Глава 40

Рафаэль

Очевидно, этот город вообще не спит, потому как на улицах Нью-Йорка, с наступлением темноты, меньше народа не стало. Разве что на смену часто попадающимся навстречу холёным менеджерам среднего звена, несущим свои портфельчики и только купленный кофе, теперь попадалась влюблённые парочки, с дебильно-счастливыми улыбками, то и дело обнимающие друг друга.

И почему это меня так задевает?!

Раньше вообще и дела не было до окружающих.

Тем более что выжигающая мою грудную клетку ярость конкретно в данный момент была направлена не на проходящих мимо незнакомцев, а на одну конкретную личность, который вот уже в который раз перешёл мне дорогу.

Пришлось преодолеть несколько кварталов и Центральный парк, прежде чем я добрался до нужного места. Тем больше взбесил тот факт, что жила Ангелина не столь уж далеко от обиталища Эмерсона в Верхнем Ист-Сайде. Оборотень будто ждал меня, сидя в кресле, на третьем этаже своего шестиуровнего таунхауса, на террасе, с чашкой кофе в руках.

— Какими судьбами? — поинтересовался хозяин территории, делая глоток горького напитка. — И ты силу поумерь, а то охрана у меня молодняк обучает, а те довольно нервные ребята.

Можно подумать, это меня остановит…

Ещё когда услышал от того человека про дивный выбор блюда со взбитыми сливками и упоминанием о ребёнке, глубоко внутри закрались сомнения. Но, честно говоря, с выводами спешить не стал. Да и не верилось. Мало ли чем там восемнадцатилетние девчонки свой стресс утоляют — перепады настроения у Ангелины те ещё возникли при моём появлении. Тем более что…

Серьёзно решила расстаться со мной, заполучив от меня напоследок сына?!

В голове до сих пор не укладывалось.

Не просто ушла. Окончательно решила расстаться, только потому, что увидела меня рядом с какой-то там девицей. При том, что сама по полной программе поплыла при виде того мексикашки! Не просто наказать меня собралась, нет. Гораздо хуже.

Что это? Предательство? Месть?

Такой боли я ещё никогда не испытывал. И не думал даже, что такое в принципе возможно.

Вот тебе и радость отцовства!

Что ещё чувствовал по этому поводу…

Да ни черта больше!

Всколыхнувшаяся в подсознании ярость всё не утихала. Наоборот. С каждым прошедшим мгновением, будто кто-то невидимый только добавлял градус моей ярости. Вообще ничего здравого уже не осталось. Не волновало даже, что тем самым я не только себя разрушаю, но и свою пару.

А ведь мог бы списать всё на возраст и страхи Ангелины. Прекрасно ощущалось последнее, наряду с неуверенностью в будущем. Но пересилить себя не смог. У меня и так уже давно крыша ехала абсолютно во всём, что связано с этой девчонкой, а теперь так и вообще… желание умыться чужой кровью стало слишком не подконтрольным и не управляемым.

— Оливейра, осади, — вывел из раздумий резкий и властный оклик Эмерсона, наряду с его выплеском силы. — Отставить! — добавил следом, поднявшись с кресла. — Не сметь применять оружие к нашему гостю, — усмехнулся на последнее слово, махнув появившейся будто из ниоткуда охране, которая поспешила скрыться обратно. — Тебя так сообщение о появлении Летиции в Нью-Йорке выбило из колеи? — приподнял брови, с прежним спокойствием делая новый глоток кофе.

Ха…

— Нет, меня так факт того, что ты собрался моего сына воспитывать, обрадовал, — сказал, как есть. — По словам моей пары, — добавил, немного погодя.

Эмерсон от моего заявления подавился напитком. Аж закашлялся. Попутно ещё одарил осуждающим взглядом.

— Я видел ту состряпанную бумагу, которая, при желании некоторых, могла бы способствовать аннулированию моего брака с младшей дочерью альфы клана серых волков, — заговорил снова, чтоб уж не думал тупо всё отрицать.

На последнее заявление Лукас уже взял в себя в руки, при этом как-то странно усмехнувшись.

— Не здесь, — добавил и направился внутрь дома.

Помедлил немного, попутно по привычке отмечая расположение всех и вся, и уже потом направился вслед за Эмерсоном.

Пройдя по узкому коридору, мы поднялись на пятый этаж, в небольшой уютный светлый кабинет без окон. Все стены были заставлены шкафами с книгами, а посреди комнаты — широкий дубовый стол. Именно за него и уселся хозяин дома, махнув рукой на одно из двух гостевых кресел.

