Глава 26

Визит к судмедэксперту принес свои результаты. Коваль поведал, что на самом деле аутопсии не было: Рысь забрал из морга тело отца. Янис поехал к Виктору Олеговичу, чтобы наконец поговорить начистоту. Встретив его, старик любезно поинтересовался, желает ли он чего-нибудь выпить, но Янис от всего отказался. Ожидая приезда Андрея, они немного поговорили, но беседа особо не клеилась.

К счастью, Андрей приехал быстро, избавив Майера от необходимости вести натужный разговор.

— Что стряслось? — спросил он, входя в гостиную и окидывая обоих мужчин встревоженным взглядом.

— Да вот, сын, самого любопытство разбирает. Но Янис сказал без тебя говорить не будет, — пояснил Рысь.

— Что ж, вот и я. О чем речь? — Андрей так и остался стоять посреди комнаты, не сняв пальто.

— Выяснить хочу, зачем Виктор Олегович труп отца из морга забрал, — безо всяких преамбул прямо спросил Янис.

— Ты откуда это знаешь?

— Значит, это правда, — констатировал Майер.

— Правда, — подтвердил старик.

— Зачем?

— Если у тебя есть какие-то подозрения, скажи прямо.

— Я прямо и спросил. Но только прямой ответ почему-то не могу получить. Зачем? — Янис поднялся, будучи не в силах усидеть на месте.

— Твой отец был мне как брат, западпо было его этим мясникам оставлять. Не мог я допустить, чтобы его выпотрошили, как... От ментов все равно никакого толку, а виновных я сам найду.

— Нашел?

Виктор Олегович побагровел:

— Кого подозревал — те давно на том свете.

— Только вот тема всплыла, Виктор Олегович, будто это ты отца заказал.

— Что?! Ты понимаешь, что говоришь? В чем меня обвиняешь? — взъярился Рысь.

— Давай, отец, без криков. Меня это все тоже не радует. Что скажешь на это? — тон Яниса был сухой и сдержанный.

Новость подняла Рыся-старшего с кресла.

— Кто пустил эту тему?

Янис качнул головой, давая понять, что не ответит на этот вопрос.

— И что еще у тебя есть, кроме голословных обвинений? — Виктор Олегович криво усмехнулся.

— Свидетель есть.

— Что за свидетель?

— Некто Ловягин.

— Лава?

— Говорит: выполнял особые поручения.

— Да какие особые поручения? Он же «шестерка» тупая! — натянуто рассмеялся старик. — Он никто! Сдохнуть уже должен был... шкура продажная.

— Не сдох. Живой он. И говорить согласен.

— Что он может сказать? Он особо и не при делах был.

— Вот это я и предлагаю выяснить. Послушаем, что скажет. Будет честно, если мы сделаем это вместе.

— Отец пусть дома останется. Я поеду с тобой, — неожиданно вмешался Андрей, до этого стоящий посреди гостиной безмолвной тенью.

— С чего это? — обернулся к нему отец. — Я хочу посмотреть в глаза этому писучему идиоту. Как он посмеет рот открыть против меня!

— Мне все равно, кто из вас поедет. Решайте. Жду в машине.

— Когда выяснишь, что все это пустой треп, отдай мне говорливого, который эту тему поднял, — попросил Рысь.

— Отдам. Обещаю, ты его получишь. Даже его местоположение скину, чтоб не тратил время на его поиски.

Янис ушел, оставив отца и сына наедине. Им нужно осмыслить все и принять решение. Много времени он им не даст, но несколько минут вполне можно позволить.

Поселок утопила ноябрьская тьма. Ночь выдалась морозной. Майер достал сигареты и закурил, но больше от безделья и нежелания погружаться в раздумья, нежели от большого желания. Он все еще не хотел думать, что будет, если его подозрения оправдаются.

Ждать пришлось недолго. Он успел выкурить одну сигарету до того, как Андрей вышел из дома, и они сели в машину.

