Глава 14

Он сидел перед небольшим деревянным домом, когда-то поставленным его собственными руками. Все здесь было сделано им самим для жизни в лесу, где он проводил большую часть времени, уговаривая себя, что это не потребность, а простая любовь к одиночеству. Очередная ложь: он ненавидел одиночество. Ненавидел с того дня, когда мальчишкой плакал в пыли у дороги, не зная, куда ему идти и что делать дальше. И людей полюбил не столько потому, что они спасли его и помогли вырасти – люди стали его стаей, только и всего.

Белый волк приподнялся и снова уселся, переставив передние лапы. Он никак не мог заставить себя войти в логово, не мог заставить себя глубоко вдохнуть, потому что боялся уловить сладкое зловоние разложения. И если он его почувствует, значит… ее больше нет. Значит, он убил ее, лишив себя волчицы, которую выбрал в Священную ночь, перестав раз в жизни метаться и спорить со своей сутью.

Волк заскулил и улегся, отчаянно жмуря глаза. Увидеть ее тело, пожираемое червями, он тоже боялся. Рыжая волчица осталась в его памяти веселой, резвой, беззаботной и живой. Слишком живой, чтобы ее тело могли жрать черви. Она была слишком хороша для них, что в звериной шкуре, что в теле человека. Волк снова заскулил, умоляя волчицу выйти к нему. «Я готов ползти за тобой на брюхе. Я готов стать псом у твоих ног, только выйди… живая».

Не вышла. Из логова не доносилось ни звука. И тогда он решился: глубоко вдохнул, задержал дыхание… Смрад смерти не коснулся тонкого волчьего обоняния. Облегчение, на мгновение окутавшее мятежную душу, тут же исчезло, когда волк остановил взгляд на двери, валявшейся на земле. Полустон-полурык вырвался из глотки зверя. Падальщики. Они могли сожрать тело быстрее червей, и тогда он не увидит волчицу даже мертвой.

Белый волк поднялся на лапы и отпустил Первородную Силу, и вскоре обнаженный мужчина, не заметивший прохлады осени, сделал шаг к своему старому логову.

– Айна, – прошептал Идар, словно опасаясь, что, заговори он громче, все страхи обретут плоть. – Ты здесь? Айна…

Тишина обрушилась на него со всей своей неотвратимостью. Айна молчала, не спешила увидеть, простить, кинуться на шею…

– Пусть вновь вонзит клыки, пусть вгрызется в глотку, только… Только, – он так и не договорил. Не смог. Горло свело спазмом, когда перед глазами в тысячный раз встал взгляд волчицы в тот момент, когда Идар гнал ее от дома знахарки. – Бог земной… – мужчина мотнул головой. – Лесной Дух, прошу.

И свою просьбу Идар тоже не договорил. Он заставил себя пройти те несколько шагов, что еще отделяли от входа в логово. И вновь ему почудилось, что она лежит внутри, мертвая. Волки не выживают, потеряв свою пару – отец говорил об этом, а он не верил. С тех пор, как отец вывел его за пределы земель белых, Идар не верил ни единому его слову. А теперь знал, что тот сказал правду. Принял, как только в груди поселился неугасимый огонь тоски. И было до одури страшно, что волчицы больше нет, но еще страшнее было от того, что это он убил ее. Сам.

– Глупец, – схватившись за голову, Идар глухо застонал. – Я не хотел, Айна, я…

Шорох в логове заставил его вскинуть голову и наконец заглянуть внутрь, чтобы тут же отшатнуться, прижаться спиной к стене дома и закрыть лицо руками. Всего лишь крыса. Никаких волчиц. И ни единого следа того, что здесь кто-то умер. Мотнув головой, мужчина отлепился от стены и вошел в логово.

