Глава 20

– Айна…

Я обернулась, но никого не увидела.

– Айна…

Замерев на месте, я закрыла глаза и прислушалась. Вот зашуршал лист, почти беззвучно. Вот подошва сапога скрипнула по камешку… Опять едва уловимый шепот листвы.

– Айна…

Ноздри затрепетали, улавливая знакомый запах.

– Ай…

– Попался! – я резко обернулась и посмотрела на Рана, выглядывающего из-за белого ствола березы.

– Ай какая нехорошая девочка, – он сокрушенно покачал головой. – Такую охоту испортила.

Я топнула ногой и, задрав нос, рыкнула с фальшивой угрозой:

– Я не дичь, я сама Смерть.

– Рыжая, – важно кивнул волк.

– Рыжая, – согласилась я и разглядела веселые искорки в светло-карих глазах.

– Бесстыжая, – закончил противный Ран и нырнул за дерево, прячась от большой шишки, которую я швырнула в наглеца.

Шишек было много, а Ран один, поэтому, когда он снова высунул нос из-за березы, я уже ждала с полным подолом, зная, что все равно никуда не денется.

– Ай! – вскрикнул волк, потирая лоб. – Ай… Айна!

– Кто бесстыжий? – вопросила я и, издав воинственный клич, кинула в Рана следующую шишку. Потом еще и еще.

Шишки летели мимо самца, потому что он метался между деревьями, как заяц, убегающий от погони.

– И кто из нас теперь дичь?! – расхохоталась я, когда он зацепился за ветку и взлетел на дерево.

– Ты белка, а не волчица, – обвинил меня сверху Ран. – Только белки собирают шишки!

– А ты заяц! – крикнула я с земли, отряхивая руки. – Так же трусливо сбегаешь от волчьей пасти.

– И кто ты после этого? – спросил оборотень. Он удобно устроился на ветке повыше и свесил ноги.

– Кто? – полюбопытствовала я.

– Рыжая-бесстыжая, вот кто! – крикнул Ран, став похожим на вредного волчонка, столько лет изводившего меня. Он показал мне язык и захохотал, довольный собой, глядя, как я с земли потрясаю кулаком и скалю зубы.

– Вот и будешь там сидеть, – объявила я и уселась под деревом, прижавшись спиной к стволу, и скрестила на груди руки.

– Айна, – голос волка тут же стал строгим. – Встань с земли. Ты сейчас человек – простынешь.

Посмотрите на него! Только что язык показывал, как глупый щенок, обзывал и дразнил, а теперь воспитывает. И кого?!

– Кто вожак? – грозно спросила я, задирая голову.

– Ты вожак, – не стал спорить волк. – Но если не встанешь, я накажу тебя втайне от всех. И власть твою не подорву, и втолкую глупой маленькой волчице, что нужно думать о том, что она творит. Встань, я сказал.

– А ты спустись и заставь, – прищурилась я.

Ран наверху заворчал и полез вниз. Пока он сползал на землю, я подобрала ближайшие шишки и, дождавшись, когда волк повиснет на ветке, с которой начал свой подъем, вскочила на ноги и вновь запустила свой снаряд.

– Ну держись, вожак, – зарычал оборотень и бросился за мной в погоню.

Далеко сбежать я не успела, да и человеческое тело не такое ловкое, как волчье. Поэтому вскоре мы уже катились по засохшей листве, отчаянно воюя. Я пыталась вывернуться из железной хватки Рана, а он ни в какую не желал сдаться и выпустить свою добычу. Наконец я оказалась подмята под волком. Он навис сверху, глядя на меня сияющими глазами, и я в который уже раз захлебнулась их светом.

Ран осторожно погладил меня по щеке, убрал упрямую рыжую прядку с лица и снова замер, остановив взор на моих губах. Судорожно вздохнув, я потянулась к нему, не в силах устоять от того волшебного притяжения, что все больше укоренялось между нами. Почти поймала губы волка…

– Это вы неплохо так на охоту пошли, – донесся до нас насмешливый голос Отара. – А кто кого поймал?

Темно-серый волк метнул в дымчатого сердитый взгляд, а я все-таки вывернулась и встала на ноги. Ран поднялся следом, но уже не подошел, оставшись стоять на месте. Я отряхнулась и невозмутимо ответила Растяпе:

– Мы искали след.

– Нашли? – живо заинтересовался Отар.

– Угу, крупный такой зверина, – деловито кивнул Ран. – Нежный, мягонький, вкусный. Только нос у него слишком длинный, вечно норовит его сунуть, куда не надо.

– Что за зверь? – Растяпа похлопал ресничками, заметил наши с Раном кровожадные взгляды и попятился назад. – То плохой зверь. И мелкий он совсем. И мясо жесткое. И нос – не нос, а так, пипочка.

