Глава 18

Ран вернулся, когда на улице уже стемнело. От него пахло городом и кровью. Волк вошел в комнату, где лежал Отар, и я тут же спрыгнула с подоконника, откуда смотрела на улицу, ожидая его возвращения. Острый запах окутал обоняние, скрыв аромат Рана. Тут же засопел Растяпа, жадно потянув носом. Он тихо зарычал и распахнул глаза, но, узнав большого волка, дымчатый зевнул, широко раскрыв пасть, и перевернулся на другой бок, окончательно сбив одеяло задними лапами.

Я подошла ближе. Запах бродяг я узнала сразу же и поняла, куда и зачем уходил Ран. Свою горечь и злость он выместил на тех, кто чуть не отнял у нас Отара. Подняв взгляд на каменное лицо волка, я невольно заскулила. Глаза, смотревшие на меня с теплотой и нежностью, сейчас были совершенно пустыми. Только мой скулеж вызвал краткую вспышку знакомой мне тоски, а после его глаза снова стали похожи на два заледеневших озера.

– Он уже здоров, – заметил Ран, глядя на дымчатого.

– Да, – кивнула я. – Первородная Сила исцелила все раны, но Растяпа пока капризничает и продолжает притворяться.

– Р-р-р, – донеслось ворчание с кровати.

Ран кивнул, после посмотрел на меня и произнес:

– Я помоюсь и сменю тебя. Скоро отдохнешь.

– Ты устал не меньше, – возразила я.

Волк отрицательно качнул головой и направился к двери. Мне захотелось догнать его и ударить, чтобы лед в его глазах раскололся и освободил душу. Но я так и не тронулась с места, позволив Рану уйти. После опустилась на стул и посмотрела в сторону окна, за которым уже показался серп рождающейся луны. Было тяжело и пусто. Оказалось, что без темно-серого волка мир становится хмурым и безрадостным, словно я снова осталась одна. И даже Растяпа не мог разрушить моего одиночества. Протяжно вздохнув, я закрыла лицо ладонями и постаралась думать о человеке Идаре, чтобы злость привычно уничтожила желание завыть от тоски.

– Айна.

Я вздрогнула и посмотрела на Отара, севшего на кровати. Дымчатый вернул себе человеческое обличье, что отказывался делать с того мгновения, как проснулся полностью здоровым, но продолжал фальшиво поскуливать и вздыхать.

– Мне уже хорошо, – сказал он, глядя на меня. – Вам с Раном нужно отдохнуть. Обещаю, что буду вести себя хорошо. Волком не обернусь и гулять по дому не буду. Даже доктора не трону.

На меня смотрели чистые и честные глаза Растяпы. Для весомости он покивал головой и даже ударил себя кулаком в грудь.

– И вообще я спать хочу, а ты сидишь тут и вздыхаешь. Я уснуть не могу, а мне нужно сил набираться: я же был при смерти, и это все знают, – важно сообщил волк.

– Уши надеру, – пообещала я.

– Ты вожак, тебе видней, – согласился дымчатый нахал. – Только уши ты мне завтра надери, а сегодня я еще совсем больной и слабый. Это даже доктор подтвердит. И спать хочу.

Он старательно зевнул и засопел, поглядывая на дверь. Я усмехнулась, подошла к волку, ухватила за ухо и заглянула в синие глаза.

– Ему очень плохо, – тихо сказал Отар. – И тебе. Лесной Дух плачет, когда его детям плохо.

– А по-моему, он громко хохочет над глупыми волками, – ответила я и направилась к двери, велев Растяпе: – Не дури.

– Я не волк, я мышь! – заверил меня дымчатый. – Спящая мышь.

Фальшивый храп я услышала, когда дверь уже закрылась. Невольно рассмеявшись, я подошла к дверям второй комнаты и некоторое время стояла, не решаясь зайти. После сердито фыркнула на себя и, потянув деревянную створу за блестящую ручку, вошла в комнату.

Ран стоял у окна, глядя в холодную ночную темноту. Его волосы были мокрыми, как и тело, на котором застыли прозрачные капельки. Волк уже успел натянуть штаны, но рубашка так и осталась лежать на стуле. Мой взгляд помимо воли скользнул по широким плечам, спустился по позвоночнику и остановился на узкой талии, не решаясь продолжить свое путешествие по крепкому телу самца.