Принюхиваясь, Идар медленно обследовал свое старое жилище и выдохнул с неимоверным облегчением. Похоже, Айна не появлялась тут с того дня, когда оставив на плече след своих зубов, бежала от него. Однако облегчение вновь покинуло мужчину, когда он подумал, что волчица была истощена сверх меры. Как далеко она смогла уйти? Пока ярость не потекла по ее жилам, Айна не могла подняться на лапы от слабости, и только злость позволила ей убежать. А что если она упала за ближайшим деревом и отправилась к Лесному Духу? Но затем он вспомнил о чужаке, который приходил к логову, потом появился в княжеском поместье, а после и в логове. Он приносил тушки зайцев, которые волчица не ела.

– Нет, она отвергла помощь, потому что нуждалась только во мне, – уверенно решил Идар.

«Ты обласкан Лесным Духом, сын. Он даровал тебе силу, ловкость, свирепость зверя. И он даровал тебе то, чему могут позавидовать люди – величайшую верность. Однажды, когда Священный Огонь будет плясать для тебя, ты найдешь ту, кто никогда не предаст. Выбор, сделанный в Священную Ночь, неоспорим. Только в эту ночь соединяются те, кто предназначен друг другу. Встретив свою волчицу, ты уже не увидишь иных самок, будь то оборотни или люди. И для нее будешь существовать только ты. Друг еще может предать, твоя избранница – никогда».

– Ты солгал, отец, – Идар горько усмехнулся. – Я смог возжелать другую самку и, кажется, убил этим свою волчицу. – Он опустился на листву и поднял глаза к серому небу.

Неожиданная мысль коснулась измученного сознания. Может, Айна и не была его волчицей, может, он украл ее у кого-то другого, кто стал бы ей настоящей парой? Быть может, они не были предназначены друг для друга, раз он смог… Но эта мысль показалась Идару чепухой. Он полукровка и, возможно, мог бы ошибиться, но Айна – чистокровный оборотень, она не могла выбрать не своего волка. Не могла привязаться к нему настолько, чтобы искать его, найти, а потом тихо подыхать от жестокого открытия.

– Она меня нашла, и я буду искать, – решил мужчина, вновь опускаясь на четвереньки. – Живую или мертвую – найду.

Белый волк огляделся, уткнулся носом в землю и заметался между деревьями, отыскивая знакомый запах. И когда наступили сумерки, он сдался. Рыжей волчицей, если след и был, уже давно не пахло. Идар растянулся на земле, тяжело дыша, тоскливо заскулил и закрыл глаза. Хотелось выть, рычать, броситься на первого, кто осмелится приблизиться к нему, но никто не спешил в пасть оборотня, и ему даже показалось, что сам лес отвернулся от него. Тишина и одиночество – вот что окружало белого волка. Только деревья сцеплялись ветвями, безмолвно переговариваясь и поглядывая на зверя, лежавшего на опавшей листве.

«Возвращайся в свою стаю. Ты сильная волчица, таких не изгоняют». Идар сел и посмотрел в наступившую темноту поблескивающими глазами. Конечно же! Куда ей было податься? Одна, слабая, обессиленная. Да и чужак пах ее стаей, значит, мог увести волчицу к своим, и тогда он, Идар, зря пытается найти ее след здесь. Нужно бежать туда. И если его попытаются прогнать, волк сумеет прогрызть себе путь к пропаже. Найдет и вернет! Он все исправит, все!

Волк вскочил на лапы и бросился к логову. Здесь, уже не медля и не думая, Идар отпустил Силу, возвращая себе человеческий облик. Он вбежал в логово, достал одежду, так никем и не тронутую, сложил ее в мешок, стянул его и вновь обернулся белым волком. Схватив мешок в пасть, зверь покинул дом, надеясь, что скоро вернется сюда уже с рыжей волчицей, чтобы исправить все, что натворил.

