Глава 25

Все получилось в точности, как Янис говорил: Рысь перекупил бизнес Филатова на выгодных для себя условиях, и в конце недели по этому поводу был организован праздничный фуршет. Не хватало только Веры, чтобы преподнести Андрею еще один подарок.

— Ты не знаешь, почему Веры до сих пор нет? Уже гости расходятся, а ее все нет, — волновалась Женя, уже минут пятнадцать донимая Майера вопросами.

— Она обязательно появится, — заверил ее он.

— Точно?

— Точно.

— Я так и знала, что между вами что-то есть, — улыбнулась она.

— Это так очевидно?

— Для меня — да. Хотя ты скрываешь.

— Я не скрываю. Просто нетактично обсуждать наши отношения. Сама знаешь почему.

— Ага. Но, как говорит мой муж, брак — это всего лишь законное основание посещать некровного родственника в реанимации, главное — отношения, а Сева меня бесит.

— Меня тоже, — не покривив душой, угрюмо произнес Янис.

— Ладно. Когда Вера приедет, мы соберемся вместе и расскажем все Андрею.

Янис снова бросил взгляд на лестницу, с нетерпением ожидая Вериного прихода. Она ему сразу заявила, что на мероприятии не покажется в качестве гостьи, а придет лишь для того, чтобы обсудить с Андреем проект. Но Янис все же надеялся, что увидит ее раньше.

— Дольчегабана, я смотрю, у тебя новый фаворит? — подойдя к ним, пошутил Андрей.

— По-моему, ты перебрал, — тихо сказала Женя, покраснев от неловкости за мужа.

— Когда ты по Каверину сохла, меня это не напрягало. Он все-таки насмерть женат, а Янис свободный, как птица, а потому опасный, — рассмеялся он.

Майер раздраженно вздохнул. Только Андрея в образе ревнивого Отелло ему сейчас не хватало.

— Янис, не обращай внимания на его подколы. Это он меня доводит. Шуточки у него такие, — поспешила извиниться Женя и отобрала у мужа почти полный бокал с шампанским. — Тебе уже хватит.

— А что такого, имею право. — Андрей вернул свой бокал, снова выхватив его из рук жены. — У меня сегодня праздник. Я купил Фила с потрохами. Янис, ты бы видел его рожу, когда он подписывал документы!

— Мне нетрудно ее представить, — отозвался друг.

— Нет, серьезно! Ты с ним чаще разговариваешь, чем со мной! — снова начал Рысь.

— Андрей, ты не туда рулишь, — сказал Майер, призвав на помощь все свое спокойствие.

— Сам не знаешь, что говоришь! — поддержала Женя, все больше раздражаясь.

— Не знаю. Вот и хочу узнать. Беседы ваши постоянные, переписки, я же не дебил — все вижу.

— Боже, боже, — отчаянно зашептала Женька, — как тебе только в голову это пришло? Замолчи, даже не начинай! Что и когда ты успел заметить, тебя вечно дома нет!

— Угу, а мой друг благородно решил избавить тебя от скуки.

— Андрей, я, конечно, грешен и имею связь с замужней женщиной, но это не твоя жена. Не в обиду, твоя меня вообще не интересует. Ни капли. Ни за что. Никогда, — проговорил Янис, злясь на глупость Рыся.

— Да какие обиды, друг! — Андрей хлопнул его по плечу. — Просто по лицу получишь, если что...

— Нет проблем. Как найдешь достаточно оснований, мое лицо в твоем распоряжении.

— Андрей, прекрати! — попыталась Женя урезонить мужа.

В этот момент Вера прислала сообщение, что приехала. Янис ответил, чтобы поднималась в Данин кабинет.

— По-моему, самое время объяснить все твоему мужу. Пойдемте. Нам лучше поговорить в более укромном месте, — сказал он и двинулся через зал к лестнице, чтобы спуститься на второй этаж.

— Что объяснить?

— Андрюша, у нас для тебя сюрприз...

— Терпеть не могу сюрпризы...

Молодожены препирались, следуя за ним. Он ускорил шаг, увидев Веру.

— Простите, я немного задержалась, — сказала она.

— Скажем прямо, не немного, — прокомментировал Янис, придержав дверь и пропуская ее вперед.

Вера оставила его замечание без ответа. Уже говорила, почему не хотела находиться здесь, и второй раз объяснять нужды не видела.

— Сейчас мы все тебе расскажем, и ты обрадуешься, — воодушевленно начала Женя, готовясь сказать Андрею о самом важном. От волнения у нее пересохло в горле, вспотели руки, и перед глазами почему-то все поплыло.

Рысь недоуменно посмотрел на Веру и перевел веселый взгляд на Яниса.

— A-а, так это ты с Верой спишь? Мне льстит, что ты решил объявить об этом с таким пафосом, но не стоило. Меня мало волнуют чужие порочные связи.

Женька снова покраснела от стыда за мужа. Янис досадно скрипнул зубами, еле сдерживаясь, чтоб не разбить Андрею лицо.

Вера нашлась быстрее всех, улыбнувшись знающей себе цену улыбкой:

— Мы так и будем обсуждать мои безрассудные поступки или определимся со сроком реализации твоего проекта?

— Какого проекта? — спросил Андрей.

— Ты всегда хотел открыть реабилитационный центр. Твой отец, твоя жена и твой друг решили исполнить твою мечту, а меня выбрали в качестве специалиста, который поможет тебе воплотить это в жизнь.

— Что?

— Это папина идея... я поддержала... ты же правда об этом мечтал... — пролепетала Женька.

Увидев, что лицо Андрея потемнело от злости, Вера не удивилась. Она сразу всех предупреждала, что скрывать от него строительство медцентра — плохая идея.

— До утверждения генерального плана мы должны все обсудить, — продолжила сухо и конкретно. — Пожелания по мощности и составу помещений, специальные условия, особенности зонирования ключевых мест. Я не могу делать все вслепую. Ты, как заказчик, должен озвучить свои требования. Только ты можешь дать конкретную информацию о будущих подразделениях.

— Я должен сделать это сию же секунду? — Рысь со звоном поставил на стол свой пустой бокал, еще раз таким образом выражая отношение к их сюрпризу.

— Нет. Ты должен знать, что тебе нужно это сделать в принципе, — ответила она.

