Глава 29

Уснули они поздно. Долго занимались любовью, искусно наслаждаясь друг другом. К утру Вера сквозь сон услышала, как Янис вышел из спальни, и проснулась. Полежав некоторое время, она тоже встала.

— Доброе утро. Ты решил позавтракать без меня?

Она пришла в кухню, накинув на себя тонкий халат. Ее сразу пробрал озноб, видимо, проветривая комнату, Янис долго держал окно открытым.

— Нет, просто пить захотелось.

Он улыбнулся. Лицо его сразу преобразилось, но Вера успела заметить глубоко запрятанную тревогу в его глазах.

— Ты пришел попить воды и забыл вернуться в кровать? — она, склонившись, обняла его за плечи. — Что случилось? Тебя что-то тревожит?

— Дурной сон приснился. Пойдем.

Он прижался губами к ее запястью и, встав со стула, снова потянул за собой в спальню.

— Я, наверное, приснилась, раз это был дурной сон? — рассмеялась она и двинулась за ним, так как была совсем не прочь еще поваляться в постели.

— Нет, — посмеялся и он. — Не хочу, чтобы ты была моим сном. Ни дурным, ни приятным. Хочу, чтобы была явью.

— Что же такого тебе приснилось, что выгнало тебя из постели в брачную ночь? Кошмар?

— Не кошмар — моя реальность.

— Что это значит? Не увиливай от ответа. Я должна все знать, ты теперь от меня не отделаешься.

— Ты же знаешь, что моего отца убили. Я это видел. И мне это снится.

Услышав его слова, Вера перестала смеяться:

— Боже, ты ведь был совсем крохой. Значит, ты знаешь, кто это сделал?

Они вошли в спальню, и Янис плотнее задернул шторы, чтоб утренний свет не проникал в комнату.

— Нет, не знаю, — ответил он. — Я не помню. Вернее, не вижу. Как бы ни пытался что-то разглядеть, у меня не получается.

Снова и снова Янис видел гибель отца, каждый раз просыпаясь с тревожно стучащим сердцем и вязким комом в горле. Во сне он знал, кто виноват. Вот сне он это видел...

— О-о, как мне это знакомо. Ты многие годы был для меня таким вот темным пятном. Тенью, — постаралась произнести без упрека, дабы не задеть Яниса неосторожным словом и не разрушить их связь. Она еще настолько тонка и непрочна, что ее легко, буквально в один вздох, можно было оборвать.

Янис улегся в постель, а Вера в некотором замешательстве все сидела на краю кровати. Ее пробрал озноб, и на этот раз он был вызван не прохладой комнаты.

— Прости, что я это спрашиваю, — вдруг услышал Янис ее тихий голос и всплыл из глубины собственных мыслей на поверхность, — как ты остался жив? Почему тебя не убили? Обычно свидетелей не оставляют...

Он на секунду задумался.

— Не поверишь. До этого момента я таким вопросом не задавался. Будто так и надо... Может, мне просто повезло?

— Может... — задумчиво произнесла Вера, потом сбросила с себя халат, подобралась к мужу и коротко поцеловала его в губы. — Янис, я хочу тебя попросить.

Она все-таки решила высказать мысль, которая последние несколько часов не давала ей покоя, наверное, даже во сне.

— Проси, — он улыбнулся.

— Давай не будем возвращаться в Москву. Я не хочу. Мне кажется, как только мы вернемся, все станет по-прежнему, а я этого так боюсь. Ты можешь устроить себе отпуск?

Равновесие, к которому они пришли, было еще очень шатким, и ей не хотелось, чтобы что-нибудь его нарушило. Казалось, стоит им вернуться домой — вернутся их недомолвки и непонимание.

— Могу. В конце концов у нас медовый месяц.

— Неделю?

— Можно неделю.

— А две?

— Можно две, — обнял ее, притянув на себя, и она навалилась сверху, прижавшись к его груди.

— Отлично. Мне-то все равно, я уволилась.

— Тебя не уволили, а оформили отпуск. Захар как увидел твое заявление, сразу мне позвонил. Я сказал, что мы поженились и собираемся отдыхать.

— Ясно, — засмеялась Вера. — Никак я не могу уволиться.

— Кстати, позвони ему. И всем остальным, кто о тебе беспокоился. Ты, оказывается, страшная эгоистка.