– Вот с пипочки и начнем, – невозмутимо заметил темно-серый.

– Ага, – осклабилась я, и мы бросились за Растяпой, уже трещавшим кустами в попытке сбежать от двух охотников.

Вскоре до нас донеслись его призывы о помощи, и когда я и Ран выбежали на место выбранной стоянки, Отар прятался за спиной оскалившегося Лероша, готового встретить неведомого врага. Но при виде нас новичок растерянно моргнул и обернулся к Растяпе, строившего из-за его спины страшные рожи. Веселый смех Дайриты заставил Лероша очнуться. Она быстрей своей пары привыкала к своеобразным порядкам в нашей маленькой стае. Впрочем, можно было сказать, что особых порядков у нас как раз и не было.

Моя власть держалась не на силе, а на добровольном признании волков меня своим вожаком. Если бы кто-то решил занять мое место, я бы просто покинула стаю, не желая жить по чужой указке. Точно знаю, что Ран и Отар ушли бы за мной. Дайрите и Лерошу нужна была не власть, а стая, в которой они чувствовали себя в безопасности, потому претендентов на место вожака больше не было.

Новичкам поначалу было дико наблюдать наш маленький хаос. Самый большой волк безропотно принимал указания от маленькой волчицы, не огрызался и не стремился показать свою силу. Отар замирал с открытой пастью, глядя на новое чудо, будь то коряга, похожая на глазастое чудище, или дерево, похожее на рогатку, между раздвоенными стволами которой висело солнце. И никто не рычал на него, не подгонял – все только добродушно посмеивались.

Парочка с недоумением наблюдала за дурашливыми перепалками Растяпы и Рана, заканчивавшимися иногда веселой потасовкой. Однако больше всего их приводили в растерянность наши отношения с Раном. Новички видели, каким взглядом волк смотрит на меня, замечали мои ответные взгляды. Иногда ловили нас целующимися, но неизменно слышали уверенное:

– Мы не пара.

Как-то я услышала, как Дайрита шептала Лерошу:

– Почему они нас обманывают? От них же за версту пахнет парой, сделавшей выбор.

– Потому что у меня уже есть избранник, – окончательно сразила я их, выходя из своего укрытия. – В Священную ночь я выбрала другого волка.

– А где он? – растерянно спросила Дайрита.

Я пожала плечами и отошла от них.

– Но разве так бывает? – услышала я снова шепот волчицы. – Разве можно отказаться от того, кого выбрал?

– Никому неведомы тропы, которые стелет перед нами Лесной Дух, – ответил ей Лерош. – Нам ли этого не знать?

Постепенно новички привыкали. Они уже не держались особняком, наблюдая за нами. Волк и волчица сближались с нами. Дайрита, стараясь быть полезной, охотно занималась приготовлением пищи, если мы были в человеческом обличье. Искала корешки, ходила за водой, собирала хворост для костра. Котелок для нее притащил Отар – единственный, кто охотно заходил в человеческие деревни, несмотря на то, что случилось с ним в Альбане. Впрочем, Ран никогда не отпускал дымчатого одного, продолжал опекать и охранять Растяпу.

Лерош наравне с остальными самцами ходил на охоту, охранял наши стоянки. И все же их с Дайритой укреплявшаяся связка не отпускала волка далеко и надолго. Да и она могла бросить начатое дело на половине и мчаться к своему самцу, забыв обо всем. Потому я все еще не считала эту пару нашей…

Вру. Мне было больно наблюдать за ними. Слишком живы еще были воспоминания о моей связке, беспощадно разорванной человеком Идаром. Порой мне хотелось прогнать счастливых волков, чтобы они не смели напоминать мне о том, кто предал меня и растоптал душу, стремившуюся к нему. Чтобы забыть навсегда летний лес и белого волка, положившего на меня свою голову.

И когда мое нутро начинало выворачивать наизнанку от боли, я уходила. Пряталась ото всех, не желая показывать своих чувств, которые умудрялась всколыхнуть парочка новичков. Тьма растекалась по моей душе, заключая в знакомый ледяной кокон, не пропускавший солнечного тепла. В такие минуты я забывала, что есть еще на этом свете счастье. И тогда на плечи опускались теплые ладони. Спина, подвластная воле сильных мужских рук, прижималась к широкой груди темно-серого волка, и кокон трещал. Куски льда осыпались на траву, и я судорожно вздыхала, чувствуя освобождение.