Он обернулся и некоторое время смотрел на меня отстраненным рассеянным взглядом, будто мысли волка сейчас были далеко-далеко. Наконец он встряхнулся и потянулся за рубашкой.

– Я уже иду.

– Не надо, – голос почему-то прозвучал хрипло. – Отар сменил личину и обещал хорошо себя вести.

– Растяпа? – черные брови самца взметнулись вверх. – Ты в это веришь?

Я пожала плечами и огляделась. В этой комнате я еще не была, но рассматривать ее не хотелось. Хотелось смотреть только на Рана, однако я не повернулась к нему.

– Вода еще осталась? – спросила я по-прежнему хрипло.

Во рту пересохло, и я облизала губы.

– Да, – Ран не сводил с меня взгляда. – Там… много.

Кивнув, я направилась в сторону приоткрытой двери, за которой нашла непривычную лохань с дыркой. Волка я ощутила раньше, чем он подошел.

– Это работает вот так, – глухо произнес он, поднимая продолговатую ручку вверх.

Лохань начала быстро наполняться водой из блестящей желтой трубки. Я протянула руку и потрогала струю пальцем.

– Теплая.

– Да, – дыхание Рана обожгло висок, когда он склонился со мной рядом.

Я дернулась и повернула голову, едва не встретившись с волком губами. Его взгляд некоторое время блуждал по моему лицу, и Ран наконец отстранился.

– Схожу к Растяпе, – севшим голосом произнес он. – Отдыхай.

Не ответила, ощутив вдруг горечь и даже разочарование. Впрочем, Ран и не ждал моего ответа. Он развернулся и стремительно покинул комнату, которую нам отвел господин Драбаш. Я обернулась и посмотрела ему вслед. Затем судорожно вздохнула и разделась, заставив себя не думать о темно-сером волке. После отвлекла себя мытьем, но забыться не получалось. Перед внутренним взором видения сменялись одно за другим. Вот мы в пещере, служившей волку временным логовом: там Ран обнимает меня, прижимаясь всем телом, и согревает от ледяного холода, разросшегося в груди. А вот крадется во время охоты: большой, грациозный, опасный и безумно красивый. А потом я вижу обнаженного Рана на ночевке в лесу, когда он принес мне покрывало. Огненные блики играют на его коже, и, кажется, нет ничего более завораживающего и прекрасного. Ран обнимает меня у костра, Ран несет Растяпу, Ран сидит у моих ног, Ран стоит у окна, и на его коже застыла россыпь капелек воды…

– Ра-ан, – простонала я.

А через бесконечно длинное мгновение дверь распахнулась. Он стоял на пороге, глядя на меня пожелтевшими звериными глазами. Грудь тяжело и часто вздымалась.

– Ты звала меня, – произнес Ран. – Я… почувствовал.

И вновь это жгучее противоречие внутри, отравляющее желанием одновременно броситься к волку и бежать от него. Я вскинула руки, чувствуя себя сейчас беззащитной и уязвимой. Мотнув головой, я сама не поняла, что пытаюсь отрицать. Тягу к темно-серому волку или желание сказать «нет». Полотенце, выскользнувшее из рук, когда появился Ран, теперь валялось под ногами, и самец жадно рассматривал мое тело, словно видел впервые.

Волк шагнул в комнату, и дверь закрылась, отрезая нас от всего мира. Я попятилась, понимая, что сил бороться с желанием, что будил во мне этот оборотень, не осталось. В голове мелькнула мысль, что волки тоже могут увлекаться друг другом. И пусть это не рождает той волшебной связки, как в паре, прошедшей через выбор, но ведь они тоже пара… как люди. Однако я прошла через выбор, и у меня зарождалась связка…

Спина наткнулась на холодную преграду каменной стены, и я почувствовала, как накатывает паника.

– Прекрати, – глухо потребовал Ран, нависая надо мной.

– Что прекратить? – почти беззвучно спросила я.

– Прекрати думать.

Широкие мужские ладони вновь легли по обе стороны от моей головы. Волк склонился к моему лицу, прикрыл глаза и, потянув носом, блаженно вздохнул. После вновь посмотрел на меня.

