Глава 13.2. Демьян. Новое утро

Выскочив наружу из комнаты, даю себе время отдышаться. Стою опершись спиной о деревянную дверь, будто это единственное, что меня удерживает сейчас. Чувствую, как безмерно устал и измотан. Отдал бы что угодно, лишь бы вернуться обратно и позаботиться о связанной девушке. Ее беспомощный вид причиняет боль, вызывает отчаяние и злость на самого себя. Теперь я каждый раз буду испытывать эти чувства, наблюдая за страданиями Веры, виновником которых стал. Думаю о различных мелочах, которые только сейчас пришли в голову. Она голодна, наверняка голодна. Если захочет справить нужду, она просто не сможет этого сделать. И придется терпеть, пока не приду и не развяжу ее. И всё это время она будет меня проклинать, мысленно обливать грязью и поносить самыми едкими ругательствами. Во что я превратил кроткую нежную сиделку?

А еще и взял ее девственность. Да, пытался остановиться, просил ее остановить нас обоих, хотя прекрасно понимал в тот момент, что достиг точки невозврата. Всё произошло так бурно и внезапно, что я даже не заметил, как оказался возле нее, целуя и лаская, стремясь к близости. Нас как будто притянуло друг к другу. От воспоминаний об этой яростной схватке тело потряхивает, накрывает новая волна желания, необъяснимой тяги к волчице, к врагу. Это желание не сравнить ни с чем испытанным ранее. Ни к одной женщине не чувствовал ничего похожего, ничего столь сильного и всепоглощающе сумасшедшего. И вот как с этим бороться? Как отгородиться временно от Веры, чтобы пойти исполнять свои обязанности? Это как если бы на меня направили огромный слепящий луч прожектора, осветив тьму, и на него невозможно не обращать внимания, на этот яркий свет.

Вот такой для меня сейчас стала Вера, центром всего.

Пусть это неправильно, но так я ощущал.

Однако, невероятным усилием взяв себя в руки, сделал пару глубоких вдохов и направился искать Михала. Возле каждого из заколоченных досками окон дежурили сонные часовые с оружием наизготовку, встречая меня кто глухим приветствием, кто вытяжкой по стойке смирно. Еще бы честь отдавали, как командиру батальона. В доме тихо, что совершенно не соответствует моему взвинченному состоянию. Глупо, но я даже в какой-то степени мечтаю, чтобы оборотни наконец атаковали нас, чтобы вылить всю накопившуюся энергию и агрессию. Просто не знаю, куда девать скрытые резервы, которые едва сдерживаю.

Странное ощущение завладевает мной, будто беда позади. И оно подтверждается, когда на кухне я обнаруживаю несколько людей, преспокойно пьющих чай.

Завтракают они, что ли?

— О, привет, Демьян, — ласково приветствует меня Диана, нарисовавшаяся рядом в мгновение ока, протягивая мне чай и бутерброд. К своему собственному удивлению, я ощущаю дикий голод. А казалось, уже и забыл, что такое насущные потребности, весь погрузившись в мысли и заботы.

— Ты должен есть, тебе нужны силы, — настаивает она, а я ощущаю лишь досаду на надоедливую девку, которая тут как тут, стоит мне оказаться в ее поле зрения. Думает, я не чувствую флюиды, исходящие от нее? Может, и не понимает. Вместе с другими чувствами усилилось и мое восприятие окружающего мира, и я прекрасно осознаю, что Диана хочет меня, даже могу осязать терпкий женский аромат ее лона, сочащегося влагой от моего присутствия. Совершенно нежелательный бонус моего превращения в зверя, от него бы я точно отказался.

Зато я уверен, что Диана не подходит мне, что не хочу ее, просто немыслимо соединиться с кем-то помимо моей пары. Пара. Интересно, почему именно это слово возникает в моем сознании? Так люди не говорят о своей избраннице, но звери… Да, зверь потихоньку проникает в мою кровь, заполоняет разум. Встряхивая головой, чтобы избавиться от любых мыслей, выхватываю чай и бутерброд у Дианы из рук и вгрызаюсь в кусок булки с колбасой.

