Глава 11

Ночь обдала ее отрезвляющей прохладцей. Дождя не было, но в воздухе висела промозглая сырость. Вера накинула пальто, запахнула его, не застегивая пуговиц, и направилась к гаражу. Повезло, ключи от машины оказались в кармане. Однако шаги ее становились все медленнее, у дверей вовсе замерли. Почему, собственно, повезло? Что это за везение такое? С хрена ли она должна бежать куда-то сломя голову? Развернувшись, Вера решительно направилась в дом. Рванув дверь на себя, сразу прошла в гостиную.

— Дай сюда телефон! — в ее голосе было столько ярости, что это поразило даже ее саму. Злилась больше на себя, чем на недоумка-мужа. На свою слабость. Так поддалась эмоциям, что чуть не пустила все на самотек и позволила ему управлять ситуацией.

— А что ты сделаешь? — спросил муж уже не так самоуверенно.

— Прокляну. Чтоб у тебя член ни на одну шлюху не встал, — не задумываясь, ответила Вера.

Сева вытаращил на нее глаза, пробормотал что-то невнятное об ее умственных способностях и протянул телефон.

— Ты поедешь к нему?

— Это не должно тебя волновать.

— Он мне деньги предлагал. За тебя. За развод.

— А ты такой благородный, что не согласился? — саркастически усмехнулась.

— Как видишь. Спроси у него, если не веришь мне.

— Не верю. Не потому, что он такой уж порядочный. Не верю, что ты отказался.

— Ну и дура. Ты для него всего лишь очередная игрушка. Вещь. Спроси у него, — самодовольно повторил он.

— Правда, предлагал? — В ее глазах мелькнули искорки веселья.

— Да! Чтобы я бросил тебя и развелся.

— Зря отказался. Надо было деньги брать. Я с тобой все равно жить не буду. А так хоть при деньгах бы остался.

— Надеюсь, любовничек твой любит фригидных.

Сева, как та дворовая шавка, все пытался цапнуть ее напоследок. Это было уже даже не больно, а, скорее, смешно.

— Ты все никак не успокоишься. Послушай, если ты еще хоть раз скажешь мне что-то подобное, я расскажу Нелечке Буримовой, что развожусь с тобой по причине твоей мужской слабости. Скажу, что ты импотент. Сам знаешь: что знает Неля — то знают все. Будешь до конца жизни проституток за деньги трахать. Никто тебе не даст ради удовольствия.

Говорить ему все это было не очень приятно, но Сева задевал ее, всячески пытался унизить, вынуждая защищаться. Она не могла просто смолчать в ответ. Каждым своим словом муж доказывал, что для него она тоже своего рода игрушка. Всего лишь вещь, с которой не хотелось расставаться. Он не заботился о ее чувствах, не щадил их. Где здесь любовь? Ему с ней удобно, и он не хотел терять привычный комфорт. В этом нет ничего плохого, но не нужно выдавать это за любовь. По крайней мере, она всегда была с ним честна. Никогда не кричала, что сходит по нему с ума, не заверяла, что готова ради него на все. Хотя при этом над их отношениями она трудилась больше.

К слову, Буримовой и рассказывать ничего не придется. Коллектив у них маленький, все друг у друга на виду. В глаза Вере никто ничего не говорил, но она знала, что стала фигуранткой последних сплетен. Обсуждали ее встречи с Майером, его телефонные звонки, во время которых она частенько выходила из кабинета. Между ними еще ничего не случилось, но все уже решили, что было.

Вера не знала, находился ли Майер в ресторане, когда, толкнув стеклянную дверь, вошла внутрь. Она не предупреждала о своем визите, не спрашивала, могут ли они увидеться. Он бывал здесь почти каждый вечер, и она надеялась застать его и сегодня.

— Янис Владимирович здесь, но у него важные переговоры, — сообщила администратор. — Что ему передать?

Вера ощутила острый укол разочарования. Отрезвляющая инъекция. У него своя жизнь, свои дела, а она так самонадеянно приехала.

— Спасибо, ничего. Я позвоню ему позже, — вежливо сказала она.

Позже. Завтра. Никогда.

— Подождите, я попробую узнать, как скоро он освободится.

Девушка, не дав Вере возможности отказаться, вспорхнула по лестнице. Конечно, она решилась на это лишь потому, что не раз видела их вместе, и понимала заинтересованность хозяина. Вряд ли Майера тревожат из-за каждого, кто вздумает искать с ним встречи.