– Хотя бы один раз, Айна, всего один. Не думай, просто отпусти то, что чувствуешь. Всего раз иди за своим желанием, не цепляйся за правила. Кому, как не тебе, знать, что их можно нарушить.

Я гулко сглотнула и облизала губы, не в силах вырваться из плена янтарных глаз.

– Хотя бы раз, – прошептала я рассеянно. – Всего лишь раз.

Волк провел губами по моей щеке, и я только поняла, что из глаз текут слезы. Он собрал их, слизал с губ и прерывисто вздохнул. После почти поцеловал, но замер, словно ожидая моего разрешения. Я закрыла глаза и молчала, и тогда Ран перестал ждать. Он сократил последние жалкие крохи расстояния и завладел моим ртом. Губы самца оказались солоноватыми от моих слез, и я провела по ним кончиком языка, возвращая себе то, что он забрал. Ран судорожно вздохнул, и его руки сомкнулись на моем теле.

– Рыжая, – простонал он мне в волосы, – солнечная. Моя.

– Ох, Ран, – всхлипнула я, прижимаясь лбом к его груди.

Рывок, и я уже оплетаю талию волка ногами, краем сознания умоляя Лесного Духа в этот раз не мешать… или же прервать все прямо сейчас. Но Лесной Дух не прервал. Ран донес меня до кровати, уложил на спину и некоторое время рассматривал с нескрываемым восторгом и благоговением. Не в силах вынести его взгляд, я закрыла глаза и откинула руки за голову.

Широкие ладони легли мне на талию, отдавая свое тепло. Затем скользнули на бедра, огладили их и, лаская, двинулись снова наверх. Дыхание Рана коснулось моего лица, и я сама потянулась к нему. Мыслей не было – они растворились в первом же касании его рук, сгорели в зарождающемся пламени, заполнившем каждую пору. И когда наши губы вновь встретились, я выгнулась ему навстречу, стремясь ощутить желанное тело кожей.

Хриплый стон самца я проглотила вместе с его дыханием, отвечая с голодной жадностью. Мне хотелось ощущать его каждой частичкой своего тела, хотелось быть наполненной им… хотя бы раз. Я требовательно подалась к нему, спеша приблизить желанный миг, но Ран отстранился. Сразу стало холодно. Одиночество скрутило болезненным спазмом, но лишь на короткое мгновение, потому что волк не бросил, не ушел. Он был со мной всем своим существом, я это так ясно чувствовала. Не только его тело, но и душа принадлежали мне.

– Ран, – прошептала я. Мне так нравилось повторять его имя. – Ран. Ран. Ран. Ра-ан.

Он исследовал мое тело, изучал его неторопливо, не пропуская, кажется, даже малого кусочка, продлевая и свою, и мою агонию. Заставлял вскрикивать и плавиться воском под его ласками. Я забыла все, что чувствовала раньше. Пусть ненадолго, но сейчас в моей душе не было ни горечи, ни злости, ни боли, ни даже воспоминания о белом волке. В ней безраздельно царил Ран.

Я устала ждать, устала умолять и выпрашивать. Зарычав, я опрокинула самца на спину и сама оседлала его. Но не смогла сделать то, к чему так стремилась, потому что его тело манило, и я не смогла отказать себе. Кончиками пальцев и губами я ощущала жар мужского тела. Слизывала с кожи его запах, пробовала на вкус и не могла насытиться.

– Айна, – теперь взмолился волк.

– Да, – выдохнула я и тут же ладони самца сжали мои бедра, и он приподнял меня, чтобы через томительно долгое мгновение заполнить собой. – Ра-ан…

Наши пальцы сплелись, наши стоны и наши души возносились все выше и выше, к далекому солнцу, опалившему нас своими лучами, испепелившему и возродившему из пепла. Волк насыщался все острее и жестче, словно пытался наверстать каждое упущенное мгновение. И я мчалась с ним рядом. Рычание давно сменило стоны, тела изменил частичный оборот, и в какой-то момент я почувствовала, как рот наполнился кровью Рана. Она пьянила, сводила с ума, превращала в зверя в человеческом обличье. В ответ на меня смотрели пылающие желтые глаза – такой же зверь, не желавший отпускать самку, которую признал своей. А когда забрезжили первые солнечные лучи за окном, я вскрикнула в последний раз и бессильно распласталась на постели, позволяя Рану присоединиться ко мне. Его торжествующий рык слился с моим затихающим стоном, и волк обессилено повалился на меня, но тут же лег рядом, освобождая от тяжести своего тела.

