Глава 25

Осенний лес не был дружелюбным. Он был злым и колючим. Цеплял шерсть ветвями кустов, сажал сухие репьи, подставлял под усталые лапы ослабленного волка корни деревьев. Издевался карканьем ворон, раздражал запахом дичи, вызывавшим тошноту. И манил, манил запахом, пропитавшим кусок покрывала, который волк упорно не желал выбрасывать. Тащил с собой, чтобы время от времени бросить на землю и уткнуться носом и вдыхать до тех пор, пока не переставал чувствовать. Впрочем, грязный лоскут давно потерял тот аромат, который все еще пытался найти в нем белый зверь. Этот запах остался в памяти. Зачем он тащит за собой грязную тряпку, волк и сам не знал, но она казалась ему незримым мостом, соединяющим его с рыжей волчицей.

Идар остановился, выплюнул кусок покрывала и сел рядом. До зубовного скрежета хотелось снова уткнуться в него носом, но волк заставил себя встать и отойти. Шаг, еще шаг, еще один. Лапы ступают все тяжелее, словно налившись свинцовой тяжестью. Уши сами собой выворачиваются, будто ждут, что проклятая тряпка позовет знакомым голосом. Голова так и норовит обернуться, чтобы проверить, не исчезло ли старое вместилище запаха избранной им пары. Потому что если его там нет, значит, волк сошел с ума. Значит, он не находил временного логова, и все это время бредил, воображая то, чего нет.

Он развернулся в прыжке, грязный лоскут лежал на прежнем месте. Нет-нет, он еще в своем уме. Все было! И логово, и следы волчицы, и запах волка, желавшего присвоить себе чужую самку. И значит, нельзя больше медлить, нельзя! Нужно бежать, найти, забрать, вернуть, наказать вора, только… Куда бежать, если больше ничего не сохранило память о двух волках, покинувших маленькую пещеру недалеко от речки? Где искать, если любая тропа может оказаться верной, как может и обмануть? Некому подсказать, некому помочь. Ничего не меняется, сколько бы времени ни прошло. Всегда одиночка, всегда сам за себя.

Неожиданно мимо пробежал заяц, пощекотав обоняние своим запахом. Идар вспомнил, что давно не ел. Так боялся потерять проклятый лоскут, что упускал дичь за дичью, доведя себя до истощения. Шерсть теперь клоками свисала с боков – грязная, местами свалявшаяся. И таким он пойдет возвращать себе волчицу? Да ему сможет противостоять даже заяц, столь нагло мелькнувший прямо перед мордой. Посмешище – вот кем он стал! Идар зло рыкнул и сорвался вслед за зайцем.

Длинноухого он упустил. Слишком обессилел за время голодовки, к которой сам себя принудил. Обозленный волк уткнулся носом в землю, отыскивая новую дичь. Ему не хотелось есть. Тоска, продолжавшая разъедать внутренности, давно отбила охоту к еде, но Идар все-таки заставлял себя есть, чтобы были силы на поиски. Теперь же его лапы дрожали от голода, усталости и бессилия. Однако сдаваться он не хотел. Зверь вышел на охоту, значит, будет дичь. Заменять мясо корешками волк не стал.

Наконец его упорство было вознаграждено. Идар торжествующе рыкнул и поспешил за стадом оленей, пробежавших здесь совсем недавно. Нагнать оленей он смог нескоро, почти окончательно выбившись из сил, однако упорно продолжал погоню. Но вот впереди замаячили животные, еще не подозревавшие об опасности, нависшей над ними. Волк залег за кустами, не позволяя ветру выдать его присутствие. Он выбирал самого слабого, стараясь облегчить себе охоту. Не теперь ему тягаться с молодыми и здоровыми особями.

Наметив жертву, волк выбрался из кустов, подкрался настолько близко, насколько смог, и бросился на старую самку, стоявшую у края поляны. Олени, напуганные треском сучьев, бросились прочь. Волк помчался за своей жертвой. Старая, слабая, нездоровая – она все равно была быстрее него. Идар отчаянно злился на себя за неосмотрительность и глупость. Нельзя была изводить себя, нельзя! Он же не хочет сдохнуть под первым попавшимся кустом – он хочет найти свою волчицу и вернуть все то, что успел разрушить.

