Глава 13

Осень шуршала под лапами опавшими листьями. Небо, налившись унылой серостью, горестно стенало ветром, орошало землю холодной моросью. Пожухлая трава уже не радовала глаз исчезнувшей изумрудной зеленью. Деревья в лесу, теряя листья, становились похожи на голые костяки, цеплявшие друг друга тонкими пальцами-ветками. Сам воздух наполнился тоской и обреченностью. Никогда раньше не замечала, что осень бывает такой… грустной. Будучи волчонком, я радовалась всем временам года, находя в каждом свою прелесть.

Зима – это лед на реке, игра в снежки, смех, румяные щеки и веселый парок, вырывавшийся из ртов шумных волчат, барахтавшихся в сугробах. Это ворчание мамы, когда мы с братом прибегали в логово, мокрые с ног до головы, с выбившимися волосами из-под теплых шапок. Это смешки отца, глядевшего на нас с легкой завистью. Это рык Гадара, призывавшего разгулявшийся молодняк угомониться.

Весна – это первые перышки травы, выбившиеся из-под черной, еще сырой земли. Это островки почерневшего снега, который все еще цепляется за этот мир, но безжалостное солнце, чьи лучи припекают с каждым днем все сильнее, убивает последний зимний холод. Это увещевания родителей и ругань вожака, прогоняющего неугомонный молодняк с истончившегося льда. Это распускающиеся листья на деревьях, клейкие, нежные, но уже полные жизни. Это первые цветы, наполняющие воздух непередаваемым ароматом возрождающегося мира. Это пора любви…

Лето! Лето – это сама жизнь. Это синее небо, на котором пылает ярким диском солнце. Облака, подхваченные его лучами, кажется, присыхают к небосводу и не могут сдвинуться с места. Это хмурое небо, бугрящиеся тучи и дождь, остервенело молотящий по лужам. Это громкий хохот волчат, когда они бегают по маленьким озерам, которые продолжает наполнять ливень. И только грозный окрик Гадара способен прекратить их безумные прыжки и танцы в лужах под проливным дождем. Это венки на головах юных волчиц, это несмелые заигрывания юных волков, больше похожие на желание досадить. Это прогулки допоздна. Это лес, милостивый и щедрый, дышащий благословением Лесного Духа.

Осень… Осень – это бесконечное богатство, когда золото лежит под ногами, и достаточно только наклониться и подцепить его руками, чтобы оно закружилось над головой, подкинутое вверх. Это алые гроздья рябины, из которой выходят лучшие украшения на свете. Это грибы и орехи, которые волчата собирают, разлетаясь дружной стайкой по лесу. Это теплые вечера у горящего очага, когда по окну стучит холодный дождь, и даже Гадару не нужно ворчать, потому что в такие дни неугомонные волчата сами спешат домой, чтобы послушать матушкины сказки и съесть вкусный пирог с мясом. Это предвкушение и ожидание поры, когда снег покроет землю, скует реку льдом, и можно будет вновь носиться оголтелой сворой, ныряя в холодную белоснежную глубину сугробов.

А сейчас душа похожа на хмурое тяжелое небо, и впереди нет ни предвкушений, ни радостей, ни ожидания чуда. Все чудесное уже свершилось и обернулось крахом… Я повернула голову в сторону темно-серого волка с бурыми подпалинами. Ран всегда был рядом. Он также носился со всеми нами по замерзшей реке, налетал на меня и сбивал с ног. И танцевал в лужах, и брел по лесу с корзинкой, врученной ему матерью. Он всегда оказывался рядом, всегда умудрялся задеть, обидеть, а потом сбегал, если я начинала рычать сквозь слезы.

Почему мне никогда не приходило в голову, что волчонок вертится рядом не просто так? Мы взрослели вместе, виделись каждый день. Я считала Рана другом моего брата. Мы даже ссорились с Нараном, когда я называла сына вожака задавакой и дураком. Брат рычал и обзывал меня балдой, которая не видит дальше собственного мокрого носа. А я не понимала, что хочет сказать Наран, обижалась на него и фыркала. Неужели брат понимал больше, чем я?

Мой взгляд снова скользнул по мощному самцу, шагавшему рядом. Ран… За годы нашего детства он стал для меня чем-то вроде дерева. Красив, но незаметен. Всегда рядом, как лес, росший вокруг поселения. Он есть, но ты относишься к нему, как к чему-то должному, что всегда было и будет. К тому, что становится приметой твоей обычной жизни, не задев сердца, не всколыхнув души.

Повернувшись, Ран ответил мне пристальным взглядом. Он тихо заворчал, словно спрашивая о том, что меня гложет, но я отвернулась и теперь смотрела только вперед. Волк еще какое-то время поглядывал на меня, затем вдруг жалобно заскулил и, шагнув ближе, уткнулся влажным носом мне в бок.

