Глава 42
Рафаэль
Центральные улицы Манхэттена — не самое подходящее место для свободного оборота. Но откровенно плевать стало, где я, и кто может заметить подобное. Благо ночная тьма переулков способствовала этому моего помешательству.
Втянув в лёгкие воздух поглубже, сбросил с запястья часы, оставив те банально валяться на асфальте. Не удосужился даже предварительно от пиджака избавиться. Одежда пошла по швам, а ещё через мгновение пространство огласило громким волчьим воем. По крайней мере, хоть так я предупредил тех, кто остался в нескольких кварталах отсюда, о том, куда направляюсь.
Звериная сущность взяла след быстрее человеческой. Вообще, инстинкты обострились даже ярче обычного. И сам не понимал, что именно вело больше: разъедающая изнутри холодная ярость из-за случившегося, парное притяжение к той единственной, с которой я сейчас должен находиться, или же просто-напросто элементарный страх…
Если не успею?
Если просто не найду?
Если уже поздно?
Если…
Тысячи вопросов, ответ на которые и знал не хотел.
То, что с моей парой что-то случилось…
Не об этом сейчас думать надо!
Ночные улочки петляли, в итоге выведя меня к скалистому берегу Форт-Трайон-парк, и ещё дальше, вглубь лесополосы. Мгновения слились в один сплошной поток, не имеющий никакого значения, ровно до того определённого момента. Запах моей пары буквально пропитал всё вокруг.
Может это у меня так крыша на почве происходящего ехала, или это были последствия содеянного теми, кто повинен в исчезновении Ангелины, но меня буквально дезориентировало. Пришлось остановиться, прежде чем… уловил ещё один знакомый запах. Предательский шлейф с миндальными нотками вынудил зарычать, выпуская скопившуюся в подсознании ярость. От выплеска силы даже кроны деревьев зашевелились. Неудивительно, что находящиеся не столь уж и далеко оборотни тоже ощутили последствия моего эмоционального состояния. Всех троих к земле придавило. Пришлось немного поубавить пыл…
— Прежде, чем ты решишь нас всех убить, знай, в таком случае свою пару ты больше никогда не увидишь, Оливейра, — тихо предупредила Летти. — И сына тоже.
Как бы ни хотелось банально разорвать посмевшую заикнуться о таком, невольно замер, а мысли вместе с тем накрыло настоящим хаосом.
— Что, интересно стало? — усмехнулась осмелевшая девушка, поднимаясь на ноги.
За ней был припаркован пикап. Заднее сидение было пропитано запахом Ангелины, но самой девушки в машине не было, хотя по ощущениям она была где-то совсем близко. Вот только определить точнее никак не выходило.
— Отпусти старика, и мы тебе дадим координаты. Сам если и найдёшь, точно не достаточно быстро, — подхватил ещё один, находившийся за её спиной.
Видел этого оборотня лишь раз, мельком. Распорядитель боёв в мой первый визит в клуб как раз отправил его с одним личным поручением. Очевидно, приближённый.
— У тебя ещё минуты три осталось, кстати. Потом твоя пара задохнётся, — с ехидной улыбочкой вновь открыла рот Летиция, демонстративно уставившись на часы в своих руках. — Как я всё красиво рассчитала, правда же? — добавила, не скрывая торжества во взгляде.
А я…
Правда, должен повестись на это?!
— Звони своему брату, время тикает, — подал голос ещё один.
На него я даже смотреть не стал. В голове сейчас для того места вовсе не оставалось. Меня буквально разрывало на несколько сотен частей.
И каждая содержала в себе то, что я должен сделать дальше…
Принять выставленные условия?
И если блефуют? Должны же понимать прекрасно, что в случае, если хоть что-нибудь пойдёт не так, я их не просто убью, они сами молить о смерти будут!
И где гарантия, что они меня не обманут? К тому же, могу ли я вообще рассуждать о подобном, когда жизнь моей пары в опасности?