— Куда мы едем? — угрюмо спросил друг.

— Скоро увидишь, — ответил Янис и замолчал.

Скоро тишина в салоне начала приобретать осязаемо душную тяжесть, и Андрей не выдержал:

— Если все подтвердится, что ты будешь делать?

— Давай повременим с выводами.

— Ты же знаешь, уже через час все может измениться. Давай поговорим, пока мы можем это сделать.

Янис помолчал, внутренне соглашаясь со словами Андрея, поэтому переступил через себя и все-таки ответил:

— Не хочу, чтобы все оказалось правдой, но отступить не могу. А что подсказывает твой внутренний голос? Что думаешь?

— Думаю о том, что с женой не поговорил нормально. Несколько раз сегодня звонила по каким-то пустякам, а мне все некогда было ее выслушать, — пытался шутить Андрей.

— Зря не поговорил. Она, наверное, хотела сказать тебе что-то важное.

— Наверное... Как Вера?

— Как всегда. Абсолютно ко мне безжалостна.

— Да, Верка, она такая, — Андрей попытался улыбнуться, но настроение не располагало к юмору.

Они спокойно роняли слова, но за каждым уже чувствовалась тень вплотную надвинувшейся катастрофы.

— Ты извини, ладно? Я тогда глупостей наговорил. Не хотел грубить. Правда.

— Нет проблем. Вера не обиделась.

— Ты?

— Я тоже.

— Хорошо...

Они подъехали к ангару, где их уже ждали Иван и Даниил, но не вошли внутрь сразу. С минуту еще посидели в машине, словно оттягивая точку невозврата к прежней жизни. Потом вышли на улицу и направились к воротам.

Янис позвонил по телефону. Тут же заскрипели железные засовы, и ворота распахнулись, поглощая их внутри. Они прошли вглубь, где больше света. Перед ними на стуле сидел человек в тюремной робе, больше похожий на мумию, чем на живое существо. Руки его были сцеплены за спиной наручниками.

— Мы вас уже заждались, — недовольно сказал Даня.

— В пробку попали, — ответил Янис и кивком указал на заключенного: — Сказал что-нибудь?

— Сказал: только с тобой будет говорить. Мы не настаивали.

— Почему здесь? — нервно задергался Ловягин, говоря скрипучим, гнусавым голосом. — Мы так не договаривались. Что за херня?

Что-то вроде усмешки появилось на губах Яниса:

— Я с тобой вообще ни о чем не договаривался. Информация для меня есть? Или думал, я к тебе в тюрьму приду и через решетку буду разговаривать? Я не суеверный, но лучше уж ты к нам. Будет только так, как мне удобно. Не знаю, на что ты рассчитывал, когда в такое вписался.

Зек чуть поднял подбородок, посмотрев на Андрея:

— А это кто? Только тебе скажу. Это было мое условие.

— Я тебе, урка, сейчас безо всяких условий башку снесу, — спокойно ответил Майер. — Пикнуть не успеешь. Наверное, так даже лучше. Нам спокойнее.

— Ладно, — притих Лава, — браслеты сними и жратвы нормальной дай, тогда разговорюсь.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться. Не испытывай мое терпение. Расскажи нам свою сказочку, потом получишь нормальную жратву.

— Мож, и бабу тогда?

— Может, и бабу.

Противная ухмылка расплылась по узкому, бледно-синюшному лицу:

— Папашу твоего Рысь заказал. Я твоего папашу самолично грохнул. Рысь заказал, а я грохнул.

Андрей похолодел от услышанного. Боль, похожая на гастритную, зажгла желудок.

Даня, стоящий рядом, вполголоса выматерился.

— Почему? — продолжал расспросы Янис.

— Мне нет разницы — почему? — снова заскрипел зек. — Какие у них дела и что они не поделили, вам лучше знать. Это ты у Рыся спроси, почему он решил лучшего друга завалить.

— Как?