Отчего-то вспоминались слова Нерилы, жены старика Дархима: «Тот, кто любит, все простит». Идар отчаянно цеплялся за эти слова, уговаривая себя, что оборотни – те же люди, только со зверем в крови. И зарождавшаяся связь, которую он оборвал, прогнав Айну – не что иное, как обычная любовь. А раз волчица полюбила его, значит, услышит слова раскаяния и простит. Все будет, как прежде, обязательно будет! Не может быть иначе. В конце концов, остается право выбора и волчья тяга к своему избраннику. И если уж это мало похоже на человеческую любовь, то даже лучше, потому что сильней, потому что надежней, потому что: «Для нее будешь существовать только ты».

В это мгновение волк понял, что боится того, что Айна может отказаться от него, как он отказался от нее. Что она может выбрать другого, посчитав себя свободной. Сколько их было? Трое. Он сам, Ори, как называла его Айна, и этот мальчишка – сын вожака. Ран. Да, Ран. Вопреки закону, он осмелился бросить вызов в поселении, не смирился с проигрышем. Волчонок, выбывший из борьбы первым, наиболее неопытный и слабый из них, готов был цепляться зубами за возможность изменить то, что изменить невозможно. Пошел против законов своей стаи, против отца, осмелившись ослушаться вожака, сцепился с ним.

Белый вдруг остановился, выронив из пасти мешок. Из горла его вырвался рык. Он! Это он кружил вокруг них с Айной, он! Он приходил в логово, он ворвался в поместье Веслоу, пока Идар лежал в домике знахарки, он мстил похитителям, разрывая их глотки, он носил тушки зайцев, он заботился о рыжей волчице, пока Идар предавался самообману в объятьях своей спасительницы.

– Р-р-ран, – пророкотал обернувшийся волк. – Больше некому!

И вдруг вспомнилась мысль о том, что он украл чужую волчицу, что ему досталось чужое счастье, которое Идар не сумел ни сберечь, ни удержать. Тогда она сейчас может уже жить в его логове, ища поддержку в том, кто не отступил и не бросил… Нет! Волк полностью вернул себе обличье зверя и мотнул большой лобастой головой. Ерунда. Все ерунда. Не может быть волчонок настоящим избранником Айны. Зверь уважает силу, а самым сильным в ту ночь был белый волк, значит, ошибки нет. Она выбрала сильнейшего, таков закон!

И все же червячок сомнения и ревности уже грыз волчье нутро. Он снова рыкнул, подхватил мешок и сорвался с места, спеша добраться до родной стаи Айны и доказать, что только он имеет право называть рыжую волчицу своей. Что бы там ни было, выбор был сделан. Он единственный и неоспоримый. И если придется доказывать это силой, Идар сделает это.

Полный решимости, охваченный яростью от назойливых мыслей о Ране и Айне, белый волк достиг земель смешанной стаи с рассветом. Он выронил из пасти мешок и лег на землю, дав себе возможность успокоиться и обдумать, с чего начать разговор с вожаком, потому что никто чужака к обманутой волчице сразу не подпустит. Возможно, вообще не подпустят… От этой мысли шерсть на загривке тут же встопорщилась, но Идар снова заставил себя успокоиться. Нельзя приходить в стаю озлобленным, нельзя нести никакой угрозы. Сначала разговор с вожаком, а потом будет видно, что делать дальше. Что из всего этого выйдет, белый волк не знал. Но был уверен, что без своей волчицы не уйдет. Он слишком устал от того огня, что выжирал нутро день за днем, и Идар до зубовного скрежета желал его погасить. Мука была слишком беспощадной, чтобы терпеть ее.

Наконец он отпустил Силу и сменил облик. Нарочито медленно развязал мешок, достал одежду и не спеша начал одеваться. Пальцы подрагивали от волнения – это злило. Нельзя. Не сейчас. Нужно быть спокойным и уверенным в себе. Если сорвется, погонят из поселения как угрозу. Если проявит слабость – как недостойного одной из своих волчиц.

– Что же так тяжко-то? – выдохнул Идар.

