Глава 41

Ангелина

С крыши я выбежала на всей скорости. За пару минут собрала всё необходимое и, не дожидаясь лифта, поспешила вниз. Не знаю, куда отправился Рафаэль, но сейчас мне это играло на руку. Да и пути отступления у меня тоже были продуманы, как и запасные липовые документы.

Охрана преградой не стала. Конечно, в глубине души мне было совестно на них влиять, но, к сожалению, это был единственный шанс избежать преследования. Пару кварталов я пробежала на своих двоих, чтобы запутать след, а уже дальше собралась заказать такси.

Я уже почти села в машину, когда увидела на другой стороне улицы знакомую шатенку. Ту самую, что обнимала Оливейра в баре после боя. С которой он ушёл на пляж.

И я всё же идиотка, потому что вместо того, чтобы забить на неё и уехать, как собиралась, направилась ей навстречу. Сейчас я при всём своём желании не смогла бы сдержать гнев волчицы в отношении соперницы.

Память подкидывала картины прошлого, а разум рисовал самые ужасные сцены, где моя пара и эта… приятно проводят время вдвоём.

Иначе с чего бы ей здесь находиться?

Голос на задворках шептал, что метки не позволят случиться никакой измене, но рациональное мышление в данную минуту мне было совершенно недоступно. Только ярость и гнев. И желание показать шатенке, кому принадлежит огненный волк.

Девка же, поняв, что её заметили, поспешила уйти.

Ну, уж нет!

Чуть ли не бегом последовала за ней сквозь толпу неспящих ночами жителей Манхэттена.

Одна улица. Вторая. Третья.

Я не отставала, и девушка перешла почти на бег.

Я тоже прибавила в скорости.

"На этот раз я тебя достану, гадина!" — эта мысль стала для меня последней, наравне с жжением в области шеи.

Очнулась я уже в полнейшей тьме…

— Нежный цветочек проснулась? — донеслось ядовитой насмешкой, а через секунду в глаза ударил яркий свет. — Доброе утро тогда!

Та, кого я преследовала прежде, стояла в полушаге от меня, внимательно разглядывая. В её руке был зажат плотный мешок, который она и сняла с моей головы, позволяя видеть окружающее. Меня привязали к тяжёлому железному стулу. И руки и ноги были стянуты плотными стяжками. Судя по бетонным стенам и низкому потолку, мы находились в каком-то подвале. Ни одного окна. Единственный выход — бронированная дверь. Впрочем, мне до неё чисто физически не добраться. Только и оставалось, что тоскливо смотреть в её сторону.

— Я так понимаю, нормальному общению тебя в вашем клубе не научили? — парировала запоздало и в откровенной насмешке, дёрнув руками.

Несмотря на внешнюю браваду, внутри всё сковало от страха. И даже не столько за себя, сколько за сына. Вряд ли подобные стрессы и непонятные препараты пойдут на пользу его развитию. Если вообще выживу…

От последней мысли стало совсем уж плохо.

— Вот вы, альфы, всегда такие привереды, — тоскливо вздохнула на моё обращение шатенка, а после вдруг с шальной улыбкой заинтересованно склонила голову, по-новой разглядывая меня. — Красивая ты… — протянула задумчиво. — Но и красивее у него тоже были… — улыбка превратилась в настоящий оскал. — И что ж в тебе тогда такого особенного, а? — задала вопрос, но дожидаться ответа не стала. — Знаешь, а я ведь реально поверила, — усмехнулась, сократив разделяющее нас расстояние, нависнув сверху. — Ты так убивалась по своему Огонёчку, когда он с Совета свалил без объяснений, — прошептала зловеще, как какая-нибудь маньячка.

Огонёчек?

Что-то не припомню, чтобы я при ком-то так называла Оливейра.

Впрочем, дальнейшие слова этой ненормальной всё объяснили.

— Очень правдоподобно вышло. Не только я, даже отец поверил, что Оливейра реально с катушек слетел… А ведь таким правильным был всегда. Ну, знаешь отличник по всем статьям: учился где скажут, жил, как скажут старшие, всего себя на благо клана и компании отца посвятил, да с таким упорством, аж тошно смотреть, — вздохнула печально, разогнувшись, и достала из-за пояса джинс охотничий нож, кончиком которого принялась демонстративно ковыряться в своих ногтях. — А тут… Хм…. Знатно вы нас развели! — рыкнула недовольно под конец.

