Глава 27

В доме у Рыся творилось что-то невообразимое. Сновала туда-сюда прислуга, а сам старик находился в радостно-возбужденном состоянии, беспрестанно раздавая какие-то указания.

— Проходите, проходите, — с сияющей улыбкой сказал он. — Мне нужно сделать пару звонков, а потом я к вам присоединюсь, — встретив гостей, он исчез в кабинете.

— Что у вас за суета? Мы, кажется, не вовремя? — спросил Янис у Андрея.

— Нет, вы очень вовремя. Просто у нас событие случилось. Наш папа узнал, что скоро станет дедушкой и сильно обрадовался, — признался Андрей, потому как скрыть истинную причину этого переполоха уже не представлялось возможным.

Рысь-старший, узнав, что Женька беременна, сразу же развил бурную деятельность и приказал освободить гостевую комнату рядом с их спальней, чтобы сделать из нее детскую.

— Ничего себе событие. Поздравляю будущего папочку! — обрадовался Янис за друга. — И мамочку, конечно, тоже.

— Какая чудесная новость, — сказала Вера и первый раз за сегодняшний день улыбнулась.

— Хорошо, что вы пришли вместе. Вер, я хотел с тобой поговорить, — обратился к ней Андрей. — Надеюсь, Янис передал мои извинения. Прости за тот раз.

— Оставь. Было и прошло, — сдержанно ответила она. — Что с проектом делать? Если медцентру быть, жду тебя завтра с утра в офисе. Если нет, то так и скажи. Не хочу тратить свое время впустую.

— Я приеду. Постараюсь после десяти.

— Андрюша, о работе потом будете говорить, — скомандовала Женя. — А вы как? Как дела?

— Мы... — вздохнул Янис и посмотрел на Веру, — а мы вот женимся.

— Боже, как же великолепно! Как же я за вас рада! — воскликнула Женя и бросилась к ним обниматься. — И за себя тоже. Потому что у женатого мужчины не должно быть неженатых друзей. Это опасно для семейного здоровья.

— Да, вчера меня вынудили принять это судьбоносное решение, — подтвердила Вера.

Андрей перехватил ее устремленный на Яниса красноречивый взгляд и усмехнулся:

— Я знал, что наш разговор не пройдет даром.

— Да? — повернулась к нему Вера. — Так это тебя мне нужно благодарить за вчерашний кордебалет?

— А что случилось? Что ты натворил?

Майер остался невозмутим.

— Проявил, так сказать, немного настойчивости.

Виктор Олегович вернулся в гостиную, но ненадолго. Он вдруг посчитал, что выглядит недостаточно торжественно, и пошел переодеться.

— Я начинаю за него переживать, — Андрей проводил отца веселым взглядом.

Они еще немного посидели в гостиной, беседуя о разных пустяках, и, когда доложили об ужине, переместились в столовую.

— Предлагаю начать с шампанского, — объявил он. — Будем пить за вас, потому как за себя я выпью через несколько месяцев, когда заберу жену с ребенком из роддома.

— Главное решить, что празднуем: мой развод или мое очередное замужество, — отозвалась Вера, позволив себе поиронизировать, пока Виктор Олегович их ненадолго оставил.

— О, Вера, ты теперь свободна? Поздравляю, — засмеялась Женя.

— Не с чем.

— Да, свобода твоя весьма условна.

— Ага, как срок. Вроде не в тюряге, но отмечаться обязательно и на телефонные звонки вовремя отвечать. А потом новый срок... А можно мне чего-нибудь покрепче, чтобы окончательно забыться от счастья, — улыбнулась она, но как-то натянуто.

— Это все предсвадебная лихорадка, — объяснил Янис ее напряжение. — Как и все невесты, Вера очень волнуется.

— Ага, скорее, просто — лихорадка. Теперь пожизненная, — хмыкнула она.

— Это пройдет, — со знанием дела кивнула Женя. — Я, когда за Андрюшу вышла, тоже нервничала. Да-да! Я его даже не любила!

— Не ври, ты была в меня без памяти влюблена, — самодовольно сказал Андрей.

— Конечно! С первого дня знакомства! — весело рассмеялась Женя.

Вера снова заставила себя улыбнуться. Она не очень хотела находиться здесь, с большим трудом ей удавалось вести себя непринужденно.

— Ты меня удивляешь. Думал, что будешь громко возмущаться, — тихо проговорил Янис, воспользовавшись моментом, когда вернувшийся Виктор Олегович отвлек на себя внимание друзей.

— Чему? — хмыкнула Вера. — Твоему заявлению, что мы решили пожениться? Не поверишь, мне просто лень.