Я поднимала голову и встречалась с внимательным взглядом янтарных глаз, в таинственной глубине которых плескалась затаенная тоска, созвучная моей. Но помимо этой тоски я видела в них свое отражение, чувствовала необходимое мне тепло и отогревалась, медленно возвращаясь к жизни. Я разворачивалась к Рану лицом. Встав на колени, клала ладони ему на плечи и жадно вдыхала дурманящий аромат самца. Волк склонялся ко мне и шептал:

– Айна, лучик мой солнечный.

– Ран, – выдыхала я, и наши губы встречались, чтобы обменяться дыханием, чтобы подарить друг другу еще немного жизни.

Однажды, после одного такого побега от чужого счастья, слишком живо напоминавшем мне о собственном несбывшемся, мы вернулись с Раном к стае, держась за руки. В моей душе вновь воцарился покой, и Лерош, положивший голову на колени Дайриты, не вызвал недавнего раздражения. Ран огляделся, затем прислушался к чему-то и нахмурился.

– Что? – спросила я, заметив на его лице тревогу.

– Растяпа, – коротко ответил волк.

В тот день была очередь Отара охранять нашу стоянку, поэтому его отсутствие не взволновало меня. Однако тревога Рана передалась и мне, и мы отправились искать дымчатого. Поиски не затянулись. Самый необычный и впечатлительный волк сидел недалеко от маленькой полянки и хлюпал носом.

– Эй, Растяпа, ты случайно раздавил лягушку и теперь оплакиваешь ее безвременную кончину? – с деланным весельем спросил темно-серый волк.

– Что случилось, Отар? – я присела рядом и заглянула в невероятные синие глаза дымчатого.

Тот стыдливо покраснел и отвернулся, пряча предательскую влагу в глазах. Ран присел рядом со мной. Мы обменялись взглядами. На какой-то миг мне показалось, что мы с Раном – отец и мать, взволнованные неожиданными слезами своего непутевого волчонка. Впрочем… Растяпа и был нашим волчонком, которого мы опекали и о котором заботились.

– Отар, – позвала я, положив ладонь ему на плечо.

Он судорожно вздохнул и обернулся, тут же поймал мою руку и сжал ее между своих ладоней. Ран поморщился, но сдержался. Он, обняв дымчатого за плечи, чуть встряхнул его и потребовал:

– Рассказывай.

– Это так чудесно! – восторженно всхлипнул Растяпа. – Лерош и Дайрита. И вы. Так… нежно, так тепло, так уютно. Даже я чувствую, как вы счастливы рядом.

Мы вновь переглянулись с Раном. Я потупилась, он протяжно вздохнул. Наше счастье бывало недолгим, потому что всегда между нами маячил белый призрак третьего волка. Он не давал забыться, так или иначе напоминая о своем существовании. Но Отар не знал о нем. Никто и никогда не рассказывал ему историю, произошедшую с нами.

– Наверное, это так прекрасно – оказаться на Священной поляне и увидеть танцующих волчиц… Как бы мне хотелось хоть одним глазком увидеть это чудо.

Отар вздохнул, а мы переглянулись в третий раз.

– Разве ты не был на Священной поляне твоей стаи? – осторожно спросил Ран.

– Меня не пустили, – растерянно улыбнулся дымчатый. – Отец закрыл меня в логове и запретил туда идти. Он сказал, что даже если мне и повезет, то я только испорчу кровь будущих волчат. А матушка сказала, что так я хотя бы выживу.

Невольный рык, зародившийся в моей груди, вырвался из горла. Где это видано, чтобы молодому волку не позволили сделать то, к чему стремится его душа? Мы все ждем именно этой ночи, мечтаем о ней, готовимся. Именно в эту ночь легче всего найти того, кто предназначен тебе Лесным Духом… или ошибиться.

– Брат запретил мне даже смотреть на волчиц в стае. Но он это зря. Они сами отгоняли меня, если я заговаривал, – продолжил Отар. – Я любовался ими издали. Нет, я не мечтал, я знаю, что мне нельзя…

– Что нельзя? – глухо спросил Ран.

– Иметь пару, – ответил Растяпа. – Я же неправильный волк. Куда такой годится?

– Глупость несусветная, – сердито отчеканил Ран.

А мне вдруг подумалось: не пройди мы с ним через то, что с нами случилось, смогли бы тогда подружиться с Отаром? Поняли бы его? Приняли бы все чудачества необычного волка? Или я также воротила бы нос? А Ран? Зазнайка и себялюбец… Но тут я вспомнила свои забавы, когда думала, что меня никто не видит. Вспомнила слова брата, что я совсем не знаю сына вожака. Наран всегда говорил, что я вижу ненастоящего Рана. Да он и сам признался в том, что пытался казаться мне тем, кем не был на самом деле. Так приняли бы мы Растяпу? Кто сейчас ответит… Да и не стоит думать, что могло бы быть, если прошлое уже унес ветер.

