Глава 17

Поначалу Вера была совершенно уверена, что Майер не сдержит своего обещания. Он не производил впечатление человека, который может пустить все на самотек. Не в его характере. Он обязательно найдет повод позвонить или создаст железобетонную причину, чтобы позвонила она. Но шел седьмой день — Янис молчал. И как-то необычно медленно потянулось время. Привыкнув к их телефонным перебранкам, Вера ждала звонка и мысленно проигрывала у себя в голове какие-то диалоги. Вдобавок ее одолела странная растерянность. Она то и дело что-то путала и постоянно что-нибудь теряла.

Словом, заставить Яниса замолчать она смогла, а вот сделать что-нибудь с собой — нет.

Майер хочет секса — и он его получит. Бесспорно, получит. Во-первых, этот негодяй не разблокировал ей карточки. Во-вторых, слишком долго удерживать его на расстоянии не выйдет: они уже спали, и он прекрасно чувствовал ее влечение. Все, чего сейчас хотела Вера от этой ситуации, — вернуть ощущение контроля. Хотя бы призрачное ощущение выбора. Согласия. Без привкуса, словно она за что-то расплачивается. Одна радость: шеф организовал корпоратив, дабы отпраздновать успешную сдачу Сочинского объекта. Радовала не перспектива глотнуть шампанского в окружении коллег, а возможность уйти пораньше. Обычно, если праздновали в офисе, надолго не задерживались. В прошлые выходные ей так и не удалось попасть к подруге. Захворала бабуля, и все свободные дни Вера провела с ней. Рида, конечно, отнеслась с пониманием, но Вере было не по себе, что их планы так неожиданно сорвались. Она выполнила данное себе обещание на выходных не работать, но и отдохнуть у нее особо не получилось.

— Вер, пойдем? — позвала Неля, и вместе они пошли в переговорную, где был накрыт стол.

Теперь, когда все собрались, ждали только Гущинского. Он вошел стремительно, одним рывком открыв дверь, сухопарый, энергичный. Поздравил авторов проекта с удачными архитектурными решениями и поблагодарил всех за отличную работу. Говорил шеф быстро, словно куда-то торопился. В этом они с Верой похожи. Захар не терпел волокиты, стремился все успеть и был хорошим организатором. Но сегодня в нем кипела какая-то другая энергия.

Вера взяла высокий бокал на тонкой ножке, чувствуя легкое беспокойство.

Сделав маленький глоток, она тихо спросила у Нели:

— Ты не видела мой ежедневник?

— Нет.

— Блин, оставила где-то, теперь найти не могу. — Нетерпеливо глянула на экран телефона, прикидывая, сколько времени это все продлится.

На самом деле она любила их рабочие посиделки, свободный треп и дружескую атмосферу, в которой под действием алкоголя из обыденных случаев создавались занимательные истории, но сегодня хотелось уйти.

— Это еще не все, что я хотел вам сообщить... — шеф снова привлек к себе внимание. — Я принял решение назначить главного архитектора. Так складываются обстоятельства, что я буду мало времени проводить в бюро. Мне нужен человек, на которого я смогу положиться. Тот, кто при необходимости сможет курировать любой проект и возьмет на себя решение важных проблем в мое отсутствие.

Коллеги удивленно переглянулись. Новость была неожиданной, в какие не сразу верится. Обычно Гущинский любые изменения обсуждал в коллективе.

— Решение мое окончательное. Приказ уже подписан, — предупредил он.

Все посмотрели на Порошина. В том числе и Вера. Тот улыбался победной улыбкой, будто был в курсе своего назначения. Лицо его стало гордым и немного начальственным.

Вот он, успешный успех...

— Поздравляю, Вера — сказал Гущинский и перевел на нее свой взгляд.

Поначалу Вера и не поняла, отчего шеф смотрит именно на нее. Она, как и все, предполагала, что звезда сегодняшнего мероприятия, — Порошин.

— Поздравляю, Вера, — повторил Гущинский. — Ты теперь у нас главный архитектор.

Неля легонько толкнула ее локтем. Коллеги ожили и начали поздравлять. Нужно было что-то сказать — хотя бы улыбнуться, — но она замешкалась, мельком глянув на Артура. Тот был заметно сконфужен, и от его растерянности Вере почему-то стало неловко.

— Спасибо за доверие... очень неожиданно... — произнесла она, и ей вспомнился последний разговор с Янисом. Он в шутку бросил, что купит их контору и назначит ее главной. Она рассмеялась ему в лицо, но теперь его слова не казались такими уж абсурдными. Что за обстоятельства возникли у Гущинского? Почему он заранее никому ничего не сказал? Все внутри буквально зудело от желания позвонить Майеру и задать пару вопросов.