Стиснув зубы и мотнув головой, белый направился в сторону поселения смешанной стаи. Он сейчас выстраивал в голове разговор с вожаком, не решаясь пока думать, что скажет Айне. Да что там говорить! Идар не знал, как сможет посмотреть на волчицу. Что увидит в ее глазах? Неверие, боль, отчаяние, как у домика знахарки, или же ярость и ненависть, как в логове, когда мучимый тревогой, он принес ей поесть и попытался все объяснить? А может… прощение?

Некстати вспомнилось, как они покидали стаю смешанных волков после Ночи Выбора. Айна так и не бросила прощального взгляда ни на родителей, ни на брата, ни на скулящего Рана, ни на родное логово. Она уходила, держа своего избранника за руку, и не сводила с него сияющих глаз. У нее появилась своя маленькая стая, новый вожак, которому рыжая волчица без малейшего сомнения вручила свою душу и жизнь.

«Вожак – это не только власть, сильное тело и грозный рык. Встав во главе стаи, новый вожак должен помнить, что теперь он не один из многих – он становится один за всех. Отец для каждого волка, защита, надежда, разум, мудрость, опыт. Вот что такое вожак, сын. Он бережет и охраняет свою стаю. Он – голова, а стая – тело, и голова должна думать о том, чтобы тело жило, было сыто, не мерзло, не попало в капкан, не подхватило хворь. Это большая ответственность, сын. Если однажды ты сможешь встать во главе стаи, подумай несколько раз, готов ли ты отвечать не только за себя…»

– Да чтоб тебя, – глухо произнес Идар, впечатав кулак в древесный ствол.

Злость вновь вскипела в крови, усиливая ее бег по венам. У него была своя стая: маленькая, всего одна волчица шла за ним. Поверила в него, не усомнилась ни на мгновение, что делает верно, а он не смог сберечь свою стаю. Сам все разрушил, сам!

– Ненавижу! – вдруг закричал мужчина, повторно вколачивая кулак в дерево. – Ненавижу! Суть волчью ненавижу! Себя ненавижу! Отец – тварь! Предатель! Ты ведь тоже был моим вожаком! Я поверил тебе, я шел за тобой, тогда почему ты предал и выбросил меня, как шелудивого щенка? Ты дал мне жизнь, ты учил меня быть волком и бросил, заставив стать человеком! Все твои слова – ложь, вся наука – гниль! – выдохшись, Идар тяжело сполз по окровавленному стволу на землю и мазнул равнодушным взглядом по сбитым костяшкам пальцев. Однако боль в руках немного уняла огонь в душе. Мужчина прикрыл глаза и прошептал: – Я такой же, как ты, отец. Ты предал свою кровь, я – свою душу. Проклятая кровь, кровь предателей и слабаков. Ты не смог противостоять своей стае, я – своим мечтам. Дурак.

Зло усмехнувшись, оборотень слизнул кровь с кулака и поднялся на ноги. Как говаривал старый Дархим, когда у маленького Идара что-то не получалось, и он начинал злиться, в звериной ярости расшвыривая все, что попадалось пол руку: «Если так хочется что-нибудь разбить, разбей свою дурную голову. Но если хочешь учиться, то используй то, что выросло у тебя на плечах, по назначению. Думай, Идар, думай! Для того боги подарили людям разум». Старик стучал сухим узловатым пальцем по лбу мальчишки, и тот, тихо порыкивая, начинал собирать все, что успел раскидать, постепенно успокаиваясь, и вновь брался за работу.

– Кажется, мне разума боги дали недостаточно, отец, – усмехнулся Идар, обращаясь уже к отцу названному.

