Глава 14

Завидев издалека его приближающуюся фигуру, Вера поднялась со скамейки и двинулась навстречу. Цвет неба еще с утра предвещал дождь, но только сейчас на землю посыпались крупные капли.

— Ты заставила меня поволноваться. — Янис хотел погладить ее по щеке, но Вера отстранила его руку.

— Все в порядке.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Не думаю.

— Мне нужна моя машина.

— Она там, где ты ее оставила. На стоянке у ресторана. Можем съездить.

— Давай.

Янис направил ее в сторону, где припарковал свой «мерседес». Порыв ветра бросил волосы Вере в лицо. Она откинула их назад, подняла воротник пальто и ускорила шаг.

— Ты припарковался в неположенном месте, — заметила, когда они подошли к внедорожнику.

— У меня не было времени искать парковку.

— Тебя оштрафуют.

— Я переживу.

Они отъехали и влились в поток машин на оживленной магистрали. Янис больше ничего не спрашивал, и Вера снова углубилась в свои мысли, в то, что мучило ее больше всего. На красный сигнал светофора Майер остановился. Вера лениво проследила глазами за пересекавшими улицу пешеходами. Затем сигнал светофора сменился, и их машина рванула с места. Они должны были ехать прямо, но свернули в другом направлении. Вера посмотрела на Яниса, ожидая, что он как-то объяснит свой маневр, но тот не счел нужным это сделать.

— Куда мы едем? — спросила она, тут же занервничав.

— Скоро увидишь.

— Мы не едем за машиной?

— Нет.

— Тогда отвези меня домой.

— Зачем? Завтра выходной. Давай проведем вместе еще одну замечательную ночь.

— Прекрати. — Ей все это не нравилось. Что-то в его поведении было искусственным, настораживающим.

— Что с твоим настроением? Еще с утра все было хорошо.

— Я говорила, что устала.

— Тем более. Мы побудем в тихом месте. Поговорим. Потом ты отдохнешь. И я тоже.

— Что это за место?

— Дом. Мы давно его построили, но я редко там бываю.

За городом дождь лил сильнее. Дорога с трудом различалась сквозь размазанную щетками воду. Мимо проскочило несколько одиночных машин. Вера открыла сумку и порылась в поисках сигарет, но их не было. Наверное, остались у Риды.

— Что-то потеряла? — поинтересовался Майер.

— Сигареты, — проворчала она, хотя искать нужно не их. Искать нужно здравомыслие и рассудок.

Он дал ей свои, и она забросила пачку в сумку. Курить в машине не хотелось, но позже сигареты ей точно понадобятся.

Дом был небольшой, двухэтажный. Внешне он отличался от других монументальных построек своей простотой. Стоял он в отдалении и был огорожен высоким забором.

— Я не хочу туда, — вдруг заявила Вера, глядя, как поднимаются гаражные ворота.

Они въехали в гараж, и она неохотно вышла из машины.

— Ты же знаешь, это неизбежно. Нам все равно придется поговорить, — сказал Янис спокойно и, крепко стиснув ее ладонь, повел в дом.

— Пусти! Я не хочу! — запротестовала Вера, вдруг ощутив приступ паники, но Майер буквально втащил ее внутрь и захлопнул дверь.

— Располагайся. Думаю, разговор затянется. — Он включил лампу на столике у зеркала и снял с себя куртку.

— Мы, кажется, все выяснили. — Вера напряженно осматривалась, не спеша раздеваться.

— В самом главном мы еще не разобрались.

— Я понятия не имею, о чем ты. — Все еще будучи под влиянием иррациональных чувств, она бросилась на улицу, но Янис перехватил ее, не дав сбежать.

— Еще как имеешь. — Развернул к себе лицом, прижав к двери. Она попыталась отвернуться, но он заставил смотреть на себя. — Посмотри на меня.

Вера зажмурилась и сделала резкий рывок, чтобы вырваться из его рук, словно само его прикосновение было ей ненавистно.

— Посмотри на меня, Вера! — заорал он.

Она распахнула глаза — и словно удар тока пронзил ее тело. Его рев прорвал какую-то плотину. Пробил брешь, сквозь которую прорвались запретные воспоминания, давно забытые, загнанные так далеко, что, казалось, их уже никогда не достанешь. Они нахлынули на нее всей тяжестью. Всей своей безумностью.

— Я прошу тебя, не надо... — чуть не плакала она.