Три минуты…
Успею ли сам управиться за такой срок? Ведь так и не понял, где она!
Совсем рядом, но… Где именно?
Задохнётся, сказал…
А если реально отпустить? Стоят ли чужие жизни благополучия моей пары? Для меня ответ всегда будет один и тот же. Даже если это тысяча жизней будет! Как бы по-скотски это ни звучало. Да и… всё равно же поймаю потом. Всех.
Да и сколько из отпущенного времени пройдёт, пока я звоню брату?
И сколько, если не позвоню прямо сейчас…
Всё это, и многое другое пронеслось в сознании подобно бесконечному потоку противоречий, конца и края которым не видно. На деле же, считанное мгновение всего прошло. Новый выплеск силы накренил деревья ещё ниже предыдущего. Воздух вместе с тем наполнился металлическим привкусом чужой крови. Нет, они сдохли не сразу. Один за другим безродные туши вновь рухнули на землю.
А вот дальше воздух разрядила череда выстрелов. Гадёныши явно не собирались отправляться в Грани и выбрали самый лёгкий путь, как только поняли, что задуманное пошло не по запланированной траектории. Запах пороха и нового притока крови пропитал лёгкие… Моей крови.
Впрочем, полученное ранение совсем не помешало вгрызться в глотку первому, кто только попался. Оружие вывалилось из его рук, а оборотень застыл в полуобороте между человеком и зверем.
— Рано или поздно вы всё равно тоже все сдохните, Оливейра, — донеслось вместе с ветром тихим шёпотом от моей очередной жертвы прежде, чем слова превратились в предсмертный хрип.
Ответил бы, да только ипостась не позволяла. Только и смог, что прорычать в ответ, когда на меня со спины набросился последний из троицы. Клыки волка зацепились за горло, но захват оказался недостаточно прочным, чтобы я не смог увернуться, пусть и немного запоздало. На шкуре, от шеи по линии хребта, зацепив бок, до самого таза, остались глубокие рваные полосы. Но новая волна силы помогла справиться и с этим недоразумением. Оборотень отправился в Грани, даже не успев опомниться после неудачной атаки.
Так я и замер, по-новой втягивая в лёгкие витающие вокруг запахи. Примесь крови знатно мешала, да и отделить нужное от желаемого всё ещё не удавалось. Успокаивало только одно, моя пара всё ещё была жива — это я чувствовал всем нутром, как самого себя…. Правда, облегчения данный факт не принёс ни капли. А всё потому, что вместе с моей последней мыслью раздался протяжный вой — предсмертный.
Что я там прежде говорил про страх?
Оказывается, ничего подобного и близко не испытывал я в тот момент в сравнении с тем, что теперь меня пробило. Будто наизнанку вывернуло, выпотрошило и размазало по земле. И даже уход в Грани показался весьма заманчивым обстоятельством. Лишь бы только не знать, что солнечной девочке причинили непоправимый вред. По моей вине.
Задохнётся…
Метнулся в сторону, нисколько не задумавшись о том, в верном ли направлении вообще подался… А спустя пару минут плутания по местности парковой зоны наткнулся на… свежезакопанную могилу.
Обратно человеческий облик вернул, уже будучи почти совсем рядом с той, кого не уберёг. Не думал вовсе даже что делаю. Просто принялся раскапывать. Не уверен, сколько времени это заняло, но казалось, будто вся вселенная остановилась, подло оттягивая тот момент, когда я смогу вытащить из земли перепачканную Ангелину.
Девушка к этому времени уже не дышала. Руки и ноги оказались стянуты кабельными стяжками, от которых я избавился первым делом. В груди пекло так, будто это я под толщей земли находился, а не моя пара и ещё нерождённый сын. И так и не выбрался оттуда.
Усилием воли заставил себя отринуть все эмоции, сосредоточившись на главном — возвращении к жизни серой волчицы. Снова и снова заставлял её дышать, вместе с тем откровенно моля Лунную вернуть мне тех, кто дороже собственной жизни.