Дождавшись, когда всеобщее внимание отхлынуло от нее, как волна от берега, Вера вышла из переговорной. Дозвониться до Яниса она не смогла, зато столкнулась с Гущинским, который, видимо, собрался уходить.

— Поговорим?

— Вер, давай потом, я спешу.

— Я не задержу. Лишь пара вопросов.

— О чем?

— О моем назначении.

— Все решено, и я не хочу слышать «нет».

— Ты как-то странно все решил... странно неожиданно.

— Вера, в чем дело? — немного раздраженно бросил он. — Обычно люди радуются повышению. Мне кажется, ты это заслужила.

— Кажется? Или все-таки заслужила?

— Ты меня поняла.

— Ты мог меня предупредить, а не ставить вот так перед фактом.

— Я тебя хорошо знаю. Если бы сказал заранее, ты бы отказалась.

— Я бы точно подумала, — призналась Вера. — Почему я?

— А кто? Порошин? Я же сказал: мне нужен человек, на которого я могу положиться.

— И все?

— Все. Какие еще могут быть причины?

— Ладно, — отступила Вера и вернулась за праздничный стол.

С уходом шефа утихли живые разговоры — народ стал разбредаться. Ушли девчонки из бухгалтерии. Следом засобирались Артур и Леночка. Вера полагала, что уйдет первой, но все разошлись как-то одномоментно, и они с Нелей остались вдвоем.

— Мда... Ни туда ни сюда. Лучше б и не начинала, — тоскливо поглядела Буримова на свое недопитое шампанское.

— У меня идея. Сейчас сделаю звонок, а потом мы с тобой поедем к Риде, — неожиданно для себя предложила Вера.

— Неудобно, — попыталась отказаться Нелечка.

— Наоборот. Очень удобно. Это именно то, что нам нужно. Перенесем наш корпоратив к подружке и отметим мое назначение как полагается, — убеждала Вера, снова набирая номер Майера.

— Ладно, — скромно согласилась Неля. — Я своему уже все равно написала, что задержусь.

— Поверь, она не будет против. Извини... — бросила Вера и вышла в холл, когда гудки в трубке прервались и Майер ответил. — Ты не видел мои пропущенные звонки?

— Видел. Но я же обещал тебе не звонить.

— Ничего не хочешь мне сказать? — спросила она, потихоньку укрепляясь в мысли, что ее должность — его рук дело.

— Вера, ты меня пугаешь, — иронично сказал он.

— Сразу скажи, имеешь ты к этому отношение или нет? — спросила она тихо, чтоб Нелечка не услышала.

— Теперь я тревожусь всерьез, — проговорил без шутки. — Куда ты опять вляпалась и почему думаешь, что я к этому причастен?

— Меня сделали главным архитектором в нашем бюро. По-моему, последний раз ты что-то об этом говорил...

— Поздравляю. Рад за тебя. — И рассмеялся: — Ты решила, что я как-то на это повлиял?

— Нет?

— Нет. В глаза не видел вашего... как его?

— Ясно.

— Это все, что ты хотела мне сказать?

— Карточки мои верни. У меня сегодня праздник, а денег на шампанское нет, — ответила она, сдерживая неуверенную радость. Верить Майеру на слово все же нельзя.

— Зато у тебя есть я. Могу организовать шампанское. Могу даже в нем тебя искупать. Хочешь ванну шампанского?

— Фу, какая пошлость. Пойду пить за счет бюро.

Несколько месяцев прошло с того дня, как после довольно продолжительного отсутствия Андрей Рысь вновь появился в ресторане Майеров. Между ним и братьями состоялся малоприятный разговор: пришлось ворошить прошлое и разбираться со старыми обидами, как это бывает у близких людей. Но все же они смогли прийти к согласию, и финалом встречи стала договоренность о неком союзе, сулившем обеим сторонам большую выгоду. На деле «прижать Филатова» для Рыся означало предоставление ему лидирующих позиций на рынке, а для Майера — перераспределение денежного трафика и укрепление сферы влияния, в чем он, как финансовый магнат, был более чем заинтересован. Однако и Фил не середнячок. Фигура он крепкая, с достаточно хорошей поддержкой в правоохранительных кругах, да и в административных тоже. Выдавить его при помощи примитивной уголовщины вряд ли получится. Большая игра требовала изощренных методов и продуманных ходов. Виктор Олегович знал, к кому обращаться. Майер достиг больших успехов на поприще выдавливания конкурентов, оставив свою репутацию незапятнанной.

Тогда Янису казалось резонным принять предложение Рыся, но, согласившись, он даже отдаленно не мог представить, в какую воронку закрутит его самого это взаимовыгодное партнерство.