У нее подогнулись колени, но Янис мертвой хваткой держал ее за плечи, не давая упасть. В голове проносились картинки, они бились в ней, словно запертые в клетку птицы. Сердце то бешено колотилось, то замирало, леденея. Она будто попала в самый центр бури. Понадобились бесконечные минуты, чтобы мир снова погрузился в тишину и покой.

Он отпустил ее, как только почувствовал, что она утихла, и сам снял с нее пальто. Вера не вырывалась — бежать больше некуда. Дрожащими пальцами она достала из сумки сигареты и прошла в гостиную. Взяла пепельницу с каминной полки, воткнулась в кресло у огромного окна и подобрала ноги, прижав колени к груди. Понятно, почему Майер сегодня привез ее сюда. Она уже была здесь много лет назад, и он решил ей об этом напомнить. И о себе.

Ее кошмар стал явью. Темная тень, от которой она так старательно убегала все эти годы, приобрела человеческое обличье. Его голос. Его лицо. Тогда дом только построился. Внутри сильно пахло деревом, но мебели было меньше, чем сейчас. Она помылась, смыв с себя грязь и кровь. Он дал ей сухую, чистую одежду, перебинтовал разодранное запястье и сказал, что ничего с ней не сделает. Но ей не верилось, что после всего он отпустит ее просто так, не потребовав ничего взамен. Она сама предложила ему себя в обмен на свободу. Лучше отдаться добровольно, чем он возьмет силой. Когда Майер уснул, она сбежала. Выскочила на шоссе, где ее подобрала выпившая компания. После всего произошедшего сесть в незнакомую машину было раз плюнуть. Для всех ее история началась с момента аварии. Лишь подруга знала, что на самом деле это ее конец. Практически весь свет в доме был погашен, кроме центральных ламп, висящих над кухонным островом. Днем сквозь высокие окна лился бы яркий свет, но сейчас в них заглядывала только темнота. Внутри было уютно, но состояние Веры не позволяло оценить обстановку. Кухню от гостиной отделяла лишь небольшая перегородка со встроенным телевизором, поэтому Вера видела, чем занимался Янис. Он достал бутылку виски и наполнил два стакана. Взяв их, подошел к ней и протянул один. Она не повернула головы, не имея желания ни смотреть на Майера, ни показывать навернувшиеся на глаза слезы.

— За знакомство, что ли... — сказал он.

Веру обдало жаром от его наглости. Злость тут же высушила слезы.

— И как тебя только земля носит, — с презрением сказала она.

— Не знаю, не спрашивал. — Он снова предложил ей выпить.

Вера глянула на колыхнувшуюся в стекле темно-янтарную жидкость. Завтра ей будет очень плохо — хуже некуда. Но сегодня понадобятся вся храбрость и все самообладание, чтобы выдержать эту пытку. Подумав секунду, она все-таки взяла стакан и понюхала спиртное. Зря. Ее тут же замутило. Выдохнув, Вера сделала большой глоток. Как ни странно, пить оказалось проще, чем нюхать. Неразбавленный виски опалил горло и опустился ниже, немного согрев внутренности.

— Ну, говори, что тебе нужно? — спросила она. — Или ты решил закончить начатое много лет назад? Добить меня захотел?

— Ты правда так думаешь? Это смешно, — невесело усмехнулся он.

— Вовсе нет. Ты сразу узнал меня?

— Да. — Он расслабленно опустился во второе кресло.

— То есть ты с самого начала знал, кто я... — уточнила она, поставила стакан на маленький столик между их креслами и закурила.

— Да, — спокойно подтвердил Майер.

— Зачем ты это сделал? — У нее получалось говорить спокойно, но голос немного подрагивал. Да и пальцы дрожали, но с этим ничего не поделать. — Я тебя не узнала. Ты мог пройти мимо, и мы бы никогда больше не столкнулись.

— Сначала мне было любопытно, кто ты, как живешь...

— Что? Боже... — улыбнулась она, но эту гримасу с большой натяжкой можно было назвать улыбкой, — ты из любопытства разрушил мою жизнь?

— Нет, не поэтому. Ты мне понравилась. Я тобой увлекся. И я не думаю, что я что-то разрушил. И не надо мне рассказывать о своей безмерной любви к этому недоноску.

По ее лицу пробежала тень, но Янис не смог понять, что это за чувство. Вера отвернулась, прежде чем он смог что-то прочитать в ее глазах. С минуту молчала. Лишь стук капель дождя по стеклу нарушал тишину в доме.