— Можем отложить этот разговор на попозже?

— Без проблем.

Посчитав, что выполнила свою задачу, Вера вышла из кабинета.

— Андрей, нам всем известна твоя любовь к сарказму, но до откровенной грубости ты еще ни разу не опускался, — недовольно бросил Янис и вышел.

Вера быстро поднималась на третий этаж, будто убегала. Майеру пришлось перепрыгнуть через две ступеньки, чтобы догнать ее.

— Вера! Не обращай внимания на его слова.

— И не собиралась.

Она была в узком черном платье с открытой спиной. Он так хотел обнять ее, потрогать. Прижать к себе и снова ощутить ее женственность.

Как только они вошли в зал, Янис обхватил ее за талию и увлек в сторону от толпы.

— Потанцуем?

— Кажется, это неуместно.

— Это мой ресторан. Здесь уместно все, что я захочу. Но спасибо, что так заботишься о нашей репутации.

— С чего ради? — положила руки ему на плечи. — Мою спасать поздно, а твоя репутация меня вообще не волнует. Я просто устала и хочу домой. Сегодня у меня был очень насыщенный день.

— Поедем. Чуть позже. Ко мне. — Он погладил ее по спине, чувствуя, как она напряглась под его рукой. — Я соскучился. А ты?

Вера чуть оттолкнулась, чтобы посмотреть ему в глаза, и ее кроваво-красные губы изогнула усмешка:

— Я соскучилась по тебе примерно так же, как может скучать Красная Шапочка по Серому Волку.

— Ты разбиваешь мне сердце.

— Что? Сердце? — переспросила иронично. — Оставь эти пошлости для кого-нибудь другого. Сердечные муки к тебе не имеют никакого отношения. Ты бессердечное чудовище с безупречными манерами.

Янис медленно расплылся в улыбке, как от комплимента.

— Вот поэтому не зли меня, не упорствуй, а то для подтверждения серьезности чувств мне придется съесть твою бабушку.

— Ты просто мастер казуистики, — почти восхищенно произнесла Вера. — Прошу, оставь в покое мою бабушку.

— Почему это? Кажется, мы с ней поладили. Я обещал научить ее играть в покер.

— Чтобы она в первой же игре просадила всю свою пенсию? Бабуля не из тех, кто станет играть на интерес.

— Я буду подтасовывать карты в ее пользу.

— Не надо. Пусть пасьянсы свои раскладывает.

Они двигались медленно, но, сделав вокруг себя один оборот, Вера поняла, что у нее кружится голова. Она слегка надавила Майеру на плечи, и он остановился. Справившись с головокружением, Вера опустила руки и отшагнула.

— На самом деле я подозревала, что будет именно так. С первого дня чувствовала, что он не оценит этот сюрприз.

— Ты про Андрея? Почему?

— Не знаю. Просто интуиция. А ты что думаешь?

— Думаю, он с этим разберется, — рассудил он и вручил ей бокал вина, взятый с подноса мимо проходящего официанта. — Постой минуту, мне нужно с Даней переговорить.

Отточенным движением Вера заправила кудрявый локон за ухо и выпила половину бокала, как вздохнула. Словив на себе несколько любопытных мужских взглядов, прошла дальше и присела на барный стул, спиной к залу. Допив вино, поставила бокал на стойку.

— Повторить? — услужливо поинтересовался бармен.

Вера сперва оглянулась и, не найдя Яниса глазами, кивнула:

— Повторить.

Когда он, наконец, вернулся, она почти прикончила третий.

— Поговорил? Все нормально?

— Да. Все хорошо. Поешь что-нибудь?

— И стану добрее?

— Значительно.

— Это третий, — подняла бокал. — Меня можно не кормить. Я уже добрая. Хочешь, чтобы поехала к тебе, едем сейчас.

— Я не могу сейчас. Мне нужно еще задержаться.

— Тогда я еду домой. К себе. Одна. Или не одна, — взболтнула остатки красного вина, — а с кем-нибудь из твоей тусовки.

— Вера, тебя никто не предупреждал, что нельзя дразнить даже прирученного зверя?

Она подняла на него глаза, тут же нарвавшись на острый, как кромка обломанного льда, взгляд.

Янис присел на соседнее место, придвинул Веру к себе вместе со стулом и прошептал в самое ухо:

— К тебе даже твой муж не подходит. Думаешь, подойдет кто-то из моей тусовки? Не подойдет. Ни из моей, ни из любой другой. Никто.

Всего несколько слов, сказанных тихим шепотом, но сила их была такова, что ее парализовало.

С трудом переводя дыхание, она сделала последний глоток и поджала губы, глянув на дно бокала с жалостью:

— Кончилось.

— Еще никогда с такой страстью ты не звала меня в постель. Конечно, мы едем домой. Сейчас.

— Это просто похоть, — прошептала Вера.

— Меня это вполне устраивает, — ответил он.

Она подняла руку и кончиками пальцев коснулась царапины на его щеке. Тень набежала на ее лицо, отразившись в глубине темных зрачков, и Вера, будто спохватившись, улыбнулась. Вот только улыбка вышла какой-то беспомощной и вместе с тем тревожной, так не вязавшейся с ее уверенными словами.

— Вера, что происходит?

— Ничего, — она пожала плечами, вернее, не пожала, а как-то ими вздрогнула, словно от холода, и медленно убрала руку от его лица.

— Ты опять делаешь все, чтобы мы не виделись. Находишь себе какие-то дела и думаешь, что я этого не понимаю.

Вместо ответа она поцеловала его. Они находились очень близко друг к другу, и ей достаточно было повернуть голову и немного приблизить лицо, чтобы коснуться его губ своими.

— Едем домой?

— Едем, — согласился он.

Если таким образом Вера хотела его отвлечь, ей это удалось.

Они были уже около машины, когда их нагнал Иван и что-то тихо сказал Майеру. По выражению его лица Вера поняла, что домой она все-таки поедет одна.

— Езжай. Я приеду чуть позже, — сказал Янис, открыл дверцу автомобиля и, не дав ей возмутиться, добавил: — Молча, Вера!

