Глава 15

Дорога в Асфентус была, как путь в никуда — из одного мрака в другой. Сначала я думала, что эта тьма — просто ночь, которая когда-нибудь кончится, но чем дальше мы уходили, тем яснее становилось: ночь здесь была вечной, как сама смерть. Тьма не была просто отсутствием света — она была жива. Она дышала, шептала, и каждое её прикосновение обжигало кожу, словно в неё впивались тысячи ледяных игл. И в этом холодном, извращённом мраке я шла рядом с Вахидом, который теперь был мне чужим, будто незнакомцем. Но он взял меня с собой…По началу я была безумно рада. Ведь мог бросить, мог вышвырнуть или отдать кому-то. Но…но он сказал, что я еду с ним. Вахид шёл впереди, уверенный и бесстрашный, как будто знал, куда идёт. А я… Я была в тени. Вечно в тени. В его тени. Каждый мой шаг отзывался эхом в этой тишине, как удары сердца, бьющегося в пустоте. Мне хотелось крикнуть, хотелось сорваться с места и бежать куда глаза глядят, но мои ноги не слушались. Казалось, они застыли, как камень, и каждый новый шаг был похож на пытку. Казалось, этот путь не имеет конца, и даже если бы он был, он не привёл бы никуда, кроме пустоты. Здесь всё было пропитано мраком — воздух, земля, само небо над головой. Эта тьма обволакивала, проникала под кожу, словно яд, заполняла лёгкие и душу, как бесконечная тоска. Я шла за Вахидом, чувствуя, как с каждым шагом меня покидает не только сила, но и надежда. Мы с ним были как два путника в снежной буре — рядом, но безнадёжно одиноки. Я не могла видеть его лица, но знала, что там нет ни страха, ни сомнений. Он шёл вперёд с решительностью человека, который потерял всё, кроме цели. Он был хищником, и я была его добычей. Или, может быть, я ошибалась? Может, я была всего лишь грузом, лишним грузом, который нужно нести, потому что так приказали? В какой-то момент тишина стала слишком тяжёлой, слишком острой, словно нож. Я не выдержала и произнесла, стараясь придать своему голосу твёрдость: — Почему ты меня сюда тащишь? Он не сразу ответил. Казалось, мои слова растворились в темноте, поглощенные жадными тенями, которые окутывали нас, как липкая паутина. Когда он всё же заговорил, его голос прозвучал спокойно, холодно, словно он говорил не со мной, а с кем-то другим, с кем-то невидимым. — Ты должна быть хоть чем-то полезна, — ответил он наконец, его слова обрушились на меня, как ледяной дождь. — Если ты не можешь помочь мне, то зачем ты вообще?Эти слова резанули по живому, как острый нож, резанули до внутренних ран, до вскрытых нарывов, которые уже были между нами и успели затянуться тоненькой корочкой надежды. Я чувствовала, как эти ножи вонзаются в моё сердце, раздирая его на части. Полезна. Всего лишь полезна. Не человек, не женщина, не кто-то, кто заслуживает хоть каплю сочувствия или понимания. Нет. Всего лишь инструмент. Моя грудь сдавливалась от боли, но я сдерживала слёзы. Слёзы — это слабость. А слабость — это смерть. Мы шли дальше, и дорога становилась всё более узкой, словно сама тьма сжимала нас в своих объятиях. Воздух был пропитан запахом гнили и чего-то ещё, более тёмного, более древнего. Это был запах смерти, запах забвения. Я чувствовала, как каждый вдох обжигает лёгкие, и начала кашлять, но Вахид не замедлил шага, не оглянулся. Тени вокруг нас сгущались, и я видела их — призрачные фигуры, полупрозрачные силуэты, которые казались изогнутыми и искривлёнными в вечном танце. Они кружились вокруг нас, как голодные твари, поджидающие свою жертву. Они были призраками прошлого, призраками этого места, и я знала, что их не утешит ничто, кроме нашей боли. — Вахид, — позвала я, и мой голос прозвучал слишком громко, слишком отчаянно. — Мы не можем идти дальше. Эти… сущности… они нас уничтожат. Но он не остановился, не повернул головы. Его шаги были быстрыми и уверенными, как будто он был глух к моим словам, как будто он был глух ко мне самой. Я сама была всего лишь тенью, которую он нёс с собой, потому что так было нужно. И вдруг я поняла, что если я оступлюсь, если паду — он не подаст мне руку помощи. Он просто пойдёт дальше, не оглядываясь. И это было самое страшное…стать никем для того, кто когда-то говорил тебе о любви, стать никем для своего мужа, для отца своего ребенка. И тогда я увидела впереди мост. Старый, изъеденный временем, он был перекинут через пропасть, чёрную, как сама преисподняя. Вниз не было видно ничего, только тьма, густая и липкая, как смола. Мост был узким, шатким, как последний шанс на спасение. Я остановилась, не в силах сделать шаг. — Иди первой, — сказал Вахид, его голос прозвучал, как удар плети. Он даже не посмотрел на меня, просто указал рукой вперёд, словно указывая путь глупой собачке. Я посмотрела на него, и в его глазах не увидела ничего. Там не было ни страха, ни заботы, ни даже презрения. Только пустота. Я осознала, что он готов пожертвовать мной, как пешкой, готов бросить в бездну, если это поможет ему достичь цели. — Ты хочешь, чтобы я прошла там первой? — мой голос был хриплым, дрожащим. Я пыталась сдержаться, пыталась не дать страху взять верх, но всё во мне кричало от ужаса. Я знала, что мост не выдержит. Но еще ужасней было то, что ему плевать на меня. — Это единственный