Злость придала сил, и зверь прыгнул на пределе своих возможностей, почти долетел и, махнув лапой, поранил жертву. Свалившись, Идар покатился по стылой земле, но снова вскочил на лапы и помчался за ускользающей дичью. Запах ее крови вел белого. Голод открыл второе дыхание, подгоняя изможденного волка.

Он нагнал свою жертву. Тело взвилось в воздух разжавшейся пружиной, и теперь бросок был более удачным. Идар завалил оленя, впился зубами в живую плоть, рвал когтями, стремясь изранить ее настолько, чтобы не дать снова сбежать. Самка попыталась встать на ноги, но вновь упала, и волк впился ей в горло, разрывал его и теперь с жадностью глотал горячую кровь.

Желудок ответил болезненным спазмом, вынудив Идара замереть, жалобно поскуливая. Но как только боль ушла, он снова с наслаждением впился зубами в свою добычу и вырвал кусок сочной кровавой мякоти, исходившей парком на холодном воздухе. Ворча и порыкивая, белый зверь насыщался, утоляя застарелый голод, знал, что Первородная Сила поможет переварить куски мяса, проглоченные с торопливой жадностью. Идару нужно было вернуть свою мощь – это он знал совершенно точно. Для дороги, для поисков, для новой битвы за свою волчицу, которую он не имеет права проиграть.

И если Айна не захочет возвращаться в старое логово, он выстроит новое, сделает все, чтобы она забыла о том кошмаре, что произошел с ними. Удовлетворенный едой и своими размышлениями, Идар вытянулся рядом с остатками трапезы и закрыл глаза. Сейчас он поспит, восстановит часть утраченных сил и продолжит дорогу. Рано или поздно, но тропа Лесного Духа приведет его к рыжей волчице. Рано или поздно они встретятся, обязательно встретятся…

С этими мыслями волк уснул. Ему вновь снилось лето и рыжеволосая девушка, простившая ветреному избраннику его ошибки. Простившая и поверившая. Она простирала руки, обещая свое тепло, манила мечтой о ласках, по которым так отчаянно скучал белый волк. Во сне она по-прежнему была его волчицей, и Идар не спешил вернуться в суровую явь.

Однако в этот раз было что-то не так. Айна, только что гревшая его своей ласковой улыбкой, вдруг ощерилась и зарычала. Облик ее менялся на глазах, совсем не так, как это происходило на самом деле. Уродливо сгорбившись, волчица выставила перед собой руки с крючковатыми пальцами, увенчанными острыми когтями. Тело ее покрылось шерстью, но не рыжей. Шерсть была серой. Глаза смотрели с опаской, но рычание продолжало вырываться из горла, перемежаясь с чавканьем. Затем волчица каркнула, и Идар вскочил на лапы с угрожающим рычанием, так отгоняя кошмар. Но отогнал лишь дикого серого волка да ворону, вспорхнувшую на дерево.

Замотав головой, волк вновь сел на землю и заворчал, сообразив, что сон и явь причудливо переплелись, явив ему страшное видение. Дикий собрат замер в отдалении, ожидая, позволит ли ему оборотень вернуться или прогонит окончательно от своей добычи. Идар рыкнул и ткнулся мордой в остывшую тушу. Серый несмело приблизился, некоторое время с опаской поглядывал на белого самца, а после вгрызся в добычу Идара, поначалу настороженно поглядывая на оборотня, но вскоре уже с упоением рвал зубами мясо, насыщаясь. Слетела с дерева и ворона. Но ее соседство не понравилось Идару. Злоключений самцу хватало и без вороньего карканья.

Белый волк развернулся, оставляя добычу дикому сородичу, и неспешно побежал прочь, бросив настороженный взгляд на пернатую предвестницу несчастий. Но ее насмешливое карканье догнало Идара, когда он уже почти скрылся. Оборотень зарычал и сорвался на стремительный бег, спеша исчезнуть, пока птица не напророчила ему новой беды. Он бежал без оглядки, ломая кусты, перепрыгивал то поваленный ствол, то яму, то ручей. А когда выдохся и остановился, то осознал, что непредсказуемая воля Лесного Духа вывела его к землям белых волков – к землям его стаи, так и не принявшей полукровку.