Когда машина отъехала от ресторана, Вера попросила Константина доставить ее домой. Он не сразу внял ее просьбе, немного посомневался, ибо нарушить приказ начальника не мог, но и везти Веру против воли вроде бы тоже.

— Давай сделаем так. Отвезешь меня, потом сообщишь Янису Владимировичу. Скажешь, мол, билась в истерике и грозилась выпрыгнуть на ходу. Костя посмеялся, оценив ее шутку, и развернул автомобиль в направлении ее дома.

Вера не сомневалась, что Янис заявится к ней среди ночи. Он просто не позволит ей сделать что-то по-своему. Дома она сразу смыла с себя косметику и переоделась в шелковую пижаму цвета шампанского: свободные штаны и рубаху. Настроившись на долгие часы одиночества, сделала большую миску попкорна и устроилась перед телевизором в гостиной.

А еще уговаривал ее прийти пораньше... Зачем? Чтобы потом отправить домой? Хотя чего удивляться, с этого начался их роман. Майер дал ей ключи от своей квартиры, а сам остался на каких-то важных переговорах.

Однако на этот раз ее ожидание не было столь долгим. Не прошло и сорока минут, как двор осветился фарами въехавшей в него машины. Свет скользнул по окнам и погас. Янис зашел домой, открыв дверь своими ключами.

— О, Вера, ты купила телевизор! Кино будем смотреть? Хорошая идея, — одобрил он, заходя в гостиную.

— Купила. А еще микроволновку, — приподняла чашку с попкорном, — присоединяйся.

— Так и знал, что ты заупрямишься и поедешь к себе.

— Заупрямишься... А что, по-твоему, я опять должна сидеть и полночи ждать, пока ты решишь свои дела? С твоими замашками, Майер, тебе не я нужна, а содержанка.

Майер весело хохотнул:

— Какая содержанка, о чем ты!

— Такая, — тщательно изображая равнодушие, пояснила Вера, — которая будет там, где ты хочешь, когда хочешь и сколько хочешь.

Майер избавился от галстука, бросил его вместе с пиджаком на подлокотник дивана и сел рядом с ней. Он понял, что его тревожит. В Вере чувствовалась какая-то колючая нервозность, не имеющая ничего общего с ее обычной манерой его уязвлять.

— Вера, что случилось? Я тебя расстроил чем-то? Обидел? Скажи, — взяв ее за руку, сплел их пальцы.

И сразу теплая слезная влага комком подползла к ее горлу. Выпитое вино и участливость Майера сделали ее мягкой.

— Я испугалась...

— Кто тебя напугал?

— Подожди, не кипятись... — Она прямо-таки физически почувствовала, как Майер весь напрягся, начиная с кончиков пальцев. — А то загрызешь еще кого-нибудь... кого не надо.

Вера поставила фильм на паузу, отбросила пульт и уронила руку, на колени, ту, свободную, которую Янис не держал.

— Тогда я сказала тебе, что не испугалась... я так думала. Оно пришло позже... — И снова беспокойная ее рука принялась разглаживать шелковую ткань брюк.

Казалось, вся нервная энергия идет в эти бесполезные движения, а Янис хотел, чтобы — в слова. Поэтому стиснул и вторую руку, лишив Веру возможности двигаться и жестикулировать.

Тогда она заговорила:

— Машина стояла у дома, а не в гараже. Я вышла, и они подошли ко мне. Я ведь уже пережила такое, должна быть настороже... Но я ничего не почувствовала, не испугалась, ничего не понимала, пока меня не затолкали в машину! Я их подпустила! Как?!

Он чувствовал, как вздрагивают ее руки, пока она говорит. Будто хотят вырваться. Но он не отпускал.

— И эти трое... они такие мерзавцы... Ничего не сделали, но будто сделали. Насмешки эти... такая грязь...

— Значит, будешь везде ходить с охраной.

— Ян, — скривилась Вера, вдруг назвав его так же, как Даня, — какая охрана... Не нужна мне никакая охрана. Я знаю, что меня никто не тронет. Если ты так сказал, значит, это действительно так. Но знание — не значит, осознание. Мне каждый раз приходится делать над собой усилие, чтобы выйти за ворота. А мне надо жить, работать, делать свои дела... Приехала сегодня переодеться, потом два часа себя уговаривала из дома выйти... Это вот здесь... — Не имея возможности ткнуть себя пальцем в грудь, указав, что страх сидит внутри нее, она сделала это глазами, опустив взгляд вниз. — Оно пройдет. Знаю, что пройдет... проходило уже... и похуже бывало... Но сейчас вот так.

В глазах у Веры стояли горячие слезы. Майер видел, как она поджимает дрожащие губы, борется с собой, чтобы не заплакать, и пожалел, что третьего ублюдка оставил в живых. Не бывает в таких вещах полумер. Не должно быть. Надо было его тоже убить. Своими руками кончить.

То, что сказала Вера, лишь подтвердило его собственные опасения. Зяба, сам того не зная, сделал больше, чем просто похитил ее и напугал. Он напомнил ей, им обоим, о прошлом. Снова вытащил на поверхность все то тягостное и болезненное, что они так отчаянно пытались похоронить. Майер отпустил наконец ее руки и, обняв за плечи, крепко прижал к себе. Вера, не сопротивляясь, приникла к нему. Даже пару раз всхлипнула.

— Переезжай ко мне, — тихо сказал он.

— Я же сказала, что это не поможет.

— Я не поэтому предлагаю.

— А почему?

— Хочу, чтобы ты была рядом.

— Я и так рядом. У тебя ключи от моего дома, ты и так можешь прийти ко мне, когда хочешь. Я с тобой сплю... ты же этого хотел. Ты всегда говорил, что тебе этого достаточно.

— Недостаточно.

— Тогда чего же ты хочешь? — с трудом пошевелившись, она отстранилась и скользнула взглядом по его лицу.

— Хочу, чтобы ты была моей женой.

Этого Вера от него никак не ожидала. Нервно выдохнув, она отскочила от него, точно обожглась.

— Ей-богу, лучше б ты и дальше молчал.

Майер расхохотался и, взяв со столика миску с попкорном, зажевал воздушную кукурузину.

— Вера, ты прямо спросила. Я прямо сказал тебе все, как есть. Ты сама не дала мне уйти от ответа.

