Глава 31

Визит к Евдокии Степановне имел терапевтический эффект. После пережитого потрясения и последующей громкой ссоры все нуждались в ласке и заботе. Бабушка словно чувствовала это и была особенно внимательна. Она с удовольствием кормила гостей грибным супом и радовалась, что наконец-то ей привезли «второго», имея в виду Даниила, а Даня смеялся: первый раз его не пустили на кухню. Весьма непривычно для него, но приятно.

— Какие проблемы? Захочешь отдохнуть от готовки — приезжай, — кивнула старушка и сунула Янису свой телефон: — Свет-Владимирович, запиши-ка мне его номер.

— Даня тоже свет-Владимирович, как вы их будете различать? — улыбнулась Рида.

— А чего их различать? Он же шеф-повар — значит, Шеф, а этот — свет-Владимирович, — уверенно отозвалась Евдокия Степановна.

— Так тебе и запишу, — усмехаясь, сказал Янис. — Шеф.

Рабочая неделя началась без происшествий, вроде бы все потекло своим чередом, но в душе у Веры не было покоя, и она знала, что вряд ли его найдет, если не выяснит все окончательно. Как обещал, Янис поведал ей о смерти отца и вине матери, о боли, которую они испытали с Даней, выяснив эту чудовищную правду, но она подозревала, что муж рассказал не все. Единственный, кто мог пролить свет на эту неприятную историю, это Даня, поэтому, как только удалось застать его одного, Вера попыталась все выяснить.

Они сидели в ресторане на втором этаже и пили кофе. Вера дожидалась удобного момента, чтобы поговорить на интересующую тему, но Даня, будто специально, уводил разговор в другую сторону.

— Знаешь, я одно время отошел от кухни. Ударился в управление, открыл несколько рестораций, но потом понял, что я все-таки повар, а не менеджер. Я люблю кухню и люблю готовить.

— Это здорово, когда есть возможность заниматься любимым делом, — поддержала она.

— Хочешь что-нибудь еще? — вежливо поинтересовался он.

— Нет, спасибо. Расскажи мне, что тогда произошло у матери?

Даниил вздохнул.

— Так и знал, что ты не просто повидаться заехала. Уже бояться начинаю, когда ты приезжаешь без Яниса. Что рассказывать? Брат тебе уже все сказал, мне добавить нечего. Да и не хочу я это обсуждать.

— Он сказал, но не все. А мне нужно знать правду.

Даниил молчал, уведя взгляд куда-то вглубь зала.

— Даня, ты же помнишь, что твой братец учудил. Хочешь, чтобы это повторилось?

— Не говори ерунды, — проворчал он, сопротивляясь ее натиску.

— Вот и я не хочу повторения.

— Янис снова скажет, что мы что-то делаем за его спиной. Опять буду я виноват.

— Не скажет. И ты не будешь виноват.

— Ладно. — Он покрутил чашку на блюдце. — Мать ему наговорила всякого... очень неприятные вещи...

Неохотно, но Даниил все же поделился подробностями того разговора. Выходя из ресторана, Вера буквально кипела от гнева. Она разволновалась, мысли хаотично перескакивали с одного на другое. Столкнувшись в дверях с Ридой, она подхватила ее под руку и увлекла за собой:

— Ты как раз вовремя. Только собиралась тебе звонить.

— Дай мне хоть с Даней поздороваться!

— Вы с одной кровати с утра встали, чего вам здороваться. Сейчас ты мне нужна больше, чем ему. Поехали.

— Куда?

Вера вместо ответа ускорила шаг, и Рида перестала задавать вопросы, беспокоясь лишь о том, как бы не поскользнуться на обледеневшей плитке. Вера заметила, что подруга бледна, а под глазами темнели круги. Обеспокоенная ее самочувствием, она спросила, все ли с ней в порядке.

— Я плохо спала прошлой ночью.

— И все?

Рида села в машину, пристегнулась и, немного помолчав, все же сказала:

— Не все. Я, кажется, беременна.

— Очуметь! — изумилась Вера и одновременно обрадовалась.

— Это не точно. Тест не показал, но у меня большая задержка и тошнит все время. Сходишь со мной на УЗИ?

— Конечно. А Даня знает?

— Нет.

— Почему?

— Не спрашивай. Я вся на нервах. Мы ведь ни о свадьбе, ни о детях не разговаривали. Не представляю, как он отреагирует.

— Нормально он отреагирует, — заверила Вера.