Уж лучше бы мою забрала…
Но секунды шли одна за другой, а ничего не менялось. Для меня это время так и вовсе растянулось в новую бесконечность, пока я пытался вернуть Ангелину. Единственное, что вселяло надежду — я улавливал сердцебиение малыша.
Вдыхал и вдыхал в лёгкие своей пары воздух…
И не понял в какой момент всё изменилось. Просто неожиданно моё запястье перехватила рука девушки, а сама она жадно и с хрипом принялась втягивать в себя кислород, глядя на небо широко распахнутыми глазами.
— Живая… — выдохнул, не слыша собственного голоса.
Сердце в груди билось так бешено, что ритм отдавался в ушах.
— Живая… — сгрёб девушку в объятия, уткнувшись носом в её шею. — Живая… — раз за разом повторял одно и то же. — Живая…
И я теперь тоже.
По-настоящему живой.
— Раф… — по-прежнему задыхаясь, произнесла Ангелина едва слышно, переведя свой взор на меня. — Ты… — никак не получалось у неё справиться со своим дыханием. — Я… Ты… Прости… меня… — с паузами сказала и тут же громко разревелась.
Прижал к себе её крепче и поднялся на ноги.
— Ты сейчас, главное, дыши глубже, ладно? — предложил миролюбиво и ласково погладил её по голове, прижавшись губами к виску. — Дыши, маленькая моя, дыши, — приговаривал тихонько, пока шёл по тропинке.
— Дышу, — продолжала глубоко втягивать в себя воздух. — Дышу, — повторила плаксиво. — Я дышу, — разревелась пуще прежнего.
— Уже всё. Всё прошло. Не плачь, родная, — продолжил успокаивать, вновь и вновь целуя прекрасное личико. — Больше такого не случится. Не позволю, — снова провёл по спутавшимся прядкам. — Прости, девочка. Я виноват, — повинился.
Девушка всё это время продолжала плакать, при этом шумно втягивая в себя воздух.
— Я больше никогда-никогда от тебя не сбегу, — заикаясь от плача, но уже довольно ровно проговорила она немного погодя. — Честно-честно. И в Рио уеду, если хочешь, — дыхание её уже почти восстановилось. По крайней мере, волчица больше не сипела при каждом новом вдохе. — И… Ты ранен?! — вдруг воскликнула дрожащим голосом, заметив рваные полосы на моей шее. — И сильно! — разволновалась больше прежнего и, извернувшись, заглянула мне за спину.
Столько неподдельного ужаса я ощутил в ней.
Самому не по себе стало!
— Ерунда. Если уж я выжил после того, как Селене метку оставил… — отшутился, поспешив заверить, что всё в порядке. — После этого можно уже ничего не бояться.
На этот раз эмоции пронзило чистейшей яростью, переходящей в желание крушить.
Ого, сколько агрессии…
— Что?! — прошипела возмущённо Ангелина, резко рванув из моих рук. Едва удержал, крепче прижав к себе. — Вы ещё и метками обменялись помимо помолвки?!
Прежде, чем ответить, пришлось вдохнуть глубже, стараясь не реагировать на вспышку чужих эмоций, которые ощущались слишком остро… Как бы глупо то не звучало, и сам себя был готов придушить в этот момент!
— Это был всего лишь банальный укус в плечо, чтобы до некоторых безумцев дошло, что даже истинную пару можно потерять, — отозвался, наконец. — Ничего больше.
Серая волчица ещё с некоторое время прожигала меня нечитаемым взором.
Ярость сменилась злостью и нотками досады. Но и они испарились почти сразу, оставив на своём месте излишнее спокойствие, больше напоминавшее затишье перед бурей.
— Да плевать, — безэмоционально отозвалась Ангелина по итогу своих размышлений.
Зато плакать и беспокоиться обо мне перестала!
