Глава 21

Редкое для поздней осени солнце, пробившись сквозь голые ветви, шаловливо потрогало холодным лучиком черный нос с маленьким розовым пятнышком. Меня всегда раздражало это пятнышко. Казалось, что оно портит мой облик опасной хищницы, превращая в обычную дворняжку. Человек Идар его любил и называл милым. Рану, кажется, тоже нравилось. Он ничего не говорил, но если пускал в ход свой горячий шершавый язык, то обязательно задевал нос и несуразное пятнышко.

Фыркнув, я потянулась всем телом, блаженно вздохнула и открыла глаза. От ран не осталось и следа, как и воспоминаний от боли в изодранном теле. Лесной Дух милостив к своим детям. Мой взгляд остановился на Отаре, сидевшем неподалеку в человеческом обличье. В широко распахнутых глазах дымчатого застыла тревога, смешанная с волнением. Он дернулся в мою сторону, но так и не решился подойти. Я скользнула взглядом дальше и заметила Дайриту и Лероша, замерших в напряжении на краю поляны. Они сидели в удалении, значит, ждали, когда я проснусь и приму решение об их дальнейшей судьбе. Взгляд волчицы был виноватым, Лерош насупился, но упрямо поджимал губы. Ершистый… задать ему трепку что ли, чтобы не забывался? Потом решу. Моя стая была рядом, кроме…

Беспокойно заворчав, я перевернулась на брюхо и тут же встретилась взглядом с янтарными глазами темно-серого волка, лежавшего мордой ко мне. Подняв голову, он заглянул мне в глаза, затем гулко сглотнул и заскулил. Волк подполз ко мне, положил большую лобастую голову мне на вытянутые лапы и, вздохнув, прикрыл глаза. Я зажмурилась, ловя запах Рана. После опустила голову на него и затихла.

– У-уф, – донесся вздох облегчения Растяпы. Он сорвался с места и, подлетев к нам с Раном, обнял сразу обоих.

Захотелось его куснуть. Вот просто взять и цапнуть за упругий зад, чтобы так счастливо не пыхтел в ухо – это было щекотно. Пару раз дернув ухом, я не выдержала и затрясла головой, ворча на нашего неправильного волка. Он счастливо засмеялся и сжал еще крепче.

– Я так рад, – захлебывался восторгом Отар. – Я переживал, что вы… Ой как все хорошо. Как все хорошо! Лесной Дух вернул вам разум. Я так боялся, так… а вы, а вы… А вы вот. Уф, – снова вздохнул он и затих.

Точно кусну. Его же понять невозможно. Что он там набормотал? И в ухо опять пыхтит – Растяпа он и есть. Р-р. Но я не злилась. Мне было хорошо. Все живы, все рядом. Ран рядом. Не убежал, не спрятался, не стал безликой тенью, держащейся в отдалении. Ран…

Стряхнув с себя Отара, я подняла голову. Темно-серый волк тут же посмотрел на меня, подняв голову следом, и я лизнула его. Рядом заходился в щенячьем восторге Растяпа, прыгавший на четвереньках. Кажется, ему было все равно, в какой он личине: скакать козликом это не мешало. Сурово рыкнув на него, я поднялась на лапы и оглядела свою маленькую стаю. Лерош и Дайрита сцепили руки и смотрели на меня со все более возрастающей тревогой.

В бок ткнулся нос Рана. Повернув голову, я заворчала на подлизу. Он тут же бухнулся на брюхо и посмотрел на меня заискивающим взглядом, а затем спрятал морду между лап. Прохвост – вот он кто. Для порядка вцепилась волку в загривок, несильно потрепала его, а после завалилась сверху, свесив лапы с обоих боков самца. Он заворчал, затем протяжно вздохнул и опустил голову на лапы. Кажется, я ощутила волну тепла и радости, пришедшую от темно-серого волка. Мотнув головой, я отогнала странное ощущение. Такого не могло быть, просто показалось. Подобное возможно только в связке, уже закрепившейся связке. Мы с Раном даже не начинали этот путь.

Однако вскоре я покинула уютную гостеприимную волчью спину. Как бы мне ни хотелось продолжать наши игры с Раном, но моего решения ждала пара волков. К тому же живот начало сводить от голода. Сил на исцеление ушло много, и нужно было наполнить желудок, чтобы следом за благостным расположением духа не последовала вспышка ярости, затмевающая разум. Когда-то отец рассказывал об этой особенности восстановления. Если упустить время, разум волка погружается во тьму, и тот способен убить и съесть даже другого оборотня. Говорят, такие уже не возвращаются в человеческую личину, навсегда застревают в шкуре зверя. Как не возвращается и их разум. Оборотень становится опасным даже для своих. Вкусив мяса сородича, он хочет еще. Таких убивают, не пытаясь вернуть собрата, зная, что это невозможно. Бр-р. Не хочу. Даже представить, что я пожираю кого-то из своих волков, жутко. Хотя… зад у Растяпы все-таки заманчивый. А Ран и вовсе… Шучу я! Шучу.