– Айна, – голос Рана был наполнен восторгом и нежностью.

Он осторожно и ласково целовал и зализывал следы своей страсти на моем теле, а я лежала и улыбалась. В это мгновение я была счастлива. Дурман ночи все еще окутывал мое сознание мягкими объятьями, не позволяя думать. И вспоминала я только эту ночь и жар волка, который всегда был рядом, оставаясь мною незамеченным. Откуда же я могла знать, что самодовольный сын вожака может быть таким… преданным и заботливым, пьянящим и нежным, требовательным и страстным, таким невероятным?

– Ран, – прошептала я его имя, заново пробуя на вкус.

Волк поднял голову и посмотрел на меня, согревая теплыми лучиками своих глаз. Он подпер щеку кулаком и посмотрел на меня с мечтательной улыбкой.

– Что? – спросил он.

Я отрицательно покачала головой и повторила:

– Ран.

Он потянулся ко мне, поцеловал в плечо, после коснулся губ и, устроившись рядом, уложил меня себе на грудь. Я обвела кончиком пальца бордовый след моих губ на смугловатой коже и хмыкнула. Волки слишком откровенны в своей страсти, слишком беспощадны и жадны, желая заполучить своего избранника целиком. Но Ран не был моим избранником. Им стал совсем другой… Зажмурившись до цветных мушек, я заставила себя сейчас не думать об этом, как и о том, кто для меня темно-серый волк. Чтобы отвлечься и нарушить тишину, которая все быстрей возвращала нас в знакомый и холодный мир, я позвала:

– Ран.

– М-м? – промычал он, чуть сжав мое плечо.

– Когда ты…

– Выбрал тебя? – понял волк. – Как только увидел впервые. Родители тогда первый раз позволили Нарану присматривать за тобой. Он притащил рыжее недоразумение к нам на поляну…

– Недоразумение? – возмутилась я и подняла голову.

На губах Рана играла веселая улыбка. Надавив мне на затылок, он снова уложил к себе на грудь. Все еще возмущенная, я все-таки подняла голову, а после села, изумленно глядя на волка. Полный смысл его слов дошел до меня, оглушив и даже приведя в смятение.

– Но… Ран, мне же тогда было всего пять лет! Как такое возможно?!

– Мне – семь, – пожал плечами Ран и приподнялся на локте. – Я помню, какого цвета было твое платьице и ленточка, обвязавшая косу. А еще помню, с каким интересом ты рассматривала нас. И даже то, что сказала, когда вышла на поляну.

– И что? – вопрос вышел глупым, но удержать его я не могла.

– Ты сказала: «Я Айя, это мой лес», – Ран провел тыльной стороной ладони по моему колену и добродушно усмехнулся. – Задавака. Ты всегда была задавакой. Смотрите, я – Айна, я – Рыжая смерть, – неожиданно писклявым голосом передразнил меня гадкий волк, и я с рыком бросилась на него, но тут же оказалась подмятой под мужское тело, и губы Рана легко коснулись уголка моего рта. Он мгновение молчал, а затем все-таки продолжил. – Говорят, что мы по-настоящему начинаем различать запахи только с первым оборотом. Твой я почувствовал еще тогда. Ты пахнешь хвоей, фиалками и спелой малиной.

– Нет такого запаха, – проворчала я, скрывая свое смущение.

– Есть. Твой, – уверенно кивнул Ран. – Правда, в первое мгновение я увидел рыжие волосы и огромные зеленые глаза. В ту же ночь они мне приснились и уже не отпускали, как и аромат.

Тряхнув волосами, чтобы уложить в голове все, что он сказал, я недоверчиво посмотрела на волка, но его улыбка была вновь мечтательной – никакой издевки или насмешки.

– Ты издевался надо мной все время, – с негодованием воскликнула я.