— Вот и славно. А то вечно отчитываешь меня, как школьника.

— Мне все равно, что ты говоришь. Это же ты будешь объяснять своим друзьям, почему свадьба не состоялась, а не я. Ладно уж, побуду ночь невестой, а завтра высплюсь и выскажу все, что о тебе думаю.

Янис рассмеялся, не сомневаясь, что Вера так и сделает.

— В одном ты точно прав, — все же сказала она. — Я думала, что Севка просто придурок, а он действительно опасен. Мне нужно как можно скорее разорвать с ним всякие связи. Ты обещал помочь.

— Я пришлю тебе своего юриста.

— У меня все документы на работе.

— Значит, он приедет на работу.

Тем не менее вечер прошел весело и спокойно. После ужина они пили в гостиной кофе, вели оживленные разговоры, потешаясь над суетливым дедушкой, который загодя выстроил во дворе детскую площадку. Женька много смеялась и часто прикладывала руку к животу. Вере было хорошо знакомо это движение, вызванное стремлением ощутить ребенка внутри себя, почувствовать его шевеление.

— Все нормально? — спросил Янис, заметив, что в какой-то момент она отстранилась от разговора, впав в легкую задумчивость.

— Меня просто от шампанского немного разморило, — соврала она.

— Если хочешь, поедем домой.

— Это будет неудобно.

— Нас поймут. Мы же почти молодожены.

— Очень смешно. — Она подумала и кивнула: — Поехали. Я правда валюсь с ног.

На следующий день Майер прислал в бюро своего юриста. Было раннее утро. В такой час в кабинете, кроме Веры, еще никого не было, и она не стала уводить его в переговорную. Он разместился в кресле для посетителей, посмотрел документы, убрал их в свой кожаный портфель, задал Вере несколько вопросов и ушел, обещав, что вечером она получит свидетельство о расторжении брака и новый паспорт. На все про все ушло минут десять, и Вера пожалела, что не воспользовалась предложением Яниса раньше.

Ровно в девять пришел Порошин. Вера решила, что будет разумно подключить к проекту и его тоже. Позже приехал Андрей, и они на несколько часов заняли переговорную, дабы обсудить изменения, которые внесут в работу. Предстояло не только реконструировать старое здание, но и выстроить новый корпус.

Весь день Вера головы не поднимала от документов. Когда Янис сообщил, что хочет забрать ее с работы, она не отказалась. Пропустив обед, была очень голодна и решила не задерживаться. Они поехали в ресторан, поднялись на этаж с открытой кухней и заняли столик поближе к стойке. Даня, увидев их, помахал в знак приветствия и отправил к ним официантку. Вера улыбнулась ему и тоже махнула.

Как только они остались наедине, Янис отдал ей документы.

— Все готово? Отлично, — не глядя, сунула их в сумку. — Наконец я свободна. Ты этому рад?

— Я просто счастлив. Даже не посмотришь?

Их взгляды встретились. Майер улыбался, но даже не губами, а как-то про себя. Когда Вера увидела эту его улыбку, в голове у нее промелькнула неожиданная и сумасшедшая мысль, и от этой мысли стало горячо в горле.

— Что ты сделал, Майер? — тихо спросила Вера, замерев.

— То, что обещал, душа моя. Поменял тебе фамилию.

— Не дай бог, Янис... — прошептала, дрогнувшей рукой вновь вытащив документы из сумки, — не дай бог, ты сделал то, что я думаю...

Вера открыла папку, и ее взгляд сразу уперся в свидетельство о заключении брака. Брака между ней и Янисом. В свой паспорт она тоже заглянула. Да, Майер выполнил свое обещание. Он поменял ей фамилию. На свою.

Снова убрав все в сумку, она надолго замолчала.

— Вера, не молчи. Скажи что-нибудь.

Он предполагал, что она эмоционально отреагирует на его поступок, и был готов к долгой беседе.

— Я все-таки надеялась, что ты протрезвеешь и одумаешься.

— Я протрезвел и одумался, но это не поменяло моих планов.

— Да, планы у тебя грандиозные. Разве тебя может интересовать такая мелочь, как мое мнение? — Она не смотрела на Яниса. Глядела куда-то вниз, на свои руки, потом отрешенным взглядом пробежала по залу. — Ты с завидным упорством продолжаешь уничтожать наши отношения. Знаешь, что ты сейчас сделал? Ты превратил все в фарс. Я же доверилась тебе.

— Последнее, чего бы я хотел, — это уничтожить наши отношения. Никакой близости, кроме чисто физической, у меня никогда ни с кем не было. То, что есть у нас, для меня важно. Ты для меня очень важна.

