Глава 39

Ангелина

Безысходность.

Алчная потребность быть ближе.

Отчаянная нужда в своей паре.

Обречённость.

И безграничная нежность, пропитанная желанием заботиться и оберегать.

Этот коктейль из эмоций буквально раздирал на части. При всём при этом я как одержимая пропитывалась им насквозь, желая чувствовать всё это ещё ярче. И пусть это было отчасти невыносимо больно, но и слишком необходимо, чтобы оградиться от чужих ощущений. К тому же они были чётким отражением моих собственных. Просто теперь приумножились.

Знала, что должна жалеть об этой своей слабости, которой поддалась в очередной раз. Знала. Но не жалела. Наоборот, как какая-то ненормальная хотела получить больше.

И вот, вроде, теперь огненный волк единолично являлся моим и только моим. Но мне и этого было мало. Мало его тепла. Мало его присутствия. Мало голоса. Взгляда. Рук. Всего его. Мало. Мало. Мало.

Любовь?

О нет! Это намного хуже, чем любовь!

Помешательством вернее будет обозвать мою жадность по отношению к Оливейра.

Что он там говорил про "не собирается меня запирать где-то"?

Я бы его вот с удовольствием заперла. Закрыла ото всех и не показывала никому. А ещё лучше реально на цепь посадить, как того самого Цербера, охраняющего вход в Ад. Чтобы всегда был рядом и больше никуда не исчезал.

Наверное, поэтому я всё ещё продолжала сидеть на нём, крепко обнимая за шею, не позволяя ему разорвать контакт наших тел. Впрочем, сам Рафаэль тоже не спешил этого делать, точно так же со всей отчаянностью сжимая меня в ответных объятиях.

И я целовала, целовала, целовала его лицо, плечи, руки…

Просто не могла остановиться и не делать этого.

Он спрашивал, скучала ли я по нему?

Безумно.

Тосковала ли?

Бесконечно.

Да, я могла бежать от своих чувств сколько угодно, но они были, есть и будут.

— Настоящая болезнь, — подвела итог своим мыслям уже вслух.

Уткнулась носом в шею оборотня и с шумом втянула в себя воздух с ароматом апельсина и кофе, пропитанный нашей общей страстью.

Невольно сравнила себя с токсикоманкой.

Рафаэль Оливейра — мой личный наркотик.

Так бы и дышала им постоянно.

— И похоже, это не лечится, — пробормотал огненный волк, перебирая пальцами кончики тёмных прядок, и добавил совсем уж задумчиво: — Запах изменился…

От последнего его заявления едва удержала себя, чтобы не дёрнуться в сторону от него. Сердцебиение, только успокоившееся, снова сорвалось в дикий забег.

А ведь я специально пластырь наклеила новый для того, чтобы скрыть свой аромат, и Оливейра ни о чём не догадался!

Неужели, напрасно?

С другой стороны, смысл уже скрываться, если сама окончательно связала себя по ногам и рукам?

Тут наоборот стоило бы признаться. Но ведь тогда точно запрёт на своей вилле. А я по-прежнему планировала остаться в Нью-Йорке. В конце концов, зря я что ли столько лет пахала, чтобы потом учиться в Колумбийском университете?!

— Не твои, — слегка дёрнул за очередную прядку Рафаэль, будто и не заметил моих внутренних метаний.

А может, действительно не заметил. Всё, что я могла уловить сейчас в его эмоциях — абсолютная безмятежность.

Мне дышать легче стало, когда поняла, что речь о волосах.

— Не мои, — согласилась с ним, чуть отстранившись. — Хотя я тогда почти постриглась. В последний момент передумала. Жалко стало, — тяжело вздохнула.

— Хорошо, — мягко улыбнулся оборотень. — Как раньше, мне больше нравилось. Вернёшь, как было? — поинтересовался следом.

Я на это лишь пожала плечами.

— Надо в ванную сходить за растворителем, — посмотрела в обозначенном направлении. — А то он… на клею, — пояснила, проведя пальцами по краю роста волос. — Пустишь?

— Ладно, — согласился Рафаэль, вместе со мной поднялся с дивана и направился в указанном направлении. — Не хочу тебя отпускать, — пояснил тихонько.