– Привлекал внимание, – усмехнулся Ран, снова вытягиваясь на кровати. Волк подложил одну руку под голову, дернув меня второй на себя. – Что ты хочешь от волчонка, который сам не может понять, что с ним происходит? Я злился на тебя, много и часто. Мне не хотелось искать тебя взглядом, не хотелось принюхиваться в надежде уловить знакомый запах, не хотелось видеть в своих снах, не хотелось думать о тебе слишком много. Но потребность постоянно быть рядом быстро въелась в кровь. Потом я злился на то, что ты не хочешь замечать меня. Вел себя, как глупый щенок, вылезая вон из кожи, чтобы заметила и поняла, какой я сильный. И в горах я ждал день, когда мы вернемся, и ты наконец поймешь, что лучше меня нет… Глупый волчонок, – он невесело усмехнулся. – Столько лет мечтать и ждать, чтобы в главную ночь для всех волков… – Я сжалась в комок, до конца осознавая: и появление Рана утром в поселение, когда все проигравшие должны зализывать раны в лесу, и его упорство с очередным нарушением законов, и почему он сбежал из стаи и бродил вокруг нашего с Идаром логова.

– И все же мой выбор уже состоялся, – прошептала я, и Ран снова сжал мое плечо.

– Знаю, – ответил он. – И этот выбор едва не погасил мое рыжее солнце.

Зародившийся в его груди рык я услышала раньше, чем он вырвался из волчьего горла, но Ран снова расслабился и потерся щекой о мою макушку.

– Это какой-то дурной сон, – тихо сказала я. – Ты сделал выбор тогда, когда еще не пробудилась истинная сущность, мой избранник сумел отказаться от своего выбора. Я все еще жива и подпустила к себе другого волка… Этого ничего не должно быть.

– И все же есть, – волк тесней прижал меня к себе. – В нашей маленькой стае со всеми что-то не так. Наверное, наши тропы не зря увели нас из своих стай и собрали на одной общей, по которой мы теперь идем вместе, как сказал Растяпа. Лесной Дух никогда и ничего не делает просто так. И раз так вышло, значит, наша тропа ведет нас к чему-то более важному, чем судьба, ожидавшая в стае. И все, что с нами происходит, тоже не просто так.

– Знать бы еще, что задумал Отец, – вздохнула я, затем зевнула и удобней устроилась на груди Рана.

– Спи, – шепнул он и поцеловал мои волосы. Я уже проваливалась в сон, когда до меня донеслись его слова. – Мое солнышко. Мое.

Утро ворвалось в мой сон жизнерадостным воплем Отара, тихим угрожающим рыком Рана и исчезновением дурмана прошедшей ночи. Открыв глаза, я увидела, как темно-серый волк выталкивает из комнаты дымчатого. И то, как принюхивается Растяпа, я тоже успела заметить. Это кольнуло неприятным холодком, словно о моей слабости и помутнении узнал весь мир.

Дождавшись, когда дверь закроется, я поднялась с постели и скрылась в ванной комнате, как называлась умывальня в доме доктора. А когда вышла оттуда, моя кожа все равно пахла Раном, и этот запах заставлял трепетать от воспоминаний и сердиться одновременно.

– Лесной Дух послал хороший день, чтобы продолжить путь, – большой волк был уже в штанах. – Отар говорит, что его осмотрел доктор и очень удивился, найдя от раны лишь бледный шрам. Отсутствие синяков и ссадин его тоже удивило. Думаю, нам не стоит задерживаться в Альбане.

– Да, – кивнула я. – Уходим.

Ран потянулся и прошел мимо меня, даже не пытаясь прикоснуться. Только подмигнул. Я ожидала, что он попытается меня обнять, поцеловать, что заговорит о том, что мы теперь можем назвать себя парой. Думала, что предъявит свои права на меня. Я боялась этого разговора, не желая снова увидеть тоску в его глазах. Но самец и не думал меня трогать, как и не заговаривал о том, что случилось между нами. Это… возмутило. И даже обидело, однако я быстро взяла себя в руки, отругав за глупость, больше подходившую человеческой женщине, чем волчице.

Пока Ран умывался, постучалась служанка. Она сказала, что завтрак подан в комнату Отара, скользнула взглядом по смятой постели, уже привычно покраснела и ушла, заставив меня тихо зарычать. И в очередной раз это вызвало двоякие чувства: злость на то, что кто-то подглядел за нами с Раном, и злость на девушку, все еще думавшую о Ране… Порвала бы!