— А если не захочет?

— Да кто его спрашивает вообще! Кроме папы, у твоего ребенка есть еще супер-дядя. Не знаю, как вам, но нам с Янисом этот ребенок точно нужен. Ты в любом случае рожаешь. И Даня не заметил, что тебя тошнит?

— Заметил. Я сказала, что у меня гастрит разыгрался. Он мне теперь овсяные кисельки варит. Я на них уже смотреть не могу.

— Какой молодец, — рассмеялась Вера. — Лучше б он мне их варил, а то после всех потрясений до сих пор желудок колом.

— Ты так и не сказала, куда мы едем.

— К мамочке.

На момент Рида потеряла дар речи.

— Ты шутишь.

— Нет.

— Як ней не пойду.

— Тебе и не надо. В машине меня подождешь. Я не знаю точного адреса, покажешь дорогу, ты у нее была. Подниматься в квартиру не обязательно.

— Янис в курсе?

— Разумеется, нет.

— Ему это не понравится.

— Мне его выходка тоже не понравилась.

— Вера, серьезно. Это плохая идея. Вы опять поругаетесь, — разволновалась подруга.

— Я с ним ругаться не собираюсь, а он со мной пусть попробует. Ты лучше расскажи, как ты себя чувствуешь. К врачу записалась?

— То есть переубедить тебя мне не удастся?

— Нет, — твердо сказала Вера. Тон ее не терпел возражений. — Он промолчал, понимаешь. Она вылила на него всю эту грязь, а он промолчал, ни слова ей не сказал. А я молчать не буду!

Рида поняла, что уговорить подругу не ехать к матери Яниса у нее не выйдет, и оставила свои бесплотные попытки.

Квартира свекрови находилась на шестом этаже. Не давая себе времени посомневаться и отступить от задуманного, Вера нажала на звонок. В распахнутых дверях ее встретила небольшая полноватая женщина с темными волосами, и Вера сразу поняла, что это не Жанна Федоровна. Видимо, сиделка. Как выглядит свекровь, ей было известно со слов подруги.

— Здравствуйте, проходите. Жанна Федоровна вас ждет, — сказала женщина и посторонилась, чтобы позволить ей пройти.

Скрыв свое удивление, Вера вошла в квартиру. Когда она сняла пальто, из кухни вышла Жанна Федоровна и, увидев ее, слегка растерялась:

— А вы, простите...

— Я Вера, — представилась Вера и догадалась: они ждали кого-то другого, поэтому сиделка впустила ее, не спросив имени.

Лицо Жанны Федоровны переменилось. Она тронула очки, взглянув на неожиданную гостью внимательнее, в глазах мелькнула догадка. Вера улыбнулась:

— Вы же так хотели со мной познакомиться, вот я и пришла. Могу ли я присесть?

Свекровь беспристрастно кивнула и проводила ее в гостиную. Вера села в кресло, на спинку которого был накинут белый кашемировый плед, закинула ногу на ногу и обхватила пальцами колено. Жанна Федоровна стояла в раздумьях, будто не могла решить, что ей делать и что говорить. Ее растерянность доставляла Вере удовольствие.

— Нет-нет, — сказала она, — ни кофе, ни чая не надо, а то мало ли... отравите еще... — рассмеялась.

Свекровь, задетая ее словами, взволновалась еще больше, лицо ее стало покрываться красными пятнами.

— Что вы себе позволяете? — чопорно сказала она.

— Не больше, чем вы. Вы ведь позволили себе говорить про меня за моей спиной. Говорить от моего имени. Теперь я здесь и готова выслушать все, что вы хотели мне сообщить.

Жанна Федоровна силилась что-нибудь ответить, поставить на место эту наглую девицу, но, к собственному удивлению, не могла найти слов, ни чтобы оскорбить ее, ни чтобы уязвить. Смотрела на нее и не знала, чем задеть, поскольку в образе Веры, в том, как она себя несла, не было ни одного изъяна.

— Не клеится у нас как-то разговор, — вздохнула Вера вроде бы с сожалением.

— Если это все, что вы хотели мне сказать, то больше не задерживаю, у меня нет времени. Я жду массажистку.

— У меня с первой свекровью тоже не ладилось. Она меня терпеть не могла, считала, что я ее сыночку не пара, но, когда мы с ним развелись, почему-то стала умолять меня вернуться, дескать, пропадет он без меня.

— Не беспокойся, в нашем случае такого не будет.