До Веры Майер никогда ни с кем не заговаривал, чтобы жить вместе, не говоря уже о браке. Его всегда больше устраивали встречи, происходившие только тогда, когда это было нужно ему самому.

— Почему же ты тогда поступаешь со мной вот так? — с обидой почти воскликнула она. — Да, я тебе отказала. Но тебе не приходило в голову, что, прожив с тобой какое-то время, я могу прийти к другому решению? Ты даже не допускал такого варианта. Ты с самого начала знал, что сделаешь именно так. Потому что ты не живешь, Янис. Ты решаешь проблемы. Но я не твоя проблема — я твоя женщина! Не партнер по бизнесу, не конкурент, которого нужно задавить. Я же твоя женщина... Почему ты не даешь мне прожить... эти моменты... — поняв, что слишком много ему сказала и слишком разволновалась, она замолчала и сделала глоток воды. — Полагаю, мне теперь нужно переехать к тебе?

— Ты моя жена и не можешь жить отдельно.

— Хорошо, — сказала уже спокойно. — Тогда после ужина я поеду к себе домой собирать вещи, а ты поедешь к себе. — На его вопросительный взгляд добавила: — Ты же лишил меня кольца, платья и праздника. У тебя тоже брачной ночи не будет. Не такое уж большое наказание, учитывая, что завтра я перееду к тебе с вещами, правда же?

— Не могу не согласиться, — чуть улыбнулся он.

Вера сделала дрожащий вдох, пытаясь прийти к внутреннему спокойствию.

— Я об одном тебя прошу. Не говори ничего Дане, — попросила она, увидев, что Даниил направляется к ним.

— Почему?

— Ты обидел меня, не обижай еще и брата. Ты же знаешь его любовь к семейным торжествам, не лишай его возможности что-то для тебя сделать. Думаю, такую новость он должен узнать как-то по-другому. Не вот так на бегу, после тяжелого рабочего дня.

— Хорошо, — согласился Янис.

Майер не удивился, когда на следующий день Вера не приехала. Это было в ее духе, и он ожидал, что она вытворит нечто подобное.

Он поехал за ней сам. Ее машина стояла в гараже, но, несмотря на поздний час, самой Веры дома не было, а попытки до нее дозвониться не дали никакого результата. Бесполезно набирая ее номер, Янис прошелся по комнатам, заглянул на кухне в холодильник и сразу понял, что именно его напрягло. В доме царил полный порядок, но порядок какой-то нежилой. Одежда висела в шкафах, но ее было слишком много, чтобы с точностью утверждать, что все на месте. Зато из ванной пропали духи, зубная щетка и средства для волос, которыми Вера обычно пользовалась.

Первой мыслью было позвонить Вериной подруге. Она должна что-то знать.

— Вы разве не вместе? — ответила Рида на его вопрос.

Ее удивление было вполне искренним, и Янис поверил: она понятия не имеет, где Вера.

— Ты сегодня с ней разговаривала?

— В обед мы созванивались, но она не говорила, что собирается куда-то уезжать.

— О чем говорили?

— Ни о чем особенном... Янис, что случилось? — Рида разволновалась, в ее голосе уже чувствовалась паника. — Может быть, она у бабушки, а зарядка на телефоне села? Я позвоню бабуле...

— Не надо, — остановил Янис. — Если Веры у нее нет, ты ее только растревожишь. Я съезжу.

— Позвонишь потом мне?

— Позвоню, — пообещал он и нехотя добавил, ибо нужно было как-то успокоить паникующую подружку: — Не переживай. Мы просто немного поругались, вот Вера меня и воспитывает.

— Что-то серьезное?

— Нет. Как всегда, — объяснил Майер, ничего не объясняя.

Еще несколько минут он пробыл в доме, сам не зная зачем. Поднявшись в спальню, снова заглянул в шкаф, хотя не понимал, что хочет там найти. Лишь потом поехал к Евдокии Степановне. Будучи уверенным, что не застанет там Веру, по дороге позвонил Дубинину и приказал ее разыскать.

Бабуля встретила его приветливо и, как обычно, попыталась усадить за стол.

Янис не хотел задерживаться и вежливо отказался:

— Проходить не буду, я ненадолго.

Перед ним стояла нелегкая задача выяснить все, не тревожа старушку.

— Как это ты не пройдешь? Я же хаш сварила! Помнишь, обещала? Верка сказала, что ты зайдешь, я и сварила...

— Вера так сказала?

— Да. Сказала, что в командировку уезжает, а ты придешь меня проведать... Или соврала?