— Плохая из тебя лгунья, синьорита референт, — покачал головой.
— Ну, я ж не такая опытная в этом вопросе, как вы, синьор Оливейра, — язвительно протянула она. — Ничего, у меня девять веков впереди, чтобы научиться этому ремеслу, — отвернулась.
Пусть и медленно, и довольно спокойно уже, но по-прежнему продолжала глубоко втягивать в себя кислород.
— Это что, ревность? — поинтересовался встречно, озвучив очевидное. — И да, опыта в ближайшие девять веков у тебя точно прибавится. Сам об этом позабочусь, — добавил уже на ушко, игнорирую усиливающуюся боль в спине и бедре.
Видимо, адреналин от переизбытка эмоций схлынул, вот и вернулись ощущения.
— Это если эти девять веков будут, — буркнула едва слышно Ангелина, тряхнув головой, и осмотрелась.
— Что, думаешь девять веков я не протяну? — полюбопытствовал насмешливо.
Мы почти дошли до оставленного пикапа и валяющихся у него трупов. К этому времени к нему подъехала ещё парочка машин — охрана, оставленная мною возле дома, где жила Ангелина. При виде чужого транспортного средства серая волчица вся сжалась и заодно в меня почти вжалась.
— Протянешь, куда ж ты денешься, — ответила, не задумываясь, неотрывно глядя на автомобиль, в котором её сюда привезли похитители. — Сам женился, теперь живи и терпи.
— Это угроза? — удивился в свою очередь, но тут же перевёл внимание на иное. — Отцу позвони. Он волнуется, — вспомнил о насущном, сосредоточившись на повреждённой руке девушки. — Придётся снова ломать, — признал очевидное. — И лучше бы побыстрее это сделать, — сам же скривился от собственных слов. — Какое-нибудь обезболивающее в аптечке же найдётся? — обратился уже к одному из оборотней.
Тот понятливо кивнул и направился за указанным.
— Не надо обезболивающего, — парировала между тем младшая дочь альфы клана серых волков. — Я и так выдержу. Не впервые же.
— Не впервые? — удивился снова.
— Ну, сломала же вот как-то без обезболивающего и ничего, жива, — вздрогнула на последнем слове.
Резко накатившая паника чуть с ног не сбила. Показалось, что меня неожиданно лишили воздуха. Снова почувствовал себя виноватым.
— Прости, маленькая моя, — покаялся в который раз. — Прости.
— Ещё раз скажешь это долбанное "прости", и я снова сломаю себе руку. На этот раз другую и уже об твою челюсть, — мрачно пообещала она в ответ.
Я так и подзавис, переваривая услышанное…
— Ты сама себе запястье сломала? — переспросил, а то вдруг у меня со слухом или восприятием что-то не то внезапно случилось.
Иначе нах*ра она это сделала?!
— Ну-у, — растерялась Ангелина, опустив взор на колени. — Я просто не знала, как ещё дать тебе понять, что в беде, — промямлила едва слышно с нотками вины. — Это оказалось единственной возможностью в моём положении. Летиция меня к стулу привязала.
В очередной раз вдохнул глубже, игнорируя появившееся в груди жжение. Как то самое, когда думал, что больше никогда не увижу свою пару.
— Прости меня, — снова расплакалась девушка. — Я очень-очень виновата, — втянула голову в плечи. — Из-за моей глупости чуть сыну не навредила. Просто увидела её на другой стороне улицы и совсем соображать перестала.
Шумно выдохнул, а щемящее противное чувство так и не делось никуда.
— Надеюсь, в следующий раз ты вспомнишь о подобной рациональности в первую очередь, — только и сказал.
А ещё в который раз подумал о том, что моей паре не себя винить во всём этом надо. Если уж на то пошло, если бы не я — не было бы и никакой Летиции на её пути.