Я же лихорадочно вспоминала, убрала ли я пластыри бабушки обратно в косметичку. И закрыла ли ту. Кажется, да. Или нет?!

Чёртовы нервы!

Из головы напрочь от страха всё вылетело!

— Что не так? — нахмурился Оливейра, быстренько уловив моё состояние.

Мы как раз добрались до нужного помещения. Оставив за собой дверь открытой, мужчина усадил меня на тумбу возле раковины. Я же безотрывно уставилась на приоткрытый замок косметички из которой торчал кончик термопакета, в котором лежали пластыри.

— За мной зеркальная дверца, — отклонилась чуть в сторону. — Достанешь сам, да?

Самой тянуться было неудобно. Надо было практически лечь тогда.

Оборотень согласно кивнул. Не только достал раствор, но и помог вернуть моей причёске первозданный вид. Замер ненадолго, с неприкрытым восхищением разглядывая рассыпавшиеся по плечам длинные серебристые локоны, а после пропустил сквозь пальцы несколько локонов, глубоко вдохнув.

— Как хорошо-то, — прошептала, зажмурившись, радостно улыбаясь, и в отличие от Рафаэля принялась со стонами наслаждения массировать кожу голову.

Хотела ещё заикнуться о душе, но вовремя заткнулась.

Всё же несмотря на то, что я приняла метку своего волка и вообще уже вроде как глупо от него бегать, хотелось сохранить пусть подобие, но какую-никакую дистанцию между нами.

Зато оборотень, в отличие от меня, от водных процедур отказываться был явно не намерен. Перестав пялиться на мои волосы он включил воду в душевой кабине, а затем вернулся обратно ко мне, с вполне однозначными намерениями.

— Э-э, нет! — выпалила раньше, чем успела себя остановить и придумать правдоподобную отмазку.

Ещё и руку выставила перед собой в останавливающем жесте.

Пластырь, конечно, крепкий, но в горячей воде непременно отпадёт.

Я пока ещё не готова к подобному диалогу!

В эмоциях огненного волка промелькнуло удивление. Оно же отразилось и в бирюзовом пристальном взоре. А ещё он явно начал что-то подозревать. Слишком уж внимательно разглядывал с ног до головы, будто впервые видел. Но так и не сказал ничего. С пару секунд ещё прожигал меня полным непонимания взглядом, а после направился в душ единолично.

А я…

Я зачем-то сорвалась с места и побежала на выход. И даже отсутствие нижнего белья под коротким платьем не остановило.

Мне срочно нужно на воздух! Туда, где нет Оливейра! Нервы успокоить!

Я даже не стала обуваться, со скоростью присущей мне, как оборотню, взбежав на последний этаж, а оттуда — на крышу высотки, в которой жила.

Порыв ветра привёл в чувства, подарив ощущение мнимой свободы, успокоив мои душевные метания. Ещё с пару минут так постояла у выхода с закрытыми глазами, прежде чем приблизилась к краю, глядя на заходящее солнце, лучи которого отражались от многочисленных стёкол небоскрёбов.

Безумно красивое и завораживающее зрелище!

Я часто провожала закаты и встречала рассветы здесь с чашкой горячего фруктового чая.

Вот и сегодня не отказала себе в этом удовольствии, только на этот раз без сладкого напитка, усевшись на уступ края, свесив ноги над пропастью.

Эх, жаль я не активная альфа, как мама!

Наверное, здорово было бы податься чуть вперёд и отправиться в короткий полёт…

Но мне этого не дано.

Впрочем, раньше меня сюда и не затащить было бы никакой эмпатией даже.

И всё равно не удержалась и наклонилась чуть вперёд, с улыбкой глядя вниз на улицы, на многочисленных прохожих.

— Родная моя, — раздался внезапно близко голос Рафаэля, отчего я вздрогнула, чуть не свалившись вниз. Талию тут же крепко сжали его ладони. — Солнечная девочка, ты не делай так больше, ладно?

— Ты меня напугал, — выдохнула, стараясь унять резко участившееся сердцебиение, вызванное страхом падения.

