Глава 38

Рафаэль

— Рассказывай! — требовательно уставилась на меня Ангелина, как только мы оказались в её небольшой квартирке-студии с отдельной спальней.

Ничего лишнего, только самое необходимое. Обычное среднестатистическое жильё, каким сам пользовался во времена своего обучения в университете.

— Ты вроде кушать хотела, — отозвался как можно беззаботнее, не спеша приступать к озвучиваю прошлого.

Да и что сказать ей, честно говоря, не знал. Всё, что мог — уже и так сказал. За последние недели, что таскался из одного уголка мира в другой, по следу серых волков (искать девушку, живущую под чужой личиной, когда нет ни единой зацепки — совершенно бессмысленно, но без присмотра папочка дочурку в любом случае не оставит, так что вариант был вполне подходящим), каждое утро у меня начиналось с самых разных вариантов того, что будет, когда я, наконец, найду Ангелину. Иногда был готов даже на колени перед своей женой встать, вымаливая прощения за все свои грехи, только бы снова увидеть её, а иногда вспыхивало неуёмное желание ремня ей всыпать от всей души, чтобы больше не поступала так со мной.

Из крайности в крайность то и дело бросало меня.

По-другому не выходило.

Но одно всегда оставалось неизменным: не откажусь от своей пары ни за что. Даже если она сама от меня откажется. Вот такой я эгоист и отрицать вовсе не буду!

— Да, кушать хочется, — вывел из раздумий голос Ангелины. — Я только отойду ненадолго в ванную. А ты пока располагайся.

Дверь за ней закрылась, а я устроился на небольшом диванчике у окна с видом на оживлённую улочку, раз за разом прокручивая в памяти сегодняшнюю встречу.

Стейк с кровью и взбитыми сливками, значит…

Занятно.

Вернулась девушка довольно быстро. Комбинезон и майку она сменила на лёгкое домашнее платье. Волосы забрала в хвост. Ко мне присоединяться не спешила. Взяла пакет с едой, переложив ту на тарелку, и устроилась за барной стойкой, разделяющей зону кухни и гостиной.

— Так ты расскажешь, что это было в кафе между тобой и Лукасом? — полюбопытствовала, разрезая стейк на мелкие кусочки, после чего полила всё это сверху взбитыми сливками. — Кстати, — прервала свои действия, — ты, может, тоже поесть хочешь? — посмотрела на меня, нахмурившись. — Ну, или кофе там? Не сказать, что у меня дома есть что-то существенное, правда, — бросила взгляд на холодильник по левую руку от неё, — но, думаю, что-нибудь придумаю. Наверное… — протянула задумчиво. — Честно говоря, повар из меня аховый. Точнее, совсем никакой, — вздохнула тяжко. — Я скорее сама себя нечаянно зарежу, чем что-то приготовлю, — пояснила сконфуженно.

— В готовке я тоже не силён, — улыбнулся ей ответно и похлопал ладонью по краю дивана рядом с собой в приглашении. — Присядь.

Ангелина на это выгнула брови в мнимом удивлении, а после и вовсе усмехнулась.

— Кажется, мы это уже проходили, — заявила, покачав головой. — И я ем, если ты не заметил. А есть надо за столом! — дополнила важным тоном, наколола на вилку кусочек мяса, обмакнув его в сливки, и принялась с увлечением жевать.

Вот именно, солнечная моя. Вот именно!

И если мы это уже проходили, тогда чего ж снова упрямиться?

Мысли, конечно же, оставил при себе. Просто поднялся с дивана, дошёл до ворчуньи и забрал её оттуда вместе со стулом, поставив тот перед диваном. Вернулся на кухню, забрал оставленные там тарелку и вилку и с вежливой дежурной улыбкой вручил столовые предметы хмурой девушке.

— Приятного аппетита, — пожелал напоследок, усевшись перед ней обратно на диван.

— Вот поэтому, Оливейра, вот поэтому, — вяло улыбнулась она и сосредоточилась на еде.

Я же просто наблюдал за ней, не мешая трапезе, уложив обе ладони ей на колени. Слишком уж непреодолимой была тяга. Да и невозможно не касаться своей пары, тем более, когда она так близко.

— Вот поэтому — что? — напомнил о последней сказанной фразе, как только тарелка опустела, ласково погладив большими пальцами нежную кожу.

Ангелина замерла, словно окаменела.

— Я сейчас эту тарелку об твою голову разобью, если ты не уберёшь от меня свои руки, — предупредила на полном серьёзе.

Только её сдавленный голос и лёгкий шлейф пробуждающегося возбуждения выдавали истинное состояние волчицы.

— Разбей, — не стал спорить, забравшись ладонями под лёгкую ткань, продолжая поглаживать по внутренней стороне бёдер немного выше. — Руки всё равно не уберу.

Ответа не получил. Как и тарелкой по голове. Девушка продолжала сидеть подобно статуе, пристально глядя в мои глаза, а окутывающий её сладкий аромат возбуждения становился лишь ярче.