Через день после этого разговора Филатов попросил его о встрече. Вызвал с банкета, на котором праздновали день рождения жены Андрея. Поскольку в подобные совпадения Майер не верил, да и Филу не симпатизировал, встретил он Егора Валентиновича с презрением, с первой минуты дав понять о своей позиции. Как человек прозорливый, Фил не мог не просчитать, что в первую очередь Рысь заручится именно его поддержкой. Ведь они были не просто бизнес-партнерами. Так что ход Фила был ожидаем. Неожиданным оказалось заявление, что Рысь виновен в смерти его отца. Майер прямо-таки почувствовал, что Фил связывает ему руки. О каком теперь союзе может идти речь? О какой помощи?

На это и было рассчитано: на его эмоции, на импульс, на гнев, на слепую ярость. Однако, привыкший держать голову холодной, Янис и тут не стал действовать сгоряча, подавив сильнейшее желание разобраться с Рысем. Строить обвинения на чьих-то словах — дело несостоятельное. Это означало бы раскол в их коалиции, чего и добивался Фил. У этого падальщика и так появилось небольшое преимущество: пока идут поиски Лавы и множатся сомнения насчет причастности Виктора Олеговича к смерти отца, Янис невольно мог затянуть процесс поглощения предприятий Филатова или вовсе его разрушить. Любое сказанное вслух слово, любое непродуманное действие приведет к определенным последствиям. Запустит цепочку событий. Янис тщательно обдумывал свои решения, одновременно прокручивая в мозгу тысячи вариантов, во что могут вылиться доказательства вины Рыся. И наиболее вероятным итогом будет смерть не одного человека...

Пока что Янис справлялся. Пока что ему удавалось держаться отстраненно от кипящей внутри бури. Он соблюдал договоренности, время от времени выводя на арену действий «пешек», которые мешали противнику, заставляли тратить впустую средства и время и отвлекали внимание от главного — от Рыся.

Но если бы только это...

Беседа с Филом тряхнула почву под его ногами. Еще один удар пришел чуть позже, этим же вечером, когда увидел фото Веры. В чем-то она была права, обвиняя, что он играл с ней. Но ведь «с ней» — не «против»! Мужчина всегда играет с женщиной, и в этой игре никто не в накладе — победа делится пополам. Он впервые за долгое время почувствовал живой азарт, живое влечение к женщине. Ее запах, ее голос. То, как она говорила. Ее тело. Все вызывало в нем отклик и волновало его. Эти странные к ней чувства, хоть и уходили корнями глубоко в прошлое, окрепли в настоящем. Желание, охватывающее его при виде Веры, уже не имело отношения к сексу. Не только к нему. Оно перестало быть обыкновенной похотью, которую он испытывал много раз. Желание это трансформировалось в нечто другое, гораздо более глубокое и гораздо более сильное — что он боялся определить одним словом. Одного Майер не учел — что его влечение станет неодолимым, и он утратит контроль. Думал, что сумеет остановиться. Но упустил этот момент и уже не мог отступить, несмотря на Верино противостояние.

— Что-то случилось? — спросил Даниил.

— Нет. — Янис пошевелился на диване, разминая затекшую спину. — С чего ты так решил?

Честно говоря, он так задумался, что не слышал, как в кабинет тихо вошел брат. От Дани трудно было что-то скрыть. Не то чтобы Янис именно скрывал. Иногда его в прямом смысле рвало на части, но говорить об этом — значит, признать поражение. Признать свою слабость. А он не привык проигрывать. Терять — да, но не проигрывать.

— Ага, кому-то другому рассказывай. Ты всю неделю как озверевший.

— Удивительно, да? Учитывая обстановочку и весь этот блудняк с Рысем.

Да, была ситуация с Рысем, но еще была Вера. Этого он брату объяснить не мог. Как объяснить, что молчание Веры выворачивало его наизнанку. Он готов выполнить любое ее желание, весь мир положить к ее ногам, но Вера хотела только одного — чтобы он оставил ее в покое. А этого он ей дать не мог. Наверное, потому и давил на нее так сильно. Хотя бы в отношениях с ней ему нужна определенность. Неделю свободы — пожалуйста. Неделю он не тревожил ее звонками и уже чуть не выл от бессилия, а когда думал, что каждый день она возвращается домой и ложится в постель с этим ублюдком, чувствовал такое, что и самого пугало. Сегодня наконец Вера нарушила молчание, но Янис пока не получил желаемого.

— Что с Лавой?

— Я же тебе говорил, — устало откликнулся Янис. — У них в тюрьме какая-то проверка. Как только все закончится, мы вывезем его и поговорим на нашей территории.

— А не проще было бы к нему наведаться?

Янис усмехнулся:

— Лучше он к нам, чем мы к нему.

Даниил нахмурился и принялся мерить шагами пространство кабинета перед диваном. Янис снова откинул голову на спинку и прикрыл глаза. — Так было бы быстрее. Ты как будто тянешь время.