— Хорошо, — глухо сказала она. — Теперь можно говорить откровенно, так что я скажу тебе, как обстоят дела на самом деле. Он был рядом. Поддерживал меня после аварии, в которую я попала, когда ушла от тебя. Он помог мне прийти в себя после всего, что произошло... Мы поженились, потому что я от него забеременела.

— Он все знает? — равнодушно спросил Янис и, прикурив, выпустил дым.

— Нет. Только про аварию. Про остальное — нет.

— Тебя не должно было быть там. Ты оказалась не в то время, не в том месте, не с теми людьми. Впрочем, они не люди, — с ледяным, поражающим ее спокойствием произнес Майер.

— И ты убил их...

— Они убили мою сестру. Изнасиловали и убили. Растерзали девочку. Ей было восемнадцать.

— Мне от этого не легче. Я была чуть старше, когда твои ублюдки схватили меня. Знаешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы зажить нормальной жизнью? Чтобы не бояться собственной тени, перестать вскакивать по ночам, разрешать кому-то к себе прикасаться... Твоя вендетта сломала мне жизнь... сломала меня... — Вера замолчала, словно надорвавшись в попытке описать неописуемое и сделала глубокую затяжку.

— У тебя вообще не было бы никакой жизни, если бы не я! Тебя и на свете бы уже не было! — рявкнул он, и Вера вздрогнула. Договорил уже спокойно: — Давай начнем с этого. Муженек помог, как я вижу.

— Майер, не язви на эту тему, — сказала она с нотками пренебрежения, — не будь еще большим чудовищем, чем ты есть.

Он был прав, но она не собиралась признавать его правоту. Точно не вслух. И точно он не дождется от нее благодарности за спасение. Она и так заплатила за это слишком дорогую цену. Думала, что уже за все рассчиталась, и не предполагала, что когда-нибудь придется вариться в этом заново. Заново проживать ту маленькую жизнь сломленного человека. Но он вернул ей эту боль. У нее было такое чувство, что ее швырнули о землю. Швырнули с такой силой, что от нее ничего не осталось. Она была абсолютно раздавлена и разбита на мелкие кусочки.

— Кстати говоря, это ты мне позвонила.

— О да, — скривилась Вера и измяла окурок в пепельнице. — Еще скажи, что сама к тебе вчера пришла.

Вчера... Ее саму резануло это «вчера». Казалось, будто все произошло в другой жизни. Ей стало больно.

— Как и много лет назад, — не преминул напомнить он.

Вера отвела взгляд и покусала губы. Не хотела вспоминать, но, к сожалению, вспомнила и это тоже. Сон, который приняла за игру своего воспаленного сексуальным желанием воображения, оказался правдой.

— Это не было по согласию, — возразила она.

— Неужели? Может, у тебя с памятью не очень, но я все помню. Тогда тебе было хорошо.

— Тогда? — переспросила язвительно. — Я бы могла сказать, что, когда видишь смерть, страшно хочется жить. Секс — это жизнь, и во мне взыграли примитивные инстинкты. Но все еще банальнее. Я просто решила откупиться. Дать тебе то, что все мужики хотят от баб, — переспать с тобой. Чтоб ты меня не прибил. А ты не отказался.

— А почему я должен был отказаться? — Янис слегка пожал плечами.

— Не знаю. Не жди, что я примусь искать тебе оправдание.

— Мне оно не нужно, — он не смог сдержать раздражение. — Я в содеянном не раскаиваюсь. В ту ночь мы были на одной игле, хоть ты и упрощаешь свои мотивы. Мои инстинкты тоже сработали. Не ты одна хотела почувствовать себя живой...

Ему в ту ночь тоже захотелось хоть что-то почувствовать. Что-то другое — не то, что одолевало его последние несколько месяцев, пока искал убийц сестры, осатаневший, одичавший, одержимый одной единственной целью. Какую только падаль не пришлось вытащить на свет божий, чтобы их найти. Что-то нахлынуло на него. Такое необузданное, с чем он не справился, и взял ее, когда она себя предложила. Не смог отказаться и не думал, что должен отказываться. Он что-то к ней почувствовал, и ему захотелось удовлетворения этой плотской страсти. А потом он дал ей уйти и не стал искать, решив, что это самое правильное решение.

— Замолчи... — прошептала она.

— Я понимаю, в чем дело, — вкрадчиво произнес Янис. — Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь.

— Не бери на себя слишком много. — Вера ощетинилась. — Ты понимаешь ровно столько, сколько позволяет понимать твое раздутое самолюбие.