– Р-р-р, – огрызнулась я, и он, отойдя, вновь смотрел только вперед.

Ран почти никогда не говорил о своем отношении ко мне, не показывал, что у него на душе, зная, что мне это не понравится. Но зверь не может скрывать свои чувства так хорошо, как человек, и порой случались такие короткие всплески тоски, как сейчас. Скосив глаза на волка, я рыкнула, уселась на ковер из листвы и склонила голову на бок, ожидая, когда он остановится.

Мой спутник обернулся. В его глазах застыло недоумение и немой вопрос, но я лишь повторно рыкнула и склонила голову на другой бок. Ран послушно уселся напротив, ожидая, что будет дальше. Солнечный луч пробился сквозь тучи и упал самцу на нос. Он громко чихнул и потер лапой морду. Это развеселило меня, неожиданно подтолкнув к тому, что я вовсе не собиралась делать.

Вскочив на лапы, я подбежала к нему. После припала брюхом к земле и прикусила волка за переднюю лапу. Тут же отскочив в сторону, я с интересом наблюдала за тем, как глаза Рана округляются. Он поднялся с земли и нерешительно направился ко мне. Почти дошел, но я отпрыгнула в сторону, показала ему зубы и метнулась в сторону. Нос волка сморщился от оскала. Ран зарычал и, склонив голову, прижал уши к голове. Вроде и злится, но я-то вижу, что мою игру он уже принял.

Обежав его по кругу, я подкралась к волчьему хвосту, уже открыла пасть, чтобы цапнуть, но Ран резко взвился в воздух, немыслимым образом извернулся, и я едва успела крутануться, чтобы дать стрекача. Волк помчался следом, ломая ветки кустарника широкой мощной грудью. Я слышала, как он настигает меня. Метнулась в сторону, но крепкая челюсть сомкнулась на моей холке, и в то же мгновение огромный самец отскочил в сторону и, склонив голову набок, наблюдал за мной. Грозно рявкнув, я бросилась на него. Ран, сорвавшись с места, ринулся прочь. Врешь! Не уйдешь! От Рыжей Смерти еще никто не уходил! И я кинулась за ним. Нагнала, цапнула за упитанный волчий зад, развернулась в прыжке и помчалась изо всех сил, слыша, как волк ломится следом. Забыв обо всем на свете, мы носились по чужому лесу, как глупые волчата, дурачась и ни о чем не думая.

Налетев на Рана в очередной раз, я сбила его с лап и вцепилась в горло, не сжимая челюстей, и игриво рыкнула. Волк, успевший повернуться на спину, притих, перестав вырываться. Я подняла голову и встретилась взглядом с самцом. Чистый янтарь волчьих глаз завораживал, притягивал, манил… Гулко сглотнув, я приблизила морду к морде зверя, склонила набок голову и зачарованно уставилась в расплавленное золото волчьих глаз. Он приподнял голову и лизнул меня в нос. А я…

Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг потянула носом, ловя знакомый с детства запах темно-серого волка. Уткнулась ему в шею, скользнула на грудь, между поджатых передних лап, остановилась на животе, вдохнув особенно глубоко. Пряный аромат мужественности с легкой горчинкой въевшейся в кровь тоски пронесся огнем по жилам, и я отпрянула, тяжело дыша. Упала на задние лапы и мотнула головой, пытаясь усмирить то, что вспыхнуло так неожиданно, завладев разумом и пробудив желание, сбившее с лап.

Ран поднялся с земли и сел напротив, напряженно наблюдая за мной. А я… Я вновь смотрела в его глаза и против воли принюхивалась, чтобы доказать себе, что все это просто наваждение. Лесной Дух не мог быть так жесток, чтобы заставить меня верить в то, чего нет. Мы волки, мы делаем выбор один раз в жизни! Выбрав человека Идара, я отказалась от прочих самцов. Невозможно желать другого волка, когда ты связал свою душу с избранником – это закон! Как невозможно отказаться от того, кого подарила тебе Ночь Выбора – проклятая ночь…

Но ведь Идар смог! Потому что он человек. Люди предают, волки – никогда. Значит, то, что со мной сейчас происходит, – просто наваждение. Однако запах Рана, ставший таким острым, продолжал щекотать мое обоняние, выводя из равновесия. От веселья не осталось и следа. Темно-серый волк начал раздражать всем своим видом, взглядом глаз цвета чистого янтаря, в которых смешались недоумение, тревога, ожидание и надежда…

Не на что надеяться, Ран! Мой выбор был сделан в Проклятую Ночь, и уже никто и никогда не сможет назвать меня своей. И я не посмею поверить в то, что Лесной Дух дозволяет вторую попытку. Все кончено, Ран. Кончено, не успев начаться. Я твое наваждение, как и ты сейчас для меня. Это всего лишь одиночество и тоска, изъевшая душу. Твоя волчица еще появится, а я… Я одиночка. Навсегда.