— Ага, — буркнул Янис, — а еще кота за яйца. Это будет непродуктивно. Он урка. Правду из таких надо выбивать. Разговаривать с такими не надо.

— Просто меня задолбали эти непонятки.

— Какая теперь разница, — философски проговорил Янис. — Днем раньше, днем позже.

— Ты веришь, что это Рысь заказал отца? — прямо спросил Даня.

Янис подумал.

— Нет. Но я не могу исключать этот вариант. Не имею права. Одно я знаю точно: Филу выгодно, чтоб я свернул старику башку.

Им нужны ответы. Правда. Они не должны ошибиться. Если Виктор Олегович окажется виновен, это порушит привычную картину мира. Нет, Янис не разочаруется, он давно уже понял, на что способны люди. Но причастность Рыся толкнет его на шаги, которые навсегда изменят их жизнь, потому что безнаказанным Янис не сможет это оставить. Да и друга терять не хотелось. У них вышел отличный союз, вместе они уже почти дожали Филатова.

Где-то рядом на диване пиликнул телефон, но Янис так и сидел, прикрыв глаза. Лень было шевелиться, даже самое мелкое движение давалось с трудом. Все же он потянулся к сотовому и посмотрел сообщение. Оно было от Веры. Всего два слова.

— Ладно, я спущусь в кухню, уточню кое-что, а потом мы поедем к матери, — сказал Даня, внимательно глядя на брата.

— Езжай один, у меня дела, — ответил Янис, стремительно поднимаясь с дивана и хватая с подлокотника пиджак.

— Серьезно? Дела? Телочка шампанского захотела — это твои дела? Я видел сообщение!

Янис молча надел пиджак. Ткань сухо хрустнула на широких плечах.

— Мы с тобой еще вчера договорились, я сказал, что мы приедем оба, — напомнил Даня.

— Ничего страшного, если ты приедешь один, — ответил Янис, оставив без внимания его укоризненный взгляд.

— Янис, мы о матери говорим. Не веди себя как мудак!

— Ты тоже не веди себя как мудак, ты о моей женщине говоришь! — ответил ему в тон, забирая из шкафа пальто. — Она тебе не телочка!

— Какая твоя женщина?! Она замужем!

— И что? Даня, мы не будем обсуждать Веру. Мне все равно, что ты об этом думаешь. Это мое личное дело.

— Нет, братик, ты не прав. Оно было бы твоим личным, если б не отражалось на всех нас. Мне было бы плевать, не жертвуй ты ради нее нашими интересами! Ты можешь отложить важную встречу, если тебе вдруг вздумалось увидеться с Верой. Ты встаешь и уходишь с переговоров, когда появляется Вера. Ты не едешь к матери, когда Вера пишет, что хочет шампанского! Наша жизнь теперь зависит от настроения Веры? Знаешь, как это выглядит со стороны? Я уж не говорю о том, что ты слишком часто стал ездить без охраны.

— Все сказал? — спокойно спросил Янис. — Тогда я поехал. Созвонимся завтра.

Янис шагнул к двери, Даня шагнул тоже и перегородил ему путь, уперевшись ладонью в дверь.

— Ты неправильно меня понимаешь, — он смягчил тон. — Некоторые вещи со стороны видятся лучше. Ты ослеп и не понимаешь, что происходит. Я вижу.

— Зашибись вывод. Хочешь, чтобы я прозрел?

— Хочу, чтобы тебе не было больно, — глухо сказал Даниил.

— Мне не больно.

— Пока нет... — очень тихо проговорил брат.

Янис помолчал, потом положил руку на его плечо и сказал:

— Дань, я постараюсь, чтобы мои личные интересы не шли вразрез с интересами семьи. Так тебя устраивает?

— Это значит, что ты поедешь со мной к маме?

— Это значит, что ты поедешь к маме, а я поеду к Вере. Для меня это важно.

— Важнее, ты хотел сказать.

— Важно. Маме привет. Уверен, она не сильно расстроится, если ты приедешь один. Это я заблудшая овца, выбравшая неверный путь, а ты повар и занимаешься правильным делом — тебе она будет рада. И неважно, что половина наших активов записана на тебя.

— Ян, ну не начинай, — покривился Даниил, — это просто ее страх со времен девяностых. За отца боялась, за нас так же боится. Забей ты на этот старческий маразм.

— Давно забил. И денег ей дай, а то у меня не возьмет.

Даниил кивнул, не скрывая, правда, своего недовольства поведением брата. Понимал, что его не переубедить. Даже пытаться не стоит. Вера не была похожа на бывших пассий Яниса. Оставалось надеяться, что увлечение этой женщиной пройдет быстро и будет безболезненным.