Сама же в ответ вцепилась в его руки.

— Могу обвинить тебя в том же, — флегматично отозвался оборотень. — С каких это пор ты перестала бояться высоты? — дополнил заинтересованно.

— С Айком и не такое в себе откроешь, — отшутилась нервно.

При этом глубоко вздохнула и выдохнула, успокаиваясь и набираясь храбрости признаться в беременности. Всё равно смысла скрывать её нет.

— Пообещай, что я всё же доучусь в Нью-Йорке? — попросила негромко, почти что жалобно.

В ответ послышался обречённый вздох.

— Чем тебе университеты Рио-Де-Жанейро не угодили?

— А тебе? — парировала, полуобернувшись.

И тут же зависла на разглядывании внешнего вида огненного волка. Он был одет очень непривычно: потёртые светло-серые джинсы и белая кофта с длинным рукавом. Даже не знала, что в его гардеробе есть подобная одежда. Что-то не припомню ничего такого на вилле. Но ему удивительно шло, делая весь образ менее суровым и… более близким, что ли. Родным. Домашним.

Мои губы сами по себе растянулись в улыбку, а кончики пальцев закололо в желание прикоснуться.

— Во время очередных разборок с местными наркобаронами дядя меня банально выслал из города, поэтому я и учился в Йеле, — с заметной горечью усмехнулся Рафаэль, а в его эмоциях отразилась тоска.

Свою ладонь я всё же прижала к его щеке, желая тем самым забрать его тоску себе. Чтобы он больше никогда-никогда не испытывал этого чувства.

Эх, иногда мне всё же жаль, что я не эмпат.

— Зато там ты познакомился с Селеной, а потом и со мной. А так бы жил в своём Рио и офисе безвылазно. А так хоть мир повидал, — отшутилась. — Штаты вот изучил.

— За наглядное изучение штатов тебе отдельное спасибо, да, — хмыкнул Оливейра.

Я рассмеялась.

— Ты прав, не повезло тебе со знакомством с Селеной, — покачала головой с деланным прискорбием. — Жил бы себе припеваюче, проблем не знал.

— Я не говорил, что жалею об этом, — попрекнул альфа. — И уж тем более не считаю, что мне не повезло, — снова хмыкнул, а затем тепло улыбнулся, отодвинув меня от края. — Наоборот даже, — дополнил, ласково проведя сгибом пальцев по моей щеке. — Если бы не вы, так и провёл бы всю жизнь один.

И вот тут я вспомнила, что где-то сейчас или в будущем, есть его истинная половинка. Может, Рафаэль меня и отметил, но кто даст гарантию, что тяга к другой не пересилит потом?

И как я только могла забыть?!

— Слушай, Рафаэль, пообещай мне, что если вдруг ты встретишь свою истинную пару… Ты… — замолчала, не способная собрать разрозненный поток мыслей воедино, чтобы выдать полноценную фразу. — И если ты выберешь её… Ты мне скажешь об этом сразу. И… — так и не договорила, не зная, что сказать. Разве что: — Сам же чувствовал, каково это. И это при том, что у меня иммунитет к подобному.

— Родная моя, солнечная, наивная девочка, — снова улыбнулся огненный альфа, крепче прижимая к себе. — Что ты там говорила недавно про то, что уже выбрала себе истинную половинку? — задал вопрос, но ответа дожидаться не стал. — И я принял это. Принял тебя. Всю от и до. Вместе со всеми твоими чувствами и эмоциями. И мы закрепили нашу связь обоюдными метками. Теперь я ощущаю тебя — как самого себя, а ты — меня. Так почему тогда между нами должен появиться кто-то ещё? — усмехнулся, запустив в карман руку, вынимая небольшую ампулу с фиолетовым раствором. — Но если тебе так будет спокойнее… — вложил стекляшку в мою ладонь. — Держи. Пусть у тебя будет.

Уставилась на колбу ошалелым взором. И никак не могла поверить в то, что Рафаэль вот так легко согласен был отказаться от своей природы. С другой стороны — ведь уже это сделал, по сути. Тут он прав. Принял же мою метку. Я — его. И это уже ничто не изменит. Но просто я помнила ещё, насколько сильна тяга между освещёнными Луной, вот и…

Точно глупая!