К этому времени успел дойти до одной из машин прибывшего сопровождения. Тот, кого я отправлял за обезболивающим, принёс не только нужный препарат, но и протянул сменную одежду и одеяло, в которое я укутал Ангелину, прежде чем усадить ту на заднее сидение внедорожника. Дверцу, правда, не закрыл, а сам остался на улице, присев перед девушкой на корточки.
— Теперь можешь ещё немного на меня за что-нибудь поругаться, — взял её за руку. — И даже в челюсть мне двинуть тоже разрешаю. Только, пожалуйста, без новых переломов, ладно? — улыбнулся приободряюще, удобнее перехватив неправильно зажившее запястье.
— Да ломай ты уже! — нервно выдохнула моя волчица, отвернувшись.
Тянуть с этим, и правда, не стоило.
Да только…
Духа не хватало причинить ей боль.
— Хм… А знаешь, я тут подумал, ты вполне можешь и дальше учиться в своём университете, если всё ещё хочешь этого. У них есть программы со свободным посещением. Правда, придётся немного помотаться между Рио и Нью-Йорком, но думаю, это не такая уж и проблема, — протянул демонстративно задумчиво. — А вот другого референта найти мне всё равно придётся. В твоём положении и то, и другое — слишком большая нагрузка. Да и… — так и не договорил.
— Что?! — второй раз за последние минуты вскрикнула серая волчица наряду с озлобленным рычанием.
Вместе с тем раздался хруст ломающихся косточек.
— Чёрт! — зашипела она почти сразу, прижав повреждённую конечность к груди. — Какого ещё другого референта, Оливейра?! — вернулась к сказанному мною. — Вот только попробуй заменить меня кем-то… — добавила с откровенной угрозой.
В стальном взоре отразилась ярость. Впрочем, как и в эмоциях.
— Тише, тише, солнечная моя. Ты чего так разнервничалась? — проговорил примирительным тоном и склонился к ней ближе, накладывая фиксирующую повязку на заново заживающую руку. — Зато теперь точно можешь бить меня, как и собиралась, — поддел.
— Я чего? — рыкнула Ангелина. — Ты меня бабой другой решил заменить, а я разнервничалась чего?!
Невольно улыбнулся.
Слишком уж забавной выглядела моя пара.
— Ты же знаешь прекрасно, что я тебя никем заменять не стану, — отозвался мягко. — Никогда, — дополнил уже безоговорочным тоном, заканчивая бинтовать.
— Вот и договорились! — гордо вздёрнула подбородок. — Или это я из тебя сделаю референта, — ткнула пальцем мне в грудь. — Для себя, — улыбнулась шаловливо.
В эмоциях отразилось предвкушение.
— Причем тут вообще должность референта? — вздохнул устало, вспомнив о том, что надо бы одеться.
Чем и занялся, так и не отходя от девушки.
— Ты же сам сказал, что другую помощницу искать будешь, — пояснила угрюмо, перехватывая мои руки. — Сперва надо раны обработать, — укорила, одарив соответствующим взглядом, и вылезла на улицу, встав рядом со мной. — Почему не сказал об огнестреле? — потянулась пальцами к ране на бедре.
— А что бы это изменило? — усмехнулся встречно. — Ты бы меня пожалела?
— Ага, чем-нибудь тяжёлым по голове тебя с удовольствием бы сейчас пожалела, — парировала мрачно Ангелина.
— В другой раз лучше, — не согласился с такой перспективой. — Слушай, ты вообще когда-нибудь такое раньше делала? — откровенно засомневался в том, что стоило бы ей позволять играть в медсестру и дальше.
— Представь себе, — съязвила девушка. — Вообще-то до встречи с тобой я мечтала стать ветеринаром и хирургом, — просветила меня важным тоном, забрав аптечку из машины, и опустилась передо мной на колени.
— И поэтому учишься на юридическом, да? — уточнил насмешливо.