Вере захотелось уйти. Решимость увидеть Яниса начала таять. Именно этого она боялась. Потому и не позвонила, получив свой телефон обратно. Не хотела ощущать себя невостребованной, если вдруг Майеру окажется не до нее. Она ведь приехала сюда не назло мужу, не из мести. Хотела видеть Яниса, нуждалась в нем. Больше никакой другой причины не было. Теперь ей тоже не нужен повод для встречи. Вернувшись, девушка с улыбкой сообщила, что Янис Владимирович сейчас спустится, и попросила пройти в зал. Вера не двинулась с места. Через пару минут Майер действительно появился, и у нее перехватило дыхание. Как всегда, одет с иголочки. Весь в черном. Костюм, рубашка. На фоне черной одежды ярко выделялись его серые, невозмутимые глаза. Он подошел и некоторое время смотрел на нее молча.

— Вера, что случилось? — спросил он, и Вера поняла, что все это время он ждал ее слов, а она лишь глядела ему в лицо, как зачарованная.

— Ничего... — пожала плечами. — Мне было по пути, и я заехала тебя проведать.

— По пути? — Он взял ее под локоть и отвел чуть в сторону. — Я бы мог сделать вид, что не вижу, в каком ты состоянии, но я вижу.

— Я поеду. Мне не стоило приезжать. Извини, что оторвала тебя от дел.

— Даже не думай, что я тебя отпущу! Стой здесь, я сейчас вернусь, — практически приказал он.

Вера вздохнула. Пару раз оглянулась на дверь, но не успела предпринять попытки сбежать. Янис быстро вернулся. Правда, появился он не один. За ним по пятам шел брат и что-то ему выговаривал. Даже не слыша их разговор, Вера поняла, что стала причиной размолвки. Даня был зол. Янис тоже пустил ему в лицо пару колких взглядов. В конце концов Даниил круто развернулся и ушел. При своей невероятной похожести, мужчины были совершенно разными. Не тот случай, когда близнецов можно перепутать. Даниил был открыт и обаятелен, и этим притягивал к себе людей; Янис же своей холодностью людей от себя отталкивал. Хотя, похоже, он от этого не страдал, а именно этого добивался.

Подойдя к Вере, Майер взял ее за руку и повел к выходу. Она бы подумала, что они уходят вместе, но он был без пальто. На улице у самого входа уже стояла его машина.

— Я не могу сейчас уйти. Вот ключи от моей квартиры. Тебя отвезут.

Вера вскинула на него глаза, мгновенно приняв решение.

— А у тебя дома есть вино?

— Полно, — улыбнулся он.

— А еда?

— Что-то было.

Вера взяла ключи. Хотела спросить у него, правда ли, что он предлагал Севе деньги, но не стала более задерживать. На фоне разборки с мужем выпад Майера не выглядел как-то особенно дико. Напротив, это как раз в его духе. Хотя лучше бы он ничего подобного не делал. Она спросит об этом позже. Возможно, Сева не так все понял. Он мастер выкручивать на свой лад.

Янис притянул Веру к себе, чтобы поцеловать, но она уклонилась и прильнула губами к его щеке.

— Не задерживайся, ладно?

Янис улыбнулся, поняв ее игру:

— Постараюсь.

Она села в машину, он что-то сказал водителю и ушел. Но они не тронулись сразу, почему-то стояли.

— Мы кого-то ждем?

— Ваш ужин.

Вера откинулась на сиденье, позволив себе расслабиться и ни о чем не думать. Сейчас совсем не хотелось размышлять, что правильно, а что нет. Совершает ли она очередную ошибку, пожалеет ли о своем поступке завтра.

До дома они добрались довольно быстро. Водитель проводил ее до самой двери и помог открыть замок. Вера с интересом обследовала жилище Майера. Оно оказалось под стать хозяину. Брутальное, чисто мужское логово, закатанное в дерево и камень. Масштабно и лаконично. Очень просто и безумно дорого. Примерно так она и представляла его квартиру. Никак не вязались с ним виньетки, статуэтки и постеры в рамочках. Антрацитовые стены, такой же потолок с проблесками белоснежных островков в определенных зонах, многоуровневый свет. В спальне Вере представилась занятная деталь. Среди немногочисленных предметов декора она увидела стеклянную банку с деньгами. Обычную, прозрачную, с крышкой, в какой она, например, хранила печенье или зефир. Но Майер держал в такой деньги. Вера рассмеялась и, не удержавшись, стянула банку с полки, чтобы проверить, настоящие ли внутри банкноты. Конечно, они были подлинными. «Вот Майер... воротила...» — еще раз рассмеялась она и, вернув его копилку на место, вышла из комнаты.