Майер встал перед выбором: тоже соврать бабуле, сделав вид, что Вера и правда в командировке, или выложить неприглядную правду.

— Ладно, пройду, — согласился он и расстегнул пальто, уходя от прямого ответа.

Пока раздевался и мыл руки, решил не поддерживать Веркино вранье.

Евдокия Степановна ждала его в гостиной за накрытым столом.

— Рассказывай, — подтолкнула она, сверля его нетерпеливым взглядом. — Только не надо мне про Веркину командировку, чай, не дурочка.

— Вера уехала, но я пока не знаю куда, — ответил покороче, не давая повод для новых вопросов.

Степановна нахмурилась:

— От тебя, что ль, сбежала?

— Видимо.

— А чего натворил?

— Женился.

— А Верка тогда тебе зачем, раз женился? Свет батюшка!

— Так на Верке женился, — спокойно ответил Янис, сел за стол и взялся за ложку.

— Мать честная! — бабуля всплеснула руками. Потом поправила очки на переносице, устремив на Яниса веселый взгляд: — Выходит, ты на ней женился, а она за тебя не вышла.

— Выходит, что так.

— Вот дура девка! Сразу же сказала ей, что приличный мужчина!

— Точно не знаешь, где она?

— Точно не знаю.

— Смотри, если знаешь и не говоришь... — сурово предупредил он.

— Ой, — махнула рукой, как отмахнулась от его слов, — не пугай. Мне уже ничего не страшно. Мои почти все там уже, — ткнула пальцем вверх. — Ешь, а то суп остынет. И больше ничего у меня не спрашивай, свет-Владимирович. Не знаю я, что тебе сказать. Одумается — вернется.

Глаза старушки погрустнели. Ничего она больше не говорила, только хмуро о чем-то думала.

Майер тоже считал, что рано или поздно Вера вернется или как-то даст о себе знать. Ей в любом случае придется это сделать. Ваня уже рыл землю, и не было сомнений: уже через час, — самое позднее утром, — он узнает, где находится его сбежавшая жена.

Однако ни через час, ни даже через неделю никаких новостей о Верином местонахождении не появилось.

Они всех на уши поставили, все вверх дном перевернули, перетрясли все ее контакты, проверили платежи и записи с камер видеонаблюдения, но не нашли ничего, что могло помочь в ее поисках. Она не снимала деньги со счетов и не покупала билеты на свое имя. По номеру телефона ее отследить тоже не удалось — вероятнее всего она им уже не пользовалась. Ее передвижения в тот день проверили буквально по минутам, но так и не установили, куда она пропала.

Еще неделя прошла как в тумане.

И снова все попытки напасть на след Веры оказались тщетными. От бессилия Майер чувствовал себя мухой, впаянной в смолу. Он как будто застыл, не понимая, что делать дальше.

— Как это ты ее не нашел? — в который раз спросил Янис Дубинина.

И в который раз Дубинин вместо ответа лишь тяжело выдохнул. Ему опять нечего было ответить. Да и что бы он сейчас ни сказал, это ему не поможет. Иван прекрасно понимал, какие чувства владеют Янисом.

— Мне тебя учить, как человека искать?

Майер был зол, измотан очередной бессонной ночью и бесполезными поисками. Что-то тревожное, цепкое окольцовывало его голову и сердце.

— Делаю все возможное. У меня есть еще кое-какие варианты. — Дубинин был внешне собран и сосредоточен на деле, хотя внутри испытывал большое желание втиснуться в землю.

— Мы говорим о Вере! О Вере! Как она могла исчезнуть!

Но она смогла. Вера исчезла. Пропала, будто растворилась в воздухе.

— Ваня, если я еще раз услышу, что ты не нашел Веру, тебя тоже больше никто не сможет найти! Ты у меня тоже где-нибудь потеряешься! — рявкнул Янис, и Иван понял, что разговор на этом окончен.

Тихо вздохнув, он вышел из кабинета.

Его не радовала текущая ситуация — он тоже был зол. Как никак задета его профессиональная гордость. Это ж надо, бабу какую-то найти не может!

Дубинин был глубоко предан Майеру, предан своему делу, но сейчас четко понимал: если в ближайшие дни ничего не изменится, этот промах будет стоить ему всего. Если не жизни, то карьеры так точно.

Янис подошел к окну. Сегодня с утра шел снег. Он таял, не долетая до земли, но все же это был снег. Первый, ноябрьский. Как символ новой жизни.

— Янис Владимирович... — в кабинет тихо ступила секретарша.

— Я занят! — отрезал он, даже не выслушав.