– Не скажи, – возразил Отар. – Я сын вожака. Кто, как не вожак, лучше знает…

– Я тоже сын вожака, – усмехнулся Ран. – И точно скажу, что вожак знает не больше любого волка из стаи.

А я вдруг застыла, пораженная одной-единственной мыслью.

– Отар, кто гнал тебя? – спросила я вдруг севшим голосом. – Кого я убила?

– Моего брата, – он потупился. – Отец уступил ему место вожака после Ночи Выбора. Арат принял решение меня казнить. Он сказал, что один я все равно сдохну, потому смерть для меня будет благом. Отец уже не оспаривал, сам отказался от места вожака. Матушка только сильно плакала. Она спрятала меня и несколько месяцев носила еду. А потом Арат и его дружки выследили маму. Когда она ушла, волки напали. Я сумел сбежать, а дальше вы сами знаете.

– После Ночи Выбора? – изумилась я. – Но он же пошел за мной! Как же его волчица?

– Он не выбирал, – ответил Растяпа. – Переждал ночь в лесу, не заходя на поляну. Арат ждал волчицу, Ночь Выбора для которой наступит через две весны. Я слышал, как он говорил об этом своему другу. Брат был свободным волком.

– Понятно, – кивнула я и сглотнула ком, возвращаясь мыслями к рассказу Отара.

Не помню, чтобы слышала о том, что в нашей стае случались казни. Изгоняли провинившихся – да, случалось. Но никогда не казнили. Что должен совершить оборотень, чтобы его приговорил к смерти собственный брат? Мы заботимся о своей семье, потому что это как маленькая стая внутри большой стаи. Больных и увечных опекают, как детей, до конца их жизни. Избавиться от самых слабых возможно, лишь чтобы сберечь стаю и молодняк, но для этого нужна настоящая опасность, когда слабейшие не дают уйти от врагов. Но ведь это не случай Отара! Да и грех его лишь в том, что он не такой, как все. Слишком добрый, слишком впечатлительный. Его душа нежней и чище, чем у многих, но он далеко не слабый и не трусливый самец. Дымчатый готов прийти на помощь и прикрыть спину. Он ведь не остался в стороне, когда двое волков из его стаи напали на Рана, вмешался, помог. Он такой же, как мы, только чувствует иначе.

– Если бы могла, убила бы его второй раз, – глухо произнесла я и поднялась на ноги.

Ран и Отар проводили меня взглядами, и я услышала, как темно-серый волк сурово говорит дымчатому:

– Забудь все, что тебе втолковывали отец и брат. Они были неправы. Когда придет весна, мы найдем Священную поляну, и ты выйдешь на нее. Уж поверь мне, чужака никто не прогонит. Там есть только один закон: биться за понравившуюся самку. Если окажешься сильней остальных, она уйдет с тобой. А уж я позабочусь, чтобы ты был самым сильным. Придет время, Отар, и ты получишь свою волчицу. А теперь встряхнись и займись тем, для чего был поставлен здесь. В конце концов, от твоего внимания зависят наши жизни.

– Я не подведу, Ран! – воскликнул Растяпа. – Айна, я не подведу!

И он не подводил. Несмотря на все причуды нашего Растяпы, в нем я была больше уверена, чем в новой паре. Вот и сейчас Лерош вызвал мое недовольство. Перестав любоваться на кривляющегося Отара, я перевела взгляд на новичка и нахмурилась. Он понял и отвел глаза.

– Айна, я только подошел, – сказал Лерош.

Дайрита подскочила с земли и встала рядом со своим избранником.

– Айна, Лерош просто захотел попить…

– Потому штаны на коленях болтаются? – невозмутимо спросил Ран.

Волки вспыхнули одновременно. Я покачала головой и вздохнула.

– И что мне с вами делать? – спросила скорее себя, чем их. – Пока связка не закрепится, так и будете друг за другом бегать. Вдвоем вас отпускать – толку еще меньше…

– Да-да, – жарко закивал Отар. – Некоторые вот на охоту давно ушли, а дальше тех кустов не продвинулись. На земле валялись, следы вынюхивали.

– Р-р-растяпа! – Я обернулась к дымчатому, и улыбка сползла с его лица, сменившись виноватым взглядом.

– Прости, – сказал он.

Мелькнувшие, было, улыбки на лицах нашей парочки также угасли, и они снова потупились. Раздражение от замечания Отара росло все сильней. Тряхнув волосами, я скинула на землю свою теплую накидку, стащила рубаху, юбку, следом полетели сапоги и подштанники, которые мне приволок заботливый Ран.

– Раздевайся, – велела я Лерошу.

– Что?! – рык Рана я оставила без внимания, как и восклицание Дайриты.