Словно услышав мои мысли, волк заскулил и встал на лапы. Он медленно приблизился, не сводя с меня взгляда. И чем ближе он подходил, тем сильнее меня окутывал аромат его тела: пьянящий, обжигающий, призывный… Нет! Зарычав, я оскалилась и отбежала от него, готовая мчаться прочь, если он сделает еще хоть шаг. Но волк остановился. Он лег на брюхо, положил голову на вытянутые передние лапы и тяжело вздохнул.

Лесной Дух, зачем?! Зачем он это делает? К чему его покорность и нежелание дать мне возможность разозлиться и сбежать? Пусть он станет тем Раном, которого я всегда знала. Пусть надавит, пусть зарычит, пусть покажет свою самоуверенность! Пусть он перестанет быть таким, каким я узнала его за последнюю пару месяцев. Отпусти меня, Ран! Отпусти и найди свою волчицу, отпусти, забудь и… и не пахни так притягательно. Пожалуйста.

Неожиданный треск кустарника ворвался в мир, ставший вдруг слишком тесным. Вскочил на лапы Ран, ощетинилась я, готовая сорвать свою злость на неизвестном, что ломился сейчас в нашу сторону. Волк вдруг вздыбил шерсть, на мгновение раньше меня почуяв приближение другого волка. Чужак мчался к нам, и он был не один. Еще трое бежали следом, остервенело рыча. Воздух наполнился угрозой.

Ран загородил меня своим телом, но я встала рядом, не обращая внимания на недовольный взгляд самца. Плевать. Я не признавала его своим вожаком, он это помнил, и поэтому больше не пытался закрыть, пряча от неожиданной опасности. В это мгновение вспомнилось, что мы даже не знаем, принадлежит ли какой-нибудь стае та земля, на которую мы вступили. Когда мы вошли в лес, запаха, обозначавшего границу, не было. А потом мы забылись и носились по лесу, ни на что не обращая внимания. Впрочем, имей эта земля хозяина, он бы уже объявился. Поймать нас было несложно. Глупых щенков вообще ловить просто, а мы были этими щенками.

Мой спутник повернул голову и посмотрел мне за спину. Я поняла его: Ран предложил убраться, пока нас не заметили. Не знаю, что за чернота окутала мой разум, но я упрямо мотнула головой и замерла, ожидая, когда четверо волков выбегут к нам. Ран заворчал, снова посмотрев мне за спину. Оскалившись, я ответила злым взглядом, и волк отстал. Теперь он тоже глядел только вперед. Его запах продолжал ласкать меня, окружая темным кольцом, вызывал желание сделать шаг назад и встать за ним, признавая главным в паре. Но пары не было! Ее нет, и никогда не будет.

Ярость от затаенных желаний прокатилась под кожей новой огненной вспышкой. Ну же, кто там? Выйди! Выйди и заяви права на эту землю. Попытайся прогнать, напугать, покорить, убить. Дай мне повод впиться тебе в глотку, чтобы моя злость нашла выход. Дай мне выплеснуть тот огонь, что сжигает меня сейчас. Ну же, ну!

Это был самец: дымчатый молодой волк-оборотень с необычными ярко-синими глазами. Ниже Рана, но немногим выше меня в холке. Не особо сильный, и его скорость была, по всей видимости, продиктована желанием жить, чем мощью лап. Волк выскочил к нам, едва не налетев на Рана, но умудрился остановиться и оскалиться. Мой спутник оскалился в ответ, но мой тихий рык – и он застыл изваянием, настороженно следя за чужаком. Тот обернулся назад и метнулся за ближайший кустарник, но почему-то не побежал дальше и остался стоять там.

А потом появились они. Такие же дымчатые, мощные, большие, но только один казался равным Рану. Двое других, хоть и были далеко не слабыми самцами, тут же остановились позади третьего, обозначая своего вожака. Дымчатый самец смерил нас взглядом таких же синих глаз, как у того волка, которого они гнали, фыркнул и двинулся в мою сторону, продолжая принюхиваться. Самка. Всего лишь самка. Чего ждать от самки? Тем более такому здоровенному волку, как тот, что готов был навязать свою волю.

