Глава 13
Вера глубоко спрятала свою тревогу, и некоторое время ей удавалось маскировать свое состояние разговорами о разных пустяках. Посторонний человек не увидел бы в ее поведении ничего, кроме привычной уверенности, но Рида не была посторонней. Она приходилась Вере самой близкой подругой, и что-то скрыть от нее было крайне трудно. Они слишком давно друг друга знали, да и таиться разучились. Это не имело никакого смысла. Сегодня их разговор лишь отдаленно напоминал беседу двух закадычных подружек. На свои вопросы Рида получала лишь односложные ответы. Она видела: с Верой что-то творится. Иногда она делала вид, что не замечает ее состояния, чтоб не тревожить старые раны, но сегодня подыгрывать не собиралась.
Преувеличенно громко Рида поставила бокал на столик и вперила в подругу пытливый взгляд:
— Что-то случилось?
— Да, — подтвердила Вера, все еще набираясь мужества, чтобы заговорить о том, что ее сегодня растревожило.
Они привычно расположились в гостиной. Вера выпила несколько чашек чая, но никак не могла согреться. Куталась в шерстяной плед, но тепла не чувствовала.
— Опять с Севкой поругалась? Это что-то серьезное? На тебе лица нет. Говори, или я начну тебя пытать.
— Дело не в нем. Сегодня я кое-что вспомнила, — призналась, все еще сомневаясь, стоит ли снова оживлять в памяти те пугающие воспоминания, от которых у нее холодели руки, и становилось трудно дышать.
— О том дне?
Вера лишь кивнула.
— Не хочешь об этом говорить?
— Не знаю.
Будучи разными по характеру, Рида и Вера сумели выстроить тесные, доверительные отношения. Вместе взрослели, вместе переживали первые разочарования; они ссорились, мирились, строили планы и учились жить. Вера по большей части была человеком привычки, а Рида все время искала обновления. Но при всей доверительности их общения та вечеринка и ее последствия так и остались табуированной темой. Эта часть прошлого до сих пор была закрыта даже от самой Веры, и она не была уверена, что желает добраться до сути, хотя интуитивно чувствовала — вот-вот все встанет на свои места.
Это был обычный вечер, не предвещающий никаких экстремальных происшествий. Они пошли в клуб привычной компанией, желая весело провести время и отдохнуть. К ним прицепились какие-то парни, на первый взгляд, беззлобные. Шутили с ними, пытались склеить, и в этом тоже не было ничего необычного. У Риды с Веркой хватало своих кавалеров, поэтому к надоедливым незнакомцам девушки отнеслись с прохладцей. Вызвав такси, они вышли на улицу. Риде стало плохо от выпитого, и она лишь на пару минут оставила Веру. Когда вернулась, подруги не было. Испугавшись не на шутку, Рида поехала домой одна и всю ночь висела на телефоне, пытаясь дозвониться до Веры. Нашлась она только на следующий день, в одной из городских больниц. Отвечая на многочисленные вопросы Евдокии Степановны, Риде пришлось врать, так как всей правды она не знала. Полученные до этого синяки и ссадины списали на аварию, а шок и потерю памяти — на травму головы.
— Вера, если ты что-то вспомнила, то расскажи мне. Я хочу знать. Я все эти годы мучаюсь совестью, что бросила тебя. Мне кажется, я виновата в том, что произошло.
До этого момента она ни разу не признавалась, что чувствует какую-то вину, и Вера изумилась ее словам:
— Не говори глупостей! Кто тебе такое сказал! Ты меня не бросила!
— Ага. Я просто невовремя отошла поблевать!
— Что поделать, если твой желудок оказался слабее моего, — умудрилась пошутить Вера и помрачнела: — Если честно, я не могу разобраться, было ли все правдой, или мой мозг это придумал. Все было как в тумане. Сначала мы куда-то ехали, потом меня куда-то волокли...
Она помнила нескончаемый звон в ушах и боль от пластиковой стяжки, которая врезалась в кожу на запястьях. А еще она помнила охвативший ее ужас. Трудно было в точности воспроизвести события, но тот леденящий страх она запомнила навсегда.
— В ту ночь случилось что-то еще, кроме аварии? Они что-то с тобой сделали? — шепотом спросила Рида.
— Нет. Меня никто не насиловал, если ты об этом. Они бы не смогли... их убили, — не успев договорить, Вера поняла, что совершила ошибку. Не стоило начинать этот разговор.
— А как же ты... вырвалась? — разволновалась подруга.
— Я убежала... потом поймала попутку, чтобы доехать до города. Но водитель и его подружка были пьяные, и мы попали в аварию, добравшись только до больницы. Это все, что я помню.
— А кто...
— Это все, что я помню, — твердо повторила Вера.
Рида сидела потрясенная и долго не задавала вопросы.
Потом она ободряюще улыбнулась:
— Послушай, хорошо ведь, что ты все вспомнила. Теперь тебя не будут мучить всякие вопросы.
— Ты не знаешь, о чем ты говоришь, — резко сказала Вера.
— Да, не знаю. Зато я точно знаю, что после той ночи ты сильно изменилась. По крайней мере, теперь понятно почему. И теперь ты сможешь это все проработать.