На мгновение Идара коснулись голоса прошлого, разбудив испуганного мальчишку, но он, отогнав их, заставил страхи, въевшиеся под кожу, заскулить и спрятаться в ту нору, из которой посмели высунуться. Зачем ему стая белых? Идар не знал. Волк уже забыл о том, что хотел наведаться сюда, это была всего лишь мимолетная мысль. Но вот он стоит у границы и смотрит вперед, готовый сделать тот единственный шаг, который еще разделяет прошлое и настоящее. Так стоит ли делать его? Однако, рыкнув, волк ступил вперед, потому что Лесной Дух уже показал, что он ничего не делает просто так.

С тех пор, как его блудный сын забыл о человеческих богах, обратившись к нему, Отец не раз подгонял волка туда, где он находил ответ на один из своих вопросов. Лесной владыка помогал белому волку, приведя его во временное логово, теперь вот привел к землям белой стаи. А раз так хочет Отец, то его сын выполнит повеление. Идар пересек невидимую границу, с каждым новым шагом чувствуя себя все увереннее. Он побеждал в себе страх перед стаей, уничтожал сомнения, нарушал запрет, полученный им еще в детстве.

Стражей он заметил быстро. Они шли за деревьями, напряженно наблюдая за чужаком, так похожим на них. Идар недобро усмехнулся в душе, отметив, что белые волки не спешат показать себя или остановить его. Белая масть открыла перед ним врата, когда-то наглухо запертые. Волк отлично чувствовал стражей, но все еще не видел их. Впрочем, на стражей ему было плевать. Он был готов к драке, но начать ее никто не спешил, и полукровка продолжал свое шествие по землям, которые могли быть его собственными.

Стражи все же вышли ему наперерез недалеко от поселения, и Идар поразился, насколько белые волки малы по сравнению с ним. Когда-то они казались ему огромными и страшными, а теперь он видел зверей, ненамного превосходивших в росте диких собратьев. «И всего-то? – хотелось воскликнуть ему. – Вот это мои страхи? Вот из-за этого я кричал по ночам, когда был ребенком?!»

Один из стражей отпустил Силу, начиная оборот. Идар с интересом смотрел на жилистого оборотня, прикидывая, насколько он меньше в росте его самого. После подумал, что смог бы сцепиться со всеми четверыми и легко прорваться в поселение. «Чистая кровь» обессилила высокомерных оборотней, и это тоже заставило волка усмехнуться про себя.

– Кто ты? Зачем идешь в поселение? – спросил страж.

Чуть помедлив, Идар все-таки сменил личину. Распрямившись, он поглядел сверху вниз на сородича. Тот не сводил с великана-чужака удивленного взгляда, отмечал, насколько черты его лица были схожи с чертами остальных волков. Чужак имел с ними одну кровь, в этом не было сомнения, но превосходил в росте и стати любого из самых сильных самцов. Даже вожак казался рядом с ним волчонком.

– Зачем ты идешь в поселение? – повторил вопрос страж, неожиданно ощутив тревогу.

– Возвращаюсь домой, – усмехнулся Идар, теперь уже вслух.

– Кто ты? Назовись! – потребовал страж, уже готовый упасть на колени и призвать Силу.

– Идар, сын Арана, – насмешливо изломив бровь, ответил пришелец.

– Полукровка! – воскликнул страж, все же начав оборот.

– Так боитесь полукровок? – издевательски поинтересовался Идар. – Мы отравляем воздух своим дыханием или… позорим вас, чистокровных, своей мощью?

Стражи зарычали, но нападать не спешили, а Идар рассмеялся. Его не пугала угроза, исходившая от четырех белых волков, готовых броситься на него скорее от испуга, чем от злости. Неспешно, продолжая издеваться над соплеменниками, полукровка отпустил Силу, начав изменения, еще стоя на двух ногах. Короткое мгновение – и он уже стоит на четырех лапах, рассматривая стражей. Идар оскалился и зарычал, подавляя четырех самцов силой своей воли. Они попятились, продолжая огрызаться, но самый младший заскулил и упал на брюхо.