Диана довольно улыбается, словно получила выигрыш в лотерее. Наверное, из тех глупышек, что верит, будто путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. В чем-то она права, я бы сам и не вспомнил, что надо питаться, и сейчас испытываю к ней благодарность.

— Спасибо, — бросаю ей коротко и обращаюсь к Михалу, вольготно развалившемуся в единственном кресле-качалке на кухне: — Что-то ты, брат, слишком спокоен для такой ночи.

— Ночи? Ты с дуба, что ли, рухнул? На дворе рассвет. Ночь давно кончилась. Волки так и не пришли. Можно расслабиться.

И правда — выглянув в щелочку между досок, наблюдаю светлую полоску рассветного неба. Долгая напряженная ночь окончилась. Полнолуние завершилось и без последствий. Волки не стали нападать. Что это значит?

Падаю на стул, чувствуя тяжкий груз навалившейся враз усталости. И облегчение.

— И что думаешь по этому поводу? — интересуется Михал, приоткрывая один глаз. Все мы устали и мечтаем о сне, но надо обсудить сложившееся положение.

— Вообще не понимаю, что происходит, — начинаю рассуждать и осекаюсь — теплые тонкие пальцы Дианы пробираются мне под футболку и разминают плечи. Ее прикосновения мне чужды и неприятны, отчего я замираю с ощущением, будто по мне ползают толстые паучьи лапки. Так и хочется стряхнуть, но не сделаешь же так в самом деле.

— Смотри, два человека — Наташа и твоя волчица — сказали нам, что волки нападут.

При словах «твоя волчица» острые когти Дианы глубоко впиваются мне в кожу, отчего я вздрагиваю, а она в смятении отдергивает руки и, бормоча извинения, отсаживается в сторонку. Черт, только ревности глупой бабы мне не хватало. Сосредотачиваюсь на Михале, а он продолжает:

— Но они не напали. Почему? Это мы вряд ли достоверно можем выяснить.

— Противник слишком непредсказуем, нам не понять их намерения. Ясно одно — в покое нас вряд ли оставят, но эта передышка даст нам шанс лучше подготовиться к обороне. Мы можем съездить в город, купить капканы и установить их по периметру, а также устроить ямы и другие виды ловушек. Оборотней не так много, чтобы бояться их как ядерного взрыва. А сегодня предлагаю всем, кроме часовых, расслабиться и отдохнуть. Лично я собираюсь чуть позже затопить баню.

— Баня? — восклицает Диана. — Я с удовольствием схожу в баню, а то надоело в тазиках полоскаться.

— Приходи туда где-то к десяти, — говорю совершенно без задней мысли, но по вспыхнувшим в глазах Дианы огонькам понимаю, что она восприняла фразу по-своему, как приглашение. Твою мать! Что она себе нафантазировала?

Я-то думал только о Вере, о том, как ей хочется смыть с себя все следы обращения в волчицу. Всеми мыслями я уже с ней, в бане, помогаю избавиться от волчьего запаха, намыливаю ее хрупкое тело, поливаю его водой, слизываю капли с нежного живота… Кхм, размечтался прямо у всех на глазах. Хорошо, что стол скрывает напрягшийся бугор в штанах.

— Ой нет, — ворчит Михал, — это без меня, мне и в речке неплохо купаться.

— Но там же вода жутко холодная! — передергивает плечами Диана. — Я лучше погреюсь вместе с Демьяном. Попаришь меня веничком? — игриво улыбается она, подмигивая.

Вот как ей объяснить, что она не по адресу? Портить отношения в таком маленьком коллективе будет неправильным, но вежливость не спасет от ее дальнейших поползновений.

— Не думаю, что стоит надолго занимать баню вдвоем. Всем хочется помыться.

— Да ладно, ерунда. Пойду собираться.

Упорхнув, Диана забирает с собой пару подружек, которые тоже находились в кухне, но не принимали участия в беседе. Мы с Михалом остаемся одни, и он смотрит на меня прищурившись, так и стараясь не рассмеяться.

— Что?

— Да эти бабы… Кругом война, люди умирают, а она попариться хочет! Чтобы ты ее отпарил как следует. Война войной, а секс по расписанию.