— Ты скучала по мне, жена моя? — поинтересовался тихонько, придвинувшись ближе, касаясь края белья. — Потому что я очень сильно скучал по тебе… — вынудил её приподняться, стаскивая мешающую ткань.

Правда, неожиданно в эмоциях Ангелины вспыхнуло уже знакомое по парку веселье.

— Знаешь, Оливейра, если можно несколько раз подряд испортить такой момент, то тебе это удалось оба раза, — всё же рассмеялась. — И да, я скучала. И даже тосковала. Пока не увидела тебя с той шатенкой, — криво усмехнулась, спрыгнув со стула, не обратив внимания на упавшее к ногам бельё. — Пусти, я схожу, помою тарелку, — потребовала, так как я по-прежнему удерживал её за бёдра.

— Выбрось её, если она тебе мешает, — отозвался немного резче, чем планировал, и выполнил сказанное.

В груди пекло слишком сильно, чтобы удавалось контролировать эмоции в достаточной степени. Кто бы знал, чего мне стоило в принципе так сдерживаться и банально не наброситься на строптивую девчонку!

— И сядь, — добавил уже спокойнее. И сам же притянул свою пару ближе, усадив к себе на колени. — Та шатенка… Летиция. Она — дочь распорядителя боёв. И то, что она была со мной рядом. Не думай, что мне это нравилось. Так нужно было. Она меня проверяла, и я должен был пройти эту проверку. Мне пришлось… обидеть тебя. Прости, солнечная. Прости, — закончил совсем тихо, сдавливая её в своих объятиях.

Если снова надумает оставить меня, точно не сдержусь!

— А, ну это всё объясняет, конечно же! — съязвила Ангелина, нисколько не проникнувшись моими извинениями. — Ты мог меня заранее обо всём предупредить, в конце концов. Я бы сидела в клане и не рыпалась никуда. Так что не надо мне сейчас говорить, что тебе так надо было. И перестань извиняться. Бесит! — закончила совсем раздражённо.

— Не хочешь извинений? Ладно, больше их не будет, — хмыкнул нейтрально, пересаживая девушку удобнее, лицом к лицу. — Я не стал тебя предупреждать, потому что не хотел, чтобы ты беспокоилась обо мне. Да и… Я привык всё решать сам. Единолично. Не буду говорить, что этого никогда не повторится, но… Ты нужна мне. И это важнее всего остального, — провёл ладонями по её бёдрам, прижимая к себе крепче, позволяя ощутить всю силу своего желания. — Кроме того, ты прекрасно знала, какой я, когда согласилась быть со мной. Ничего не изменилось с тех пор, — прошептал уже у самых губ.

— Ах ну да, — продолжила ехидничать серая волчица. — Я же знала, какой ты. Какая удобная отмазка, правда, Оливейра? — отстранилась от меня, подавшись чуть назад. — И от того, что ты не предупредил, я, конечно же, не беспокоилась, — покивала с умным видом. — Что такого-то, да? Подумаешь, пропал без объяснений. Клан бросил. Компанию тоже. Где ты, никто не знает. Конечно, я не беспокоилась, — голос её неожиданно сорвался. — Знаешь, Рафаэль, тебе сейчас действительно лучше уйти. Вот правда, — в серых глазах блеснули слёзы.

— Ты не должна была знать о том, что со мной происходит. И в Рио приезжать тоже не должна была. Как и всего остального видеть, — проговорил с нажимом, начиная чувствовать себя последним придурком.

Одно и то же повторяю и повторяю!

И всё бесполезно…

— Нельзя по-другому было, понимаешь? — продолжил с усталым вздохом, подавшись немного вперёд, собирая каждую слезинку короткими поцелуями. — Если бы мы не расстались, всё остальное было бы бесполезно. Да, я воспользовался случаем. И да, не посвятил тебя. Как и многих других. Да, это было довольно жестоко. И… Я не знаю, что ещё сказать тебе об этом, чтобы ты поняла меня, — признался под конец.

— А что я вообще должна, а, Рафаэль? Скажи, какие у меня вообще есть права рядом с тобой? — задала она неожиданный вопрос довольно серьёзным тоном. — Да я наоборот рада, что встретила тогда Лукаса, и тот мне показал, чем ты занят. Зато никаких иллюзий, — вымученно улыбнулась. — Знаешь, я эти недели в Нью-Йорке без тебя была счастливей, чем в Рио с тобой. Я понимаю, ты хотел как лучше, так надо было. Но… ты всегда так поступаешь. Так, как тебе удобно, не заботясь о чувствах других. А я так не хочу, — скатилась на шёпот и вдруг подалась вперёд, крепко обняв меня за шею. — Я тобою дышу, Оливейра, но так не хочу, — повторила сквозь слёзы совсем тихо, ещё крепче прижимаясь ко мне всем телом, словно в поисках опоры или защиты.