Идар фыркнул и вошел в поселение, уже никем не задерживаемый. Неожиданно он вспомнил, как Айна гордилась его силой, способной поспорить с силой любого вожака. Белый волк с нежностью подумал, что его волчица сейчас могла бы смотреть на него восторженными глазами, как смотрела много раз за то короткое время, что они были вместе.

Воспоминания об Айне обожгли прежней болью. Самец тряхнул головой и огляделся, отыскивая логово отца, где ему позволили прожить всего пару дней. Увидел невысокий бревенчатый дом без крыльца и уверенно направился в ту сторону под удивленными взглядами волков. Идар отметил, что все они беловолосые, все кареглазые, все похожи между собой… и на него. Унылость открывшегося ему вида разозлила. Здесь не хватало красок. Например, рыжей, как утреннее солнышко, и зеленой, как весенняя листва. Волосы и глаза его потерянной волчицы. Они радовали взгляд больше, чем однообразие беловолосых оборотней. Идару отчаянно захотелось, чтобы хоть у кого-нибудь глаза имели иной цвет, но таких в поселении не было. «Как же они выбирают друг друга? – подумалось волку. – Здесь же не из кого выбрать: кругом одни и те же лица».

Но эти мысли оборотень отбросил за ненадобностью, потому что стоял перед дверью в логово своего отца. Осторожно шагнув на порог, он принюхался и уловил знакомый с детства запах. Его отец, который увел волчонка от матери, а после бросивший на дороге, был здесь, и он был один. Не пахло волчицей или волчатами. Аран остался один, и это удивило Идара. Он вернул себе человеческую личину, взялся за ручку двери и, чуть помешкав, решительно толкнул дубовую створу.

– Отец, – позвал он, после огляделся и принюхался. – Отец.

Послышались шаги, и оборотень, когда-то казавшийся маленькому сыну великаном, вышел ему навстречу. Он был все еще полон сил, достаточно молод, но годы наложили уже различимый отпечаток на лицо Арана, сделав его жестким и неприветливым. Впрочем, это могли быть и не годы. Что-то узнаваемое мелькнуло в карих глазах отца Идара, найдя отклик в его душе.

– Здравствуй, – поздоровался молодой волк.

Аран еще некоторое время продолжал вглядываться в незваного гостя, после потер лицо и осторожно спросил:

– Идар?

– Я, – криво усмехнулся полукровка. – Твой сын Идар.

– Мой единственный сын Идар, – поправил его Аран. – Ты выжил.

– Как видишь.

Идар раскинул руки и повернулся вокруг своей оси, показывая себя отцу.

– Мощный самец, – одобрительно кивнул зрелый оборотень. – Я знал, что ты вырастешь именно таким. Значит, я все сделал правильно.

Молодой волк приподнял брови, ожидая пояснений, но отец не спешил отвечать. Он кивнул сыну, показывая идти за собой. Они вошли в чистую комнату, обставленную скудно, но аккуратно. Совсем, как логово самого Идара. Самцу много не надо… Значит, все-таки отец остался один.

– Ты без пары, – утвердительно произнес сын.

– В стае не нашлось той, что пришлась бы мне по душе. Моей избранницей была твоя мать, но она человек, и я не мог привести ее сюда, как не мог и остаться с ней, – ответил отец. – А ты? Нашел свою волчицу?

Идар кивнул, но взгляд отвел, не спеша рассказывать Арану свою историю. Он хотел послушать отца. Сам не понимал, что хочет узнать, но вид волка, когда-то бросившего его на произвол судьбы, непостижимым образом успокоил Идара, по крайней мере, пока.

– Разве можно выбрать человека? – спросил молодой волк.

– Я остался верен ей до сих пор, – пожал плечами отец. – С человеком невозможна связка, и моя волчица, возможно, жила в другой стае, но я остался верен выбранной мной женщине, родившей мне волчонка.

– Которого ты выкинул, как шелудивого щенка, – невесело усмехнулся Идар.