Лесной Дух, да сколько можно?! Я уже не двуликая, я раздвоенная! Часть меня помнит, что свой выбор я уже сделала и второго быть может. Я волчица в паре без избранника. Ран же свободный волк. И если однажды он все-таки выйдет на Священную поляну, то может вернуться оттуда уже не один, забыв обо мне. И это будет новым ударом, после которого я уже не поднимусь на лапы.

Вторая же моя часть рвалась именно к этому волку, не желая слышать то, что нашептывала первая половина, призывая в помощники разум. Второй половине не нравилась даже мысль, что Ран может встретить по-настоящему свою волчицу и уйти. Ее бесили женские взгляды, которыми так щедро одаривали самца. Постоянная борьба с самой собой выматывала. Это было невыносимо.

Пока я тихо ворчала, из ванной комнаты вышел Ран. Свежий и улыбающийся. Глаза привычно подарили мне теплый взгляд, но снова никакого намека на то, что он ждет от меня признания нашего соединения. Казалось, волка это совсем не волновало. Ему было хорошо и все.

– Завтрак накрыли у Отара в комнате, – сказала я.

– Очень хорошо, – Ран натянул рубашку и широко улыбнулся. – Я голоден, как волк.

Он хохотнул и направился к дверям. Обернувшись уже на пороге, самец взглянул на меня чуть удивленно. Сердито нарычав на себя, я последовала за ним. И чего злюсь? Разве не этого мне хотелось? Разве не испытываю я облегчения от того, что Ран не тревожит меня своими надеждами? Конечно, я чувствую облегчение! Лесной Дух, верни мне разум… Очень надо.

Во время завтрака разговаривали только самцы. Весело болтал Растяпа, посмеивался Ран, казалось, даже не обращавший на меня внимания. Отар бросал на меня украдкой вопросительные взгляды, но я их изо всех сил не замечала. Потом пришел господин Драбаш, попытавшийся узнать секрет быстрого исцеления Растяпы. Ран опять отшутился, что на дымчатом заживает все, как на собаке, и после этого мы поспешили убраться из дома доброго доктора. И только перед тем, как выйти на улицу, темно-серый волк, шедший за мной, положив мне руки на плечи, на мгновение прижал к своей груди спиной, поцеловал в затылок и все. Однако это меня немного успокоило, и я уговорила себя, что Ран тоже не хочет ничего менять.

Мы направились в сторону вторых городских ворот, чтобы выйти на тракт. Вскоре начинался небольшой лес, и хотелось хоть немного побегать в волчьей шкуре, чтобы отдохнуть от человеческой личины и города. Мои волки разделяли это желание, поэтому воодушевлены теперь были все. И пусть потом мы вновь оденемся и продолжим путь на двух ногах, но краткий оборот придаст сил и спокойствия на дальнейшую дорогу, пока снова не потянутся сплошные леса.

– Подождите! – этот выкрик застал нас врасплох, и мы даже поначалу не обратили на него внимания.

Позади послышались торопливые шаги, и я наконец обернулась. За нами бежали парень и девушка. Ран нахмурился, Растяпа удивленно приподнял брови. Я вышла вперед, ожидая того, что нам хочет сказать эта пара. Стоило им подойти ближе, как ноздри затрепетали не только у меня, но и у моих волков. Парень и девушка были оборотнями.

– Милости Лесного Духа, – заговорил незнакомый волк, глядя на Рана. – Позвольте нам идти с вами.

– Зачем? – спросила я.

Волк посмотрел на меня, затем снова на Рана, но темно-серый самец остался безучастен. Встав за моей спиной, он обозначил, кто в нашей маленькой стае вожак. Брови парня поползли вверх, волчица удивленно охнула.

– Волчица – вожак? – почти с ужасом спросила она.

Я тут же развернулась и направилась дальше, мои волки последовали за мной, только Отар, обернувшись, с интересом посмотрел на пару, застывшую на месте.

– Подождите, – снова крикнул парень, и они припустили за нами. – Прости, если мы обидели, но это так непривычно. Мы просто растерялись…

– Зачем мне в стае те, кто в полный голос выдает не только свою сущность, но и сущность тех, кто оказался рядом? – сухо спросила я.

– Я растерялась, – виновато произнесла волчица. – Я больше не буду, клянусь Лес…

Полуобернувшись, я насмешливо изломила бровь, и она окончательно смутилась. Однако пара не отставала. Они упорно шли за нами. Я не гнала – мы все еще были в городе. Наконец парень приблизился ко мне и покосился на Рана, не спускавшего с него взгляда.