Вера снова опустилась на диван. Села, вся подобравшись и сложив руки на коленях. Прямо ответил, говорит. Как будто это ей что-то

объяснило. У Майера поразительная способность при жесткой, иногда жестокой прямоте, оставаться наглухо закрытым.

— Вообще-то я еще замужем, — напомнила она.

— Это не проблема. Представь, что ты свободна, — невозмутимо отвечал он, жуя попкорн.

— Я уже была замужем и больше не хочу. Если ты браком думаешь решить наши проблемы, то, поверь мне на слово, этот сволочной штамп ничего не решает. Не дает ни уверенности, ни защиты, ничего...

— Я не настолько наивен. Как любой нормальный мужик, я, наверное, созрел для брака.

— Нормальные мужики не хотят жениться, — скептически усмехнулась Вера. — Нормальные мужики хотят быть свободными, трахать разных баб и всячески развлекаться, не обременяя себя никакими обязательствами.

— Вера, ты меня плохо знаешь. Закрытые вечеринки, элитные шлюхи, всяческие развлечения и содержанки... Все это уже было.

— Ясно. Ты заскучал и задумал устроить себе новое развлечение. Тебе мало, что мы не можем ужиться как пара любовников. Решил, что надо не

уживаться как муж и жена.

Взгляд Майера сделался колким, но на ее насмешливые слова он не ответил. Вера поняла, что на этот раз привычной иронией ей от него не отбиться.

Тяжело вздохнув, она покачала головой.

— Нет. Есть еще один момент. Я не смогу тебе родить.

— Я знаю. Мне все равно, — резко ответил он. — Я о детях не думал.

— Это сейчас так кажется... что тебе все равно и ты не думал! — запальчиво воскликнула она. — А потом станет не все равно. И ты захочешь... Давай начистоту. Ты не простой человек. Тебе нужны дети. Наследники...

— Наследников мне и Даня может сообразить.

— Янис, это больная для меня тема. Мне сложно. Я не из тех, кто годами будет пестовать свою неполноценность. Не всем дано, не все могут. Я уже смирилась и выбрала другой путь. Мне не нужен снова этот квест. Я бы вообще с тобой это не обсуждала, если бы не...

Она не договорила, чувствуя, как у нее осекается дыхание, но он и так понимал, что должно следовать за ее «если»: если бы не их ребенок.

— Я не смогу... и уже не хочу... Я не буду твоей женой, — сказала Вера твердо и замолчала без вздоха. Вздохнуть не могла, словно что-то закупорило ей грудь.

В комнате установилась тяжелая, взвинченная тишина. Майер тоже молчал. Потом поднялся и на некоторое время застыл перед ней, сунув руки в карманы брюк. Вера не поднимала на него взгляда, уставившись в какую-то неопределенную точку на серо-стальном ковре. Знала, что должно последовать за ее словами.

Круто развернувшись, Янис вышел из комнаты, но почти сразу вернулся. Вера подумала, что за пиджаком. Но он снова сел рядом с ней и протянул ей какую-то черную папку.

— Что это?

— Посмотри.

Стараясь, погасить в себе нарастающее волнение, Вера взяла из его рук папку и заглянула внутрь.

— Это шутка? — невольно вырвалось у нее, при первом же беглом взгляде на документы.

— Нет, это не шутка, — спокойно сказал он. — Это валютный счет на твое имя. На нем три миллиона евро.

Вера медленно выдохнула.

— Я вижу. Как это понимать?

— Я продал твои слезы, — усмехнулся он.

— Интересно — кому? — нервно хмыкнула Вера.

— Зябе. Взял с него моральную компенсацию за пережитый тобой стресс.

— Три миллиона?

— Неплохо, я считаю.

Веру вдруг разобрал нервный, безудержный смех. Она согнулась пополам и, смеясь, уткнулась лицом в эти документы. Через некоторое время, успокоившись, снова выпрямилась и посмотрела Янису в глаза.

— Майер, я тебе отказала. Я не буду твоей женой. Не выйду за тебя замуж. Ты не слышал?

— Твой отказ должен для меня что-то значить? Душа моя, ты с первого дня только и делаешь, что в чем-нибудь мне отказываешь.

— Нет, ты все-таки хочешь меня купить, — рассмеялась она.

— Все-таки, да, — улыбнулся он. — Но не тебя, а твою благосклонность.

— И даже тут тебя невозможно обвинить в неблаговидных мотивах. Ты же мне не отсыпал из своего кармана. Ни копейки не дал.

— Естественно. Я ни при чем. Сама наплакала. Теперь включи свой блестящий мозг и не устраивай гордых истерик. Счет на твое имя. Деньги твои, и мне все равно, что ты будешь с ними делать.

Вера снова рассмеялась, и этот перепад от горьких слез к безудержному веселью вызвал в ней приступ удушливого жара. Выдохнув и успокоившись, она аккуратно сложила документы в папку и положила ее на журнальный столик.

— Ладно. Слезы мои — значит, деньги тоже мои. Раз ты так настаиваешь.

— Отлично. Давай отметим это вкусным ужином.

— Хочешь, чтобы я что-нибудь приготовила?

— Не льсти себе, — засмеялся он, — я все принес. В кухне на столе.

— Слава Богу... чуть не напугал... Готовка — это не мое, а вот красиво накрыть на стол — это пожалуйста. Это я умею.

Забрав папку, Майер поднялся наверх, чтобы принять душ и переодеться. К слову, Вера даже не заметила, как и когда в одном из ее шкафов появилась сумка с его вещами.

К тому времени как он вернулся, одетый в синий домашний костюм, Вера отнесла в гостиную салфетки, бокалы, вино, столовые приборы и разложила еду по тарелкам: пряную утку с овощами, салат с грушей и сыром, несколько закусок и чизкейк.

— Утка была еще теплой, я не стала греть, вдруг пересушу, — сообщила Вера.

Майер, одобрив ее решение, понес тарелки в гостиную.

— Мы эту муть будем смотреть или выберем что-то другое? — спросил, когда они придвинули столик ближе и удобно разместились на диване.

— Серьезно? Будем кино смотреть?

— Не представляешь, как я мечтал о таком вот тихом, уютном вечере за просмотром какого-нибудь сериала.

— И это говорит человек, который может позволить себе все, — мягко усмехнулась Вера.