Сдавил её крепче в ответных объятиях, вдыхая как можно глубже. Ведь не только она дышала мною. Я сам дышал ею. И не представлял себе иного. А ещё… Промолчал. Ничего не сказал. Банально не мог подобрать ни одного верного слова. Возможно, потому, что и сам понимал в некоторой степени: всё правильно она сказала. Без меня она чувствовала себя счастливее. Хватило того долбанного часа, что я наблюдал за ней в компании того парня, как нашёл, чтобы удостовериться в этом. По-настоящему счастливая, беззаботная — эти эмоции буквально насквозь пропитали моё сознание. Ну, и зачем я мучаю тогда её? Нас обоих? Отпустить не могу и в то же время прекрасно осознаю, что не только ей без меня — мне самому без неё было бы легче. Должно быть! Не зря же так противился тому, чтобы жениться или обзаводиться парой. Никаких заморочек. Не надо ни перед кем оправдываться. Живёшь так, как считаешь нужным. Свободным. Необязанным. Особенно в том, чего во мне нет и не будет никогда.

Проклятый замкнутый круг какой-то получается!

Усмехнулся собственным мыслям. Не зря она меня Цербером назвала. Именно в этот момент я как раз и ощущал себя тем кровожадным злобным псом, прикованным тяжёлыми непробиваемыми цепями, охраняющим самый настоящий ад.

Свой личный Ад.

И не выбраться. С цепи не сорваться. Как бы ни давило это бремя. Невзирая ни на что, перегрызу глотку любому, кто посмеет нарушить границы моего мира.

Объятия девушки тем временем становились лишь крепче. То ли задушить пыталась так своеобразно, то ли наоборот слиться со мной воедино. Правда, ещё через минуту она всё же слегка отстранилась. Стального оттенка взор скользил по моему лицу, словно запоминая. Лёгкое прикосновение её тонких пальчиков к моей щеке и вовсе заставило задержать дыхание.

Так привычно.

От уголка глаз вдоль линии скул к губам, чуть тронув нижнюю.

Всегда так делала. Особенно, когда думала, что я сплю.

Вот и сейчас я прикрыл глаза, откровенно наслаждаясь действиями волчицы, крепко прижимая к себе за бёдра.

— Это пытка, — послышался её шёпот у самых губ. — Пытка быть вдали от тебя. Как и рядом с тобой. Почему всё так?

Ни осознать толком свои слова, ни ответить возможности не оставила. Тут же прижалась к моим губам в коротком поцелуе. За ним ещё одним. И ещё. Словно пила меня мелкими глотками и при этом никак не могла напиться.

Девичьи ладошки легли мне на плечи, крепко сжимая их даже через плотную ткань пиджака. Впрочем, эта деталь одежды не задержалась на мне долго. Ангелина неспешно, но уверенно уже вскоре избавила меня от неё. Следом на пол полетел и галстук.

Поцелуи становились более жадными. И если до этого я ещё как-то себя сдерживал, то теперь мои руки откровенно скользили по прикрытой летним платьем спине волчицы. Я то и дело сжимал девчонку в своих объятиях как можно крепче и тут же ослаблял хватку, чтобы в следующее мгновение снова прижать к себе, как в последний раз.

Учитывая нашу с ней ситуацию, возможно, так оно и было.

Хаотичный поток чужих эмоций давно уже пропитал нас обоих сладкой горечью. Происходящее больше напоминало попытку выжить, удержаться на плаву, чем реальную страсть. Но это было даже ярче обычной близости.

— Моя… — мой тихий шёпот, когда я, наконец, оказался в ней.

— Мой… — едва слышное в ответ, как далёкое эхо сказанного, многократно отражённое стенами.

Вместе с тем, признание нашей общей слабости, граничащей с безысходностью.

Не отпущу. Даже если оба окажемся из-за этого на краю гибели.

И она не отпустит. Точно знаю. Чувствую. Для этого даже не нужен обмен метками. (3303c)

Я всегда её чувствую.

Как и она меня. Будет. С этого момента. И всегда.

Никаких больше лишних слов. Никакой нежности. Никаких ожиданий. Лишь податливое тело, так призывно выгибающееся в моих руках, с лёгкостью подающееся навстречу. Наше общее тяжёлое дыхание. Её тихие всхлипы удовольствия вперемешку с одним-единственным и беспрестанным "ещё", подобные высоковольтному электрическому разряду. Жадная потребность получить больше — в эмоциях. Тот самый момент, когда серая волчица, мелко дрожа, замирает в моих руках на самом пике наслаждения. Торжествующий рык зверя, когда отпустив контроль, я позволяю волку во мне одержать верх и впиться клыками в нежную кожу надплечья девушки. И ещё один торжествующий рык, когда приходит понимание того, что Ангелина не сопротивляется этому зову, наоборот, ещё больше подаётся навстречу, окончательно закрепляя нашу связь…