Но слова Дархима, как и в детстве, возымели действие. Мужчина покосился на дерево с окровавленной корой, шумно выдохнул и направился к поселению, уже не останавливаясь. Вскоре сквозь деревья стали видны дома, и Идар удивился, что его еще не остановили, но тут же подумал, что чужака запомнили еще с утра после Ночи Выбора и, скорее всего, узнали, потому ведут незаметно, не обозначая себя. Стражи никогда не подпускают к поселению чужих, не остановив их прежде. И если бы Айна когда-то не убежала так далеко от родного логова, вряд ли он смог бы наслаждаться зрелищем дурашливой юной волчицы, резвившейся на поляне.

– Не сейчас, – тихо рыкнул Идар, отгоняя одно из лучших своих воспоминаний.

Стражи все-таки появились, когда он почти подошел к границе поселения. Черная и серая тень мелькнули слева, уже не скрываясь. Рыжий волк остановился слева, буравя Идара пристальным взглядом зеленых глаз. Если бы белый волк не чувствовал самца, то в первое мгновение мог бы подумать, что перед ним Айна. И все-таки сердце пропустило один удар, затаившись на короткое мгновение, а затем пустилось вскачь. Идар узнал Нарана, брата Айны. И пусть он не видел его в облике зверя, но запах запомнил, потому что некоторое время сидел рядом за столом.

Наран сделал несколько шагов к белому, затем остановился и, отпустив Силу, принял человеческий облик. Рыжий волк возмужал за лето – это Идар увидел с первого взгляда – и все-таки уступал белому. Впрочем, враждебности во взгляде Нарана не было – только настороженность. Он метнул взгляд за спину чужаку, хоть и знал, что тот один. После снова посмотрел на Идара.

– Наран.

Оба волка обернулись на голос, раздавшийся со стороны поселения. На границе стоял молодой мужчина. В его облике чувствовалась властность. Взгляд карих глаз не отпускал Идара из ловушки, и белому почему-то показалось, что это стальной капкан: столько враждебности и злости было в незнакомом волке. Белый потянул носом, нахмурился, понимая, что и этот запах ему знаком, только еще не мог вспомнить, откуда знает его. Неожиданно перед внутренним взором появился черный волк с белым пятном на голове – Ори. Точно. Второй соперник Идара в Ночь Выбора.

Рычание вырвалось непроизвольно, но мужчина заставил себя успокоиться и теперь с напряжением ждал, что будет дальше. Самым странным было то, что волки-стражи, завидев Ори, склонили головы, словно перед ними стоял вожак.

– Гадар… – невольно произнес Идар.

– Больше не вожак, – ответил Ори и наконец двинулся к нему. – Что тебе нужно, чужак?

– Где Айна? – Наран подошел ближе.

Ори метнул в него предупреждающий взгляд, и рыжий волк отступил, склонив голову.

Значит, черный волк стал новым вожаком. Но как? Гадар был еще силен и мог держать власть не один год… Эти размышления были лишними, и Идар выкинул их из головы.

– Зачем ты пришел? – повторил свой вопрос Ори, продолжая сверлить чужака неприязненным взглядом. – Ты уже увел волчицу из нашей стаи.

Последние слова почти утонули в рыке, но Ори выдохнул и вновь стал спокойным. Белый волк молчал: он не знал, что ответить. Вопрос Нарана стал ответом на невысказанный вопрос Идара. И все-таки подозрение, что его водят за нос, не отпускало волка. Прячут? Рыжий отводит глаза, новый вожак бесится, боится, что некогда желанная волчица вновь уплывет из-под носа. Схватки Идар не боялся, у него с некоторых пор страх был только один – не вернуть ту, что потерял. И за свое право он готов был перегрызть глотки десяти таким, как Ори.

Однако спрашивать в лоб Идар не стал. Он обвел взглядом двух оборотней в человеческом обличье, затем двух в зверином.

– Мне нужен Ран, – наконец сказал белый.

– Зачем тебе Ран?

Идар вновь сдержал рык. Желание броситься на Ори стало нестерпимым, но белый волк все еще держался, желая получить ответы на свои вопросы.