— Я могу позволить себе все, но иногда мне оказываются недоступны самые простые радости. У нас то подружка твоей бабушки помирает в самый неудобный момент, то твоя подружка в бассейн падает, то тебя похищают.

— Предлагаю «Пуаро». Люблю закрытый детектив и этого въедливого старикашку. Будем угадывать, кто убийца.

Вера села, скрестив ноги, включила сериал, подала Янису тарелку с едой и взяла свою.

— Сойдет, — согласился он. — Если видела серию, не смей говорить, кто злодей.

— Ты тоже. Даня готовил?

— Да. Я попросил.

— Очень вкусно.

— Напиши ему. Он любит, когда его хвалят. Мне соли мало в утке. Но я так и хотел. Люблю посолить сверху, чтоб соль на языке чувствовать. Другой вкус получается.

— Дорогой, я бы всплакнула, чтоб добавить тебе немножко соли, но ты продал все мои слезы. Поэтому могу лишь сгонять на кухню за солонкой. Тем более я, кажется, оставила там телефон... — сказала Вера, ища телефон под пледом и подушками.

— Сгоняй, — посмеялся он.

Она оставила тарелку на столике, скорым шагом сходила на кухню и вернулась, принеся соль и свой сотовый.

— Что писать? Напишу: «Данечка, солнышко, спасибо за вкусный ужин...».

— Так и пиши. Говорю же, он любит всех кормить и любит, когда его хвалят.

Вера рассмеялась, но резко умолкла. Янис повернулся на ее оборванный смех.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Он ничего не ответил. Едва заметно кивнул, посмотрев на нее долгим взглядом, и снова уставился в телевизор.

Уже давно рассвело, но солнца так и не было видно из-за закрывающих небо облаков. Лишь светлое пятно просвечивалось сквозь ватную завесу. Они проснулись одновременно и некоторое время лежали молча.

— Хочешь кофе? — потянувшись, спросила Вера.

— В постель?

— В постель.

— Хочу.

— Помнишь, ты сказал, что никогда не пил в постели вино? Считай, у меня тоже есть свои маленькие нереализованные фантазии. Жди здесь.

Вера легко встала с кровати, накинула на себя халат и убежала в кухню. Ожидая, пока сварится кофе, она вдруг додумалась до удивительной мысли: Майер единственный, кто знает о ней все. Ему известны ее прошлое и настоящее, ее тревоги и страхи. Не осталось ничего, что она должна была ему сказать, но еще не сказала. Непонятно, как же так получилось, но оно получилось.

Добавив сливки, она взяла чашки и вернулась в спальню.

Янис сел, подложив подушку под спину и взял свой кофе.

— Нереализованные фантазии, говоришь. Ты теперь можешь реализовать практически любую свою фантазию.

— Точно. Я ж теперь евро-миллионерша, — улыбнулась Вера, усаживаясь рядом с ним на кровать. — Слушай, а я должна ощущать себя как-то по-особенному?

— Не знаю.

— Должен знать. Ты всего добился. У тебя есть деньги, власть, влияние. Ты же к этому шел. Что ты почувствовал, когда понял, что любое твое желание может исполниться по щелчку пальцев?

— Ничего, — подумав, ответил он.

— Как это ничего? — не поверила она.

— Вот так. Деньги никогда не были моей целью.

— Нет? — удивилась Вера.

— Нет, — улыбнулся Янис. — Можно иметь деньги, но не иметь власти и влияния. Но ни власти, ни влияния практически невозможно добиться без денег.

— Ты хотел второго, — сделала она вывод. — А банка с деньгами — это символ твоего всевластия?

— Нет, это мы с Даней штрафуем друг друга за косяки. У него дома такая же.

— И у кого денег больше?

— Узнаем в конце года, когда посчитаем, кто больше заработал.

Вера рассмеялась:

— Здорово придумали. Походу, в этом году Даня победит, потому что я тебя немножко обанкротила.

— Я рано потерял отца, ты же знаешь. Так получилось, что, кроме фамилии, у меня ничего от него не осталось. Вот я и решил сделать так, чтобы о нем не забыли.

— Прославить фамилию.

— Вроде того, — подтвердил Майер, поставил чашку на тумбочку и взял телефон, чтобы посмотреть время.

— Вот видишь, у меня желания скромные. Всего лишь кофе в постель, — она поспешила вернуть разговор в прежнее русло, боясь безрадостными воспоминаниями нарушить эти сладостные, полные упоения минуты.

— Все-таки есть в тебе тяга к романтике.

— Где-то очень глубоко. Я пыталась что-то такое организовать для мужа, но он не понял моих попыток. Посмотрел на меня как на идиотку и вышел из спальни, — засмеялась она.

К ее удивлению, Янис расхохотался, а не разозлился по обыкновению.

— Не смейся, так и было. Не понимаю только почему. То ему внимания не хватало, то...

— Вера, это как ехать по встречке, — все еще смеясь, сказал он. — Ты то не спишь с ним, то кофе в постель носишь. Больше ничего не рассказывай, а то я начну ему сочувствовать. И разведись уже... — добавил как бы между прочим. — А то наши отношения выглядят совсем уж неприлично.

— Я бы с удовольствием, да вот он куда-то запропастился. Мне его мать звонила. Ты не в курсе, где он? — тоже будто вскользь поинтересовалась она.

— Нет. К его исчезновению я не имею никакого отношения, — заверил Майер, отметив про себя, что надо попросить Дубинина разыскать этого придурка. — Чтобы развестись, тебе Сева не нужен. Утром отдашь документы моему человеку — вечером получишь все обратно.

— Ладно. Решим на неделе, — согласилась Вера и, заметив, как он снова посмотрел на время, спросила: — Ты куда-то спешишь?

— Еще нет, но мне нужно будет уйти. У мамы сегодня день рождения.

— Ты подготовился?

— Купил белые орхидеи и кашемировый плед.

— Loro Piana?

— Угу, — кивнул он.

— Это прекрасный подарок для мамы. Правильно, что не стал дарить конверт с деньгами.

— Моя мать не нуждается в деньгах.

— Логично. Не хочешь идти?