— Вера, ты любого можешь заставить забыть о собственном самолюбии. Даже о самом раздутом. Не говори, что я чего-то не знаю. Я хорошо знаю, о чем говорю. В моем мире это частое явление. У всех у нас есть такие стороны личности, которые мы боимся показать окружающим. Люди часто боятся своего прошлого. Боятся той личности, которой некогда были. Ты откупилась от меня — и тебе понравилось. Предложила себя

— и получила удовольствие. Аморально, да? Неправильно? Это должно было быть неприятно. Ты должна была страдать. Должна чувствовать себя униженной. Это было бы правильно. Но ты почувствовала совсем другое. Мы, как два моральных урода, просто потрахались и кончили.

— Замолчи, — шептала она, сжав виски, — замолчи...

Это было невыносимо. Вера хотела, чтобы все закончилось. Чтобы Майер замолчал. Отвез ее домой и навсегда избавил от своего общества. Прекратил эти разговоры.

— Секс сам по себе аморален, Вера, в нем нет выбора.

— Замолчи! Знаешь, почему ты чудовище? Я не буду говорить о твоей мести... имел ли ты на это право... И про то, что между нами было, тоже забудь! Я не хочу и не буду это обсуждать. Нет, не из страха и неловкости, как ты полагаешь. Я плохо все помню и не хочу, чтобы ты морочил мне голову, искажая факты в свою пользу! Знаешь, что на самом деле имеет значение? То, как ты обошелся со мной сейчас! — отчаянно выкрикнула она. — Ты знал, что я тебя не помню! Ты это видел и понимал! И продолжал играть со мной! Как с игрушкой! Лицемерно, подло... И сколько бы это продолжалось? Пока я...

— Пока ты — что? — резко спросил он.

Вера обожгла его взглядом и замолчала, до крови прикусив губу. К горлу подкатил горячий ком, глаза снова защипало от слез. Она отвернулась, чтобы скрыть их, и глубоко вздохнула.

— Это не было игрой. Я с тобой не играл!

— Играл! — метнула взгляд, полный боли и обиды. — Понимал, что я не в порядке, и продолжал все это! Надеюсь, ты удовлетворен? Ты даже трахнул меня! Ты ведь этого хотел!

— Как я должен был рассказать тебе обо всем, Вера? Знаешь, вообще-то, мы знакомы... и даже спали... правда перед этим мои люди чуть не проломили тебе башку! — в голосе Майера слышалась бессмысленная злость, которая, впрочем, была лишь слабым отражением его истинных эмоций. — Какими словами, чтобы ты поняла и захотела продолжить наше общение?

— Я бы не захотела! Ты не тот человек из прошлого, которого я хочу видеть в настоящем. И все, что связано с тобой, — не то, что я хочу помнить. Оставь меня в покое. Исчезни из моей жизни. Никогда, слышишь, никогда больше ко мне не приближайся!

Десять лет прошло. Десять лет ей понадобилось, чтобы зажить спокойной, полноценной жизнью. Столько сил, чтобы почувствовать себя свободной от боли и страхов. И все это, чтобы снова попасть в руки именно ему!

— Отвези меня домой и оставь в покое, — ее голос утих, будто оборвался.

— Утром.

— Нет. Сейчас.

— Я не сяду за руль, — взглядом указал на стакан с виски.

— Ты сделал всего глоток. Да и плевать. Такси вызову.

Вера поднялась, но у нее потемнело в глазах. Она покачнулась. Все вокруг поплыло и ненадолго погасло. Она снова рухнула в кресло и обхватила лоб ладонью. Стало плохо — она больше не могла ни говорить, ни слушать. Ей будто разнесли голову. Это чувство было таким сильным, что отдавалось во все тело физической болью. Ныл желудок, онемели руки и ноги, невыносимо заболел затылок. Янис заставил ее перебраться на диван и ушел на кухню. Она была так немощна, что не сопротивлялась его рукам. Некоторое время лежала с закрытыми глазами, пытаясь прогнать приступ головной боли. В ушах все еще стояли их крики, будто отскакивающие от стен комнаты, как теннисные шарики.

— Выпей, — сказал Майер, вернувшись в гостиную.

Вера открыла глаза, думая, что он опять предлагает ей алкоголь, но в руке его была всего лишь кружка с чаем.

— С заботой обо мне ты опоздал, — медленно проговорила она, но желание прийти в норму оказалось сильнее упрямства. Взяв кружку, сделала несколько мелких глотков. Чай был сладкий и не сильно горячий. Она выпила сразу полкружки и села.