Было очень странно находиться в квартире Яниса без самого Яниса, но чувство неловкости прошло, как только в кухне обнаружилась винная полка. Стянув первую попавшуюся бутылку красного, Вера решила расположиться на диване перед телевизором. Кухня находилась в одном пространстве с гостиной, но сидеть за столом или барной стойкой показалось неуютным. Тем более неизвестно, сколько времени придется провести в ожидании. Для Яниса она тоже поставила тарелку. Он вряд ли приедет голодный, но пусть хотя бы незримо поприсутствует на их первом романтическом ужине.

Интересно, это квартира для жизни или место, где он потрахивает своих баб?

Для нее это не имело никакого значения, но Рида бы ее осудила. Сказала, что себя надо ценить, уважать и все такое. Так, мол, не делается, и отправить ее сюда одну означало полнейшее неуважение. Рида бы зачитала целый список, что мужик «должен». Вере было совершенно все равно. Она еще не заимела подобного перечня. Ее личные отношения с мужчинами ограничивались общением с мужем, а он человек довольно специфичный. Однако теперь, после развода, ее небольшой опыт рисковал значительно обогатиться.

Поначалу Вера то и дело поглядывала на часы, но потом усилием воли подавила это желание, чтобы не нервировать себя еще больше. День и так выдался нелегким, богатым на важные решения. Сегодня она подвела черту, решив, что неплохо начать новый этап своей жизни в постели Майера. Это честно по отношению к себе в первую очередь. Во всем клубке странных и пугающих чувств к Янису явно доминирующим было сексуальное влечение. Пугало Веру не оно само, а то, что оно не прошло. Неудивительно, что она обратила на него внимание. Он видный. Да чего уж там, Майер шикарный мужик, умеющий себя подать. Бывало, она и раньше испытывала к кому-то интерес. Если муж не вызывает пылких чувств, невольно обращаешь внимание на других мужчин, пытаешься их оценить из чистого любопытства. Но это ни разу не перерастало во что-то большее — то, что могло сделать ее уязвимой и зависимой. Всегда этот интерес был настолько мимолетным и некрепким, что рассеивался буквально после первой встречи. Уже на второй день Вера и не помнила, на кого и почему обратила свое внимание. С Майером все совсем не так. Он ее завораживал. Пришпиливал к месту. Когда они были рядом, он захватывал ее словно в капкан. Будто за горло брал, что становилось трудно дышать. Вера боялась называть свои ощущения как-то определенно. Не влюбленность и уж тем более не любовь. Увлечение, может быть, привязанность. Страсть, в конце концов.

Вера не знала, что такое влюбленность или любовь. Только начала познавать мир чувств и отношений, когда ее жизнь сделала крутой поворот. Пытаясь вернуть все в нормальное русло, она вышла за Севку. Ряшин во многом ее обвинял, и многое из того, что говорил, являлось правдой, но это все равно не делало ее виноватой в их несчастливом браке. Севке нужна бесшабашная, распахнутая во все стороны Верка, с которой он познакомился. В нее он влюбился. От нее он ждал пылких чувств. Но та Вера исчезла после аварии и больше никогда не вернется. Сева думал, что это болезнь сделала ее другой и чтобы стать прежней, достаточно выпить таблетку от головной боли. Он не знал, что случилось на самом деле, но рассказать она ничего не могла, даже если бы сильно захотела. Как только откатывалась назад, в голове ворочалось что-то острое и зазубренное, отчего память разлеталась на куски. Остались лишь ощущения, которые тревожили ее в кошмарах, однако Вера убедила себя, что это сны. Просто сны. Симптомы переутомления. Сигналы сбавить темп и отдохнуть. Так легче. Так она чувствовала, что живет.

Появление Майера положило конец пустым размышлениям. Вера расслабленно полулежала на диване и, увидев его, отсалютовала бокалом.

— Спасибо, что не задержался надолго.

Он улыбнулся и снял пиджак.

— Я понял, что количество выпитого алкоголя будет прямо пропорционально времени моего отсутствия.

— И был совершенно прав.

— Дай мне десять минут, — попросил он.

