Глава 16

В темноте любой звук кажется громче, любой шёпот — резче, словно тьма сама искажает реальность, пытаясь запугать тебя до сумасшествия. Мы продолжали идти по узкой, извилистой дороге, ведущей в сердце Асфентуса. Кажется, сама природа противилась нашему путешествию, словно предчувствуя надвигающуюся катастрофу. Вокруг нас не было ничего, кроме бесконечной ночи, запутанных теней и далёких звуков, похожих на стон умирающего. Я чувствовала, как в голове звенит от напряжения, как кровь стучит в висках, будто предупреждая о надвигающейся беде. — Как ты можешь быть таким хладнокровным? — не выдержала я, нарушая жуткую тишину. Мои слова были острыми, как лезвие ножа, и я вложила в них всю боль, весь страх, который чувствовала. — Ты вообще чувствуешь что-то? Вахид не обернулся. Он просто продолжал идти, будто мои слова были всего лишь ветром, шуршащим листвой. Но я знала, что он слышит. Он слышит и понимает, просто не хочет показывать это. И от этого становилось ещё больнее. — Чувства? — наконец произнёс он, и в его голосе звучала та же ледяная отстранённость, что и всегда. — Здесь нет места для чувств. Здесь есть только цели. И ты должна это понять. — А что насчёт меня? — я остановилась, заставив его тоже замедлить шаг. — Я не живая душа? Я для тебя просто инструмент, который можно использовать и выбросить, как ненужную вещь?Он обернулся, и в его глазах не было ни гнева, ни сожаления — только холодная решимость, непроницаемая и вечная, как сама ночь вокруг нас. — Ты знала, на что шла, — ответил он, глядя прямо мне в глаза. — Я не обещал тебе ничего. Я не сказал, что будет легко. Ты знала, что мы идём в Асфентус — место, где слабость равна смерти. Если хочешь выжить, забудь про жалость. Она никому ещё не помогла. У тебя был выбор – я мог оставить тебя там! Но ты отказалась! Его слова были как ледяной душ, пронзающий меня до самых костей. И всё же, несмотря на всю его жестокость, я не могла не чувствовать того, что чувствовала. Я была женщиной, а не камнем, и боль была частью меня, как и страх. А еще моя безумная любовь к этому мужчине. К моему волку, моему императору. — И что, по-твоему, мне делать? — спросила я, стараясь подавить слёзы, которые подступали к глазам. — Как я могу быть такой же бесчувственной, как ты? Он не ответил сразу. Его взгляд оставался прикован к моему лицу, и я могла поклясться, что в его глазах мелькнула тень чего-то, чего я не могла понять. Но это длилось всего мгновение, прежде чем его лицо снова стало маской. — Ты должна быть сильной, — наконец произнёс он. — Это единственное, что имеет значение. Всё остальное — неважно. Я не знала, что сказать. Слова застряли у меня в горле, как комок. Я понимала, что он прав. В этом мрачном мире, полном тьмы и опасностей, действительно не было места для слабости. Но почему-то мне казалось, что в его словах есть что-то ещё, что-то скрытое, что-то, о чём он не говорил. Мы продолжили путь в молчании, и каждый шаг отдавался эхом в этой зловещей тишине, словно сама земля шептала нам о грядущей беде. Впереди показались высокие густые тени, простирающиеся через дорогу. Я почувствовала, как моё сердце сжимается от нехорошего предчувствия. Что-то здесь было не так. Слишком тихо, слишком спокойно. — Вахид…Хозяин… — прошептала я, стараясь говорить как можно тише, чтобы не разбудить то, что скрывалось во мраке. — Что это? Он остановился, поднял руку, заставив меня замолчать. Его глаза сузились, словно он пытался увидеть то, что было скрыто в тьме, полыхнули зелёным фосфором…Волк принюхивается, распознает опасность. Я стояла рядом, не двигаясь, затаив дыхание. И тут я услышала это. Шёпот. Он был едва уловимым, как дуновение ветра, но я знала, что это не ветер. Он становился всё громче, заполняя мою голову, как вода заполняет чашу. Это был не просто звук, это был голос, тихий, зловещий, он шептал мне на ухо слова, которые я не могла понять, но которые заставляли моё сердце сжиматься от страха. — Не двигайся, — произнёс Вахид тихо, но в его голосе звучала команда, которую невозможно было не выполнить. — Это ловушка. Но я не могла не двигаться. Шёпот стал громче, и я почувствовала, как меня начинает тянуть к этим теням, словно невидимая сила пыталась вырвать меня из этого мира и утащить в свой. Я пыталась сопротивляться, но не могла. Мои ноги сами по себе начали двигаться, делая шаг за шагом к этим зловещим фигурам. — Лана! — Вахид схватил меня за руку, его хватка была твёрдой, как железо. — Держись! Не смотри на них! Но я уже не могла отвести глаз. Эти тени, эти фигуры… Я видела их теперь ясно. Они были как зеркала, отражающие мои самые глубокие страхи, мои самые тёмные мысли. Я видела своё лицо на их месте, своё искажённое болью лицо, лицо Вахида, залитое кровью…бледное до синевы лицо моего сына…О Боже неужели он!...