– Айна, – растерялся Лерош.

– Раздевайся, – Сила уже струилась по телу, меняя облик, и слово вырвалось отрывисто и зло, но я еще удерживала оборот.

– Но…

– Быстр-ро!

Лерош сбросил свою куртку, следом полетела и остальная одежда. Вскоре он стоял полностью обнаженный и смотрел на меня с вызовом. Это уже не понравилось Рану, и его одежда затрещала. Я обернулась к нему.

– Одежду испортишь.

И Ран почти сорвал с себя все тряпки, продолжая буравить новичка недобрым взглядом.

– Оборот, – велела я Лерошу.

Он чуть помедлил, но опустился на колени и начал обращение. Я проследила за тем, как передо мной появляется рыжевато-серый волк, и закончила:

– Вернешь человеческий облик, когда скажу. Теперь займись нашей охраной. Ты, – я посмотрела на Дайриту. – Не вздумай принять волчий облик. Так хоть какая-то надежда, что в случае нападения мы не окажемся без предупреждения, отыскивая вас под очередным кустом. Ты, – теперь я смотрела на Растяпу. – Отвлеки ее, но не забывайся: ее волк рядом, и ему не понравится твоя простота. Никаких касаний. Ты, – я повернулась к Рану. – Зверь ждать не будет. Меняем личину.

Мы слаженно опустились на колени, и Первородная Сила наконец прорвала мою защиту. Оглядев еще раз свою стаю, я издала угрожающий рык и направилась туда, откуда мы недавно появились, догоняя Отара. Хватит игр. Мы ведем себя, как беспечный молодняк, а не стая. Рядом нет Гадара, способного призвать к порядку, и нужно полагаться только на себя. Еще немного – и нас можно будет брать голыми руками.

Ран пристроился рядом и вопросительно заглянул в глаза. Я сердито заворчала, и волк чуть отстал. Опустив головы к земле, теперь мы по-настоящему искали след дичи. Кабана я почуяла первой. Подняла голову и рыкнула, призывая Рана. Он тут же принюхался и посмотрел на меня. Это был взрослый вепрь, но не зайчатину же собирать на пятерых взрослых волков!

Мы нашли его быстро – здоровенного, клыкастого. Он почувствовал нас и, обернувшись, приготовился к защите. Ран направился к вепрю, я зашла сзади. Кабан развернулся ко мне мордой, но тут же вернулся к Рану. Мы неспешно обегали его по кругу, не сводя пристальных взглядов. Зверь нервничал, крутился, пытаясь отследить угрозу, выставлял клыки, хрюкал. Мы продолжали свой бег, не давая ему возможности опомниться и найти лазейку. И когда взбешенный вепрь бросился в сторону темно-серого, я вцепилась в его упитанный зад. Тут же отскочила, чтобы не попасть под клыки, и тогда на кабана напал Ран. Зверь вывернулся, но до волка не дотянулся. И вновь пришел мой черед. В этот раз мои зубы были ближе к его горлу. Вепрь резво развернулся, и на него бросился Ран.

Мы атаковали зверя по очереди, ранили его, доводили до исступления. А когда ослепленный болью и страхом кабан попытался сбежать, окончательно потеряв бдительность, набросились на него вместе. Наша добыча очень хотела жить, а нам очень нужно было накормить стаю. Борьба затягивалась, и я получила удар клыками в бок. Взвизгнув, я отлетела в сторону, и это окончательно взбесило Рана. Он завалил вепря и впился ему в горло. Когда я подскочила обратно, зверь уже бился в конвульсиях, издыхая на глазах.

Ран посмотрел на меня, но рана была незначительной, и я пренебрежительно фыркнула. Не успокоился. Ткнулся носом, обнюхал, полизал, и крутился бы рядом дальше, если бы я не зарычала. Волк заворчал, но отстал. Тащить тушу было тяжело: все-таки кабан оказался матерым. Я посмотрела на Рана. Он кивнул и сменил обличье. После подхватил вепря за задние копыта и потащил в сторону стоянки. Я бежала рядом, принюхивалась и поглядывала на волка. Не к месту вспомнила, какова его кожа на вкус, и какими ласковыми могут быть его руки…

Словно поняв, о чем я думаю, Ран спросил:

– Обернешься?

А у самого в глазах лукавый огонек, и желания все на виду. Фыркнув, я потрясла головой и обогнала его деловитой рысцой, повиливая задом.

– Воображала и задавака, – обозвал меня волк.