— Только десять и ни минутой больше! — крикнула Вера.

Янис услышал — до нее донесся его басовитый смех.

Вернувшись, он сел рядом. На нем была серая футболка и джинсы. Майер очень круто умел носить костюмы, но простая одежда ему невероятно шла. Вере сразу захотелось его обнять, и она придвинулась к нему ближе.

— Скажешь, что случилось? — спросил он, пожирая ее глазами. Она выглядела чертовски сексуально в джинсах и помятой льняной рубахе с широким воротом, открывающим хрупкие ключицы.

— Нет.

— Вера, ты не находишь, что твое поведение выглядит несколько двусмысленно, — иронично отметил он.

— А по-моему, во всем этом только один смысл, — рассмеялась она. — Ладно. Если кратко, то я развожусь.

— А если подробно?

— Подробностей не будет. Я тебе уже говорила, что не буду обсуждать с тобой свой брак и своего мужа. С того времени ничего не изменилось. — В ее глазах снова появился легкий вызов.

Между ними состоялся молчаливый диалог. Некоторое время они смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Ему вдруг отчетливо вспомнился другой день, такой же мглистый, осенний. День, когда они впервые увиделись. Ему тогда слегка снесло крышу. Нет. Крышу ему снесло не хило. Правда, назвалась она Вероникой, а не Верой. Он сразу понял, что она врет. Та Вера была слишком открыта и слишком наивна, чтобы суметь его обмануть. До сих пор так странно видеть ее вновь и слышать, да еще при таких обстоятельствах. Все, что случилось между ними тогда, было безумно неправильно... и безумно приятно. Оно и сейчас все неправильно, но этого уже никак не изменишь. Он не сможет остановиться, чтобы что-то объяснить. Нет таких слов, которые бы она поняла. Знал, что когда-нибудь Вера все вспомнит и испытывал странное чувство: боялся, что вспомнит, и хотел, чтобы вспомнила.

Тыльной стороной ладони погладил ее щеку, от скулы к подбородку. Скользнул вниз по гладкой шее и спустился в вырез рубашки. От резкого вздоха ее грудь едва заметно колыхнулась под его рукой. Обхватив за талию, потянул ее на себя, и Вера села к нему лицом, оседлав его колени.

— Что у тебя с телефоном?

— Выключен, — медленно произнесла Вера, поднося к его губам свой бокал с вином и заставляя выпить.

— Знаю, что выключен. Почему? — Янис осушил его и поставил на пол около дивана.

— Потому что единственный человек, которого я хочу сейчас слышать и видеть, это ты. — Она смотрела прямо, чуть приоткрыв губы, и словно ждала.

Майер провел ладонями по ее спине, приходя в невероятное возбуждение от осознания, что на ней нет бюстгальтера. Запустив руки под рубашку, коснулся голой кожи. Еще никогда ему не приходилось прикладывать столько сил, чтобы сдерживать свою страсть. Он так ее хотел, что уже с трудом соображал. Необузданное воображение уже видело ее под собой голую, разгоряченную...

Она обняла его за плечи, притиснувшись еще ближе. Сидя на нем, чувствовала его эрекцию. Их губы были очень близко. Но он не спешил целовать. У нее пощипывало губы и язык, так хотелось, чтобы он это сделал.

— Хочешь еще вина?

— Тебя хочу, — ответил он и наконец поцеловал ее.

У нее оборвалось дыхание. То был совсем иной поцелуй. Они целовались медленно, наслаждаясь вкусом и распаляя друг друга каждым движением языка и губ.

— Ты уже была в спальне? — Он прижался губами к коже чуть ниже ключицы.

— Заглянула мельком. Проверила, есть ли там кровать. Решила, без тебя мне нечего там делать. — Показалось, что она больше не чувствует своего тела, ничего не видит, ничего не слышит и не соображает. Все, что составляло ее, превратилось в одну трепещущую точку, которая соприкасалась с его губами.

— Ты думал обо мне?

— Постоянно.

— Что ты думал?

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. В моих мыслях о тебе нет ничего приличного, их вообще трудно передать нормальными словами.

— Скажи. Я хочу услышать все эти непристойности.

Ей хотелось, чтобы он говорил. Неважно, что именно. Его грубоватый, низкий голос производил на нее странное действие. Почти такое же сильное, как и прикосновение. Она буквально физически ощущала его. Так же как его руки на своем теле, как дыхание на своей шее, как губы на губах.