— Конечно, не будет. Во-первых, с Янисом я никогда не разведусь. Во-вторых, именно об этом я и прошу. Забудьте, что у вас когда-то были дети, и никогда больше не приближайтесь ни к Янису, ни к Дане.

— А иначе что? Мой всесильный сын что-нибудь мне сделает?

— Кто? Янис? — засмеялась Вера резким, громким смехом. — Что вы, Янис никогда не сделает ничего плохого своей матери, а вот я могу... могу сделать так, что вы об этом очень пожалеете. Вот теперь я сказала все, — подытожила она и поднялась.

Уходя, Вера чувствовала, как ее слегка потряхивает. Пробыла в квартире всего несколько минут, но будто оставила там все жизненные силы. Сев в машину, она откинулась в кресле и прикрыла глаза.

— Я говорила, что не нужно было к ней ходить. Чего она тебе наговорила?

— Ничего, — тихо ответила Вера. — Зато я ей кое-что сказала. Не должно последнее слово оставаться за ней.

— Я за тебя переживаю, — сказала Рида, полезла в сумку и вытащила маленькую бутылочку воды. — Вот. Выпей, успокойся.

Вера сделала несколько глотков и заговорила:

— Я хотела на нее посмотреть. Хотела посмотреть в глаза бабе, которая променяла двух прекрасных сыновей на мужика. Это она им может рассказывать, как ей трудно жилось, но я знаю. Никакая она не жертва, она расчетливая сука... Вот почему таким мамашам Бог дает детей?

— Ладно, не терзайся. Главное, что у вас с Янисом все хорошо, — Рида попыталась хоть как-то воодушевить подругу, боясь, что та снова зациклится на своей проблеме.

— Только попробуй сказать мне, что думаешь об аборте, я тебя придушу, — предупредила Вера.

— Нет, — рассмеялась Рида, — не думаю.

— Вот родишь нам племяша, я на него сразу половину своего состояния перепишу. Ты даже не представляешь, какая я состоятельная женщина. Даня обрадуется, я уверена.

— Софья Сергеевна постоянно всякую хрень несла, но я ни разу не видела, чтобы ее слова тебя так задевали, а тут... — задумчиво сказала Рида.

— Знаешь, что на это ответила бы моя бабушка? Где это видано, чтобы волчица защищала кролика.

Рида рассмеялась, радуясь, что Вера принялась шутить. Это значило, что она приходит в норму.

Их разговор прервал телефонный звонок, и Вера ответила, стараясь придать голосу бодрости.

— Ты где? — спросил Янис.

— Я уже освободилась, а ты? — ответила вроде бы не соврав, но и не сказав всей правды.

— Еще нет.

— Хочешь, я к тебе заеду? Вместе поедем домой.

— Было бы неплохо.

— Тогда еду. Жди.

В офисе царила рабочая суета. Сновали туда-сюда люди, трезвонили телефоны, и только кабинет Яниса был оплотом тишины и спокойствия.

— Я соскучилась, — улыбнулась Вера.

Янис окинул ее теплым задумчивым взглядом, и легкая улыбка скользнула по его губам:

— Мне нравится, когда ты приходишь ко мне на работу. Я почти закончил. Просмотрю эти документы, и поедем домой.

— Не торопись, я подожду.

Вера бросила пальто и сумку на один из двух черных, кожаных диванов, стоящих напротив друг друга. Ее до сих пор потряхивало, но не от холода. Немного успокоившись, она признала, что подруга права: они с Янисом могут крупно поссориться, если он узнает, что она ездила к его матери.

— Как прошел твой день?

— Хорошо. Еще раз сегодня убедилась, что не ошиблась, подключив к проекту Порошина. Он отлично справляется, думаю, в феврале начнем стройку медцентра.

Янис поднял на нее взгляд, оторвавшись от изучения отчетов.

— Душа моя, больше ты ничего не хочешь мне рассказать?

Вера покусала губы, немного помолчав.

— Ты уже знаешь, да? Кто тебе сказал?

— Не все ли равно.

— Да, я сегодня поговорила с Даней, а потом поехала к вашей матери, — занервничав, признала уже известный ему факт.

— Тебе не стоило этого делать.

— Ты часто делаешь то, что считаешь нужным, никого при этом не спрашивая. Вот и я сделала так же.

— Какова бы ни была причина, надеюсь, результатом ты удовлетворена, — сказал он с ощутимым холодком в голосе и снова занялся делами.