– Мне нужен Ран, – повторил Идар.

– Ран покинул стаю вскоре после того, как его раны затянулись, – отозвался Наран.

Ори обернулся в его сторону, и из груди вожака вырвалось рычание, но он вдруг замолчал и резко обернулся к чужаку. Глаза вожака прищурились.

– Где Айна, чужак? Где наша волчица? – спросил он. – Зачем ты ищешь Рана? – Затем бровь его изломилась, и злость сменила насмешка. – Он все-таки добрался до нее? Он увел твою избранницу, и ты ищешь их здесь?

– Где моя сестра? – глаза Нарана сверкнули. – Ты потерял ее?

Волки придвинулись ближе. Двое необернувшихся оскалились, но тихий рык Ори – и они отступили назад, успокоившись.

– Чужак, мы доверили тебе Айнару! – Наран сжал кулаки. – Что произошло? Зачем тебе Ран?

– Замолчи! – рявкнул Ори. Затем снова обернулся к Идару. – Ну же, чужак, дай нам ответ: что случилось в твоем логове, если ты пришел искать беглеца в его родной стае? – Насмешка исчезла, и глаза сверкнули яростью: – Где Айна?!

– Она здесь! – начало оборота Идар не заметил сам, и слова вырвались рыком. – Найду… заберу…

– Значит, волчица покинула логово, – с удовлетворением отметил Ори, внимательно следя за чужаком, уже упавшим на четвереньки, чтобы закончить оборот. – Сама она бы не покинула избранника – это невозможно. Ран увел силой?

– Нет, – мотнул головой Наран. – Ран бы не причинил Айне вреда, он ее почуял еще в детстве. Айна – его выбор, сделанный за много лун до Священной Ночи. Он мог осесть рядом, следить, наблюдать, но напасть – никогда. Даже на него. Ори, ты знаешь: все, что касается выбора, священно. Пусть выбор и пал на другого волка.

– У него была попытка в Ночь Выбора, но Ран проиграл схватку, – кивнул вожак. – Да, он бы не полез в новую драку: это уже ничего бы не изменило. Убить чужака – потерять Айнару. Значит, Ран просто крутился рядом. Ушла добровольно?

Белый волк протестующе зарычал. Уголки губ Ори презрительно изогнулись.

– Бесишься, чужак? Не смог удержать, теперь бежишь за ветром?

Бросок Идара был стремительным, но серый волк метнулся наперерез, вынуждая извернуться еще в прыжке. Ори остался невозмутим, менять личину он не спешил, но с прежним презрением и насмешкой смотрел на соперника, когда-то победившего его в битве за рыжую волчицу. Идар угрожающе оскалился, затем рванул в сторону поселения, и Ори закричал вслед:

– Не мешать! Пусть мечется, пес, – закончил он уже тише.

Наран снова повернулся к вожаку. В глазах его была тревога.

– Ори, Айна не могла покинуть избранника по доброй воле. С ней что-то случилось, – сказал он, глядя вслед белому волку, метавшемуся между логовами.

– Это уже не наша волчица, – отчеканил вожак. – Она сделала выбор, с кем и где ей жить.

– Но она моя сестра, и я хочу знать…

– Так иди и вырви правду у чужака, – сухо ответил Ори и направился в поселение.

– И вырву, – буркнул Наран, вновь отпуская Силу.

Идар носился от логова к логову, уткнувшись носом в землю. Останавливался, озираясь вокруг, затем снова срывался с места и начинал свой бег по кругу заново. Он все еще надеялся, все еще верил, что рыжая волчица здесь. Верить было так просто… Признаться себе, что Айна не появлялась в родной стае с утра после Ночи Выбора – страшно. Это означало… Да все, что угодно! Умерла, попала к очередному мерзавцу и, истощенная, не смогла защитить себя, ушла с Раном.

– Р-р-р, – глухо зарычал Идар.

