Глава 27

И от этого всё внутри меня разрывалось на части, как если бы кто-то медленно, но уверенно, разворачивал мои внутренности, вытягивал их, один за другим, из моего тела. "Почему он такой жестокий?" Почему в его глазах столько льда, когда он смотрит на меня? Лёд, который сковывает, обжигает, и я чувствую этот холод, как будто он пронзает меня насквозь. Разве он не видел, что я боюсь? Разве он не чувствовал, как мне больно от его слов? Разве он не понимал, что я не хотела этого? Но я не могла позволить себе слабость. Я должна была выглядеть идеально. Даже если внутри всё кричало, даже если каждый нерв, каждая клеточка моего тела вопила, чтобы я не делала этого, чтобы я развернулась и убежала. Я наложила макияж, скрывая под тонким слоем косметики следы усталости, страха и боли, маскируя все те раны, которые нанес мне он. Я попыталась представить, что это просто задание, просто ещё одно задание, которое нужно выполнить. Что я должна сделать то, что он велел, и тогда всё будет в порядке. Но этот образ разлетелся на куски, как стекло, когда я поняла, что на самом деле происходит. Он отправлял меня к другому мужчине. Он сказал мне соблазнить его, и я поняла, что это значит. Значит, я должна позволить Асморону трахать меня…использовать. Я чувствовала, как мои руки снова задрожали, как они стали холодными, словно мёртвые. Моё сердце билось в груди, как барабан, отбивая безумный ритм, от которого хотелось зажмуриться и исчезнуть. И я подумала, что, возможно, Вахид этого и хотел. Чтобы я исчезла. Чтобы я просто выполнила своё задание и стала бесполезной. Он сказал это с такой лёгкостью, с которой рубят головки цветов, когда хотят очистить клумбу. Как будто это не имело значения, как будто я была ничем. Инструментом, который можно использовать, а потом выбросить. "Я для него ничто," — эти слова эхом отдавались в моей голове, проникая всё глубже и глубже, пока я не начала верить в них. И что теперь? Что, если мне придётся сделать это? Что, если мне придётся позволить этому демону коснуться меня, провести пальцами по моей коже, взять мое тело? Эти мысли разъедали меня изнутри, как кислота. Я чувствовала, как она медленно разъедает стены моей души, заставляя всё, что было мной, растворяться, исчезать, как тень на рассвете. Я пыталась сказать себе, что это просто роль, что я смогу справиться. Но что, если я не смогу? Что, если он захочет большего? Что, если он заставит меня забыть о том, кто я, заставит забыть обо всём, что мне дорого, и превратит меня в свою марионетку? И что будет тогда с Вахидом? Будет ли ему плевать? Он сказал, что я должна соблазнить Асморона. Он ясно дал понять, что это часть моего задания. Но что, если это будет стоить мне всего, что у меня есть? Я чувствовала, как моё сердце остывает, как превращается в лёд, как его замораживают эти мысли. И вдруг я поняла, что, возможно, это и было его планом. Возможно, он хотел, чтобы я стала ледяной, чтобы я перестала чувствовать, чтобы я превратилась в ту самую холодную, неумолимую силу, которую он мог бы направить в нужную сторону. Я в последний раз взглянула на своё отражение. Женщина в зеркале была красивой, безупречной, но в её глазах был страх, который не могла скрыть никакая косметика. Это была я, но в то же время не я. Это была женщина, готовая пойти навстречу демону, готовая стать его игрушкой, потому что у неё не было выбора. "Ты сможешь," — сказала я себе, но мои слова звучали пусто, как эхо в пустом зале. — "Ты должна." Этот макияж был маской, за которой я могла спрятаться. Но я знала, что маска рано или поздно спадёт, и тогда придётся показать настоящее лицо. За моей спиной раздались шаги. Я посмотрела в зеркало и увидела его отражение. Вахид стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с таким выражением, будто меня здесь не было. Как будто я была просто частью декора, ненужной и бесполезной. — Ты готова? — его голос был резким, как удар плетью. Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Он даже не пытался смягчить слова, не пытался сделать их менее жестокими. Он просто сказал это, как констатировал факт. — Да, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. — Я сделаю то, что ты хочешь. И если он захочет – то сможет меня трахнуть. Верно? Я ведь за этим туда иду? На мгновение в его глазах мелькнуло что-то. Вспышка. Как будто он хотел что-то сказать, но сдержал себя. И я не знала, что это было: боль, разочарование или что-то ещё. Но он снова закрыл это выражение за маской холодного равнодушия. — И за этим тоже, — сказал он, и я увидела, как его губы слегка изогнулись в горькой, ироничной усмешке. — Давай…он ждет тебя. Я связался с ним от твоего имени и он думает, что ты идешь к нему предложить свое тело в обмен на его защиту от меня. Эти слова ударили, как хлыст. Он не сказал "будь осторожна", не сказал "вернись ко мне". Он сказал, что я должна сделать своё дело, как будто я просто винтик в его механизме. И от этого в груди всё зашлось. Почему он такой жестокий? Почему не может хотя бы раз показать, что ему не всё равно? Я знала, что иду в пасть монстра. Но самое страшное было не это. Самое страшное — то, что я делала это по приказу Вахида, и он не остановил меня. Он даже не пытался остановить. Не сказал "останься", не сказал "не иди". Он не схватил меня за руку, не сжал пальцы, не заглянул в глаза, чтобы дать понять, что это ошибка. Он просто смотрел, как я собиралась уходить, и ничего не сделал. Даже больше – он не отрицал, что я буду должна спать с демоном.