– Наверное, так оно и должно казаться, – ровно ответил зрелый оборотень. – Но я спасал тебя, как бы тяжело тебе в это ни верилось. Это был единственный выход, чтобы сохранить тебе жизнь, и я его использовал. – Заметив ироничный огонек в глазах сына, Аран продолжил: – Я не должен перед тобой оправдываться, но объясню, если сам не понимаешь. Посмотри на стаю. Что ты видишь?

– Вырождение, – ответил Идар, откидываясь на спинку стула.

– Именно, сын. Мы вырождаемся. В белых волках нет былой силы, – согласно кивнул Аран. – А теперь посмотри на себя. Ты угроза для вожака и сильнейших самцов. Думаешь, они бы позволили тебе вырасти и окрепнуть? За что бы ни недолюбливали другие стаи полукровок, но для белых такие, как ты, угроза устоявшейся власти и правилам. Они не убили тебя лишь потому, что я сказал, что уведу. Я мог уйти с тобой и вырастить, но нас бы нашли, потому что обученный волк опасней того, кто вырос среди людей. Я знал, что и в стае, и вне стаи со мной тебя ждет смерть. Я не мог оставить тебя у матери, потому что слишком сильно любил и не желал, чтобы твой оборот привел ее в застенки или на виселицу. Я забрал тебя в стаю, тая слабую надежду, что смогу уговорить оставить, но страх перед обновленной кровью оказался слишком велик. И тогда я сделал единственное, что было возможно. Рассказав тебе все, что могло пригодиться, отправил к людям. Я видел, как тебя подобрал мужик на телеге. – Идар вскинул на отца удивленный взгляд. – Да, видел. Я стоял и ждал, готовый броситься на помощь, если тебе будет угрожать опасность. Но тебя подобрали быстро, и я ушел обратно в поселение. Волки успокоились, твоя мать вышла замуж за человеческого мужчину и родила ему обычных детей, больше мы с ней не виделись. Что поделать, человеческая женщина не волчица, она не может быть верной до конца жизни, ожидая своего самца. Я принял ее выбор, понимая, что у нас нет будущего. Волчицы, которая взволновала бы меня, не встретил и остался одиночкой.

– Ты искал меня? Пытался узнать, что стало с твоим волчонком? – не без любопытства спросил Идар.

– Искал и нашел, когда в стае перестали следить за мной, – усмехнулся Аран. – Убедившись, что ты нашел кров и не голодаешь, вернулся в лес. Потом приходил, когда тебе исполнилось одиннадцать. Мне было важно увидеть, что ты пережил свой первый оборот, что его не увидели люди и не расправились с тобой. Но ты был жив и вполне счастлив. Я даже подумал, что тебе не передалась вторая сущность, но еще через несколько лет я увидел в соседнем лесу совсем молодого белого волка, еще не налившегося полной силой. Беззаботного, веселого, и тогда я перестал следить за тобой, предоставив тебе самому выбрать себе жизнь.

Идар, слушавший отца, расхохотался.

– Беззаботного? Отец, я мечтал, чтобы волчья суть исчезла! Я хотел быть человеком, чтобы хоть среди людей найти свое место! Я был везде чужаком. Для людей – чудовище, для оборотней – волк наполовину. Я так сильно хотел быть хоть кому-то нужным, чтобы меня приняли такого, какой я есть…

– Но ты же нашел свою волчицу, значит, она приняла тебя со всей твоей нечистой кровью, – возразил Аран, подаваясь вперед. – Она приняла тебя таким, какой ты есть… Или… она отказала тебе?

– Приняла. Ушла со мной из своей стаи, – нехотя отозвался Идар.

Зрелый оборотень откинулся на спинку стула и улыбнулся:

– Расскажи мне о ней. Какая она?

Молодой волк хотел грубо ответить, потребовать, чтобы его отец не совал нос не в свое дело, но вдруг начал рассказывать.

– Рыжая. Совершенно рыжая. На носу розовое пятнышко. Оно злит Айну, а я всегда любовался им…

Он рассказывал, все меньше обращая внимания на отца, начавшего неожиданно хмуриться. Идар вспоминал всю их недолгую жизнь от первой встречи до похода в город. О городе он вспоминать не хотел, потому что он все изменил. Именно с той злосчастной прогулки закончилось короткое летнее счастье в жизни запутавшегося полукровки, и начался кошмарный сон, который все никак не мог закончиться…

– Но я видел эту волчицу! – неожиданно прервал сына отец.