– Меня зовут Лерош, а мою волчицу – Дайрита, – я промолчала, не спеша ответить.

Вскоре мы пересекли городские ворота, и парень заговорил снова.

– Мы вчера случайно увидели, как он, – взгляд волка метнулся в сторону Рана, – рвал бродяг. Очень сильный самец, и мы пошли следом. И когда увидели, что волк скрылся в большом доме, решили остаться и подождать, пока он выйдет, потому что нуждаемся в стае и защите.

Я тут же остановилась и, развернувшись в его сторону, смерила молодого волка оценивающим взглядом.

– Почему вы без стаи, и от кого вам нужна защита? – спросила я с подозрением.

– Мы непривычны к человеческому миру, – пояснил Лерош. – Очень сложно не вызвать подозрения и не накликать беду. Вас трое, и вы ведете себя уверенно. В стае передвигаться безопасней.

Доводы парня были разумны. Оборотням, непривычным к человеческому миру, тяжело разобраться в хитросплетениях и условностях людской жизни. Когда я встретилась в первый раз с людьми, меня вел Идар, проживший с ними бок о бок много лет. Сейчас я уже имела некоторые представления об устройстве человеческой жизни и чувствовала себя немного уверенней. К тому же я была не одна. И в этом тоже Лерош прав – стая делает путь безопасней. Но! Он так и не ответил на первый вопрос.

– Почему вы без стаи? – снова спросила я.

– Так вышло, – замялся волк. – Мы сами ее покинули.

– Кто-то из вас полукровка? – моя подозрительность еще больше усилилась. Никаких полукровок в моей стае. Никаких и никогда!

– Нет! – дружно и даже возмущенно воскликнули парень с девушкой.

– Мы чистокровные, – с гордостью ответил Лерош. – Но так вышло, что мы были вынуждены уйти.

Глаза Растяпы тут же зажглись состраданием. Он с мольбой посмотрел на меня. Понимаю. Отару тоже пришлось покинуть стаю, но не по своей воле. Впрочем, его не изгоняли – его гнали, чтобы растерзать, желая избавиться от «порченного» волка, и мы с Раном спасли дымчатого своим появлением. Но что вынудило покинуть стаю сложившуюся пару?

Я еще раз внимательно осмотрела волков. Лерош был не самым сильным волком – это сразу чувствовалось. Дайрита и вовсе выглядела тростинкой. Она была немного ниже меня ростом и казалась тоненькой и хрупкой. Значит, в драке ее самец встанет на защиту своей волчицы, и толку от этих двоих будет столько же, сколько сейчас от нас троих. Я хочу сказать, что не будет разницы – с нами эта пара или нет, силы они нам не добавят.

– Айна, – Отар шепотом позвал меня и едва слышно заскулил.

Ран, похоже, разделял мои мысли. Я подняла на него взгляд, но волк просто пожал плечами. Все верно: это моя стая, я веду их, значит, мне и решать, стоит ли брать тех, кто может стать обузой, а не помощью. А если учесть, что у нас уже есть Растяпа… Правда, в драке с дымчатыми он пришел на помощь Рану, внеся свою лепту в нашу победу, а больше драк у нас не случалось, чтобы проверить его в деле. Но это же НАШ Растяпа!

– Мы сильней, чем кажемся, – словно поняв мои сомнения, снова заговорил Лерош. – Позвольте нам идти с вами. Если мы подведем, то ты велишь нам уйти, и мы подчинимся. Обещаю.

– И вам все равно, куда мы идем? – усмехнулась я.

– Да, – дружно кивнули новые волки.

– Айна, – снова зашипел Отар.

Я поджала губы, все еще раздумывая, а после кивнула.

– Хорошо, вы можете к нам присоединиться. Я Айнара, это Ран и Отар. Отстанете – мы ждать и искать вас не будем, догоняйте сами. Никаких споров и попыток надавить на меня. Я никого не держу. Пока вы не в стае, я просто разрешаю вам держаться нас. Если захотите уйти, то милости Лесного Духа и удачного пути.

– Спасибо! – жарко воскликнула Дайрита, и они склонили голову, признавая мое право быть первой.