*** Вахид Когда Лана вышла из комнаты, я долго смотрел на закрытую за ней дверь, словно ждал, что она снова откроется и всё изменится. Её последние слова, её взгляд — полный боли и разочарования — оставались со мной, как следы ожогов на коже. Я ощущал, как внутри поднимается ярость, беспощадная и неистовая, словно зверь, который рвётся на свободу. Как может всё быть так проклято неправильно? Почему каждый шаг, который я делаю ради неё, отзывается таким острым, режущим лезвием в моей собственной душе? Но её глаза, полные злости и обиды, сказали мне всё. В них была вся её ненависть, весь её гнев — и ни капли понимания. Она ненавидела меня. И я не мог винить её за это. Потому что я дал ей все причины ненавидеть меня. Но пусть так. Пусть ненавидит. Пусть эта ненависть бурлит в ней, как кипящая смола. Потому что эта ненависть спасёт ей жизнь. Я готов быть чудовищем. Пусть она видит во мне зверя, жестокого и бесчувственного. Если это даст ей силу пройти через всё это — пусть так и будет. Но я не мог сказать ей этого. Потому что, чёрт возьми, если бы я хоть на мгновение показал, что мне не всё равно, я бы сломался. Я видел это в её глазах: она искала во мне человека, который бы сказал ей, что всё это не по-настоящему, что она для меня не просто инструмент. Но я не мог. Мои слова должны были быть жёсткими, как стальные кандалы, и каждое слово, которое я произносил, становилось ещё одним ударом. Если я позволю себе быть мягким, позволю себе чувствовать, то всё рухнет. Мои мысли были рваными, как раны. Вспыхивали и гасли, оставляя после себя только боль и горечь. Как я могу отправить её к Асморону? Потому что это единственный способ. Потому что иначе я не смогу победить его. Потому что знал, что она — единственная, кто сможет пробить его защиту, единственная, кто сможет заставить этого демона открыть свои карты. И это убивало меня. Каждый раз, когда я представлял, как этот демон касается её, я хотел убить его. Медленно, с наслаждением. Разорвать на куски, как делает зверь, когда чувствует угрозу, уничтожить каждую кость, каждую жилку. Но я не мог этого сделать. Не сейчас. Я смотрел на своё отражение в окне и видел зверя. Это был не человек. Это была тварь, готовая пойти на всё, чтобы защитить свою территорию. Готовая использовать всё, что угодно, даже если это означало предательство. И это ненависть к себе делала меня ещё более жестоким. Потому что я знал, что заслуживаю её ненависти. Мои кулаки сжимались до боли, пальцы врезались в ладони, оставляя глубокие следы, и это был единственный способ не позволить себе сорваться. Я хотел кричать, выпустить всю эту боль наружу, но не мог. Вместо этого я просто стоял и смотрел в пустоту, пытаясь найти в себе хоть какое-то оправдание своим действиям. Но не находил. Потому что оправданий не было. Я отдал её ему. Сам. Своими руками. Любимый мужчина отдал её другому. Без ревности. Без сожаления. Или, по крайней мере, так должно было казаться. Чёртова пустота. Вот что было внутри меня. Холодная, ледяная пустота, в которой не осталось ни тепла, ни света. Эта пустота шевелилась, как змея, и я знал, что если позволю ей выйти наружу, она сожрёт всё, что я так отчаянно пытаюсь защитить. И плевать, что она будет думать обо мне. Потому что я уже перестал быть человеком. Я должен был оттолкнуть её настолько далеко, чтобы она забыла обо всём. Пусть видит во мне тварь. Потому что тогда, возможно, она сможет вернуться целой. А может, и нет. Но у меня не было другого выбора.***ЛанаЯ шла по улицам Асфентуса, и каждый шаг отдавался в моих ушах, как эхо ударов сердца. Я знала, что на этот раз не смогу просто сбежать. Каждое здание вокруг было словно призрак, тянувший ко мне свои тёмные, костлявые пальцы. Я чувствовала их холодное прикосновение, словно они пытались утащить меня во мрак. Это было пугающее чувство, как будто я уже была мертва. Когда я подошла к логову Асморона, меня охватило чувство неизбежности. Внутри меня было пусто, словно всё, что я чувствовала, оставили позади. Я должна была быть соблазнительной, уверенной, но всё, что я ощущала, — это страх и отчаяние.