Впрочем, от напускной эмоции во мне ни следа на самом деле не было. Воображение в считанные мгновения нарисовало совсем далекие от насмешек картинки, от которых дыхание снова перехватило, но уже вполне по однозначно желанной причине. Шумно сглотнул.
“Всё-таки надо было ехать к обычному хирургу”, - пронеслась мимолётная мысль.
А вместе с тем:
— Знаешь, о чём я тут вспомнил? — протянул задумчиво.
Девушка хмыкнула, показательно уставившись на моё возбуждение.
— Так это ты вспоминаешь, а я-то подумала, — откровенно съехидничала и подула на моё достоинство, принявшись с равнодушным видом умываться, а после обрабатывать свои руки антибактериальным раствором.
— Точно выпорю, — хмыкнул, напомнив о своём обещании, и запустил пальцы в серебристые волосы, сжав их в районе затылка и чуть натянув, вынуждая девушку смотреть мне в глаза.
— А нельзя, — показала язык. — И вообще, не мешай работать! — заявила деловито следом, изучая рану.
— Нельзя? Это почему это?
— Девочек вообще обижать нельзя, — отозвалась уже более серьёзным тоном, а между бровей пролегла складка. — А таких маленьких, да ещё и беременных, как я, и подавно, — потянулась к инструментам. — Сейчас будет неприятно, — предупредила, приступая к извлечению пули.
— Как вариант, можно подождать, когда ты всё же подрастёшь и родишь, — отозвался флегматично. — Хотя… Кто сказал, что я тебя этим обижать собираюсь? — приподнял бровь, вновь слегка потянув за волосы.
— Ты меня собираешься бить, а это уже априори приравнивается к "обижать", — пробормотала Ангелина отстранённым тоном. — Раф, ты мне мешаешь, перестань тянуть волосы, — добавила недовольно, посмотрев снизу-вверх, ещё и губы облизала. — Вкусный мой, — произнесла томным голосом.
У меня температура аж повысилась!
В голове всё помутилось. А ещё желание обладать своей парой резко усилилось во сто крат. И пусть я действительно не собирался обижать серую волчицу, но вместо того, чтобы отпустить серебристые прядки, наоборот, вцепился ещё крепче. Учитывая, что охрана уже давно испарилась из поля зрения, оставив нас наедине, сдерживать себя удавалось с трудом. Впрочем, уже через мгновение очарование момента отошло на второй план от пронзившего болезненного импульса в бедре.
— Есть! — тут же радостно воскликнула Ангелина. — Осталось обработать и наложить повязку.
Я чуть ли не взвыл от досады!
В голове всё помутилось. А ещё желание обладать своей парой резко усилилось во сто крат. И пусть я действительно не собирался обижать серую волчицу, но вместо того, чтобы отпустить серебристые прядки, наоборот, вцепился ещё крепче. Учитывая, что охрана уже давно испарилась из поля зрения, оставив нас наедине, сдерживать себя удавалось с трудом. Впрочем, уже через мгновение очарование момента отошло на второй план от пронзившего болезненного импульса в бедре.
— Есть! — тут же радостно воскликнула Ангелина. — Осталось обработать и наложить повязку.
Я чуть ли не взвыл от досады!
— Если я умру от потери крови, пока ты тут ставишь на мне эксперименты, учти, тебе потом с нефтяной компанией Оливейра в качестве наследства одной справляться придётся. От Ника в этом вопросе помощи никакой, — предупредил деланно серьёзно.
— Это предупреждение или предложение вас поскорее убить самой, синьор Оливейра? — выгнула брови моя пара.
— Расценивай, как тебе удобнее, — отозвался великодушно.
— Ничего, — фыркнула довольно она, — я девочка уже учёная и умудрённая опытом. Ко всем начальникам успела найти свой подход. Так что не страшно, — заклеила последнюю полоску пластыря на повязке. — Финансы, конечно, у вас скромные, синьор Оливейра, но, уверена, я их приумножу в скором времени, — закончила важным тоном.