— Да с «Макарова» расстрелял. Подъехал на машине. Ждал его. Знал, когда он домой будет возвращаться. Как дождался, так и выпустил в него половину обоймы.

— Это все, что ты можешь сообщить?

— А что еще надо?

— Ты забыл про контрольный в голову.

— Не забыл. Это само собой. Последняя пуля прямиком в лобешник была.

Андрей слушал, что говорит Лава, и дрожь шла по позвоночнику. На минуту он ощутил полную беззащитность перед этим гнусным зеком, бросающим эти чудовищные слова.

— Ну? Я тебе все сказал, — занервничал Лава.

— Все да не все. Уточнить кое-что хочу. Как говоришь все было? Отец домой возвращался?

— Домой. К подъезду шел.

— Странно, да? Без охраны, получается был.

— Мне сказали, будет без охраны, так и случилось. Я все тебе сказал, — снова повторил как заклинание.

— Больше не помнишь никаких подробностей? — не отступал Янис.

— Костюм на нем был серый, рубаха белая.

— Один?

— Один, говорю же. Без охраны. Узнал, что хотел?

— Узнал.

— Обрадовал я тебя? Как насчет того, чтобы меня отблагодарить? — ухмыльнулся.

— Я всем воздаю по заслугам, и ты свое получишь. Ваня, дай... — холодно сказал Майер и протянул руку.

Иван вложил стальную биту в раскрытую ладонь, и Лава тут же перестал ухмыляться.

— В чем дело, начальник? — Гримаса, похожая на оборванную улыбку, метнулась от его губ к скулам.

Янис шагнул к нему и стальным концом приподнял его подбородок:

— Рыло на меня, тварь! А теперь все с самого начала! Только правду!

— Что не так? Я тебе все сказал!

— Все не так. Потому что п*здишь ты, Лава. Не ты это сделал, но зачем-то берешь на себя.

— Правду сказал! — Глазки его трусливо забегали из стороны в сторону, руки опять задергались.

— Никто тебе не поможет. Знаешь, что у меня в руке? Должен знать. Папин «выключатель». До сих пор безотказно работает. Иногда я им пользуюсь. В особых случаях. Ни разу не подводил.

— Мне пох*й, я смерти не боюсь, — трясясь, выдавил зек сквозь зубы.

— Знаю я, что терять тебе нечего. Что подохнешь ты скоро от неизлечимой болезни, поэтому смерти не боишься. Полгода не проживешь. И что деньги за эту лажу баба твоя получила. Я все про тебя знаю... Смерти не боишься... а боли? Боли боятся все. Первым ударом я раздроблю тебе правое колено, вторым ударом — левое. Третьим — я сломаю тебе ключицу, а четвертым — разнесу башку. Все девять кругов ада на земле тебе устрою.

— Ты не можешь вот так! — Ловягин рванулся на стуле.

— Я все могу. — Янис отступил на шаг, снял с себя кожаную куртку и бросил Ивану.

— Есть же права человека... Меня вообще не должно здесь быть! У меня есть права!!! — верещал он.

— Права человека существуют для человека. Ты не человек. Быстро ты не умрешь. Я тебе все кости посчитаю. А потом кожу чулком сдеру, наизнанку выверну и обратно надену.

— Меня будут искать... раз ты вытащил меня с зоны... будут искать.

— Никто тебя искать не будет. Никому такой кусок дерьма, как ты, не нужен. Знаешь, сколько я денег отвалил за это рандеву? Мне ни одна баба так дорого не обходилась. За такие деньги мне даже труп нашли, который на твою шконку кинут, если ты сегодня не вернешься, — засмеялся Янис.

Размахнувшись, он, как и обещал, рубанул Лаве по правому колену. Зек взвыл, выпучивая глаза от невыносимой боли.

— Зря думаешь, что выдержишь. Я знаю множество извращенных способов, как заставить тебя говорить. Этот самый простой. Все в твоих руках, урка.