И я не могла оторваться. — Лана, слушай меня! — Вахид встряхнул меня, и его голос, наконец, прорвался сквозь шёпот. — Это всего лишь иллюзия. Твои страхи. Они питаются ими. Не поддавайся. Но я уже поддалась. Я видела себя там, стоящей на краю пропасти, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Я слышала шёпот — мой собственный голос, зовущий меня, тянущий к бездне. — Вахид… — прошептала я, и моё собственное имя прозвучало как эхо из далёкой пещеры. — Я не могу… Я не могу… — Ты можешь, — его голос был твёрдым, как камень. — Посмотри на меня. Я пыталась, но не могла. Тени были слишком сильны. Я чувствовала, как меня затягивает в этот мрак, и всё, что я могла сделать, это кричать. — Лана! — Вахид вырвал меня из этих иллюзий, резко дернув за руку. Его сила и решимость были единственным, что связывало меня с реальностью. — Ты должна бороться! Не дай им победить. Слышишь? Я не хочу, чтоб ты умерла! Тебя ждет твой сын! Его слова ударили меня, как молния, она прошла сквозь мое тело, оживляя, и я почувствовала, как его воля передаётся мне. Я сжала зубы и, напрягая каждую мышцу, пыталась вырваться из этих иллюзий. И вдруг они исчезли. Тени рассеялись, шёпот стих, и я снова стояла на дороге, тяжело дыша, как будто только что выбралась из ледяной воды. — Что это было? — спросила я, глядя на Вахида, который всё ещё держал меня за руку. — Это были твои страхи, — сказал он, не отпуская мою руку. — Асфентус полон ловушек, Лана. И если ты позволишь страху овладеть тобой, ты погибнешь. Я кивнула, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам. Мне было страшно. Но вместе с тем внутри трепетало сладкое ликование – он назвал меня по имени. А еще я чувствовала себя сильнее. Сильнее, чем когда-либо. Потому что я пережила это. Потому что я не сломалась. — Спасибо, — прошептала я, и наконец-то он отпустил мою руку, но не сразу. Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах что-то, чего раньше не замечала. Что-то человеческое. Что-то из прошлой жизни. — Не благодари меня, — сказал он тихо. — Я просто не могу позволить тебе умереть. Ты нужна мне. Я вскинула голову в диком ожидании… - Для задания! Его слова были холодны, как лёд, но в них была правда. И эта правда резала меня, как нож по израненному сердцу. Но в его глазах я видела нечто большее. Не просто хищника, не просто воина, но человека, который борется со своими демонами, так же, как и я. Когда мы снова двинулись вперёд, я чувствовала, что что-то изменилось. Я не могла понять что, но тьма вокруг нас казалась менее плотной, менее враждебной. Может, это было всего лишь иллюзией, но мне хотелось верить, что после того, что произошло, она отступила хоть на шаг. Вахид шёл рядом, и его шаги стали чуть медленнее, чем раньше. Он смотрел вперёд, но я знала, что он слушает меня, что он чувствует моё присутствие так же остро, как я чувствовала его. — Почему ты всегда такой холодный? — спросила я, нарушая тишину. Я знала, что не должна задавать этот вопрос, что это ничего не изменит, но я не могла удержаться. — Что с тобой случилось? Он не ответил сразу. Мы шли, и только звуки наших шагов отдавались эхом в тишине. Но затем он заговорил, и его голос прозвучал тише, чем обычно, как будто он говорил не со мной, а сам с собой. — Ты знаешь, что такое потерять всё? — спросил он, не глядя на меня. — Ты знаешь, что такое проснуться однажды и понять, что у тебя больше нет ни дома, ни семьи, ни даже имени?Я молчала, не зная, что ответить. Его слова резали меня, как лезвие. Конечно, я знала. Ради него я добровольно отдала все. — Я потерял всё, что имел, — продолжал он, его голос становился всё тише, почти шёпотом. — И теперь я просто пытаюсь выжить. Тысяча побед. Тысяча смертей. Это единственное, что у меня осталось. Это единственное, что имеет значение. Я хотела что-то сказать, но не могла. Я знала и так, что он был не только моим палачом, но и жертвой. Жертвой, которая пыталась найти своё место в этом мире, полном тьмы и страха. Жертвой, которая ничего не помнила и не чувствовала. Из него все вырезали…И я должна вернуть его обратно…вернуть его воспоминания. — Но разве это жизнь? — спросила я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Разве это то, чего ты хочешь? Он остановился и, наконец, повернулся ко мне. Его глаза были темнее, чем тьма вокруг нас, но в них было что-то, что заставило моё сердце сжаться. — Я не знаю, чего я хочу, — сказал он, и в его голосе прозвучала грусть, которую я никогда не слышала раньше. — Но я знаю одно. Я должен выжить. И ты тоже должна выжить. Я кивнула, не зная, что сказать. Мы стояли на этой тёмной дороге, окружённые тенями, но в этот момент мне казалось, что мы одни в этом мире, что больше нет ничего, кроме нас двоих. — Лана, — сказал он тихо, и его голос прозвучал так мягко, что я не могла поверить, что это он. — Я не могу позволить тебе умереть. Не сейчас. Не здесь. Я посмотрела на него, и моё сердце вдруг наполнилось теплом. Может быть, он был холодным и жестоким, но в глубине души он был моим Вахидом. Тем, кто боролся со своими демонами. И я знала, что, несмотря ни на что, мы были связаны. Связаны чем-то большим, чем просто страх или боль