Вера подошла к окну и в течение нескольких секунд наблюдала за уличным движением. Им удалось объясниться без ссоры, и можно было бы успокоиться, но в тишине, установившейся в кабинете, чувствовалось что-то неприятно гнетущее.

— Во всем, что случилось, есть и моя вина, — заговорила она, не выдержав напряжения. — Если бы я была более откровенна, и ты был уверен в моих чувствах, тебе бы никогда не пришло в голову предложить мне разойтись.

Муж снова взглянул на нее. Вера повернулась к нему и, поймав его проницательный взгляд, продолжила увереннее:

— Я никогда не боролась за наши отношения. Это всегда делал ты. Наверное, настала моя очередь что-то для нас сделать. Даня мне все рассказал, и я хорошо понимаю, почему ее слова так тебя задели. Она твоя мать, а мать всегда может ударить больнее, чем самый страшный враг, потому что она знает твою суть, знает все твои слабые места и может застать момент, когда ты наиболее уязвим.

— Я последние дни стараюсь забыть и эти слова, и сказавшую их женщину. То, что она говорила, было унизительно для меня, и я не хочу это обсуждать, — отрезал он.

— Этот разговор тебе неприятен, понимаю, — мягко сказала Вера. — Но ты должен меня выслушать. Я говорю не о ней. А о себе, о тебе. О нас. Твоя мать ошиблась. И ты тоже. У нас с тобой совсем другая история. Жанна Федоровна не любила твоего отца, а я тебя люблю. Нет другой причины, по которой я живу с тобой. У меня была возможность уехать... И я даже это сделала... Но я не смогла исчезнуть и оставить тебя навсегда. Ты должен это знать. И должен верить. Дай мне слово, что больше никогда не поддашься на такие провокации.

Он улыбнулся и, оставив свое рабочее место, подошел к ней. Положив руки ей на плечи, мягко привлек к себе, и у Веры привычно замерло дыхание от соприкосновения их тел.

— Не злись, — попросила она, обняв его за спину.

— Я не злюсь. Я боялся, что она наговорит тебе всякой чуши, и ты расстроишься.

— Нет уж, — усмехнулась Вера. — Скорее, это я расстроила ее.

— Я могу рассчитывать, что это был первый и последний твой визит?

— Конечно. Больше мне с ней видеться незачем, — легко сказала Вера.

Губы у нее были накрашены, и Янис поцеловал ее осторожно, чтобы не размазать помаду.

— Я попрошу, чтобы Альбина принесла кофе. Так тебе будет веселее меня дожидаться.

— Лучше чая. А лучше я схожу сама. А ты не теряй время, заканчивай работу, не хочу, чтобы все это поехало к нам домой.

Янис снова сел за свой огромный стол, заваленный ворохом документов. Конечно, на него работала большая команда: куча юристов, антикризисных менеджеров и аналитиков всех цветов и мастей, которые предоставляли отчеты, бизнес-планы и всяческие прогнозы. Но последнее слово всегда оставалось за ним. Без его ведома не подписывалась ни одна бумажка.

Вера снова появилась в кабинете, неся чашку с черным чаем.

— А давай уедем куда-нибудь на Новый год. Я никогда не отмечала его не дома, — сказала она, села на диван и поставила чашку на журнальный столик.

— Куда ты хочешь?

— В тепло. Чтобы море, солнце и песок. А в феврале поедем в горы. Сто лет не каталась на горных лыжах.

— Смотрю, ты уже все распланировала, — засмеялся он.

— Нет. Но могу заняться этим прямо сейчас, пока жду тебя. Полчаса мне хватит.

— Главное, мне не забудь сообщить о своих планах, а то уже был такой инцидент.

— Наверное, ты мне никогда этого не забудешь! — засмеялась Вера.

— Конечно, не забуду. Каждый раз буду напоминать, — усмехнулся он, не поднимая глаз.

Вера окончательно успокоилась, а вспомнив, что Рида беременна, приободрилась еще больше.

— Янис, ты хочешь детей? — как бы между прочим спросила она.

— Мы договорились не обсуждать эту тему, — ответил он, не зная о глубинном смысле ее вопроса.

— Точно, — усмехнулась она, не сомневаясь, что новость о будущем племяше его обрадует.