Майер мог и не заниматься этим собственноручно, но все, что связано с отцом, было слишком лично и слишком больно, чтоб доверить это кому-то другому.

Андрея передернуло от омерзения, но останавливать Яниса он и не думал. Пусть бьет. Пусть хоть до смерти забивает этого зека, но выбьет, что его отец не виноват. Он не верил в его вину.

Некоторое время Лава пытался придерживаться своей версии, и его нечеловеческие вопли вперемешку с глухими ударами биты раздавались по всему ангару.

— Кто тебя на эту тему зарядил? — чужим голосом спросил Андрей, устав слушать визги Ловягина.

— Отвечай! — велел Янис.

— Фил... Не я это. Не Рысь. Левое дело! Не по понятиям! Это не заказ, это личное! Не по бизнесу! Кто-то из своих! Личное это!

— Еще раз скажи! Отчетливо! — Андрей шагнул ближе.

— Не Рысь... не он... он бы никогда... гнилое дело...

Андрей хотел выдохнуть от облегчения, но не смог. Ни вдохнуть не мог, ни выдохнуть. Все внутри странно закаменело. Он бросился на улицу и часто задышал, понемногу успокаиваясь.

Братья вышли следом. Янис снова надел куртку и предложил Андрею закурить.

— Привыкай, Андрюша. Или ты, или тебя. Такие в нашем мире волчьи законы. Иногда на ужин приходится есть человечину.

Андрей взял сигарету осторожно, боялся, что друг заметит дрожь в его пальцах.

— И не страшно тебе по таким законам жить?

Майер глубоко затянулся и медленно выпустил дым.

— Не я их придумал.

Едва заметно кивнув, Андрей замолчал. Молча они докурили. Потом Даня оттеснил брата от водительского места и сел за руль. Янис устроился сзади рядом с Андреем и, достав телефон, набрал номер Виктора Олеговича.

— Будь спокоен, отец, все выяснилось. Прости за сомнения... Мы куда? — усмехаясь, посмотрел на Андрея. — Стресс снимать.

Андрей забрал у него трубку.

— Все хорошо, папа. Буду поздно. Наверное, завтра. Отдыхай. Потом поговорим...

Меньше чем через час они сидели в ресторане, в уютном полутемном кабинете Дани. Янис выставлял бутылки с виски, водкой и абсентом. Даниил молча выгребал из шкафа стопки, а Андрей все еще не чувствовал ног после пережитого стресса.

— Слушай, я в эту игру уже сто лет не играл, — рассмеялся он, глядя на заставленный алкоголем стол. — Мы так в хлам нажремся.

— Угу, — посмеялся Янис, — как в старые добрые времена. Так и надо в хлам. Столько напряга в последнее время.

— Меня отпускает уже от одного взгляда.

— А меня еще нет.

— Как ты понял, что он врет? — спросил Даниил, разливая алкоголь по узким рюмкам.

— Эники-беники ели вареники, вышел на палубу пьяный матрос... — начал считать Янис, — ...у меня водочка... — щелкнул пальцами, влил в себя водку и отставил пустую рюмку в сторону. — Знаю, потому что я там был. Не домой отец шел, а из дома. Он уже вернулся домой и вышел снова. Я его на пороге встретил и стал просить мороженое. За мороженым мы пошли. Если б Лава отца расстрелял, он бы знал, что там был мальчик.

— Ты не знал? — спросил Андрей, увидев, как удивился Даня.

Произнеся про себя считалочку, он тоже вытянул рюмку с водкой.

— Нет, — растерянно сказал Даниил. — Я у бабушки был. Не помню, зачем нас тогда разделили. Почему ты никогда не рассказывал об этом?

Янис указал на длинный ряд рюмок:

— Не отставай. Что это изменит? Я не помню ничего. Помню, что слышал выстрелы... звал отца... потом меня забрали. Как хочешь... эники-беники ели вареники... виски...

— Эники-беники ели вареники... — медленно считал Даня, — у меня абсент...