— Да. Я ни о ком не думала, кроме себя... и тебя. Как же хорошо, что ты не можешь мне отказать.

— Не могу...

Он зарылся лицом в ее кудри — погрузился в тот особенный аромат, который можно разложить на запах духов, волос, тела, но вместе все это непередаваемо пахло Верой, вызывая прилив горячей волны прямо к сердцу.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Мне это важно. Для нас обоих сейчас это важно. Мне так кажется... Нам надо побыть только вдвоем, вдали от всего и ото всех. Хочу просыпаться с тобой и засыпать, хочу узнать тебя.

— Это то, чего я всегда хотел. Чтобы только ты и я. И никого вокруг.

Он убрал одеяло, чтобы ничего им не мешало. Поцеловал ее в ямочку у ключиц, потом поднялся к прятавшемуся под завитками волос уху. Она вздохнула, когда его руки скользнули по спине к ягодицам.

— Я тебе когда-нибудь снилась?

— Да.

— И что это был за сон? Чем мы занимались?

— Угадай.

— Сексом? Правда?

— Да. Это был прекрасный сон. Ты была сверху.

— Хочешь, я сделаю твой прекрасный сон явью, — выдохнула она, целуя его в губы, почти не отрываясь от них.

— Хочу... Ты уже придумала, куда мы поедем?

— Если наш медовый месяц будет проходить вот так, то какая разница? Главное, чтобы там была кровать.

— Для этого нам и кровать не нужна.

— Но она нужна, чтобы иногда просто спать... — прошептала Вера, сдавленно засмеявшись.

Она приподнялась и снова опустилась на него, вбирая в себя его твердый член. Сначала неглубоко, потом глубже, садясь, вжимаясь в него. Его лицо исказилось от удовольствия, и он притянул ее голову, поцеловав в губы. Продолжая целовать, обхватил за плечи и перевернул на бок, затем на спину, убыстряя толчки, входя в нее глубже и глубже.

Каждый раз, приближаясь к финалу, он выходил из нее, менял позу и снова начинал целовать. Снова проникал в нее, снова останавливался, боясь слишком поспешно дойти до сладостной сути. Менял позу, целовал, вжимал в постель, усаживал на себя...

Когда все закончилось, и не осталось сил, даже чтобы говорить, Вера долго его не отпускала. Все прижималась к нему, вцепляясь, утихая.

Приклеиваясь, врастая...

Они вернулись в Москву лишь через две недели. Янис так и не помирился с Даней, и Веру это очень беспокоило. Не думала, что их размолвка затянется так надолго, но оба проявили поразительное упрямство, поэтому она взяла на себя смелость уладить этот вопрос, раз уж сама явилась яблоком раздора.

— Ой, опять ты, — скривился Даня, увидев ее в дверях кабинета.

Наверное, надоедливая кусачая муха вызвала бы у него меньше раздражения.

— Что значит опять, ты целый месяц меня не видел, — посмеялась она, обрадовавшись, что пришла вовремя.

Даня стоял у открытого шкафа и натягивал на себя свитер, по всей видимости, собираясь уходить.

— И еще бы столько не видеть, — в ответ проворчал он, больше на нее не глядя.

— Я тоже по тебе соскучилась, Данечка. Как хорошо, что я тебя застала. Нам надо поговорить.

— Мне не надо. Или ты опять куда-то собралась?

— Не язви, братик.

— А что мне остается?

— Помирись с братом. Янис тоже страдает из-за вашей ссоры.

— Я с ним не ругался. Тем более он сам сказал, что нет у меня больше брата.

— Мало ли что он сказал! — воскликнула она. — Он тогда что угодно мог сказать! Неужели ты воспринял его слова серьезно?!

— Он даже на обед не приезжает.

— Сам приедь. Вместе с едой.

— Ни разу мне не позвонил...

Вера глубоко вздохнула, набираясь терпения.

— И не позвонит. Янис считает, что ты виноват, поэтому не жди, что он придет к тебе сам. Я тебе каждый день пишу, спрашиваю, как у тебя дела и чем ты занимаешься, а ты все никак не поднимешь свою задницу и не приедешь к брату.

— Главное, что мой не-брат теперь счастлив. Значит все было не зря. А я как-нибудь перебьюсь.