— Не смешно.

— Думаешь? А по мне, так очень даже смешно. Бабам нравятся такие хмурые парни, как ты. Мне, что ли, с Касей попробовать метод кнута? А то мой пряник ее не устраивает.

— Что у вас с Касей?30f6fc

— Да она странная какая-то, ни слова о клинике, об экспериментах, как я ни пытался хоть что-то выяснить.

— Это плохо. Но хоть помогает с переливанием. Кстати, сколько у нас еще запасов крови? Вера еще слишком слаба, чтобы у нее выкачивать.

— А что с ней? Оборотни быстро восстанавливаются.

— Но она особенный оборотень, новообращенный.

— Хочешь поберечь свое сокровище?

— Она согласилась помогать добровольно, поэтому не хочу ее принуждать.

— Как ты убедил ее?

— Никак. Сама предложила.

— Она у тебя очень сердобольная. Единственная проблема в том, что это всё временное решение. Нужно что-то делать. Мы не можем вечно тут отсиживаться.

— Я думаю над этим постоянно. У меня есть пара мыслей, но пока не готов их озвучить. Без обид.

— Да какие обиды? Ты босс, ты и решай. Но сам понимаешь, что мы живем на бомбе с часовым механизмом, окруженные врагами.

— Это ты верно сказал — мы живем. И на этой ноте я тебя покидаю. Надо действительно затопить баню и направить людей в разведку и в город.

— А что с волчицей?

По-прежнему коробит это слово, мысленно морщусь, но не поправляю Михала — мне и так хватает его подколок по поводу моей связи с Верой и особенного к ней отношения.

— Она связана и спокойно отдыхает. В баню поведу ее сам, и вообще она целиком под моей ответственностью, — говорю как можно тверже, чтобы у друга даже не возникло желания противоречить.

— Что ты так переживаешь? Никто не претендует на твою блондиночку. Необязательно так трястись над ней.

— Я не трясусь.

— Мне виднее, — многозначительно улыбается Михал и прикрывает глаза, как бы намекая, что разговор окончен и я могу убираться восвояси.

Физическая активность немного успокаивает нервы, а утренний холод бодрит. Тороплюсь, чтобы успеть раньше десяти. В мои планы совершенно не входит визит прилипчивой Дианы прямо ко мне в парилку. Вернее, к нам с Верой. Если моя маленькая упрямица думает, что оставлю ее в одиночестве, она сильно ошибается. Ей придется терпеть мое присутствие, какие бы чувства она ко мне ни испытывала.

Когда витой парок вырывается из трубы бревенчатого строения бани, поднимаюсь наверх, сообщая всем, чтобы они торопились воспользоваться долгожданной возможностью. К входу бани устремляются парочки и группы людей. Хочу пропустить всех вперед, чтобы нас с Верой никто не торопил. Пойдем мыться последними.

— Демья-а-а-н, — ноющим голосом окликает меня Диана с банными принадлежностями в руках. — Уже одиннадцать. Я всё жду и жду, а ты не идешь.

С тяжелым вздохом подхожу к девушке, подбирая слова, которые снизят градус накала между нами, но единственное, чего хочу, так это от нее избавиться, поэтому выходит излишне грубо:

— Давай в другой раз?

— Ах, ну да, конечно, вижу, куда ты направляешься! Поскорее к своему ангелочку в волчьей шкуре. Это мерзко.

— Что именно мерзко? — зло прищуриваюсь, взбешенный ее издевательским тоном.

— Мерзко то, как ты выделяешь ее среди других. Провел с ней всю ночь и снова к ней несешься. Кто она вообще такая?

— А ты надеялась, что тебя буду выделять? Извини, ты не в моем вкусе.

«Да, девочка, я тоже умею делать больно».

— Да пошел ты! — взрываясь, огрызается она и, пыхтя от злости, уносится со скоростью ветра. Я с облегчением вздыхаю, радуясь избавлению от приставучей девки. Но что-то мне подсказывает, что она так просто не отступится, а я заимел врага. Нет ничего страшнее гнева обиженной женщины.