— На сегодня достаточно разговоров, — сказал он. — Ты знаешь, где спальня.

— Даже не надейся, что я лягу с тобой в постель.

Янис засмеялся и посмотрел на нее снисходительно.

— Не будь ребенком. Мы взрослые люди. Секс — это удовольствие. Я не хочу портить то, что у нас так хорошо получается. Подожду, пока ты успокоишься.

— Я лягу здесь.

— Молча, Вера! — Круто развернувшись, он ушел.

Вера осталась сидеть на софе. Она не знала, что делать. Раненое самолюбие подсказывало, что нужно остаться спать в гостиной. Игнорировать Майера, дистанцироваться, показав всем видом, как ей противно находиться с ним в одной комнате. Но разум соглашался с неразумностью такого поведения. Спать на кровати удобнее. И в гостиной прохладно. Чугунная голова взывала о сне, как о пощаде. Больше всего на свете хотелось укутаться в одеяло, словно в защитный кокон. Майер не станет склонять ее к сексу, — они оба слишком вымотались. И уж тем более не станет насиловать. Им просто нужно вместе переночевать.

Чтоб убедиться в своей теории, Вера попробовала устроиться на диване, но диванные подушки оказались слишком твердые. И она не нашла никакого пледа, чтобы укрыться. Представив, как наутро будет раскалываться не только голова, но и все тело, она поднялась на второй этаж и вошла в спальню.

В комнате царил полумрак. Майер сидел на кровати и что-то изучал в своем мобильном, — лишь голубоватый свет экрана рассеивал темноту.

— Я буду спать в одежде, — предупредила Вера и села на противоположную сторону кровати, у окна.

— Как хочешь, — равнодушно ответил он, положил телефон на прикроватную тумбочку и начал раздеваться. Стащил с себя джинсы, свитер и залез под одеяло, укрывшись по пояс.

Вера глянула на него: лицо спокойное, глаза закрыты. Задержав взгляд на белеющем в темноте литом торсе, сразу вспомнила, как они занимались любовью. И почему-то снова стало больно. Она сняла носки, вытащила ремень из джинсов и тоже улеглась в постель спиной к нему. Не представляла, как сможет рядом с ним заснуть. В прошлый раз не спала, а теперь не уснет и подавно.

Дождь за окном кончился. Но ведь после любой непогоды появляется солнце, воздух очищается, и пахнет свежестью. Пока что Вера не чувствовала ничего подобного, никакого обновления. Дышалось с трудом, будто воздух был наполнен удушливым сернистым дымом.

Она прислушалась. Янис вроде бы тоже еще не спал.

— Когда ты отомстил, тебе стало легче? — тихо спросила.

— Значительно, — ответил он, но пауза перед этим была слишком долгой, что заставило ее сомневаться.

Веру вдруг снова пробрал холод. Она испугалась, когда до нее дошло, что может столкнуться с теми убийцами, раз Майер снова оказался к ней так близко. Вдруг они на него все еще работают.

— Янис, а эти люди...

— Ты их никогда не увидишь, — сразу ответил он, точно прочитал ее мысли.

— Почему?

— Вера, ты отдаешь отчет в том, какие задаешь вопросы? — в свою очередь спросил Майер.

— Скажи мне правду, — попросила она.

— Их убрали.

— Чтоб они не заговорили?

— Чтоб они не охотились на тебя.

Она тяжело выдохнула.

— Ты знал, что я ухожу?

— Знал. Ты бы не вышла из дома, если бы я этого не хотел. У тебя опять бессонница?

Вера собралась ответить язвительно, обжечь его сарказмом, но у нее не осталось сил для злости.

— Я в ожидании очередного кошмара.

— Думаю, кошмары тебе больше не грозят, — рассудил он.

— Почему?

— Самое страшное уже случилось, бояться больше нечего.

— Майер, ты бездушное чудовище, — прошептала, вздохнув. Она уже находилась в сумеречном состоянии. Тело отяжелело, сознание заполонили какие-то неясные видения, но разум все еще воспринимал окружающую обстановку.

— Поэтому я и говорю, теперь ты можешь спать спокойно.

Вера не ответила. Дыхание ее стало глубоким и ровным. Янис придвинулся к ней и обвил своим телом. Она крепко спала и даже не пошевелилась, когда он обнял ее за плечи и уткнулся носом в кудрявую макушку, чувствуя сладко-острый запах духов, от которых у него всегда кружилась голова.

— Спи спокойно, Вера, — прошептал он. — Я не подпущу к тебе других чудовищ.