— Мне и до этого прекрасно жилось.
— Никто не говорит, что тебе плохо жилось... Ладно, не будем, — отступила подруга и схватила со столика свой пустой бокал. — Я хочу еще выпить. И тебе советую.
— Не хочу вина.
— Я принесу тебе бренди.
— Прости, я не могу. Мне надо уйти.
— Я тебя никуда не отпущу! Ты останешься у меня!
— Нет. Я хочу домой.
— Я беспокоюсь. Я себе места не найду, если ты уйдешь.
— Со мной все хорошо, — улыбнулась Вера и, пройдя в прихожую, взяла с вешалки свое пальто.
— Ты уверена? — Рида слишком хорошо знала подругу, чтобы эта лишенная радости улыбка могла ее обмануть.
— Да. Я завтра тебе позвоню. — Сунула руки в рукава и застегнулась.
— Ладно, — смирилась Рида, нехотя открыла дверь и грустно улыбнулась: — Позвонишь мне завтра?
— Позвоню, — пообещала Вера и ушла.
Она совсем не была уверена, что с ней все хорошо, но одно знала точно: ей нужно уйти. От подруги, от вопросов, от всех этих разговоров. Что-то неизмеримо худшее, чем она уже вспомнила, что-то ужасное выплывало из глубины сознания. То, что сделает ей очень больно.
...Ветки хлестали розгами. Стук сердца громом отдавался в ушах; воздух вырывался из груди короткими, паническими толчками. Она бежала. Потом запнулась и кубарем полетела вниз. Оглушенная, с трудом сделала вдох, затем другой, глотками всасывая сырой запах травы и земли. Пыталась встать, но не успела. Со связанными руками это было непросто. Мужчина, гнавшийся за ней, оказался рядом и схватил ее за куртку. Вера пыталась вырваться. Пыталась позвать на помощь, но вокруг не было никого, кто мог ей помочь. Он ударил ее за дерзость, снова сбив с ног. Удар вышиб воздух из легких. Она не могла дышать, не могла шевельнуться. По щекам бежали слезы страха.
«Еще раз дернешься, и я сделаю с тобой то, что сделал с твоими дружками!»
Грубо подняв с земли, мужик потащил ее обратно. Туда, где на коленях стояли те двое парней, которые прицепились к ним в клубе.
«Они не мои дружки... не мои дружки... я их даже не знаю...»
Сознание уплывало от нее. Смутно доносились спорящие голоса. Один орал на другого, говорил, что она им не нужна и ее надо кончить.
«Про девку изначально речи не было. Пусть сам с ней разбирается».
Третий рявкнул на них обоих, и Вера поняла, что ее судьбу будет решать кто-то другой. Она получила отсрочку. Больше ее не трогали. Больше она не пыталась сбежать. Это было бессмысленно. Со связанными руками далеко не уйдешь. Тем более она не понимала, где находится и куда бежать, чтобы спастись. Вокруг только заросли, а над головой черный купол неба, усыпанный звездами. Убеждая себя, что все происходящее, — всего лишь бред, ее фантазия, Вера закрыла глаза. К сожалению, она не могла закрыть уши.
Когда местность ярко осветилась фарами подъезжающей машины, Вера еще крепче зажмурила веки. Но не от света — от страха. Больше всего на свете ей хотелось потерять сознание. Исчезнуть. Раствориться в этой темноте. Все погасло, и она открыла глаза, увидев его тень — широкую, высокую, темную. Подойдя к ней, он опустился рядом с ней на корточки.
«Как тебя зовут?» — «Вер... Вероника...» — «Не надо делать глупостей. Тогда все будет хорошо. Ты меня поняла?» — «Поняла. Ты меня убьешь?» — «Нет».
Потом он приказал отвести ее в машину. У нее снова затеплилась надежда, что она сможет удрать, но ноги почему-то не слушались. Он был другой. Не такой, как эта оголтелая троица. От него вкусно пахло, у него был спокойный голос. Он не орал и не бил ее. Но ей стало так страшно, как никогда прежде. Ее охватил не имеющий имени ужас, потому что только от него зависело, будет она жить или умрет...
Вера не сразу поехала домой. Выйдя от Риды, она побрела по улице, пытаясь отдышаться. Сумерки быстро сменились темнотой. Прошло бессчетное количество времени, прежде чем она вышла из этого странного состояния и обнаружила себя сидящей на скамейке.
В кармане снова зазвонил телефон. Она пропустила, наверное, десятки звонков.
Вздрогнув, Вера вытащила сотовый и ответила.
— Вера, что случилось? Ты весь день не отвечаешь! — обрушился на нее Янис, она и слова не успела сказать. — Вера!
— Я устала...
— Ты где?
— Не знаю, — проговорила она отрешенно и оглянулась вокруг. — В каком-то парке.
— Отправь мне геолокацию. Я заберу тебя. Хорошо? — мягко сказал он.
— Да, — неуверенно ответила она.
— Вера, ты сейчас повесишь трубку и отправишь мне свое местонахождение. Я приеду за тобой. Только никуда не уходи.
— Хорошо, — согласилась Вера и, сделав, как просил Янис, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.