Подниматься при этом с колен не спешила, глядя на меня снизу-вверх с проказливой улыбкой, пальчиками скользя по раненой ноге от колена выше к паху.
— Ну, хотя бы тогда в качестве компенсации назови сына в мою честь, — вздохнул удручённо с фальшивым расстройством, с огромным усилием отгораживаясь от откровенной провокации.
Ангелина на мои слова мягко улыбнулась и всё же поднялась на ноги, вместе с аптечкой в руках.
— Чтобы Доминик его дразнил потом всю жизнь? А вы жестоки, синьор начальник, — произнесла с наигранным укором, перейдя мне за спину.
— Ничего страшного, я к завещанию припишу способ, которым ему можно отвечать в таком случае, — припомнил то, что услышал от Верховного.
— Да? И какой же? — уточнила моя пара, чуть подтолкнув в спину, вынудив упереться руками в крышу внедорожника.
— Спроси у сильнейшего, — постарался и дальше концентрироваться на словах, а не на том, что делала Ангелина. — Ну, или дождись оглашения моего завещания.
— Да я и так догадываюсь, о каком обращении речь. Это мама его обычно так называет, — фыркнула она, едва заметно трогая рваные края раны. — Придётся зашивать, — вздохнула печально. — Шрамы останутся, — озвучила итог осмотра.
— Если знаешь, зачем спрашиваешь? — поинтересовался встречно. — И зашивать ничего не надо. Если и так… Точно не здесь.
— Хорошо. Тогда едем ко мне домой. У меня там есть мазь заживляющая, — чуть подумав, не стала спорить Ангелина. — Но всё равно лучше хотя бы закрыть раны повязкой. Глубокие очень. А то футболка прилипнет, пока едем, — в эмоциях поселилась мрачность. — А нашего сына я мечтала назвать иначе, — вдруг вернулась к моему прошлому заявлению.
Резко обернулся и перехватил тонкие пальчики, не позволяя продолжать проводимые манипуляции.
— И как же? — остальное интересовало мало.
Волчица замялась и заметно покраснела.
— Витор, — призналась смущённо. — Типа Виктора по-русски было бы, — промямлила совсем тихо и неуверенно.
Мысленно улыбнулся, повторив обозначенное имя.
Да, мне, определённо, нравится…
— Вот и договорились, — скатился на шёпот без лишних раздумий и сжал маленькую ладошку в своей крепче, при этом пристально глядя в серые глаза. — Поехали уже, да? Тебе отцу ещё позвонить надо, — напомнил больше самому себе, чем ей.
— А давай не будем ему рассказывать о… Ну, о случившемся? — посмотрела волчица на меня с надеждой.
Усмехнулся такой наивности.
— Ему и так уже давно всё доложили, пока мы тут с тобой стоим.
— Знаю, — вздохнула грустно. — Я про… гроб, — переступила с ноги на ногу, уставившись на землю. — Кроме нас же никто не знает, да?
— Не уверен, что такое стоит утаивать, — поморщился болезненно. — Тем более от тех, кто и так всё сами узнают рано или поздно.
— Да я не папу боюсь, — нервно повела плечом. — Ладно, давай уже повязку наложим и поедем, да?
— Кто бы сомневался, — улыбнулся ответно на первую часть высказывания и послушно развернулся к ней спиной.
— Это ты просто не знаком с гневом мамы, а то бы не улыбался так, — угрюмо отозвалась на это девушка, приступив к тому, что собиралась сделать.
На удивление, закончила она со всем довольно быстро и почти безболезненно, так что в скором времени мы уезжали прочь с парковой стоянки. А уже ближе к рассвету, когда моя пара закончила обрабатывать и зализывать раны на спине и заснула, я, наконец, смог расслабиться. Уселся прямо на полу, какое-то время просто наблюдая за ней.
Ангелина привычно развалилась в позе звезды, на самой середине кровати, в окружении россыпи собственных волос. Одеяло сбилось в ноги, а пижамная майка слегка задралась, обнажив животик.