— Перебьется он, — фыркнула Вера. — Дань! Он сделал все возможное и невозможное, чтобы мы были вместе. Янис очень хотел, чтобы я стала его женой, но даже я не смогу сделать его счастливым, если рядом не будет тебя.

Все это время Вера разговаривала с его спиной. Даня возился у шкафа и что-то складывал в свою сумку. Только после этих слов он наконец повернулся и посмотрел ей в глаза. И только теперь Вера увидела, насколько он подавлен. Растерян, как потерявшийся ребенок, и непривычно печален.

Она продолжила, тщательно подбирая слова, чтобы окончательно побороть его сопротивление:

— Ты самый главный человек в его жизни. Янис ничего мне не говорит, но я знаю, что ему плохо. Вы не можете быть вдали друг от друга. Вы же всю жизнь вместе. Янис рассказывал мне о вашем детстве, о передрягах, в которые вы попадали, и как друг друга выручали.

— Знаешь, мне тоже есть на что обижаться. Я всегда был в курсе всего. Знал, что с ним происходит, что его тревожит. А как ты появилась, я перестал что-либо понимать. Только и слышу, что «не вмешивайся». Всегда вмешивался, а тут «не вмешивайся»!

— Не принимай это на свой счет.

— А на чей принимать? Я ведь всегда о нем заботился. Во всем поддерживал.

— Тогда какого черта ты все еще тут разглагольствуешь, если он тебе так дорог! — разозлилась Вера и поднялась с места. — Давай собирайся и поехали! У меня больше нет времени тебя уговаривать. Я сказала Янису, что уже еду домой. Скоро он начнет выяснять, почему задерживаюсь, и я не собираюсь ему врать из-за тебя. Ты не представляешь, в каких забегаловках он ест. Вот дождешься, что кто-нибудь его отравит! — уже будучи в дверях, бросила напоследок.

— Подожди! — Даня кинулся за ней. — Вы сегодня в городской или за городом?

— За городом, — ответила Вера, на ходу застегивая пальто.

— Я за тобой поеду.

— Тогда уж вместе поехали.

— Боишься, что я развернусь на полпути? — посмеялся он.

— А кто тебя знает. Поедешь со мной, как под конвоем.

— Ладно, — согласился Даня. — Только у меня условие, вернее, просьба. Риде позвонишь?

— Вы еще не помирились?

— А то ты не в курсе, — усмехнулся он.

— Не особо. Знаю, что поругались, а про то, что не помирились, не знаю. Рида до сих пор со мной сквозь зубы разговаривает. Обиделась. Она теперь, походу, Яниса подружка, а не наша. Вот помиришься с братиком и попросишь его позвонить.

По дороге Даня волновался, хотя активно поддерживал беседу. Спросил, как они отдохнули, и Вера, пытаясь отвлечь его от тягостных мыслей, поделилась впечатлениями об отпуске.

Две недели они с мужем провели в Тоскане. Две прекрасных недели, наполненных яркими цветами, пьянящими чувствами и счастливым уединением. Они много гуляли, много разговаривали, ходили на гастрономические ярмарки, и много занимались любовью. О последнем Вера, разумеется, умолчала. Сочная зелень травы, багряные виноградники, тысячи оттенков оранжевого, желтого, бежевого и зеленого. Хотелось заключить все это в оболочку и сохранить в себе как спасительную таблетку на случай внезапной хандры. С тех пор, как они вернулись, Вера носила только яркие цвета, вот и сегодня на ней были терракотовые брюки, такого же цвета пальто и оливковая рубашка.

Она была уверена: чтобы помириться, братьям достаточно просто увидеться. Янис не сможет долго держать обиду на брата, они слишком друг к другу привязаны. Тем более все оказалось к лучшему. Однако, когда въехали во двор, она вдруг заволновалась. Видимо, ей передалась Данина нервозность. А вдруг все ее усилия зря, и Янис просто выставит Даню из дома? Что же ей тогда делать?

Янис был в кухне. Сидел за столом с кружкой горячего чая и ел бутерброды с ветчиной. Он видел в окно, как они приехали, поэтому появление брата не стало для него сюрпризом.

Заметив критический взгляд Даниила, направленный на тарелку Яниса, Вера сказала:

— Теперь ты мне веришь? Видишь, чем без тебя питается твой роднуля? Надеюсь, ты поможешь мне приготовить на ужин что-нибудь приличное.

— Конечно, Верочка. Без проблем, — согласился Даня.