На Яниса она не смотрела, скролила что-то в телефоне. Наверное, выбирала место для отдыха. Вера была одета в белую водолазку и черные брюки, волосы собраны в небрежный пучок. При взгляде на жену, в груди Яниса разливалось тепло и нежность. Она стала его любовью, его отчаянием и наваждением, его болезнью и излечением. Она стала для него всем.

Сегодня к чувствам, которые он обычно испытывал, примешалась еще и горечь. Янис хотел ребенка. Хотел, чтобы Вера ему родила. Но он не сказал ей этого и никогда не скажет, поскольку считал, что после данного обещания не имеет права обсуждать свои желания.

Он вздохнул и отвел от нее взгляд. Потом посмотрел снова. Вера, глядя в телефон, нахмурилась и покрутила обручальное кольцо. Янис замечал, что она иногда потирает руки или крутит кольцо на пальце. Все-таки оно ей мешало, но, несмотря на это, она его не снимала.

Встав с кресла, Янис подошел к ней и сел рядом. Взял ее правую ладонь и сжал в своих.

— Что? — Вера улыбнулась, слегка удивленная этим неожиданным жестом.

— Ничего, — он поцеловал ее руку, — просто я люблю тебя.

Вера улыбнулась довольной улыбкой, глаза заискрились удовольствием от услышанных слов.

— Поехали домой.

— Ты уже закончил?

— Нет. Но разве я могу думать о делах, когда ты рядом?

Через пять дней подруги встретились у кабинета врача. Вера с трудом вырвалась с работы, по дороге попала в пробку, но все-таки успела вовремя.

— Я за эту неделю вся извелась, — посетовала она.

— Я тоже, — согласилась Рида. — Но пораньше свободного времени не нашлось.

Можно было записаться к другому врачу, но этого она делать принципиально не хотела. Они с Верой давно наблюдались у одних и тех же докторов, и доверить себя кому-то другому в такой важный и ответственный момент она не могла.

— Удачи, чтоб все было хорошо, — шепнула Вера, когда Риду пригласили в кабинет.

Она собиралась отсидеться в коридоре, но подруга не позволила и утянула за собой.

Пока Рида размещалась на кушетке, врач Анна Александровна, маленькая и хрупкая женщина с короткими рыжими волосами, задавала дежурные вопросы: есть ли задержка и что беспокоит пациентку. Рида отвечала, борясь с волнением, но осмотр закончился, едва начавшись.

— Беременности нет, — сказала доктор и будто огласила приговор. — Просто у тебя в том месяце не было овуляции. Месячные вот-вот начнутся. Других проблем я не вижу.

Честно сказать, узнав, что беременность не наступила, Рида испытала облегчение. Однако видя, как искренне расстроилась Вера, она не посмела выразить свою радость.

— Видимо, все-таки придется идти к гастроэнтерологу, — вздохнула.

— Зря ты Данины кисельки не пила, — Вера грустно усмехнулась.

Анна Александровна повернулась к ней.

— Давай я и тебя заодно посмотрю, раз ты тут.

Вера попыталась отмахнуться:

— Я позже запишусь.

— Я с понедельника в отпуске. А ты давно не была, тебе тоже пора на осмотр.

— Ладно, — уступила она и принялась раздеваться.

Подруги поменялись местами, и Вера устроилась на кушетке. Лежала она спокойно, без особых тревог и ожиданий, относясь к происходящему, как к дежурному осмотру.

— Гм-м, — многозначительно гмыкнула Анна Александровна. — Когда были последние месячные?

— Не помню.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Я слышала, ты развелась?

— Я уже опять вышла замуж.

— Удачно вышла, — мягко засмеялась доктор.

Она увеличила изображение, и Рида, внимательно глядевшая в монитор, рассмотрела четкое светлое пятно. Обменявшись с Анной Александровной взглядами, она прикрыла рот ладошкой.

— Если забеременеешь, обрадуешься?

— Конечно, обрадуюсь, — машинально ответила Вера, размышляя о делах. О том, что не будет возвращаться в бюро и что надо позвонить Порошину: пусть тоже не задерживается. Выйдя из клиники, она поедет к Дане, потому что оттуда они вместе с мужем двинутся за город и выходные проведут в загородной резиденции.

— Тогда радуйся. Ты беременна.

Вере понадобилось несколько секунд, чтобы выплыть из глубины своих мыслей на поверхность и проникнуться словами врача.

— Что? — переспросила она.

— Поздравляю, Вера. Ты беременна. По размерам плода срок составляет восемь недель. Никаких патологий я не вижу. У тебя здоровая беременность.