— Скоро к тебе придет зеленый матрос...

— Уже в пути...

— Ты так и не сказал. Если б все оказалось правдой, что бы сделал? — напомнил Андрей.

— У меня на эти темы фантазия бурно развита, но я старался об этом не думать, — признался Янис, — лучше давай о другом.

— Ага, бухло, бабы... Все, как раньше. Кстати, ты не забудь меня на свадьбу пригласить. Все-таки это моя заслуга, что ты с Верой познакомился. А то у меня свадьбы не было, хоть на твоей повеселюсь.

— Считай, что ты уже приглашен, — ухмыльнулся Янис.

Даниил недовольно хмыкнул:

— Невеста пусть сначала разведется.

— В чем проблема?

— В ней проблема! — разъярился Даня.

— Заткнись, — покривился Янис. — Это не твоего ума дело. Мне похрен, с какими бабами ты спишь, вот и ты ко мне не лезь.

— A-а, черная кошка, пробежавшая между братьями, ходила где-то недалеко, и звали ее Вера, — улыбнулся Рысь. — Давай это... эники-беники... Севку тоже в ангар... и... ох епт, опять виски...

— Что ты, друг, — иронично улыбнулся Янис. — Как мы можем? Мы же деловые люди. У нас репутация.

— Да, точно, забыл, — посмеялся Андрей. — Мы в блудняке не участвуем. Кстати, его серьезные люди ищут. Даже у меня интересовались. Походу, Сева серьезно попал. Если найдут, ему кранты. Эники-беники...

— Не найдут.

— Он у тебя, что ли?

— Эники-беники... о, абсент... — Янис выпил рюмку и выдохнул. — На всякий случай. Всегда же надо думать наперед, вот и думаю... то ли грохнуть дебила, то ли отпустить, чтобы грохнули.

— Не, это как-то негуманно. Надо искать третий вариант. А Вера знает?

— Нет.

— Понял. Информация не для прессы. Я тоже ничего не знаю. Не слышал.

— Вот скажи мне, что это за любовь такая, — Янис потянул к себе рюмку с виски.

Идея поступить с Севой так же, как с Лавой, кружилась у него в мозгу, обретая все более реальные очертания.

— У кого?

— У Веры к гондону этому...

— Не знаю я ничего про ее любовь... что там за любовь... но они давно женаты... еще со студенчества... эники-беники... и у меня абсент... — Андрей потянул к себе рюмку с зеленой жидкостью.

— Скоро к тебе придет зеленый матрос...

— Уже пришел...

Предрассветный туман стоял за окном. Мимо плыли фонари. Мягко под колеса ложился асфальт. Плыли и дома, а потом вдруг перестали.

— Ты сказал, что отвезешь меня домой, — проворчал Андрей.

— Я тебя домой и привез.

— Мы сейчас немного не в ладах... — упорствуя, нахохлился Рысь.

— Не дуркуй, иди к жене, — на правах старого друга настаивал Янис.

— Я немного не в том состоянии... — Андрей сидел, нахмурившись, и не двигался. Тело отяжелело. Сколько же сил потребуется, чтобы выбраться из машины и дойти до подъезда.

— Какая разница, в каком ты состоянии, если это твоя жена. Вали давай! — потянувшись к ручке со стороны Андрея, Янис открыл дверцу и вытолкнул друга из салона.

Рысь вывалился на улицу, но на ногах удержался.

— Ладно. Пошел. — Неуверенно двинулся к дому, тут же поскользнувшись на подмерзшей лужице. — Ох, епт!

— Вань, помоги, — сказал Янис, увидев, как Андрей пошатнулся. Еще не хватало, чтобы тот навернулся где-нибудь и покалечился.

— Не надо, я в норме.

Майер засомневался:

— Сам?

— Сам! — как будто бы возмутился Андрей.

Убедившись, что друг вошел в дом без происшествий, Янис велел ехать.

— Домой или к Вере? — спросил Иван.