— А я думаю, куда моя женушка запропастилась, — хмуро отозвался Янис. — Смотрю, вы наконец поладили.

— Да, мы поладили, — тихо ответила Вера. — А вы? Янис, ну так же нельзя. Так быть не должно. Вы же семья. Мы семья. Если тебе брат не нужен, то мне точно нужен. Если и кто виноват в этой ситуации, то это я, а не Даня.

Янис и перевел взгляд на Даниила:

— Мне нужен брат. Но если мой брат еще раз сделает что такое за моей спиной... Если вы оба что-то сделаете... Я вас! — он повысил голос и хлопнул ладонью по столу.

— Не продолжай, ничего не будет. У нас с Верочкой мир и полное взаимопонимание, — пообещал Даня, и привычная широкая улыбка начала расползаться по его лицу.

— А я вот ничего такого обещать не могу, — заявила Вера. — За мной должок. Если Даня вдруг надумает куда-нибудь смотаться от своей подружки, я просто обязана купить ему билет.

— Вера, бл... — шикнул Даня.

— Шутка! — засмеялась она. — Не будем больше нервировать моего мужа. А то, когда Янис последний раз нервничал, у братвы три трупа было.

— Два, — поправил Янис.

— Мать твою спаси и сохрани, — пробормотал Даня, закатив глаза.

— Не переживай, брат, — заверила Вера. — У меня в проекте всегда имеется какая-нибудь стройка, где мы закатаем в бетон любого конкурента. Даня расхохотался и добавил:

— Не вопрос, Верочка. С меня, само собой, поминальный ужин. Мы же семья.

— Вы не семья — вы банда, — посмеялся Янис.

Вера крепко обхватила его плечи и прижалась своей щекой к его щеке.

— Скажи, я молодец? Вы же помирились?

— Да. Ты молодец. Сначала всех поссорила, а потом всех помирила.

— Еще не всех. Кое-кого здесь не хватает. Ты не мог бы позвонить нашей подружке, которая теперь твоя подружка?

— А что у Дани язык отнялся? — повернулся к брату, который с самым серьезным видом исследовал содержимое холодильника. — Некоторые вон в Сочи смотались, когда надо было.

— При чем тут Даня? Риду должен пригласить ты. На семейный ужин. Посвященный нашему бракосочетанию. Который твой брат нам сейчас приготовит.

— Да? — как будто удивился Янис. — Я не знал, что сегодня мы отмечаем нашу свадьбу.

— Ничего страшного. Я тоже не знала, что замуж за тебя выхожу. Думаю, ты в состоянии пережить этот неловкий момент.

— У меня даже подарок есть, — вмешался Даня и, отвлекшись от сковороды, на которой уже что-то шкворчало, скорым шагом пошел в гардеробную за своей сумкой.

Вернулся он, неся в руках стеклянную банку, и Вера расхохоталась, сразу поняв, что означает этот презент.

— Теперь и у меня такая же.

— Конечно, — кивнул он. — Ты теперь член семьи. У тебя тоже должна быть такая банка. Однако я от души желаю, чтобы она всегда была пустой. В этом соревновании тебе лучше оставаться проигравшей.

Растрогавшись, Вера обняла Даниила и поцеловала в щеку.

— Спасибо, братик. Я соскучилась по твоей еде. Приготовь нам что-нибудь вкусное. А я сейчас переоденусь и приду тебе помогать, — сказала она и поспешила в спальню, прихватив свой подарок.

— Почисти апельсин, — попросил Даниил и положил перед Янисом нож. — Соус буду делать. Я рассказал матери, что вы поженились. Надеюсь, ты не против.

Янис взял из вазы с фруктами апельсин и принялся срезать кожуру, обнажая сочную яркую мякоть.

— Не против.

— Ты не хочешь съездить к ней с Верой? Можем все вместе...

— Съездим. Но без Веры.

— Хорошо, — кивнул Даня, слегка удивившись, как легко Янис согласился навестить мать, хоть пока и без Веры. Но и без лишних споров.

— Когда поедем?

— В субботу.

— Риде скажу...

— Не надо. Вдвоем поедем. Только ты и я.

— Ладно. Как скажешь, — опять согласился брат.

— Кстати, — Янис вытер руки о бумажное полотенце и взял телефон, — чуть не забыл позвонить вашей подружке, которая теперь моя подружка.