Должно быть, мой взгляд слишком задержался пониже Отаровой спины, потому что он обернулся, заметил и уселся на заманчивый зад, с подозрением глядя на меня. Гулко сглотнув, я облизнулась и отпустила Силу. Дайрита подскочила, вырвав свою руку из пальцев Лероша и, подхватив мою одежду, принесла мне. Затем вернулась к своему волку, прижалась к нему и снова замерла с тревогой в глазах.

– Ты чего смотришь на меня и облизываешься? – не выдержал Растяпа, как только я оделась.

– Вкусный, – я плотоядно осклабилась.

– Опять? – возмутился дымчатый. – Я жесткий, горький и противный.

– А зад ничего, заманчивый, – задумчиво протянула я, почесывая щеку.

– Не понял, – из-за моей спины вышел Ран. Он тоже успел сменить личину и одеться, и сейчас как раз застегивал куртку.

– Ран, это не я, – мотнул головой Отар и отбежал к парочке, наблюдавшей за нами. – Я хвостом перед Айной не крутил.

– Нужен мне твой облезлый хвост, – фыркнула я, принюхиваясь к запаху, витавшему над поляной. За запахом Рана я не его прежде не заметила.

– У меня очень красивый хвост! – возмутился Растяпа, выбираясь из своего ненадежного укрытия. – Пушистый, дымчатый, с белыми шерстинками, будто в инее. Отличный хвост! Я и сам… жесткий и горький, – буркнул он напоследок и снова спрятался за спину Лероша.

Ладони Рана легли мне на плечи, и он неожиданно серьезно спросил:

– Ты хочешь съесть Растяпу?

– Только его зад, – так же серьезно ответила я.

– Неплохой выбор. Эта часть Отара наиболее упитанная, – согласился волк. – Спереди он слишком жилистый.

– Но зад хорош, – я снова облизнулась.

– Эй! Вы чего?! – Отар округлил глаза. – У меня тощий зад! Лучше… – он гляделся и подтолкнул вперед Лероша. – Лучше его съешьте – вон какой жирненький. Даже у меня слюнки текут.

– Чего?! – опешил Лерош. – Кто жирненький?

– Ты, – уверенно кивнул Отар и сбежал к Рану. – Смотрите: сочненький, свеженький, молоденький. Мясо м-м-м… Если бы не вы, сам бы сожрал, а так делюсь. Ешьте, мне не жалко.

Дайрита ойкнула и сорвалась к остывающим углям. Она достала из теплой золы кусок мяса и поспешила ко мне.

– Вот, – сказала она. – А Лероша есть не надо, пожалуйста.

В глазах доверчивой волчицы застыла мольба. Подбородок Дайриты задрожал, и одинокая слезинка скатилась по щеке.

– Пожалуйста, – повторила она.

– Дайри, ты чего? – опешил Растяпа. – Мы же шутим.

Первым не выдержал Ран. Он повис на моих плечах и расхохотался. Неуверенно улыбнулся Отар. Жалостливо глядя на Дайриту, он погладил ее по плечу. Усмехнулся Лерош, быстро забравший свою волчицу из лап добросердечного Растяпы. Только я не смеялась, мне было не до этого, потому что рот уже наполнился слюной, и я, запустив клыки в остывающее мясо, с жадностью отрывала кусок за куском и глотала, почти не жуя.

– Правда шутите? – переспросила Дайри. Она вытерла слезы и улыбнулась.

– Я еще не настолько озверела, – ответила я, отрываясь ненадолго от своего пиршества.

Лерош, обнимавший свою волчицу за плечи, испытующе смотрел на меня. Я облизала пальцы и посмотрела на пару.

– Еще гостей ждать? – спросила я. Дайрита отрицательно мотнула головой. – С нами, или вернетесь в свою стаю? Так понимаю, что больше несогласных с выбором Дайри нет?

Волки переглянулись.

– Если не прогонишь, мы хотели бы с вами, – ответил Лерош.

– Почему не хотите возвращаться в стаю? – Ран присел рядом с еще одним добытым из золы куском нашего вепря в руке, и я подумала, что он не ел все то время, пока я спала.