Где искать, если прошло столько времени? От следов не осталось и воспоминания. Куда бежать? Ответа не было, и белый волк продолжал метаться между срубами домов. Оборотни следили за ним, не заговаривая и не мешая полубезумному зверю кидаться от двери к двери. Наконец он добежал до родного логова Айны. Знакомый запах заставил Идара остановиться и заскулить. Он сделал несколько шагов, дверь открылась, и на пороге появилась рыжая волчица. Не та.

Идар приблизился к ней, заглянул в глаза, но волчица ответила непроницаемым взглядом. А через мгновение она оскалилась, начиная понимать, кого ищет чужак.

– Где моя дочь? – почти прорычала женщина. – Где мой волчонок?

Следом за ней вышел отец Айны. Он остановился рядом со своей волчицей, окинул белого мрачным взглядом.

– Что случилось? – спросил оборотень, глядя чужаку за спину.

– Айна пропала. Он думает, что мы прячем ее, – за спиной Идара стоял Наран. – Где Айнара, чужак? Почему волчица исчезла?

Рыжая волчица стояла, стиснув зубы и тяжело дышала. Она ждала, что белый волк скажет что-нибудь, все еще ждала, но чужак не менял личины, словно сознательно избегая ответа, и волчица сорвалась. Ее оборот был столь стремительным, что ее самец не успел даже охнуть. Она оскалилась и бросилась на чужака. Идар рыкнул, не собираясь вступать в схватку с волчицей. Он стоял, зачарованно глядя на мать Айны. Они были так похожи – почти одно лицо… Очередное воспоминание нахлынуло неожиданно: Айна в ярости бросается на него в логове, ее зубы впиваются ему в плечо, оставляют шрам…

Неожиданная боль отрезвила и разозлила. Подчиняясь инстинкту, белый волк бросился на волчицу, подмял под себя, и тут же воздух в поселении наполнился рычанием. Отец Айны уже кинулся на помощь своей волчице, Наран рванул следом. А Идар застыл, глядя в глаза рыжей, впитывая ее боль и ярость – совсем, как у Айны. Он вдруг ощутил себя снова перед домом знахарки, готовым вцепиться в глотку своей волчице.

Огонь обжигающей болью промчался по нутру, сворачивая в тугой узел, казалось, саму душу. Заскулив, белый волк отскочил от чужой волчицы, упал на брюхо, переводя затравленный взгляд с одного волка на другого. Оказавшись на свободе, волчица вновь оскалилась. Она приготовилась к новому броску, но поселение огласил рев вожака. Черный волк с белым пятном на голове выступил вперед, рыкнул на волчицу, затем повернулся к чужаку. Мгновение – и Ори вновь принял человеческий облик.

– Нашел? – холодно спросил он. Белый поднялся на лапы и ответил хмурым взглядом. – Убирайся прочь, полукровка, и возвращаться не смей. Я запрещаю тебе появляться на наших землях. Мы доверили тебе нашу волчицу, а ты потерял ее. Отныне ты наш враг. Убирайся!

Голос, сплетенный с рычанием, сорвал белого волка с места, он вздыбил шерсть и зарычал в ответ. Он не опасался Ори, но очередное воспоминание захватило измученный разум. «Прочь, полукровка!» «Убери отсюда своего выродка!» «Мы стая с чистой кровью!»

– Убирайся! – вновь прогремел голос Ори.

И Идар бросился прочь. Он бежал не от вожака – он бежал от тех криков, что неслись в спину волчонку, цепко державшего своего отца за руку. Рычание рыжей волчицы летело вдогонку, словно пуля, выпущенная из ружья охотников. Идар не видел, как следом за ним сорвался Наран, и как его отец бросился за ним. Только новый окрик вожака остановил рыжего волка, желавшего получить ответ на свой вопрос, так и повисший в воздухе. Ответ на этот вопрос желал получить и Идар. Где Айна?!