путь, — ответил он, и его слова прозвучали как приговор. — Ты идёшь первой. Мои ноги отказывались двигаться. Я смотрела на этот мост, на эту узкую полоску гниющих досок, которая была единственным, что отделяло меня от бездны, и чувствовала, как подгибаются колени. Но его взгляд, этот холодный, бесчувственный взгляд, был сильнее страха. Я знала, что должна идти, что должна доказать свою ценность. Я сделала шаг вперёд, и доска под ногами затрещала, словно предупреждая меня об опасности. Мост был старым, как этот мир, и столь же ненадёжным. Каждый шаг отдавался глухим звуком в этой тишине. Вниз смотреть было страшно, но я не могла удержаться. Чёрная пропасть, бесконечная и жадная, тянулась ко мне, как голодный зверь. Она звала меня, нашёптывала сладкие, завораживающие слова о покое и забвении. Я сделала ещё шаг, и ещё один. Мост раскачивался подо мной, как лодка в бурю, и каждый мой шаг был подвигом, каждое движение — борьбой. — Быстрее, — прозвучал голос Вахида сзади, холодный и отстранённый, как лёд. — Нам некогда ждать. Я стиснула зубы и сделала ещё один шаг. И вдруг доска подо мной треснула. Я почувствовала, как что-то поддалось под моими ногами, и в следующий миг я уже падала. В моём сознании не было ни одной мысли, только страх, только ощущение пустоты, поглотившей меня. Я ухватилась за край моста, цепляясь за него всеми силами, и кричала, кричала так, как никогда не кричала раньше. — Вахид! — Я орала его имя, но он не двигался, не шёл ко мне. Он стоял на месте, словно ждал, что я сделаю, как поступлю. Я поняла, что для него это было испытанием. И если я не справлюсь — он не поможет. Потому что не видел смысла. — Вахид, помоги мне! — мои пальцы дрожали, я чувствовала, как скользят по холодному дереву. — Пожалуйста! — Ты справишься, — его голос был как удар хлыста. — Если не справишься — значит, не стоила того. Эти слова вскрыли мне вены, те самые вены, которые как веревки связывали меня с ним. Я была на грани, висела над бездной, и понимала, что если сорвусь — он не подаст руки. Никто не подаст. Я была одна, совершенно одна в этом мраке. Я стиснула зубы и, собрав последние силы, подтянулась. Руки болели, казалось, что они вот-вот разорвутся, но я продолжала бороться. И в этот момент я поняла, что не могу, не должна сдаваться. Я должна выжить. Должна доказать, что стою чего-то. И вдруг я почувствовала его руку — сильную, тёплую, обхватившую мою. Он подтянул меня, вытащил на мост, и я упала на колени, задыхаясь. — Почему? — прошептала я, всхлипывая, глотая слёзы. — Почему ты не помог сразу? Он смотрел на меня сверху вниз, его лицо было маской, каменной и бесстрастной. — Потому что в этом мире нет места слабым, — сказал он. — Или ты сильная, или ты мертва. Эти слова звучали, как эхо в пустоте. И я поняла, что он не шутит. Он не злился. Он просто говорил правду. Я встала, чувствуя, как дрожат ноги, и взглянула в его глаза, и в этот момент поняла, что впереди нас ждёт ещё больше испытаний. Больше боли. Но я не могла позволить себе упасть. Я должна быть сильной. Даже если это означало стать такой же, как он. И я стану если понадобится, я буду воевать с ним за него самого. Я не сдамся. Дома нас ждет наш маленький сын. И либо вернемся вместе…либо…Нет, есть только один вариант – вернуть моего мужа домой! Мы продолжили путь. Я чувствовала, как поднимается ветер, как он проносится сквозь мои волосы, словно острые когти. Воздух вокруг был густым, его можно было потрогать, и он давил, как тяжёлое покрывало. Но мне не было холодно. Нет, я чувствовала, как внутри меня загорается огонь, огонь гнева и отчаяния, который светился всё ярче. Вахид шёл впереди, и его шаги были уверенными, как у хищника, идущего по следу своей жертвы. Я знала, что для него я была всего лишь инструментом, всего лишь средством для достижения цели. Но я также знала, что не могу позволить ему сломать меня. Я должна была доказать, что стою больше, чем он думает. Вскоре мы достигли конца моста и оказались на твёрдой земле. Я оглянулась назад и увидела, как мост колышется на ветру. Я знала, что должна двигаться дальше, но мои ноги не слушались. Я была истощена, но не могла позволить себе отдыхать. — Нам нужно идти, — сказал Вахид, не оборачиваясь. Его голос был как ледяная вода, льющаяся по моей спине. Как же это дико не слышать своего имени от него. Я глубоко вздохнула и пошла за ним. Каждый шаг был похож на вечность, но я знала, что должна продолжать. Я не могла позволить себе остановиться. Я не могла позволить ему видеть мою слабость. — Ты должен был оставить меня там, — сказала я, не зная, почему говорю это. — Я не мог, — ответил он, и в его голосе не было ни тени эмоций. — Почему? — мой голос дрожал, но я старалась держаться. — Потому что ты нужна мне для задания. Эти слова звучали, как приговор. Я поняла, что для него моя жизнь была всего лишь ещё одной переменной в уравнении. Всего лишь цифрой. - И я знаю, как тебя зовут…Лана. А я и забыла, что он может слышать мои мысли если захочет. - И все о чем ты думаешь – бред сумасшедшей! Ты меня с кем-то спутала! Или у тебя поехала крыша! Не называй меня больше Вахид! - А как тебя называть? - Хозяин! Пусть так…это мы тоже уже проходили.