Все теперь казалось несущественным на фоне главного, что держало его душу, и требовались нечеловеческие усилия, чтобы отрешиться от того, что творилось внутри. А внутри он скучал, страдал, болел. Глубоко внутри Янис чувствовал себя преданным. Преданным любимой женщиной. Она, видимо, так не считала. Но он считал именно так. Так он чувствовал.

Взгляд его снова остановился на фотографии, что стояла на рабочем столе. На снимке они были вдвоем с Верой: кормили белок, смеялись и были счастливы. Янис хорошо помнил те теплые дни и, глядя на фото, еще сильнее ощутил, как ему не хватало Веры. Взяв рамку в руки, он долго смотрел на фото, что-то выискивая в ее улыбающемся лице. К нему вдруг пришло осознание, что он может больше никогда не увидеть Веру. Вообще никогда. Что боль, которую он испытывает от ее потери, станет для него ледяной тюрьмой. Его боль станет вечностью.

Не хотел ничего дурного, но она расценила все по-своему, по-прежнему видя в нем своего врага, а он всего лишь хотел ее защитить. Тот разговор не выходил у него из головы. Когда она сказала, что ей плохо и страшно. Она тогда сидела и плакала, говорила, что боится выходить из дома. Ее тихие слезы и горькие слова острой иглой впились ему в сердце. Разве можно было спокойно жить дальше, зная, что она без дрожи за порог не может ступить? Разве мог он ничего не сделать? Он не собирался расставаться, поэтому, ему было абсолютно все равно, когда именно в его паспорте появится отметка, что они женаты, — через месяц или через год.

Майер скучал, тоска по ней сжирала его заживо. Он как будто не жил все это время. Но жизнь продолжалась. И нужно было работать, решать вопросы, встречаться с людьми — делать все то, что было распланировано на месяцы вперед.

Еще некоторое время он смотрел на фотографию, потом сунул ее в ящик стола и вызвал секретаршу. Она разобрала завалы документов на его столе, скорректировала расписание. Потом он провел два утомительных совещания и позвонил брату, сообщив, что приедет.

Однако выполнить обещание ему не удалось. После телефонного разговора с Ковалем пришлось развернуть машину на полдороге и ехать в морг на опознание. Все было ему знакомо: и этот специфический запах, и безликая казенщина, и ощущение смерти. Он не медлил, не готовил себя к самому плохому, лишь у двери секционной на секунду задержался, опасаясь того, что может за ней найти.

Шагнув в комнату, сразу подошел к столу, и ему без промедления открыли лицо покойной. В глаза сразу бросились светлые кудрявые волосы — и горло у Майера перехватило. Как тогда в далеком детстве. Словно забило песком.

Секунду-другую он смотрел в мертвое лицо, потом отрицательно качнул головой.

— Не она? Точно? — уточнил Коваль.

Янис снова покачал головой и вышел прочь, спеша покинуть это место. На улице сунул руку в карман пальто, где должна была быть пачка сигарет, но ее там не оказалось. Ругнувшись про себя, он сел в машину.

— Все нормально, Янис Владимирович? — скрывая беспокойство, спросил Константин. — Теперь куда?

Янис лишь махнул рукой. Он все еще не мог говорить.

— Понятно, — кивнул Костя и повез его в ресторан.

Не имея желания находиться среди людей в зале, Майер поднялся в кабинет, застав там брата с подружкой.

— Что-то случилось? — спросила Рида, сразу заметив, в каком он состоянии.

— На опознание ездил, — глухо ответил Янис. Только сейчас вязкая немота наконец отпустила.

Рида вздрогнула, пошатнувшись, как от удара.

— Какое опознание?

— Женщины, похожей на Веру.

— Похожей? — побледнев, уточнила она.

— Похожей. Но это не Вера.

— Боже мой... У меня чуть сердце не остановилось. Не забудь мне напомнить, чтобы я ее придушила, когда она появится!

Не раздеваясь, Янис достал бутылку коньяка, плеснул себе приличную порцию и собрался выпить. Он так и не сказал Дане, что они с Верой поженились. Объявлять об этом в свете последних событий казалось неуместным.

— Да успокойтесь вы! — не скрывая раздражения, сказал Даниил. — Ничего не случилось с вашей Веркой! Что с ней будет! Брат, возьми себя в руки, тебе это не к лицу.

Рида опалила Даниила взглядом, но промолчала.

Янис поднес было стакан к губам, чтобы выпить, но вместо этого швырнул его на стол, расплескав спиртное.

— Мне не к лицу — что? Переживания? А что мне к лицу? Делать вид, что мне на все насрать?

— Я не то хотел сказать, — смутился брат. — Я за тебя переживаю...

Оставив его слова без ответа, Янис ушел.