— Не хочу к ним домой. Если бы посидели в ресторане или у кого-то из нас дома, то без проблем. Но этот ее... он прикован к постели, и мать не хочет оставлять его одного, — пояснил он и задержался на Вере взглядом.

Сегодня она была особенно красивой. Какой-то нереальной, как романтическая фантазия художника. Глаза ее поблескивали, губы припухли от поцелуев, а слегка спутанные кудри лежали на одном плече. Тонкий шелковый халат распахнулся, соблазнительно приоткрывая грудь. Перехватив жадный взгляд Яниса, Вера полубессознательным движением запахнулась и поставила свою чашку на тумбочку. Майер обхватил ее за талию и усадил на себя.

— У тебя сегодня хорошее настроение. Думал, что и не увижу тебя такой.

— Видимо, я к тебе привыкаю, — тихо ответила она. — Как ты и говорил...

— Привыкай.

Он выдернул из-под нее одеяло, чтобы между ними не было никаких преград. Распахнул на ней халат, тронул кончиками пальцев округлую грудь и припал губами к соску.

Вера застонала...

У Яниса было много причин, чтобы не хотеть идти к матери домой, но основная заключалась в ненависти к отчиму. Он его не выносил. И отчимом-то не считал. Тот так и остался для него чужим дядькой, у которого мать поселилась после смерти отца. Когда они с Даней окончательно переехали к бабушке, она продала их квартиру и от всего избавилась. Не стало ни дома, ни вещей, к которым привык. Ростовые отметки в детской на косяке; игрушки, купленные отцом, потому особенно любимые, — все исчезло. Рухнул привычный мир. Даня со временем смирился, что у матери своя жизнь и другой мужчина, и обвинял Яниса в неуместной ревности. Но то была не ревность.

Говоря Вере, что лучше всех понимает ее состояние, Майер не лукавил. Он не понаслышке знал, что такое игры разума. Что значит потерять часть воспоминаний, а с ними и часть себя. Поэтому давно принял тот факт, что воспоминания — это не есть сама реальность, а лишь ее отражение. Они с Даней были неразлучны, все проживали и переживали вместе, но почему-то свое детство помнили по-разному.

Дверь ему открыл брат. Он приехал раньше, чтобы приготовить обед. Забрав пакет с фруктами и вином, Даня сообщил, что мама выскочила в магазин и скоро придет. Янис разделся и прошел в гостиную. На полу в вазе стояли высокие красные розы. На маленьком столике у углового дивана лежало несколько подарков. Упаковки были надорваны, но он не стал любопытничать, что подарили Даня и Рида, пристроил рядом свои и оглядел праздничный стол, который уютно разместился в эркере. На тарелках пестрели салаты и разнообразные закуски, холодным блеском сверкал хрусталь. Но Янис понимал, что скорее всего ему ничего не удастся попробовать. Четырехкомнатная квартира матери была просторной и светлой. В ней царил порядок, не было никаких посторонних запахов, и никак не ощущалось присутствие в одной из комнат лежачего больного, но едва Янис переступил порог, его замутило.

Постояв с минуту, он двинулся в коридор и остановился у самой дальней двери, находящейся рядом с хозяйской спальней. Еще немного помедлив, он все же нажал на ручку и вошел внутрь комнаты. Сиделка, подняв на него глаза, поздоровалась. Майер тоже поприветствовал ее и кивком головы отправил за дверь. Женщина отложила вязание и вышла.

Янис неслышно приблизился к кровати отчима. Тот лежал неподвижно, укрытый по самый подбородок. Грудь его мерно вздымалась, лицо повернуто к стене. Здесь немного чувствовался запах лекарств и средств, которыми обрабатывали мужчину, и Яниса затошнило еще больше.

— Что ж ты никак не сдохнешь, — тихо сказал он. — Помочь тебе, что ли...

Тонкие, морщинистые веки старика дрогнули. Глаза под ними тревожно забегали.

Майер улыбнулся:

— Не спишь. Слышишь меня, да?

Дверь распахнулась, и в спальню заскочила мать:

— Янис...

— Привет.

Он сразу вышел. Мама последовала за ним, на ходу снимая шарф и пальто.

— Я только на пять минут в магазин выскочила! — Она торопливо водрузила свои вещи на вешалку и прошла с сыном в гостиную, где сразу увидела белые орхидеи с красной сердцевиной и большую темно-бордовую коробку.

— Я только приехал. С днем рождения, мам.

— Спасибо, сынок, — мать крепко обняла его и поцеловала в щеку. — Что это?

— Посмотри.

— Где мои очки? — начала было искать их, чуть не бросившись в кухню.

— Мама, стой, — Янис придержал ее за плечи и аккуратно спустил очки с макушки на нос.

Посмеявшись над своей рассеянностью, она поправила светлые волосы, коротко и модно остриженные, села на диван и аккуратно поставила коробку на колени.

— Какая прелесть! — восторженно произнесла, обнаружив внутри кашемировый плед нежного молочного цвета.

— Надеюсь, с цветом угадал. Подумал, что светлый в эту комнату подойдет.

— Да, конечно. — Мать развернула плед и встряхнула, оценив его размер и невероятную мягкость. — Какая прелесть. Спасибо, сынок, — еще раз сказала она и, вскочив, снова обняла сына.

— Рад, что угодил.

— Ты никогда не дарил банальщины. Я их ношу. Видишь? — коснулась мочек, указывая на вдетые в уши серьги.

— Вижу, — улыбнулся Янис. — Тебе они очень идут.

— Потому что ты их выбирал. У тебя замечательный вкус.

Мать еще немного подержала плед в руках, а потом принялась раскладывать на углу дивана.

— У нас все готово, — войдя, сообщил Даня.

— Помочь? — спросил Янис.

— Нет, мы справимся. Можешь пока открыть вино.

Янис отодвинул стул и жестом пригласил мать сесть за стол. Она благодарно ему улыбнулась и, пока он открывал вино, поправила тарелки, чтобы каждая стояла строго напротив стула.

— Я думал, ты с Верой придешь, — сказал Даня после того, как они уселись, поздравили родительницу и выпили за ее здоровье.

— Нет, я один, — ответил Янис в своей манере: объяснил, ничего не объяснив.

— Кто такая Вера? — заинтересовалась мать.

— Вера — моя девушка, — спокойно пояснил Янис.