И вот что она сейчас желает от меня услышать?

— Рады стараться, — пробормотала в ответ, больше пребывая в своих мыслях.

Значит, следили.

И уже давно.

Вот почему Оливейра никогда ничего не рассказывает?

И эта полунамёками всё…

Ни черта вообще не понимаю, о чём она говорит!

И что ей надо от меня?!

— Конечно, вы рады, — снисходительно улыбнулась волчица. — Сожгли всё и рады! — рявкнула, дёрнувшись ко мне, но тут же резко остановилась, будто на невидимую стену налетела.

Сожгли всё?

— Слушай ты, как там тебя… Летиция, кажется? Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь! — рыкнула в бессильной ярости. — Может, посвятишь для начала в смысл своих слов? — демонстративным взором обвела запылённое помещение, в котором мы находились.

В глазах девушки полыхнула ответная ярость. Правда, эмоция быстро растворилась, а во взгляде теперь царило лишь кромешное равнодушие.

— Да ну? Реально не понимаешь? — состроила умилительное выражение лица, натянув благожелательную улыбку, глядя на меня, как на неудачницу какую-нибудь. — Так давай я тебе расскажу! — добавила с нездоровым энтузиазмом, снова склонив голову, только уже на другой бок, по-новой пристально разглядывая меня.

И вот как-то резко мне перехотелось узнавать правду!

Согласна и дальше жить в неведении. Явно же ничего хорошего не расскажет. А мне одного боя хватило, чтобы понять, насколько в том месте опасно и отвратительно.

Шатенка между тем, за моей реакцией и вовсе не наблюдала. Уселась напротив прямо на пол, сложив ноги в позу лотоса, и вернула внимание к “маникюру” с использованием охотничьего ножа.

— Когда-то давно территория Рио была единым целым. Фавелы, сам город и прилегающие территории находились под жёстким контролем рода Гарсиа. И ни у кого особо даже мысли не возникало, что должно быть как-то иначе. А кто если и роптал в тихую, так от таких быстренько избавились… Чудные времена были, в общем! — замолчала ненадолго, вновь одарив меня маниакальной улыбочкой, исполненной непонятного обещания. — Но потом у оборотня хватило тупости бросить вызов Верховному — родственничку твоему, кстати, — усмехнулась криво при упоминании О`Двайера. — Так вот, Хавьер проиграл и был вынужден уйти в тень, оставив своё царство. А на смену одному правящему роду пришёл другой. Твоего Огонёчка, ага, — уточнила деловито. — Оливейра — более демократичны, мягче. Не получилось у них держать жёсткий контроль как раньше.

Кто демократичен и мягок?

Рафаэль?!

Посмотрела на Летицию с откровенным сомнением.

Мы точно об одном и том же оборотне говорим?

Хотя, кто знает, какими были предшественники моего Цербера. Я же с ними знакома не была.

— Знаешь, это их “благородство и правильность” ни к чему хорошему не привели. Не такие в Рио жители. Нафиг им эта демократия не сдалась. Не понимают они её, каждый на свой лад выворачивает. И пользуется, естественно. Как результат: фавелы отделились. Каждый сам за себя стал. Опять же… — замолчала, потянувшись в спине на манер мартовской кошки. — Не все Оливейра были такими слюнтяями. Один из четверых братьев решил вернуть Рио прежний статус единого целого. Правда, у Луиса Оливейра тоже свои закидоны были, и семейка с его планами на будущее не согласилась, после чего быстренько чувака со свету сжила. Точнее, все так решили, — по новой усмехнулась, будто в этом было что-то презабавное. — А вот пото-о-ом, — ткнула в мою сторону ножом, — начинается самое интересное! — выпалила с неподдельным восторгом. — Брат пошёл на брата, Каин и Авель нервно закурили бы в сторонке, увидь такое… Разборки знатные получились, в общем. Всё Рио кровью умылся, а трое из братьев сдохли, — протянула уже довольно. — И что у нас в итоге тогда осталось? — поинтересовалась в довершение и замолчала.

То ли давала мне время переварить информацию, то ли действительно ответа ждала.