Лерош пожал плечами.

– С вами нравится, – он улыбнулся, неожиданно смутившись, и как-то разом утратил вечно упрямый вид.

– Очень нравится, – жарко закивала Дайрита. – Шутите только странно, но мы привыкнем.

Я подождала, пока они замолчат, посмотрела на волчицу и спросила о том, что меня занимало:

– Ты ведь так и не перекинулась во время схватки? Почему?

– Ты сказала, чтобы я не меняла обличья, пока не разрешишь, – удивленно ответила она.

Я некоторое время смотрела на нее, даже не зная, то ли хвалить за послушание, то ли смеяться, то ли задать трепку, что осталась в стороне от драки и оказалась беззащитной сама. Все-таки нужно будет обдумать законы и правила нашей стаи. Лесной Дух, что ты со мной делаешь? Зачем мне все эти заботы? Вздохнув, я прислушалась к себе. Голод чуть притупился, но не исчез. Нужна была охота. На языке так и стоял вкус свежеубитой добычи. Воображение нарисовало кровавое мясо, исходящее парком на прохладном осеннем воздухе. Сглатывание вышло слишком громким, чтобы его не заметили.

Моя стая смотрела на меня, ожидая решений и указаний. Я представила пятерых молодых волков, чья кровь бурлит в жилах, когда они мчатся за убегающей добычей. Красота!

– Охота? – с понимающим смешком спросил Ран.

– Пойдем всей стаей, – решила я. – Пробежимся, развеемся перед дорогой.

Глаза оборотней сверкнули предвкушением. Но они все еще стояли и смотрели на меня, вызвав легкое раздражение. Ну как дети, честное слово.

– Чего стоим? – проворчала я. – Ждете, когда Лесной Дух вам сбросит сюда освежеванную тушу? Меняем личину.

И моя маленькая стая пришла в движение. Снятую одежду припрятали – она нам была пока нужна. Отдельно спрятали оставшиеся деньги. После почти дружно опустились на колени, и Первородная Сила помчалась по людским телам, превращая их в волчьи. Первым встряхнулся Ран, я следом. Обернувшись, я с новым интересом рассматривала свою стаю. Дымчатый волк с длинной шерстью и необычными синими глазами, чей хвост и спина, начиная от холки, действительно казались подернутыми инеем. Длинные стройные лапы, горделивая стать и чуть приоткрытая в немом восхищении пасть – Отар. Рыжевато-серый волк. Шерсть короткая, не скрывающая жилистого тела и крепких мышц. Поджарый и явно быстроногий самец – Лерош. Самая маленькая, изящная волчица с такой же рыжевато-серой шерстью, как и у ее волка. Нетерпеливая, суетливая, она то переминалась с лапы на лапу, то перебегала с одного бока Лероша на другой – Дайрита.

Я повернула голову и посмотрела на Рана. Самый большой и мощный волк среди нас. Грациозный – неважно, бежит он или крадется. Шерсть короче, чем у Растяпы, но длинней, чем у новичков. Белые крепкие зубы, внушительные клыки, величавая осанка, сильные лапы, но самое невероятное – янтарные глаза, от взгляда которых превращаешься то в истукана, то в шаловливую дворняжку, снедаемую желанием. Ох, Лесной Дух, как же ты сумел сотворить такое великолепие и одарить им одного единственного волка?

Сглотнув, я отвернулась и подавила ненужные помыслы, заметив, как Ран жадно принюхивается к тому, что происходит со мной и моим телом. Заворчав, я направилась прочь с нашей полянки, ведя за собой стаю, совсем маленькую, но… мою. Сборище израненных душ, обретших покой друг в друге. Может, не окончательно, но наше сплочение превращает нас в семью – и в этом наша сила. За сохранение своей семьи любой волк совершит невозможное. На мгновение я приостановилась и оглянулась назад. Они бежали следом, так же неспешно и слажено, радуя глаз и душу. Мои волки, моя стая, моя семья…

След лося уводил в чащу. На мгновение остановившись, я втянула носом запах жизни. Она еще бурлит под кожей лесного великана, гонит кровь, заставляет двигаться, дышать. Пробуждает голод, усталость… страх. Страх может сделать даже из великана безумную дичь, он же может превратить самое добродушное создание в безжалостного убийцу. Лось еще не испытывает страха, ему неведомо, что его след взяла волчья стая, уже несущая смерть на своих спинах.