Ран ощетинился. Он пригнул голову, скалясь, готовый броситься на дымчатого волка. И вновь мой негромкий рык вынудил его замереть. Поддался тяжелей, с заметной неохотой, но все еще оставался верным своему обещанию. Подняв к вожаку взгляд, я дурашливо вывалила из пасти язык и, отпрыгнув в сторону, припала на передние лапы. Смотри на меня, чужак, смотри. Я просто беззаботная глупая самка, готовая поиграть с тобой. Ну же, смотри. Ты видишь, какая у меня блестящая шерсть? Ты видишь, как грациозно мое тело? Вот, смотри, я даже встану так, чтобы ты мог оценить. Но ты уже оценил: в твоих глазах интерес, и ты готов воспользоваться волчицей без стаи. Запах твоего вожделения слишком силен, чтобы я его не учуяла. Да, волк, твоя кровь была слишком разгорячена яростью и погоней, чтобы не поддаться искушению заполучить легкую добычу. За твоей спиной два сильных самца, а перед тобой только один достойный противник и слабая самка. Ну же, иди ко мне, иди, у тебя все получится…

Рык Рана слился с рычанием дымчатого самца, и его шавки бросились на темно-серого волка с бурыми подпалинами, не позволив ему приблизиться. Три тела сплелись в клубок. Они грызлись с остервенелым рычанием вовсе не в дурашливом поединке. Дымчатый тут же потерял к ним интерес и направился за мной. Он чувствовал запах моего желания, проснувшегося не для него, он чувствовал и шел на него, покорный игривой самке, прельстившейся его статью.

Я нырнула за деревья, оставляя Рана одного. Он справился со стаей белых, он выдержит и напор дымчатых, знаю. Но самый большой и сильный волк – мой. Мой! Я продолжала заманивать его, то припадая к земле и преданно глядя в синие глаза, то отбегая и останавливаясь, чтобы повернуться к нему хвостом, уверяя, что предлагаю себя. И он верил. Шел, не ожидая, что под рыжей шкурой бьется ледяное сердце, в котором слишком много боли, чтобы осталось место для страха.

И наконец он не выдержал. Стрелой сорвался с места, чтобы нагнать, навалиться сверху, подмять и сделать то, что ему велит его вожделение. Я отскочила в сторону, развернулась и оскалилась. Он опешил: не ожидал. Даже не поверил, что перед ним достойный противник. Высокомерие сквозило во всем облике дымчатого. Он уверенно приблизился ко мне, и я сорвалась с места, налетела, подкатилась под волка, сбивая его с лап. А после вгрызлась в горло. Самец попытался вырваться, но моя ярость требовала выхода, и я его не выпустила. Челюсти сомкнулись безжалостным капканом. Вкус его крови наполнил пасть, потек по языку в горло, дурманя разум, и изгнало все человеческое, что еще теплилось где-то внутри.

Волк сумел вывернуться и вскочить на лапы. Пошатываясь, он все же не желал признавать силу самки. Ты хочешь играть дальше? Я готова. И вновь я бросилась на него. В этот раз оборотень не был столь беспечен. Несмотря на то, что его грудь стала красной от крови, в синих глазах появилось желание убить меня. О Лесной Дух, наконец-то! Моя кровь все еще не успокоилась, я все еще пылаю. Отец, дай мне излить свой огонь на глупого большого волка. Отдай его мне!

Мы сцепились, покатились по листьям, собирая их своими шкурами. Боль от зубов дымчатого ослепляла, но только больше раззадоривала меня. Запах крови заполнил лес, будоражил и давал новые силы. Самец – такой большой, такой мощный, такой самоуверенный – вновь оказался подо мной, и я вонзила клыки ему в глотку, добивая зверя. Затем задрала окровавленную морду кверху и завыла, вложив в свой вой торжество, так изгнав из сердца гнев и боль. Я Айнара! Я рыжая волчица, я хозяйка своей судьбы и своей жизни!

А когда вой растаял в осеннем небе, я обернулась и увидела Рана. Он был ранен, но твердо стоял на лапах. Его морда была в крови, как и моя, глаза горели, и я точно знала, что это восхищение. За спиной Рана стоял дымчатый волк – тот, кто бежал от погони. Его морда и шкура также были обагрены кровью, и я поняла, что он влез в драку, придя на помощь темно-серому волку, окончательно уравняв силы.

Неспешно я приблизилась к Рану, заглянула ему в глаза, и он слизал кровь моего противника с моей морды. Я позволила ему это сделать. Затем рыкнула, не позволяя превращаться в заботливую мамочку, готовую вылизать своего волчонка. Волк понял и отступил. Развернувшись, я направилась прочь, Ран последовал за мной, а за ним пристроился дымчатый. Почувствовав его запах, я обернулась и зарычала. Волк посмотрел на самца, которого принял за вожака в нашей паре, но Ран обошел меня и встал позади, и тогда дымчатый склонил голову. Передо мной.