— Во-первых, почему ты ничего не ешь? Давай-ка я положу тебе салат. Во-вторых, я согласна с Даней: зря ты не пришел с Верой.

Янис пожал плечами:

— Не посчитал это уместным.

— Что же тут неуместного? Мы ведь только сели. Может быть, ты позвонишь, и она приедет?

На Жанне Федоровне была блуза светло-салатового цвета с пышными рукавами, и, прежде чем потянуться к салатнику, она немного поддернула их вверх, чтобы не испачкаться.

— Это вряд ли возможно, — сухо ответил Янис.

Даню задел резковатый тон брата, и он сказал:

— Мама, у них весьма своеобразные отношения. Вера замужем.

— Даня не так выразился, Жанна Федоровна. Вера была замужем. Они с мужем давно не живут и сейчас в процессе развода, — поспешила уточнить Рида, сделав особенное ударение на слове «была».

— Точно, — кивнул Даниил, вроде согласившись, но тонкая ирония пробежала по его губам, и Жанна Федоровна это заметила.

— Кстати говоря. Вера моя подруга и замечательный человек. Благодаря ей мы с Даней познакомились, и я не позволю никому говорить о ней плохо. Даже тебе, — посмотрела на Даниила грозным взглядом. Ей не понравилось, что Вера, сама того не зная, стала центром внимания и очередных обсуждений.

— Никто не говорит о Вере плохо, — быстро ретировался тот.

— Я уверена, что Вера замечательная. Янис не мог выбрать другую, — улыбнулась Жанна Федоровна. — Теперь мне еще больше хочется с ней познакомиться. А тебе, Даниил, не стоит быть таким категоричным. Не всем выпадает счастье с первого раза встретить близкого к душе человека. Так бывает, что сначала связываешься не с тем.

— Ты и о себе можешь так сказать, да, мама? — уточнил Янис.

Мать медленно поставила на стол бокал, который держала в руке и посмотрела на сына:

— Я овдовела, сынок, а не развелась. Это другое.

— Возможно.

— Я не заварила чай. Или кто-то будет кофе? — вдруг засуетилась она.

— Не вскакивай, — остановил ее Янис. — Рида заварит. Она вполне может чувствовать себя здесь как дома.

— Конечно. Я справлюсь, — ответила Рида и упорхнула в кухню.

— Мама, а мог Виктор Олегович быть причастен к смерти отца? — прямо спросил Янис.

— Откуда у тебя такие мысли?

— Не у меня. Были ли между ними разногласия, о которых я не знаю?

Жанна Федоровна заметно напряглась.

— Почему мы сейчас об этом говорим? — недовольно сказал брат.

— Что такого? Почему я со своей матерью не могу поговорить о моем отце? С кем мне еще о нем разговаривать? Если тебе это не нужно, то мне нужно, — ответил ему Янис. — У меня, кроме разговоров, больше ничего не осталось. Мама, ответь. Это важно.

Мать задумалась, словно пытаясь что-нибудь припомнить.

— Если и были какие-то серьезные разногласия, мне об этом ничего не известно... Владимир был очень специфичным человеком. Все, что с ним связано, могло причинить вам вред.

— Он был хорошим отцом, и я его любил.

— Да, ты был очень к нему привязан. Кажется, даже больше, чем ко мне... — неловко улыбнулась она. — Он вас тоже. Не всякие отцы любят своих детей так, как он любил вас.

— Я понимаю, почему ты могла захотеть стереть свое прошлое, начав новую жизнь после его смерти. Но почему ты и нас лишила всех воспоминаний? Ведь ничего не осталось.

— Осталось. После него остались вы! — как-то слишком резко сказала она.

Янис рассмеялся:

— Разве что... От нас не так легко избавиться, но ты попыталась: сплавила нас к бабушке. Прости, но это факт. У нас от отца осталась только фамилия. Ни вещей, ни фотографий. Чтобы вспомнить его лицо, мне нужно сходить на его могилу.

Мать долго смотрела на него, словно раздумывая, стоит ли что-то на это отвечать, и все же сказала:

— Нет, Янис, чтобы вспомнить лицо отца, тебе достаточно посмотреть в зеркало.

Янис холодно улыбнулся, запил вином выкатывающиеся на язык слова и вышел из-за стола.

— Пожалуй, мне пора. Я уже засиделся.

— Мам, сиди, я его провожу, — сказал Даня и, набросив на себя куртку, вышел на улицу вместе с братом.

— Даже не начинай, — сразу сказал Янис.

— Я не понимаю... — все же начал Даня.

— Я тоже.

— Янис, почему все так? Я без претензий сейчас. Просто объясни. Я всего лишь хотел, чтобы мы спокойно пообедали.

— Знаю. Но тебе давно пора принять одну нехитрую истину: не всегда получается, как ты хочешь, даже если делаешь все возможное. Не только от твоих стараний зависит результат.

— Я же не заставляю тебя каждые выходные к ней ездить, но ты даже в такой день напрягаешься! — возмутился Даня.

— Может, я потому и напрягаюсь, чтобы вы все могли расслабиться! — рыкнул Янис.

Даниил осекся и удрученно замолчал.

— Завтра Лаву вывезут. Вторую половину дня не занимай.

Услышав это, Даня смягчился и понял, почему брат сегодня на взводе. Было отчего нервничать.

— Почему раньше не сказал?

— Вчера поздно все решилось. Не стал ночью звонить. Я еще с Ковалем встречусь, ты будь на связи.

Вера сидела за работой, когда в мансарде внезапно появился Янис. Заметив боковым зрением его фигуру, она испуганно вскрикнула и вытащила наушники из ушей.

— Янис! Напугал!

— Извини, не хотел. Я звонил, но ты не ответила.

— Не слышала. Была в наушниках.

Вера покрутилась в кресле, ища на столе под кипой бумаг затерявшийся телефон. Потом поднялась и обнаружила его на диване. На экране высвечивался пропущенный звонок.

Майер так и стоял, прилипнув плечом к дверному косяку. По его лицу было понятно, что настроение у него прескверное.

— Что-то случилось? — спросила Вера, искренне обеспокоившись.

— Ничего нового.