— Прям тайны мадридского двора, — отозвалась нейтральным тоном. — Дальше-то что? И если ты вдруг не в курсе, то историю оборотней я знаю на отлично, — дополнила снисходительно. — Причём здесь я? — перевела разговор к насущному.

Честно говоря, чем дольше здесь сидела, тем больше становилось безразлично всё. Ясное дело, никто меня отсюда просто так не выпустит, а учитывая свою идиотскую выходку с побегом, то и Рафаэль вряд ли найдёт.

Интересно, умирать страшно?

А то, судя по настрою этой дамочки, живой меня точно не оставят.

И вот чего мне не слушалось Рафаэля?

А ещё лучше папочку!

Я даже согласна всю жизнь на острове прожить!

Так…. кажется, нечто подобное я уже говорила, когда проснулась на утро после "компотика".

Воспоминание об Оливейра отдалось глухой болью в груди.

Вот не зря я от него скрывалась.

Никому до меня и дела не было, пока он вновь не объявился в моей жизни.

Впрочем, сама виновата.

На кой чёрт поддалась эмоциям ревности и обиды?

Могла ведь отсидеться дома. Да и потом не идти за этой кудрявой дрянью.

А я…

И что хуже: подставила не только себя… Сына!

— Как это причём? — удивилась тем временем Летиция. — Ты же у нас истинная пара того, кто решил положить развернувшемуся междуусобчику конец, — съехидничала, в очередной раз помахав ножом в моём направлении. — Жаль, мы этого раньше не поняли, — добавила уже мрачно и снова замолчала, прищурившись. — А так, глядишь, и не удалось бы ему выманить Луиса, — вздохнула удручённо. — Тогда и клуб бы наш не пострадал. Нет, это же надо! Мало того, что и старшего Оливейра убили, так ещё и сожгли всех, кто там находился! — во взоре снова вспыхнула ярость, а ещё… неподдельное восхищение.

Меня же передёрнуло от отвращения, стоило только представить масштабы произошедшего.

Это же сотня человек где-то…

— Вот уж не думала, что Рафаэль, и правда, решится на такое! — продолжила говорить Летиция. — Впрочем, ему твой папаша подсобил, а серые волки сочувствием никогда ни к кому не страдали, так что неудивительно… — задумалась над собственными словами и даже вздохнула с прискорбием.

Значит, и папа знал…

Вот почему все всё вокруг знали, и одна только я ходила в неведении?

А ведь видели, как мне тяжело было без Оливейра. И всё равно не рассказали.

Предатели…

Лжецы!

— А что, за месяц не поняла ещё, что моя истинная пара не зря именовал себя Цербером? — не удержалась от ехидства, чувствуя, как ярость снова затмевает рассудок. — А про папу ты верно заметила, — злобно оскалилась. — И твоё счастье, что его с мамой нет в Нью-Йорке. Впрочем, Рафаэль здесь. А он тоже не страдает совестью, я тебе скажу. Так что можешь со мной делать, что хочешь, но меня успокаивает то, что и ты сама живой из города не выйдешь, — закончила мстительно. — А я буду ждать тебя в Гранях! — пообещала на полном серьёзе.

— Ну-у… — с хрустом сжала пальцы на рукояти ножа крепче. — То, что твой Огонёчек своё звание адского пёсика оправдал, мы это уже и сами заметили, так что никакого открытия ты мне не сделала, — поднялась на ноги, вновь неестественно радостно улыбаясь. — А насчёт остального… Ты за меня не беспокойся. После того, как вся территория Рио с прилежащими фавелами вернулась под тотальный контроль последних из рода Оливейра, мне всё равно там делать больше нечего. Да и бизнес наш рухнул. А в Нью-Йорке я надолго не останусь. Так что… — шагнула ближе и дальнейшее чуть ли не пропела: — Ты вместе с твоим сыночком можешь, сколько угодно меня в Гранях ждать, я туда не скоро соберусь. Рафаэль и не поймёт даже, что это я, а не кто-то другой сделал. В конце концов, врагов у него мно-ого-оо-о, — растянула намеренно, злорадно ухмыльнувшись. — Он, пока в припадке ревности будет убивать Эмерсона, всё уже закончится, — пообещала откровенно.