Я запустила в него задними лапами пару комьев земли, снова фыркнула и… Шерсть на загривке встала дыбом, и оскал сам собой обнажил зубы. Тут же застыл за спиной Ран, заметив мою настороженность. Через мгновение ко мне приблизился уже волк. Он встал рядом и принюхался. На привале были чужаки. Оттуда несло злобой. Впрочем, и рычания было достаточно, чтобы понять – если там еще не дерутся, то сейчас сцепятся. Затем раздался визг Дайриты, так и не сменившей личину. Переглянувшись, я и Ран пригнули головы и, мягко ступая, направились к полянке, чтобы увидеть происходящее.

Мы залегли в кустах, рассматривая пятерых волков, круживших вокруг Лероша, закрывшего собой Дайриту. Отар не успел сменить личину, но глаза его горели животным огнем, черты лица изменились, так и не дойдя до конца оборота: мешала одежда. Он огрызался с заметной яростью, постепенно расстегивая свою куртку непослушными пальцами, на которых уже выступили когти. Волчица скалилась, глядя на крупного черного волка.

– Рейвен, я не признала тебя! – выкрикнула она. – Уходи, оставь нас!

Черный издевательски медленно потянулся, рыкнул и начал оборот. Я пристально рассматривала черноволосого волка, сменившего личину. Его лица я не видела, зато ясно чувствовала, что его спокойствие обманчиво. И волны ярости чужака заставляли мою шерсть вздыбливаться. В груди уже бушевал знакомый огонь, как и в драке с вожаком дымчатых. Тьма застилала разум, лишая страха. Оставалась лишь злость. Рядом беззвучно скалился Ран.

– Без своей волчицы не уйду, – ответил черноволосый волк. – Я был сильнейшим. Я выиграл схватку.

– Но я тебя не выбрала! – снова воскликнула Дайрита.

Так и хотелось усмехнуться. И здесь оставила свой след Проклятая Ночь. Не много ли загубленных судеб было в эту весну? Впрочем, что мы знаем о Ночи Выбора, кроме того, что нам рассказывают счастливые родители, обретшие пару? Идар смог отказаться от своего выбора. Я все еще жива, и даже больше – тянусь совсем к другому волку, так же проигравшему схватку, как и Лерош. Теперь стало ясно, что погнало пару прочь из родной стаи. Дайрита и Лерош сделали выбор еще до Священной поляны, но наш новичок оказался слабее черного, которого волчица не приняла. Что ж, наш новичок, как и Ран, тоже не отступился. И его волчица сумела рассмотреть своего волка раньше, в отличие от меня… В это мгновение я приняла их. Они стали волками моей стаи.

– Священная ночь сделала выбор за тебя, – Рейвен сделал шаг к волчице, и Лерош зарычал.

Тут же угрожающим рыком ответили четверо волков, пришедших с черным. Ран дернулся, но я показала ему зубы, и оборотень остался на месте. Сменив личину, я схватила волка за загривок, притянула к себе, и зашипела в ухо:

– Черный – мой. – Он недовольно дернулся, но я вновь прошептала: – Черный – мой. Самый сильный волк – вожаку, это закон.

Он мотнул головой.

– Ты обещал.

В янтарных глазах полыхнуло бешенство, но я продолжала смотреть на него, и волк опустил голову.

– Теперь иди и отвлеки на себя чужаков, чтобы Отар сменил личину. Он слишком ярится – пусть почувствует поддержку и успокоится.

Ран лизнул меня в щеку и вышел из кустов, сразу привлекая к себе внимание. Неожиданное появление мощного самца, превосходившего ростом любого из тех, кто сейчас был на поляне, заметно напрягло чужаков. Зато немного расслабились наши волки. Ран зарычал и бросился на первого попавшегося оборотня. Сразу подмял его под себя и вцепился в горло. Теперь их осталось четыре с половиной оборотня против пяти, потому что убивать своего противника Ран не спешил и продолжал удерживать его кверху брюхом. Впрочем, и нас было четыре с половиной, потому что Дайрита не спешила оборачиваться.

Отар теперь раздевался четкими уверенными движениями, вернув себе полностью человеческую личину.

– Вожак? – спросил Рейвен, все еще не вернувший себе шкуру зверя. Плевать: так легче убить. Угрызения совести меня мучить не будут – это я знала точно.

– Нет, – с неожиданной насмешкой ответила Дайрита. – У нас особенный вожак.

– И где же он? – вздернул брови черный, оглядываясь. – Где вожак, когда на его стаю напали?

Отар упал на колени и наконец сменил личину. Такого кровожадного взгляда у нашего добряка я еще не видела. Как только оборот закончился, дымчатый радостно взвизгнул. Бедолага, сколько же он сдерживал превращение, пока был в одежде. Но уже через мгновение Отар расставил передние лапы и пригнул голову, выбирая себе добычу. К нему тут же повернул морду один из трех оставшихся самцов, готовый начать схватку.