Не удержался и провёл кончиками пальцев по обнажённой коже, думая о той жизни, что сейчас жила внутри моей пары. В комнате было настолько тихо, что с лёгкостью удавалось уловить звуки ритма маленького сердечка.
Почему прежде не слышал?
Да и впервые услышал только тогда, когда отчаянно нуждался в подобном…
Улыбнулся сам себе, продолжая прислушиваться к едва слышному стуку. Показалось даже, что я стал чувствовать сердцебиение малыша кончиками пальцев, которыми по-прежнему касался животика своей пары.
Сейчас, сидя в темноте спальни Ангелины, я ощущал себя, как никогда… счастливым? Да, наверное именно так можно было бы назвать моё состояние. Вот только недолго я наслаждался этими моментами. Память услужливо подсунула слова жены, перед тем как мы покинули парк.
Нет, я не опасался гнева волчицы с огромной силой эмпата. И не потому, что не верил в её способность причинить мне вред из-за вроде как наметившейся родственной линии. Вовсе не поэтому. Глубоко внутри я знал прекрасно — и не такое заслужил. А ещё… Сам я отпустить Ангелину не мог. Тем более — сына. Даже если весь мир рухнет! И всё же это никак не отменяло того факта, что без меня им действительно было бы лучше.
Как очередная насмешка судьбы, при мысли о последнем, потребность ощущать свою пару возросла до небывалых высот. Просто прикасаться — катастрофично мало. Аккуратно устроившись на краю постели, вновь погладил животик, на этот раз проводя всей ладонью, а после и вовсе прижался к нему губами.
Ангелина на мои действия подалась навстречу всем телом, нежно улыбнулась и, сонно щурясь, посмотрела на меня.
— Ты всё ещё не спишь, — произнесла в откровенном укоре.
— Да, ты мне спать мешаешь, — отзеркалил её тональность.
Подтянулся выше и обнял девушку как можно крепче.
— Это чем же? — поинтересовалась с усмешкой. — Тем, что сплю? — повернулась на бок, ко мне лицом и уткнулась в мою грудь, обжигая кожу своим дыханием.
— Ага, и этим тоже, — не стал скрывать, заворачивая свою пару в одеяло.
— М-м-м… Внешним видом тоже мешаю? — хмыкнула. — Или ты решил потренироваться на мне пеленать младенцев?
— Ага, прямо сейчас самое подходящее время для этих тренировок, — согласился на свой лад. — Тем более, нельзя же постоянно меня соблазнять своим совершенным телом? Я уже почти и так сходить с ума начинаю…
— Так кто вам мешает использовать моё тело по назначению, синьор Оливейра? — всё с той же насмешкой парировала Ангелина. — Или вам надо помочь? — закончила с явным намёком.
Шумно втянул в себя воздух, но с места не сдвинулся, прикрывая глаза.
— В данный момент назначение твоего тела — это беречь и восстанавливать силы, как твои собственные, так и малыша, — выдал то, что и у самого в голове не укладывалось толком. — Спи, родная. Отдыхай.
— Сперва разбудил, возбудил, а теперь спи… — проворчала волчица, отворачиваясь от меня. — Вот сам и спи! Цербер, — протянула чуть хриплым голосом, полным томных ноток, определённо с целью мести.
Надо же, как быстро научилась!
Такая безобидная была прежде…
Впрочем, несмотря на возмущения, девушка заснула почти сразу. А где-то через пятнадцать минут снова сбросила с себя одеяло (на этот раз на пол) и, развернувшись ко мне лицом, прижалась ближе, используя мой живот в качестве подушки.
— Что бы я там ни сказал тебе тогда, на крыше… Я бы никогда не забрал у тебя сына, любимая, — прошептал ей тихонько, ласково погладив по голове, откровенно наслаждаясь теплом своего персонального солнышка.
А ещё… Отменил запланированный чартер.