— Нет, — отозвалась негромко, вернув сыворотку обратно Оливейра. — Я и так верю, — дополнила смущённо. — Тебе. И… в нас, — посмотрела на мужчину и неуверенно улыбнулась. — Но учиться я всё равно буду в Нью-Йорке! — заявила важно следом, желая разбавить неловкий разговор чем-нибудь более лёгким и шутливым.

Последовал очередной обречённый вздох от оборотня.

— Вот как ты себе это представляешь? — поинтересовался насмешливо. — Я же с ума сойду, а заодно и тебя сведу, если мы будем так далеко друг от друга, — улыбнулся на этот раз с оттенком грусти. — И… ты больше ничего не хочешь мне сказать… Ещё?

И если в начале его монолога я готова была в итоге согласиться и отказаться от учёбы в Колумбийском университете, только бы не ощущать тоску в его эмоциях, то последний вопрос быстренько остудил мой пыл.

Сказать я, может, и хотела, но не тогда, когда он вот так давит. И уж если спрашивает, значит… понял? Или оборотень на что-то другое намекает?

— Например? — отвернулась от него, уставившись на проявившиеся в небе звёзды, несмотря на то, что было ещё довольно светло.

— Не хочешь, значит, — отозвался Оливейра, сдавливая в своих объятиях почти до боли. — Я так и подумал. Ну, нет — так нет… — закончил немного рассеянно и уткнулся носом мне в макушку, глубоко вдыхая.

— Зачем ты только меня нашёл? — задала риторический вопрос. — Всё было так просто и понятно, а теперь… — тяжело вздохнула, потянувшись к пояснице, где был приклеен пластырь, и избавилась от него, сжав в кулаке. — Мальчик, — добавила с очередным вздохом.

— А теперь… Тоже ничего не изменилось, Ангелина, — отозвался оборотень, вместе с тем шумно выдыхая.

Снова втянул в лёгкие побольше кислорода. Какое-то время просто дышал, сконцентрировавшись на этом занятии. И так и не сказал ничего больше. Лишь объятия приобрели слишком болезненный оттенок, когда его ладони сместились к низу живота.

— Да всё изменилось, — ответила запоздало. — Теперь ты точно увезёшь меня из Нью-Йорка, и моя мечта о Колумбийском университете так и останется мечтой. И потом…

— И потом, — перебил Рафаэль довольно грубо, не дав договорить, — поскольку твоя мечта под названием “Колумбийский университет”, заключающаяся в каких-то там стенах одного конкретного географического местоположения, тебе гораздо важнее того факта, что я пять лет минимум не увидел бы своего сына, если бы не приехал и не нашёл тебя, то я мгновенно должен проникнуться этим твоим странно-необоснованным порывом жить отдельной жизнью, да? Вроде бы выяснили уже всё. Но нет. Ты как заведённая твердишь одно и то же. Знаешь прекрасно, что я не только не хочу, но и не могу дать тебе такую свободу, но всё равно продолжаешь говорить мне об этом. Нравится чувствовать себя жертвой? Это я один такой тиран и сволочь вынуждаю тебя быть со мной, а ты на самом деле этого, вроде как, и не хочешь, да? Ну, если нравится — да пожалуйста, обманывай себя и дальше сколько угодно… — раздалось уже напополам с рычанием, а в следующий миг меня поставили на ноги. — Через шесть часов у нас рейс в Рио. И ты полетишь со мной. Я всё сказал, — развернулся и направился на выход с крыши.

Не знаю, что тому способствовало… Его злость, которую я ощутила, как свою, или же моя обида за такую отповедь (а ведь он даже не дослушал меня!), но я не смогла удержаться, чтобы не задеть его в ответ.

— Знаешь, Рафаэль, а ты, оказывается, лицемер! — бросила ему вслед, сжав ладони в кулаки. — Если бы это была твоя мечта, ты бы вообще не заморачивался чужими чувствами! Шёл бы по головам! Как и всегда это делаешь, не замечая ничего и никого вокруг! Лишь бы всё было по-твоему! Как и сейчас делаешь, оправдывая это моими капризами! И чтоб ты знал, ты вообще не должен был узнать о сыне! Ни через пять лет! Никогда! Это должен был быть мой ребёнок! Только мой! — сорвалась на сиплый крик. — А тебя вообще не должно было быть в нашей жизни!