А вот тут я не удержалась от снисходительной усмешки.

— Боюсь тебя разочаровать, кудряшка, но если ты вспомнишь суть действий парных меток, то поймёшь, что времени у тебя очень и очень мало, — скатилась на призывной шёпот, деморализую на время девушку.

Вместе с тем я резко оттолкнулась ногами, опрокидывая стул на пол вместе с собой. Одно из запястий, как и рассчитывала, хрустнуло, сломавшись. Но даже пронзившая боль осталась для разума чем-то незначительным.

— Как и сказала, времени у тебя чуть, — ухмыльнулась я напоследок.

Не прошло и мгновения, как снова ощутила жжение в шее и повторно окунулась в тёмную бездну.

Очнулась я опять в кромешной тьме…

Да издевается она что ли?!

Сперва и не поняла даже, где нахожусь. Попыталась пошевелиться, но руки и ноги оказались по-прежнему связаны, а пространство вокруг — слишком узким.

С горем пополам нащупала вокруг себя необработанное дерево.

— В гробу? — прошептала с дрожью в голосе.

А что?

Зато оригинально! Не как все умру!

Из горла вырвался смешок.

Так. Ладно. Надо успокоиться и вспомнить всё, чему меня учили. В замкнутом пространстве, где мало кислорода, лучше дышать размеренно и спокойно. Или наоборот мелко и часто? Ни черта не помню!

В любом случае, успокоиться и не паниковать не получалось.

Как отсюда выбираться-то?

— Помогите, — прошептала в панике, ударив по крышке гроба кулаком здоровой руки.

Со всей возможной в моём положении силы. Дыру-то пробила. Но на лицо тут же посыпалась земля. Пришлось отворачиваться и жмуриться.

Какая же я идиотка!

Зато немного пришла в себя. Мозг видимо на последнем издыхании решил подтолкнуть к активным действиям. Ага, жить-то хочется. Понимает, что скоро иссохнет.

В общем, то, что надо было сделать раньше, я принялась спешно исполнять сейчас — избавляться от пластиковой стяжки на запястьях. Попробуй, конечно, перекуси такую. Особенно когда клыков волчьих нет. Я даже когти выпустила на руках в попытке ими хоть немного подрезать их. Не вышло. К тому же неправильно сросшаяся кость в сломанном запястье не давала в полной мере шевелить кистью и пальцами на раненой руке. А земля всё продолжала сыпаться.

— Помогите! — позвала громко, понимая, что вряд ли меня вообще кто-то услышит. — Раф!

Со злости дёрнула ногами в безнадёжной попытке их освободить. Естественно, ничего не вышло. Только зря силы и воздух трачу.

— Не хочу, — откровенно расплакалась. — Я не хочу. Не хочу. Не хочу, — повторяла на повторе то и дело, а после закричала, что есть силы, скатившись на призывный волчий вой.

Такой обычно подают волки оказавшиеся в беде или умирающие. Как человека меня, может, и не услышат, а вот как волчицу…

Хотя, кто меня услышит? Похитители?

Только на смех поднимут. Если вообще рядом кто-то есть.

И всё же я продолжала звать на помощь, пока воздух совсем не закончился, да и из-за земли больше не получалось выдавать нормальные звуки. Лицо уже почти всё засыпало. Пришлось глубоко вдохнуть и задержать дыхание в попытке хоть ещё немного продлить себе жизнь.

Да и что там… Я всё равно в глубине души надеялась на спасение, пусть умом и понимала, что этого не случится. Но ведь мечтать никто не запрещал, правда же?

Всё тело давно покрылось испариной от духоты. Не знаю, сколько я пролежала здесь, будучи без сознания, потом, когда пыталась дозваться хоть кого-то, и теперь, задержав дыхание, но даже мои возможности оборотня с развитыми подводным плаванием лёгкими — не безграничны. Вместе с тем растаяла и моя надежда на спасение. Израсходовав остатки воздуха в последний раз завыла, а после вдохнула, выдохнула, прижала ладони к животу и закрыла глаза, мысленно прося прощение у неродившегося малыша. В уплывающем сознании напоследок всплыло почему-то хмурое лицо Рафаэля, и я улыбнулась ему в ответ, прежде чем окончательно сорваться в тёмную бездну.