— У меня есть еще одно дело, а потом к Вере.

— Твое дело не подождет до утра? Уже поздно, тебе надо отдохнуть.

— Не подождет.

Дверной звонок разбудил Веру, но она не сразу поднялась с постели, приходя в себя после глубоко сна. Потом раздался звонок телефонный, и она ответила:

— Что случилось?

— Вера, спустись и открой нам дверь, — попросил Янис.

— Нам? — переспросила озадаченно, но Майер не соизволил уточнить, кому это «нам», и положил трубку.

Вера зашла в ванную, ополоснула лицо прохладной водой, набросила на себя теплый халат и только после этого спустилась, чтобы открыть Янису.

— Что случилось? Ты ключи забыл? — еще раз спросила она. — Сказал, что не приедешь...

— Передумал, — ответил Майер и втолкнул Севку в дом.

Севка, запнувшись порог, не вошел, а влетел в прихожую.

— Ты же мне сказал, что не имеешь отношение к его исчезновению. — Остатки сна тут же слетели с Веры, будто их выдуло сквозняком.

— Все так и есть, — подтвердил Янис. — Его пропажа не моих рук дело. Я, так сказать, причастен только к его нахождению. Подумал: а почему бы мне не найти это чучело, чтоб моя драгоценная Вера успокоилась. Правда, Всеволод? Или у тебя какие-нибудь претензии имеются?

Ряшин испуганно замотал головой:

— Никаких!

Подхватив Севку за шиворот, Янис потащил его за собой в гостиную. Там, еще раз запнувшись, тот упал-сел на диван.

Вера переглянулась с Дубининым.

— Иван, что происходит?

Дубинин лишь пожал плечами и, показалось, смутился.

Ничего не понимая, Вера метнулась в гостиную за Майером.

— Янис, ты пьян. Прекрати этот цирк. Зачем ты вообще его ко мне притащил? Ты видел, который час?

К этому времени она уже смогла оценить степень его алкогольного опьянения. Янис уверенно держался на ногах и связно выражался, но все равно был гораздо пьянее обычного, и это ее пугало.

— Клоун здесь только один. И он сидит твоем диване. Ваня, дай пистолет.

— Что ты задумал? — спросил Иван и глянул на Веру: она побледнела.

— Ничего такого, о чем тебе стоит беспокоиться, — беспечно ответил Майер. — Дай пистолет и иди.

— Нет.

— Тогда я тебя уволю.

— Увольняй. Я с места не двинусь, пока не выясню, что ты собираешься делать.

— Вань, это личное. Я своей даме предложение хочу сделать.

— А этот тебе зачем? — кивнул Ваня на Севку.

— Хочу убедиться, что она больше ничего к нему не чувствует. Щепетильная ситуация, сам понимаешь.

— А пистолет?

— На всякий случай. Он же ее бывший. Вдруг озвереет от ревности и убить меня захочет. Езжай спокойно, ты ж меня знаешь.

Ваня, к полнейшему ужасу Веры, отдал Майеру оружие и двинулся в прихожую. Она испуганно схватила его за рукав пальто.

— Иван, вы не можете уйти! Вы не можете оставить его здесь со мной... вот так!

— Вам лучше согласиться, — тихо сказал Дубинин.

— Согласиться на что?! — теряя спокойствие, воскликнула Вера.

— Выйти за меня замуж, душа моя, — уточнил Майер.

— Ты с ума сошел?! Да я за тебя никогда в жизни не выйду! — нервно засмеялась Вера.

Грохнувший выстрел оборвал ее смех. Она вздрогнула всем телом от громкого звука. Сева, схватившись за ногу, взвыл.

— Это чтобы ты понимала, что я не шучу. Следующая пуля будет в голову, — как ни в чем не бывало сказал Янис.

— Ты спятил, — шокировано прошептала Вера, бросив на Дубинина беспомощный взгляд.