— А теперь по порядку, — заговорил, когда я устроился поудобнее. — Какие именно претензии ты сейчас предъявляешь мне? — взял с противоположного края стола графин с коньяком, который налил в стоящий рядом стакан, и протянул тот мне.

Сам продолжил пить кофе.

Переговоры, значит…

Ну, ладно.

— Пока я тебе ничего не предъявляю, — взял стакан со спиртным. — Для начала только интересуюсь, с чего бы тебе влезать в мои отношения с моей парой, — опрокинул содержимое залпом. — Зачем ты её привёл на бои? Вряд ли Ангелине на пользу такие зрелища. И с чего это вдруг ты подписался под той бумагой. Не говоря уже о том, что за этим, как следствие, вытекают дальнейшие варианты ближайшего будущего, — уселся в одно из кресел, изобразив глубокую заинтересованность.

Эмерсон неожиданно тихонько рассмеялся.

— Забавная картина вырисовывается, — заметил не очень-то понятно. — Пойдём в хронологическом порядке, пожалуй, — сказал, чуть подумав. — Бои. Тут я могу сказать только одно. Твоей паре невозможно отказать, — развёл руками. — Очень интересный дар. Под стать внешности, — хмыкнул. — Она искала тебя. Очень переживала, между прочим, — одарил укоряющим взором. — Столько тоски в сером взоре светилось… Не смог ей отказать. Но ты прав, видеть такое ей не стоило. Думал, прям там в обморок упадёт, при виде тебя на ринге, — тяжело вздохнул. — Знаешь, Оливейра, тебе не мне надо предъявлять претензии, а себе. Это как надо было довести девочку, чтобы она искала спасение в разводе? Причём, подписавшись в мои должники?

Бл*дство!

— И что же конкретно она теперь тебе должна?

— А вот это останется между нами с ней, — жёстко осадил меня оборотень. — Не волнуйся, ничего криминального, — добавил с добродушной ухмылкой.

Вот только мне совсем не полегчало.

— Между вами с ней могу быть только я, — отозвался, скривившись. — И возврат по долгу ты с меня спросишь. Не с неё.

— Я подумаю, — не согласился, но и не стал спорить Эмерсон. — Так что там с ребёнком? — уточнил невинным тоном с плохо скрываемыми издевательскими нотками. — Я скоро стану папой? — добавил радостно.

“И чего я себе ту сыворотку не вколол ещё лет десять назад?” — промелькнула тоскливо-обречённая мысль.

А наряду с этим ещё много чего.

Преимущественно нецензурного характера.

— Сказала, нашла мне замену на роль папочки. Получше, вроде как, даже, — не стал отрицать, устало вздохнув.

И вот вроде бы совсем не должен ему ничего такого говорить, но если так и буду молчать, меня тогда точно на клочья разнесёт. Понятно же, что выпустить пар иным способом всё равно уже не удастся.

М-да…

До чего докатился!

— Нет, ну, мне, конечно, льстит, что ты выбрал на эту роль меня, сочтя лучше и достойней себя самого… — протянул Лукас в изумлении, подвинув мне графин с коньяком. — Вы поругались, что ли? — уточнил, будто и так не ясно, что иначе меня бы здесь не было.

Только сейчас осознал, что былая ярость давно отступила. Вот так просто, будто и не было ничего такого, что туманило и плавило мозги похлеще любой дозы героина.

— Ладно, я тебя услышал и понял, — быстренько свернул намечающийся разговор и поднялся на ноги, а то если захочу, чтобы мне душу препарировали или издевались, у меня и так есть на примете одна прекрасно справляющаяся с подобным парочка.

Один — тот ещё шутник, вторая — прям святая дева Мария в последнее время.