— Этого не может быть, — не веря, прошептала она.

— Еще как может, — рассмеялась Анна Александровна и включила звук, чтобы было слышно сердцебиение ребенка. — Послушай. Это бьется сердце твоего малыша.

Комнату заполнил глуховатый стук. Быстрый, ровный, от которого у нее защемило в груди. Вера слушала, как бьется крохотное сердечко ее ребенка, и никак не могла поверить, что этот звук — у нее внутри. Внутри нее растет новая жизнь. Новое начало. Шанс окончательно избавиться от горечи, что она носила в себе столько лет.

В ушах грохотало. Даже когда они с Ридой вышли из кабинета, этот звук все еще звучал у нее в голове, громко и настойчиво. Видя Верино состояние, Рида усадила ее на диванчик в холле.

— Посидим минутку. Я тоже разволновалась.

— Давай, — согласилась Вера. От полученной новости у нее в буквальном смысле кружилась голова. — Я даже не думала... не подозревала...

— Но у тебя же тоже была задержка.

— Я давно не слежу за циклом. Зачем? Боже, когда я хотела забеременеть от Севки, что я только ни делала: пила витамины, жрала таблетки, обкалывалась стимуляторами. А еще я не пила алкоголь, не курила сигареты, правильно питалась. А сейчас...

Рида звонко рассмеялась:

— Знаешь, что бы на это сказала твоя бабушка?

Вера тоже наконец улыбнулась:

— Знаю.

— Представь, как Янис обрадуется, — успокаивающим тоном говорила подруга.

Она понимала, почему Вера не прыгает от радости, боясь поверить в свое счастье. Слишком часто ожидание чуда оборачивалось для нее болью и глубоким разочарованием.

— Да, наверное.

— Успокаивайся. А то я буду волноваться, как ты в таком состоянии доедешь. Может, не стоит садиться за руль?

— Все хорошо, не беспокойся. Поехали.

По дороге Вера размышляла о своем состоянии. Она заметила, что стала быстро уставать, несколько раз ее донимала утренняя тошнота и нападали внезапные приступы аппетита, но всем этим признакам она не придала значения, поскольку совсем не рассматривала версию о беременности. Узнав о своем положении, она испытала сначала шок, потом радость и воодушевление... а еще безотчетный страх, который ледяными щупальцами сжал ее сердце.

Приехав в ресторан, Вера не стала сообщать Дане о своем приходе или искать его. Прошла в зал с открытой кухней и уселась подальше от стойки, собираясь немного посидеть в одиночестве. Ей еще требовалось некоторое время, чтобы окончательно переварить новость и прийти к внутреннему спокойствию.

Попив воды, она достала из сумки результаты УЗИ и фото малыша. На нем всего лишь двухсантиметровое мутно-белое пятнышко, но сколько оно вызывало чувств. В нем все ее надежды, ее радость и счастье.

— Верка, ты что беременна?! — раздался голос Дани из-за спины.

— Даня! — Вера вздрогнула, от неожиданности чуть не подпрыгнув на месте. — Откуда ты только взялся?

— Как откуда? Это мой ресторан. Я тебя увидел и решил подойти. — Положив ладони на спинку дивана, он изучал фотоснимок из-за ее плеча. — Ну так что? У меня будет племяш? Или племяшка? — спросил он и взял у нее снимок.

— Ты не должен был узнать об этом до Яниса, — Вера забрала у него фото.

— Значит, это правда! — воскликнул он и радостно сгреб ее в объятия. На его лице расцвела счастливая улыбка. — Ян еще не знает?

— Я сама только узнала. Не успела ему сказать. Скажу, когда схожу к врачу и сдам все анализы.

— Офигеть... — Даня снова ее обнял, и на этот раз это объятие было таким крепким, будто он хотел Веру придушить.

Он душил ее своими руками, своей неприкрытой радостью, и в этом горячем участии спадали с ее сердца те ледяные щупальца.

— Есть будешь?

— Я не голодна.

— Ой, кого я спрашиваю, — махнул рукой, — сейчас сделаю тебе что-нибудь. — Он собрался уйти, потом остановился. — Янису сразу скажи, не тяни. Чтоб сегодня же сказала. Иначе я задолблю тебя сообщениями. Но все-таки классно, что я узнал первым, — его физиономия снова осветилась радостной улыбкой.

Вера тоже улыбнулась. Он узнал не первым, но она не стала его разочаровывать, пусть радуется.