Но тот и не собирался вмешиваться в происходящее. Двинулся в прихожую и вышел из дома. Тогда она схватила сотовый и набрала номер Даниила. Телефон у него был включен, но ответил он не сразу.

— Вера, ты на часы смотрела? Какого хрена...

— Забери от меня своего брата!

— Чего? — спросонья не понимал Даня.

— Забери, говорю, от меня своего брата! Яниса! Он невменяемый! Он Севе ногу прострелил и грозится убить! Приезжай сейчас же и забери его!

— Дай ему трубку! — быстро сказал Даня.

Она передала телефон Янису, но он не стал разговаривать с братом, отчеканил на выдохе, что все в порядке, волноваться не стоит, и сбросил звонок.

— Ты мне обещал его не трогать. Ты же обещал... — сказала она, чуть не плача.

— Обещал. Я дал тебе слово и был ему верен, но ровно до того момента, пока Сева тебя не подставил. Жалею, что не наказал его раньше. За такое убивать надо. И я бы это сделал, если б не мои дурацкие обещания. Или ты выходишь за меня — или я ему башку снесу.

— Верка, дура, да какая тебе разница! Ты все равно с ним спишь! — скулил Сева. — Хочешь, чтобы он меня прямо тут грохнул?

— Заткнись, тебя не спрашивали! — рявкнул на него Янис. — Шкуру только зацепил, а ты воешь, будто ногу отрезали. Вера, я жду!

— Ты не можешь ставить меня перед таким выбором!

— Уже поставил.

— Я знала, что ты способен на многое, но чтобы так!

— Давай без этой лирики, раз ты все знала.

Вера заметалась по комнате, яростно придумывая, как бы потянуть с ответом, пока не явится Даня, — если он вообще явится, — но понимала, что выиграть время у нее нет никаких шансов. Она нисколечко не сомневалась: Майер выполнит свое обещание. Он точно пристрелит Севку на месте не моргнув и глазом.

Сева, корчившись от боли, катался по полу около дивана, марая все вокруг своей кровью. Обеденный стол, за которым они накануне ужинали, все еще был убран скатертью. Вера сдернула ее и бросила Севке, чтоб он прижал ткань к кровоточащей ране. Сходив на кухню за аптечкой, она присела около Ряшина.

— Ты совсем рехнулся. Я сейчас полицию вызову. И пусть тебя посадят.

— Вызывай, — невозмутимо отозвался Янис. — Я заяву напишу, что твой михрютка пытался меня убить. У меня толпа свидетелей есть, что при каждой нашей встрече он мне угрожал.

— Верка, херню не говори! Оставь свои дурацкие идеи! — запричитал Сева.

Руки у Веры дрожали, и ей никак не удавалось справиться с этой дрожью. Разрезав штанину, она обнаружила, что рана и правда не глубокая: задело по касательной. Царапиной не назовешь, но и особого вреда не должно быть.

— Можешь не стараться. Если я не услышу от тебя положительный ответ, он все равно подохнет, — сказал Янис и уселся в кресло. — Глядя на то, как ты его защищаешь, мне еще больше охота его пристрелить.

— Я не его защищаю, а себя. Себя от тебя!

— Он ничем не лучше зябревских гопников. Он прекрасно знал, что тебя взяли, и даже не пошевелился. Скажи, он хоть позвонил тебе после этого? Узнал, все ли с тобой в порядке? Нет. И не собирался. Он мог предупредить тебя. Мог, в конце концов, прийти ко мне. Ты же мог это сделать, да? — посмотрел на Севку. — Сказал бы, что Вера в опасности. Попросил помощи. Она ведь твоя жена, хоть и бывшая. И, знаешь, я бы помог. Потому что это было бы по-мужски. Но ты, падла, даже не собирался! Ты сидел и ждал, пока Веру пустят по кругу, а потом разрежут на куски!

Вера слушала Яниса, замерев. Она нашла в аптечке бинт, но так ничего и не сделала, чтобы облегчить страдания бывшего мужа.