— Хочешь чего-нибудь? Кофе, чай, секс, попкорн, «Пуаро», ужин? Я пока что начинающая любовница, и мой список удовольствий еще скуден, но, если ты яснее будешь выражать свои желания, мы можем его расширить, — легко сказала она.

Майер рассмеялся:

— Я все хочу.

— Все сразу не получится. Придется по порядку.

— Договорились. Ты что-то сказала про ужин, или я ослышался?

— Да, я приготовила. Ты, наверное, не голоден, но я хочу есть.

— Не поверишь. Я очень голоден. Я так голоден, что готов сожрать все, что найду в твоем холодильнике. Даже то, что ты приготовила.

Вера сделала вид, что обиделась:

— Вообще-то, я старалась. Я не совсем безрукая и кое-что умею. У меня рыба с перцем.

— Острая рыба?

— Рыба с болгарским перцем.

— Ладно, попробуем. Пойду в душ. Хочу переодеться.

Майер не сразу приехал к Вере. Ему нужно было встретиться с несколькими людьми, в том числе Дубининым, и решить пару вопросов относительно завтрашнего дня. Учитывая, что у матери к еде не притронулся, проголодался он неимоверно.

Вера закрыла ноутбук, спустилась в кухню и включила духовку. Форель была в фольге в собственном соку, поэтому пересушить ее она не боялась. Пока разогревалась рыба, она нарезала сыр и заварила чай с ароматными травами. Уже знала: дома Янис не любил пить черный кофе, а предпочитал кофе со сливками или чай. Почему-то подумалось, что сегодня ему захочется чаю.

Янис принял душ и пришел к ней, надев на себя лишь домашние брюки. Волосы у него были еще влажные и пахли Вериным шампунем, на голом торсе блестели капельки воды. Он уселся на стул и вздохнул. Вера внимательно на него посмотрела и поставила на стол тарелку с сыром. Они до этого поговорили, и он даже посмеялся, но потом будто смыл с себя зачатки хорошего настроения, снова сидел мрачный и какой-то бледный.

— Вы поругались?

— Нет, — бесцветно ответил он.

— Но ты расстроен. Я же вижу.

— Как обычно.

— Все так плохо, что ты даже не можешь об этом сказать?

Вера вдруг поняла, что ей страшно хочется его обнять. Не потому, что это нужно ей. Сейчас это объятие больше нужно ему. Смотрела на него и чувствовала странную смесь влечения, тяги, смутной тоски и острой необходимости в прикосновении. Подойдя сзади, она тронула его плечи, провела рукой по волосам и уткнулась носом в его макушку. Потом обняла, нависнув на спину.

Он сидел замерев, словно боялся спугнуть ее неосторожным движением. Вера редко была с ним ласкова вне постели. Иногда она что-нибудь такое делала: сама целовала или брала за руку. Но все как-то быстро и невнятно, как будто старалась, чтобы в суете он не заметил этого теплого жеста. А Майер все замечал. Каждое ее движение. Потому что ее ласка была нужна ему как воздух, пусть он в этом и не признавался. — То, что ты сейчас делаешь, очень опасно, — предупредил он не то в шутку, не то серьезно.

— Что именно?

— Проявляешь заботу и участие.

— Почему же опасно?

— Ты же не собираешься быть моей женой, а я могу к этому привыкнуть.

— Не привыкай, — посмеялась она, но не отпустила. — Я забочусь исключительно о себе, а не о тебе. Ибо прекрасно знаю: когда плохое настроение у тебя — плохое оно будет у всех. Поэтому я хочу быстренько привести тебя в порядок, чтобы ты мне его окончательно не испортил.

— У тебя получается.

— Конечно. Мне же надо как-то отрабатывать три миллиона.

Едва они соприкоснулись губами, раздался звонок домофона. Вера раздраженно выдохнула и разомкнула их крепкое объятие.

— Ты кого-то ждешь? — спросил Янис.

— Нет. Но подозреваю, кто это может быть.

Ее подозрения оправдались. На пороге стояли Даня и Рида.

— Ну и какого черта вы приехали? У меня дома нет бассейна, куда можно упасть, — вместо приветствия сказала Вера.

— Привет, Верочка, мы тоже по тебе очень соскучились, — улыбнулся Даниил, без стеснения протискиваясь мимо нее в дом.

— Мы тебе от мамы привезли привет в виде тортика, — засмеялась Рида и вручила ей пластиковый контейнер.

— Спасибо за тортик. Мы как раз собирались поужинать, — фальшиво улыбнулась Вера. — Я серьезно. Вам заняться нечем? Сексом займитесь. Или поругайтесь, в конце концов. У нас своя вечеринка, и гостей мы не звали.

— Пижамная, что ли? — спросил Даня, окинув ее невозмутимым взглядом. — Не вопрос, мы тоже переоденемся. Куда проходить? Уютненько тут у тебя. — Осмотревшись в просторной прихожей и заглянув в гостиную, Даниил двинулся за Верой на кухню.

— Раз уж ты здесь, попробуешь мое блюдо первым. Вдруг это вообще не съедобно, — смирившись с присутствием нежданным гостей, Вера достала из духовки противень и выдала ему вилку.

Даня развернул горячую фольгу и насадил на вилку кусочек сочной рыбы. Воспользовавшись моментом, пока Янис ушел надеть футболку, а Рида поправляла в ванной макияж, Вера негромко, но очень внушительно сказала:

— Наша с тобой взаимная «любовь» позволяет мне обойтись без церемоний, поэтому скажу сразу. Хоть словом расстроишь Яниса — пойдешь за дверь. Понял? Возьмешь свою подружку и выйдешь вон.

— Подружка тут при чем? — не теряя невозмутимости, ответил Даня.

— Я же не могу разлучить такую сладкую парочку. Пойдете на хрен вместе.

— Вкусно. Из твоего перца я сделаю соус, — заявил он, прожевав рыбу и никак не комментируя ее заявление, но Вера не сомневалась, что была услышана и понята.

— Спасибо, Данечка, ты так любезен. Делай что хочешь. Моя кухня вся в твоем распоряжении. Я могу тебе чем-то помочь?

Зная о ее скромных кулинарных способностях, Даниил посмотрел на нее с усмешкой:

— Мне Янис поможет, а вы займитесь чем-нибудь другим.

— Договорились. Мы подготовим стол.