— В первый же день нашей встречи я мысленно поимел тебя во всех известных мне позах.

Вера сдавленно рассмеялась:

— Наш разговор был коротким... потом ты ушел.

— Я не могу находиться рядом с тобой и делать вид, что я тебя не хочу, — произнес он ей в самое ухо. — Когда я смотрю на тебя, думаю о том, сколько пуговок на твоей рубашке... как много мне понадобится времени, чтобы их расстегнуть... или я смогу снять ее через голову...

— Можно через голову... — прошептала Вера.

Чем дольше он говорил, чем больше произносил слов, тем сильнее она отрывалась от реальности. Будто куда-то проваливалась. В душную темноту, где были только он и она. Без него, ей было бы там очень страшно...

Вера распахнула глаза, но Янис не дал ей ничего сказать, закрыв рот поцелуем, и поднялся вместе с ней.

— У меня есть презервативы. В спальне.

— Не надо. Я пью таблетки.

— Хорошо.

Он опустил ее на пол. Вера стянула с себя рубаху — та свободно снялась через голову. Янис тоже начал раздеваться. Вера расстегнула джинсы и спустила их на бедра вместе с трусиками, потом ниже. Стряхивая с ног, пошатнулась, угодив Майеру прямо в руки. Он был уже полностью обнажен, и она почувствовала его всего. Его крепкое, литое тело, бархатистую кожу. Янис прижал ее к себе спиной, и в его распахнутую ладонь вошла ее округлая, увенчанная твердым соском грудь. Вера не сразу смогла произнести то, что собиралась, — настолько оглушающим оказалось это простое прикосновение.

— Я очень тебя хочу, — призналась она.

— Тебе хорошо удавалось это скрывать.

— Это было очень и очень трудно.

Его пальцы скользнули по позвоночнику, подтолкнув ее в спину. Вера подалась вперед, опустившись коленями на диван. Его ладонь вжалась в ее живот, дыхание обжигало затылок. Думала, он возьмет ее сзади и была не против, если он сделает это так, но он поцеловал ее спину и развернул к себе. Уложил на диван и склонился над ней. Обхватил губами сосок, потом снова стал целовать в губы сводящим с ума поцелуем. Наяву с ним все происходило так, как было во сне: кружилась голова, не хватало воздуха, вокруг все упоительно плыло. Он медленно вошел в нее, не переставая целовать. Вера крепче обхватила его ногами, ощутив приятную наполненность. Янис начал двигаться, и какая-то сладость пронзила ее с такой силой, о которой она не подозревала. С губ сорвался громкий стон, Вера выгнулась дугой, чувствуя, что переходит ту грань, до которой обычно не доходила. Но Майер не довел ее. Выскользнув, стал снова ласкать ее тело. Потом перевернул на живот, входя в нее сзади. Ощущения стали острее, и накрыла новая волна удовольствия. Вера совсем перестала себя контролировать, поощряя Яниса несдержанными стонами.

— Пожалуйста, — удалось прошептать ей.

Он и не хотел, чтобы она хоть как-то себя сдерживала. Казалось, внутри нее что-то вот-вот взорвется, но он снова остановился, чтобы опять развернуть ее к себе. Вера села на него сверху и обхватила руками его плечи. Обнимать Майера — особый вид удовольствия. Трогать, гладить его упругую кожу было не менее приятно, чем чувствовать в себе его член.

Это продолжалось долго, и Вера не хотела, чтобы заканчивалось. Она стала совершенно беспомощной в его руках, позволяя брать себя, как ему хочется. Но то было приятное бессилие. Тело превратилось во что-то расплавленное и кипящее. Когда ее дыхание стало поверхностным, он снова опрокинул ее на спину, и уже не останавливался, пока она не кончила. Они слились в одно целое, двигаясь в едином, неистово сумасшедшем ритме. По венам словно потекло что-то густое, подобно горячему меду, и огненно взорвалось внизу живота. На какое-то время Вера перестала ощущать реальность, но потом, когда сердцебиение замедлилось, почувствовала поцелуй на губах; свое оборванное дыхание; руки, вцепившиеся в плечи Яниса; тяжесть его тела и медленный, но неодолимо нарастающий ритм. Остаточный жар мягко припечатал ее к смятым простыням. Она обхватила ладонями его лицо, ответив на поцелуй. Он кончил, но не отпустил ее сразу, и они еще долго лежали, не в силах пошевелиться.