Лерош нацелился на черного, но гневный рык Рана, которому не помешала даже пасть, закрытая чужим горлом, и новичок отступил.

– Не вожак? – с нескрываемым любопытством переспросил черный.

– Нет, – ответила Дайрита. – Вот вожак.

Рейвен развернулся в мою сторону и рассмеялся. Меня не приняли всерьез. Ну и правильно. Что на меня обращать внимания? Я всего лишь маленькая рыжая волчица… которой плевать, что перед ней очередной самоуверенный самец! Сделав еще несколько шагов, я остановилась рядом с Раном, посмотрела на Лероша, к которому уже подбирался еще один чужак, после на Отара и зарычала, позволяя начать драку.

За спиной хрустнули кости противника Рана, когда его зубы сжались. Сорвался с места Отар, кинулся на своего противника Лерош. Ко мне метнулся четвертый волк, но ему наперерез прыгнул Ран, преграждая путь. А я шла к черноволосому самцу, скалясь и не сводя взгляда. Наступала неспешно, давая ему возможность понять, что он сдохнет прямо сейчас, если не сменит личину. Не понял, не внял. Стоял и скалил зубы в ухмылке, как последний дурак. Впрочем, с дураками даже проще – дохнут быстрей.

Тьма окончательно завладела мной, уничтожив тепло и свет, еще недавно освещавшие душу. Исчезла Айна, только что крутившая задом перед темно-серым волком, и уступила место Айнаре, забывшей, что такое жалость. Ледяной панцирь сковал душу, уничтожил память о законах и правилах. Рыкнув последний раз, чтобы дать возможность оценить опасность, я сорвалась с места. Разжавшейся пружиной я, прыгнув на глупого самца, толкнула его передними лапами в грудь. Зубы впились в плечо и разорвали податливую плоть. И тут же вкус крови опьянил, разбудив звериную жажду. Крик Рейвена прозвучал сладкой музыкой.

Потянулась к горлу, но самец, перехватив мою пасть, вывернул голову в сторону. Он был силен, очень силен, и я проигрывала борьбу, чувствуя, что он просто свернет мне шею. Где-то за спиной завыл-зарычал Ран. И я ударила когтями, разорвав кожу и мясо на мужском теле. Хватка ослабла, и я вывернулась. Рейвен, пользуясь заминкой, откатился в сторону. В его глазах смешались ярость и боль, в моих была только ярость. Я всего лишь на мгновение обернулась, давая Рану понять, что со мной все хорошо, и вновь бросилась за своей добычей.

Черный бежал к кустам. Один из его дружков вырвался из когтей Отара и преградил мне путь, дав возможность моей добыче сменить личину. Я прыгнула на неожиданную помеху, но схватка была недолгой, Отар вернул себе противника, бросившись ему на спину, и они покатились по земле рычащим клубком.

Кровавый след уводил меня от поляны, где сейчас дралась моя стая. Если черный успеет обернуться, он сможет противостоять мне, если же я успею, то вскоре все будет кончено. В любом случае, он уже отдал свое превосходство в росте и силе. Получив раны и потеряв много крови, черный волк теперь равен мне. Да и время работает не на оборотня: Первородная Сила не сможет исцелить раны так быстро.

Неожиданно след оборвался. Значит, успел сменить личину и скрыться, но куда? Замерла, я принюхалась. Закрыла глаза, совсем так же, как недавно, когда играла с Раном. Волчьи лапы бесшумны, и все же… Почти неслышно хрустнула тонкая веточка, зашуршал лист, задетый неосторожной лапой. Сменился ветер, и потянуло кровью. Слева! Я обернулась и успела увернуться от прыгнувшего на меня волка.

Мы замерли друг напротив друга, скалясь и рыча. В его глазах плескалась настоящая ненависть. Волк шел за отвергшей его волчицей, зная, что рядом с ней всего один самец. Надеялся быстро прикончить и забрать самку. Но вместо этого он напоролся на стаю, и его самого почти прикончила другая волчица. Всего лишь волчица! Так и хотелось издевательски рассмеяться ему в морду, но волкам не позволена подобная роскошь. И я просто напала.

Он бросился мне навстречу. Черно-рыжий ком покатился по земле, собирая шерстью сор и листья. Мы остервенело вгрызались друг в друга, клочья шерсти летели в разные стороны, до одури пахло кровью. Боль, бешенство и звериная жажда крови сплелись настолько тесно, что это только подхлестывало, заставляя снова и снова бросаться на огрызающегося волка.