Когда Майер договорил, она повернулась к нему и тихо спросила:

— Если я соглашусь, ты его отпустишь?

— На все четыре стороны, — заверил он.

— Хорошо. Пусть будет, как ты хочешь. Я выйду за тебя замуж.

— Давай, клоун, на выход, — согласился Янис.

Сева выхватил бинт из Вериных рук и принялся судорожно обматывать раненую ногу. Потом засыпал в рот горсть обезболивающих таблеток, найденных тут же в аптечке, и с трудом поднялся. Вера помогла ему добраться до двери.

Открыв ее, она сказала:

— Знаешь, я он ведь прав. Ты сидел и ждал, пока меня разрежут на куски... Это был последний раз, когда я просила Майера тебя не трогать. Если ты появишься в моей жизни еще раз, я не буду ему мешать тебя уничтожить.

— Вер... — Сева глянул на нее со смесью страха и удивления.

— Я тебе все сказала. Ты меня слышал, — ответила она и захлопнула за ним дверь.

Вернувшись в гостиную, она взялась наводить порядок, первым делом выбросив в мусор окровавленную скатерть.

— Ты тоже уходи, — сказала Янису.

Но он и не думал двигаться с места. Сидел, умиротворенно откинувшись в кресле и прикрыв глаза.

— Тебе самому не тошно?

— Нисколько, — соврал он. Ему было тошно от того, как он поступил с ней, что заставил ее все это пережить, но по-другому не мог. — Всю мою жизнь и меня самого ты оцениваешь по одному поступку, так что терять мне давно уже нечего.

— Я тебе этого никогда не прощу.

— Можешь не прощать, я ни в чем не раскаиваюсь.

— Почему? — взволнованно заговорила она. — Уже не в первый раз... Почему, как только я что-то почувствую и дам нам шанс, ты делаешь что-то такое, что отворачивает меня! Ты как будто специально делаешь все, чтобы я тебя ненавидела! Ты же знал, что я не смирюсь с этим! Что не прощу такого! Знал! — крикнула в отчаянии. — И все равно так сделал! Наши отношения и так на крови построены, я с таким трудом заставила себя примириться, так не хотела, чтобы ты снова их марал...

Ее взволнованную речь и желание разрыдаться прервал дверной звонок. Она поспешила к двери, отбросив салфетку, которой пыталась оттереть обивку дивана.

— Спасибо, что приехал. Ты как раз вовремя, — не удержалась от сарказма, впуская в дом Даниила.

Он был в джинсах и куртке, накинутой на голый торс. Заспанный, взлохмаченный и, похоже, тоже не совсем трезвый.

Даня не ответил на ее реплику и, найдя брата в гостиной, сразу на него накинулся:

— Ты че творишь! Ты из-за этой бабы совсем с катушек слетел!

Вера ушла на кухню, чтобы не быть свидетелем их ссоры. Там она еще раз умылась, отдышалась и сварила крепкий кофе. Почти утро — ложиться не было смысла. Скоро на работу, и ей нужно как-то погасить нарастающую боль в висках.

Даня попытался утащить Яниса домой, но ему это не удалось. Устав с ним ругаться, он ушел. Янис запер за ним дверь и пришел на кухню.

— Я бы тоже не отказался от чашки кофе. Мне нужен кофе, а то голова кругом.

— С головой у тебя точно не все в порядке, — вполголоса сказала Вера и поднялась из-за стола, чтобы выполнить его просьбу. — Или ты серьезно

думаешь, что я сегодня же побегу покупать свадебное платье?

— Не сегодня. На сегодня у нас другие планы. Виктору Олеговичу надо визит нанести. Поедем вместе.

— Не сегодня. Не завтра. Не послезавтра. Я не собираюсь сдерживать слово, которое ты меня заставил дать под дулом пистолета.

— Знаю. Но услышать, что ты согласна, было очень приятно. Мне очень нужно было это услышать.