В горле стоял ком, мешая говорить нормальным голосом. Слёзы тоже едва сдерживала.

Оборотень на ровном месте споткнулся. Ухватился обеими руками за косяки открытой настежь двери и склонил голову, а пространство наполнилось неконтролируемым выплеском его силы.

— Да, я лицемер. А ещё эгоист, — не сдерживая злорадство в тоне, заговорил оборотень, медленно обернувшись. — А ты? — прищурился, окидывая меня оценивающим взглядом с ног до головы. — Ты — не такая? — ядовито усмехнулся. — Что ты знаешь о том, чтобы воспитать альфу? Да ещё и в одиночку. Как ты собиралась учить моего сына развивать и контролировать свои способности? Или, может, ему при рождении тоже пластырь какой-нибудь наклеишь, который скроет его сущность? А, солнечная моя, дорогая жена и пара? — выделил намеренно. — Давай, расскажи мне о том, насколько ты у нас правильная, что имеешь право решать за других, как им жить? Ну, поделись со мной милой славной сказкой о том, будто наследник огненного клана может и простым ребёнком побыть, а отец ему вообще не нужен… Говори! — рявкнул под конец, наряду с новым выбросом силы, от которой ноги невольно подкосились, вынуждая опуститься на пол крыши.

— А кто сказал, что он рос бы без отца? — нервно рассмеялась. — И на тот момент я не была твоей парой. Только ты моей, — напомнила ему язвительным тоном, царапая поверхность под ладонью проступившими когтями. — И что я такого сказала про мечту, что ты так разозлился, а, Рафаэль? — наконец, нашла в себе силы снова подняться на ноги и гордо вздёрнуть подбородок, глядя на огненного волка с вызовом. — Только отметила, что шла к этому с самого детства, просиживая дни и ночи над учебниками ради высших баллов. И да, когда я столько этого добивалась и получила желаемое, появляешься ты и отнимаешь это у меня. И я же виновата? — улыбнулась сквозь слёзы. — И да, ты прав, я ни разу не правильная. Но ведь это же ты сам научил меня быть такой, разве нет? И мой, — выделила обращение, — сын вырос бы и без тебя достойным альфой, зря переживаешь.

"И я просто хотела иметь частичку тебя", — добавила про себя.

В конце концов, на тот момент я ведь думала, что не нужна ему.

Так какой реакции он от меня ждал?

Что я приду к нему после этого и сообщу о ребёнке?!

— Без меня вырос бы… — повторил за мной, а бирюзовый взор моментально затопило настоящим пламенем. — С другим… — прорычал с яростью и жестоко оскалился. — А я тебя предупреждал… — прозвучало уже в откровенном обещании.

Память тут же подкинула момент его боя, и мне вдруг стало страшно.

Нет, убить, конечно, не убьёт. Да и вряд ли боль причинит. Физическую. А вот моральную…

А мстить Оливейра умеет.

Оборотень отвернулся, переступив через порог, но тут же остановился вновь.

— Только попробуй удрать. Найду. Выпорю.

Ещё один всплеск альфа-волн, наряду с ударом кулаком, снёс дверь с петель. Больше Оливейра на меня не смотрел. Так и ушёл, злющий как… Цербер.

Я же опустилась обратно на пол, глядя перед собой невидящим взором. А может это из-за слёз все очертания стали смазанными. Не знаю. В эмоциях воцарилось необычайное затишье, словно кто-то во мне нажал кнопку "стоп".

Кто я?

Где я?

Зачем я?

Всё перестало иметь значение.

Захотелось лишь свернуться калачиком и заснуть вечным сном…

Но почти сразу следом внутри меня родился протест.

Да почему я вообще должна его слушаться?

Только потому что он на мне женился, а ещё мы обменялись метками?

И что мне теперь тогда всегда жить по одной его указке?

Не хочу! И не буду!

Хватит с меня!