Пожухлая листва под лапами окрасилась кровью, став скользкой. Мы вспахали когтями грязь, и драться стало трудней. Но вот черный волк упал, тяжело дыша, он заскулил, и у меня в мозгу пылало лишь одно слово – добить! За спиной не оставляют живого врага. Оборотни не умеют прощать, и это не людской мордобой. Вгрызться в живую плоть и превратить ее в мертвую. Разорвать глотку, растоптать, уничтожить!

Новый рывок – я готова вцепиться в горло обессиленного самца, но он вдруг резво уворачивается. Мои лапы едут по грязи, и я растягиваюсь перед ним, ошеломленная неожиданным поворотом. Черный тут же бросается на меня. Не успеваю встать, бестолково барахтаясь в кроваво-черной жиже. Оскаленная пасть торжествующего самца мелькает перед моими глазами. Но я не хочу сдаваться, я еще трепыхаюсь. Мой новый рывок – он подминает меня, уже вцепившись в глотку. Я чувствую, как сжимаются челюсти, как воздуха становится все меньше, еще немного – и острые клыки вспорют горло…

Остервенелый рык оглушил, кажется, не только меня. Темно-серая тень сбила черного с лап, и я услышала, как завизжал чужак, как захрустели его кости. Огромный волк рвал черного, грыз с лютой злобой. Я так и осталась лежать на прежнем месте, приходя в себя и жадно глотая воздух. Кровь все еще кипела, затмевая разум, и как только перед глазами перестали плясать разноцветные круги, я рванула к двум самцам. Налетела на темно-серого волка, чтобы отогнать его от своей добычи. Он огрызнулся, и мы сцепились, продолжая драку над неподвижным телом черного самца.

Рядом кто-то отчаянно взвизгнул, заскулил, заметался вокруг нас. Я уловила краем глаза дымчатый вихрь, продолжающий порыкивать вперемежку с визгами и скулежом. Но вскоре эти звуки затихли, и через пелену бешенства пробилось:

– Айна! Ран! – Кричал знакомый голос. – Остановитесь! Ран, это же Айна! Айна! Что вы делаете?!

Темно-серый волк навис сверху, глядя на меня безумным взглядом. Наверное, мой взгляд был не менее безумным.

– Ран! Айна…

Ран? Где Ран? Отар… Это голос Отара. Сознание возвращалось медленно. И я узнала самца, с которым только что дралась. Ран… Ран?!

– Вы что? Зачем? – всхлипнул Растяпа. – Нельзя… Вам. – Голос дымчатого сорвался, он, отвернувшись, утер слезы и повторил: – Нельзя. Нельзя.

Темно-серый волк вдруг отскочил от меня, освобождая от своего веса и зубов, готовых сомкнуться на моем горле. Он упал на землю, замотал головой, словно пытаясь очнуться. После вскочил на лапы, поглядел на меня, то ли заскулив, то ли подвывая, и бросился прочь. Я поднялась на лапы, неожиданно затрясшиеся от страха. Нет, я не начала бояться Рана. Я испугалась, что могла причинить ему зло. Лесной Дух, я хотела убить Рана? Но… как? Чувство вины захлестнуло, выбив землю из-под лап, оно сдавило грудь, мешая сделать еще хоть один вдох. И я вновь бросилась в лес, стремясь убежать от разъедавшего душу раскаяния.

Пробежала совсем немного и остановилась. Замотав головой, я зарычала на себя. Нет! Не сейчас! Я отпустила Силу, позволяя ей изменить свое тело. И как только я поднялась на ноги, боль от ран ослепила, повалив обратно на землю. Не нужно было обращаться сейчас, но…

– Ран! – закричала я. – Ран!

Никто не ответил, не спешил на призыв. Волк прятался, мучимый теми же чувствами, что терзали меня. Наверное, ему было даже тяжелей от осознания, с кем сцепился. Но…

– Ран! Помоги! Помоги мне, Ран!

За спиной появился Отар. Резко обернувшись, я отрицательно покачала головой и остановила его. Нет, не сейчас. Ран почувствует, что мне больно… наверное. В глазах потемнело от потери крови. Я упрямо стиснула зубы, снова встала и выкрикнула:

– Ран!

– Айна! – дымчатый поймал меня раньше, чем я растянулась на холодной земле.

Ветки затрещали, и к нам выскочил темно-серый волк. Он мгновение смотрел на Отара, державшего меня на своих коленях, после рыкнул на дымчатого и сменил личину. Я почувствовала запах Рана, открыла глаза и посмотрела на него. Волк, бережно обняв, забирал меня у Растяпы.

– Не смей сбегать, – прохрипела я. – Хочу видеть тебя, когда очухаюсь.

– Айна, я виноват… – еще успела услышать я, но уже не ответила.

Первородная Сила вновь заструилась по жилам, спешно меняя личину. Я расслабилась, обвисла на руках Рана и позволила себе уплыть в приятную темноту.