— Слушай, Оливейра, — остановил меня Эмерсон, — не знаю, что у вас произошло, но она ведь не воспользовалась такой возможностью, как развестись с тобой, выйдя за меня, — нахмурился. — Это уже говорит о многом. И явно в твою пользу. Плюс, как я понял, твоя пара обижена на тебя. Она ведь тогда реально подумала, что не нужна тебе, — поморщился. — Более того, вместо того, чтобы просто уйти, она, заметь, сперва пришла к тебе, а после, узнав, что беременна, сбежала. Тебе это ни о чём не говорит? — выгнул брови в ожидании. — Неужели совсем ни о чём? — подался вперёд, положив локти на стол. — Сам подумай, стала бы влюблённая девушка беременеть, если бы ей было всё равно? Да она же просто хотела таким образом оставить тебя возле себя, пусть даже в лице вашего ребёнка! — выдал с добродушной усмешкой. — И не говорила о нём, чтобы ты не лишил её хотя бы этого. Ты бы ведь забрал малыша, сложись всё так, как она видела ситуацию. А то, что она там сказала… Если вы с ней ругались… Так она просто решила вернуть тебе свою боль таким образом. Сказала так, чтобы тебя задеть. Очень сомневаюсь, что она стала бы искать вашему ребёнку другого отца. Не из тех она девиц. Скорее, родителей бы попросила помочь с этим. Ты, прежде чем психовать, мозги-то включай иногда, — постучал по своему виску с намёком.

— И чего ты ракетами торгуешь? Пошёл бы вон в психологи лучше — сеял бы вечное и доброе по всей Земле, — ухмыльнулся, попутно представив себе такую забавную картину. — Включатель у меня барахлит в последнее время, — вздохнул, разворачиваясь на выход. — Но за перегоревшие предохранители спасибо, — поблагодарил на свой лад.

— Вот родится если у тебя дочь, и не такому научишься, — поддержал моё веселье хозяин дома. — У них в этом возрасте вообще в голове чёрт ногу сломит, — проворчал мрачно. — А у твоей ещё и гормоны играют. Плюс она у тебя вообще ни черта в жизни не смыслит. Про отношения молчу. Сущий ребёнок. И я сейчас не о возрасте, как ты мог подумать.

Невольно вздохнул, признавая чужую правоту. Если что и мог добавить по этому поводу, то от разговора в любом случае отвлёк входящий от охраны.

И ничего хорошего, ожидаемо, я не услышал…

Ангелина всё-таки сбежала.

Что хуже:

— У тебя ровно два часа, чтобы найти её, Оливейра! — проорал в трубку уже тоже поставленный в известность альфа клана серых волков.

Поскольку дальнейшей многословностью он не отличился, да и времени на болтовню не было, я просто-напросто вырубил телефон, убрав тот в карман пиджака. Эмерсон на это нахмурился и взялся за свой телефон. Что он там делал, я уже не видел, направившись сначала на улицу, а уже оттуда к дому своей беглянки.

Прохожих и транспорта, несмотря на время суток, меньше не становилось. Соответственно и выделить нужный из всех запахов, оказалось проблематично.

Предупреждал же: найду, выпорю!

Вот на что рассчитывает в таком случае?

Мазохистка, что ли…

Глупо думать, что при такой малой форе удастся от меня сбежать!

Как назло, парная связь тоже особо не помогала. Ангелина будто “отрубила” все ниточки, которые могли бы меня к ней привести.

Усмехнулся, осознав последнее.

Неужели думает, что это ей поможет надолго?!

Всё равно найду…

И точно выпорю!

Никогда не отличался прежде таким склонностями, но по отношению к этой волчице у меня вообще все былые предпочтения рушились в одночасье.

С ума сведёт когда-нибудь!

Впрочем, не сказать, что меня это особо расстраивало.

Наоборот даже.

Внутри словно что-то доселе спящее пробуждалось, наряду с банальным животным предвкушением и азартом. Звериная сущность в такие моменты брала верх над человеческой составляющей. И даже сопутствующее всему этому ощущение привязи цепного пса к своему личному смертельно прекрасному Аду — и то воспринималось как самое долгожданное и необходимое, подобное кислороду.

С мыслями о последнем, я ещё какое-то время простоял у края оживлённой проезжей части, только и думая о своей непокорной паре. В итоге всё же удалось выделить столь нужные отголоски аромата цветущего сада с отголосками яблочного привкуса — почти неуловимые, и в то же время намертво въевшиеся в нутро.

Кажется, меня кто-то окликнул из числа охраны, когда я двинулся в нужном направлении, однако я не обратил на это внимания. Целенаправленно шёл по следу, стараясь не думать о том, что будет, если он оборвётся. Последнее случилось, стоило преодолеть несколько кварталов.

Но и это не самое худшее…

Внезапно правое запястье пронзила жгучая боль. Будто кто-то суставы резко вывернул. И это была не моя боль!

Ангелины…

Внутри заледенело всё.