Лесной Дух, создав зверолюдей, сделал из них идеальные орудия смерти. Мы стрелы на луках своего Отца, пули, что вспарывают живую плоть. В волчьих телах живет человеческий разум, делающий звериную суть, унаследованную от диких волков, более совершенной. Волки объединяются в стаи, чтобы загнать крупного лося, оборотни не ищут союзников. Впрочем, если к нашей трапезе присоединится дикий сородич, мы не отгоним его. Оборотни вообще относятся к обычным волкам с уважением, чего не скажешь об отношении к людям. Однако стоит признать, что и среди людей встречаются те, кто достоин уважения. Я рада, что Лесной Дух позволил мне узнать их. И все же сейчас не время для размышлений.

Я вновь бросила взгляд назад. Ран бежал почти вровень со мной. Следом за ним мчался Отар, чуть позади Лерош и Дайрита. Лерош мог бы обогнать меня, уверена, но он не может оставить свою самку, связка не позволяет. Однако ему придется ее оставить, когда придет время, потому что он самый быстрый. Волк не обрадуется, но таков закон стаи, что у оборотней, что у наших диких сородичей. Им придется учиться жить общей жизнью. Это в поселении молодых волков особо не трогают, пока укрепляется их связь с волчицей, зная, что толку от них пока мало. Если пара живет обособленно, они везде вместе, почти не расстаются, как когда-то… Неважно.

В нашей же стае, слишком малочисленной, находящейся в пути к тому месту, где мы осядем и построим логова, новой паре придется привыкать к разобщенности. Если они дышат одной грудью, небольшая разлука не помешает связке укрепиться. Сейчас важен каждый волк, нет тех, кому можно сделать поблажку. Мы в пути и мы выживаем. Для несогласных путь открыт, и наши тропы разойдутся. Семья же преодолеет все. Вместе. Помогая друг другу, поддерживая и защищая. И пора устанавливать закон моей стаи.

Обернувшись в третий раз, я посмотрела только на Лероша, рыкнув ему. Ощетинившись, волк показал зубы. Он забылся, потому что я вынуждала его оставить опеку над его волчицей. Нужно было все обговорить еще в человеческом обличье, но голод был сильнее разумных мыслей. Ничего, всему приходит свое время. И время урока для Лероша тоже пришло.

Ран и Растяпа не видели оскала рыжевато-серого волка, они бежали по следу. Охота есть охота, ее не прерывают без основания. Но у меня оно было, несмотря на голод, изводивший меня, рождая волну злости. Отар, не успевший вильнуть в сторону, врезался в Рана. Он взвизгнул от неожиданности, потому что темно-серый остановился, как только я развернулась в прыжке и бросилась на Лероша. Я налетела на новичка, сбила его с лап и, вцепившись в шею, сжала челюсти и тряхнула его. Мой закон! Моя стая! Ты сделаешь, как я сказала! Я – вожак! Ты не смеешь огрызаться! Ты не смеешь перечить! Я – сила!

Дайрита взвизгнула, заметалась вокруг, то падая на брюхо, то отскакивая и скуля. Растяпа удивленно округлил свои глазищи и застыл на месте, тихо поскуливая. Только Ран остался невозмутим, ожидая, когда трепка закончится. Я снова мотнула головой, и Лерош заскулил, признавая за мной право сильнейшего. Еще раз рыкнув, я отпустила его и сорвалась на бег. Еще одна проверка: хотят в стаю – побегут. Отстанут – их выбор сделан. Но они побежали. Лерош впереди, Дайрита следом. И тогда я сбавила скорость, позволяя им вновь соединиться.

И когда пришло время, рыжевато-серый самец стрелой помчался наперерез загнанному лосю, не сумевшему сбежать от нас. Это была славная охота. Лучшая забава для пяти молодых сильных волков, кровь которых кипит и ищет выход, чтобы выплеснуть наружу скрытую ярость и азарт. Когда последний волк из моей стаи насытился и отошел от туши, я задрала голову и завыла, призывая диких волков, чей запах успела уловить. Они не рискнут подойти без позволения к добыче оборотней, а я дала им разрешение. Но выйти они решились, когда мы уже скрылись из виду.

Вскоре мы вернулись на нашу поляну, готовые вернуть себе человечье обличье и продолжить путь. Через несколько дней мы вновь сможем бежать на четырех лапах, не меняя личины, но сейчас впереди очередной город, куда мы собирались зайти, чтобы найти ночлег в тепле. Все же наша человеческая часть любит, когда рядом есть очаг и горячий травяной отвар. Почему бы и не позволить себе это маленькое удовольствие?..