– Где? – молодой волк вскочил на ноги, и от того, чтобы схватить отца за грудки, его удержал лишь жест, хорошо знакомый с детства. Когда отец был недоволен, он всегда вытягивал руку, и раскрытая ладонь замирала перед лицом Идара, веля ему остановиться. – Где ты ее видел, отец? Когда?!

Аран внимательно вгляделся в глаза сына, поджал губы и покачал головой, словно увидел в них что-то нехорошее.

– Здесь, – ответил он. – В стае. Рыжую волчицу поймали на границе и привели сюда. Она просила ее отпустить, говорила, что потеряла своего самца. Но наши волки всегда были слишком подозрительны. Они настолько ослабли, что в каждом новом чужаке видят угрозу стае. Волчицу не отпускали… Не рычи, – усмехнулся Аран, заметив, как неуловимо поменялись черты лица его сына, и слуха коснулся глухой рык. – У нее нашелся помощник. Огромный темно-серый волк ворвался в поселение и устроил такую яростную драку, что о волчице забыли. Она сбежала, а чужак, порвав прежнего вожака, раскидал остальных и убежал следом. Так… она искала тебя? Что с тобой произошло, и почему ты не знаешь, где твоя волчица?

– Это мое дело, – отмахнулся Идар и поднялся на ноги, направившись к дверям.

– Ты зря молчишь, я ведь могу помочь тебе, сын! – крикнул ему вслед Аран.

– Ты уже помог… Спас, – не оборачиваясь, бросил молодой оборотень.

Он вышел, хлопнув дверью. Недалеко от логова Арана стояли оборотни. Кто с тревогой, кто с напряжением в позах, а кто и любопытством во взглядах, но все они наблюдали за полукровкой, который должен был умереть, но почему-то выжил, заматерел и вернулся. Идар осмотрел их одного за другим, заметил, как зарделась одна из молоденьких волчиц, но остался равнодушен к вниманию чистокровной белой самки. Ему вдруг стало жаль этих волков, закрытых своими вожаками в пределах небольшого клочка земли. Им не позволяли получить новую кровь и вели стаю к полному вырождению.

Идар протяжно выдохнул и вернулся в логово отца, осознав, что Аран единственный оборотень, который живет здесь сам по себе, периодически исчезает из поселения и, возможно, знает намного больше, чем знают волки, живущие по законам своих стай. Ведь не зря же Лесной Дух привел его в поселение белых. Не ради того же, чтобы Идар узнал, как Айна, разыскивая его, угодила в лапы соплеменников, и что все тот же Ран помог ей, несмотря на то, что волчица бежала по следу другого волка. Мысль о Ране вызвала прилив злости, но Идар задавил его. Важней было узнать, что скажет отец.

Молодой оборотень нашел Арана на том же месте. Он некоторое время смотрел на него, с удивлением замечая, что ненависти к отцу нет. Понял ли его Идар? Понял, оценив справедливость слов. Но вот простил ли заботу, изломавшую волчью суть? Этого молодой самец пока сам не знал. Возможно, когда-нибудь… Нужно время. Но пока от кровного отца Идар ждал только хоть какой-нибудь помощи. Он устал метаться, гонимый, как сорванный ветром с дерева лист. И он очень хотел найти свою волчицу.

Усевшись напротив отца, Идар рассказал. Он не утаил ничего, хоть и не желал открываться до конца, но с каждым словом становилось немного легче и тяжелей одновременно. Люди говорят: если выговоришься, станет легче. В чем-то это было так, но с каждым словом Идар заново проживал произошедшее. Он уже не смотрел на отца. Нет, волк не боялся увидеть осуждение: себя он наказывал сильней, чем мог наказать его кто-либо, но свидетель предательства тяготил настолько, что хотелось его разорвать, чтобы вновь остаться наедине со своей болью. И когда Идар закончил, сдерживал оборот только усилием воли.

Аран некоторое время молчал, осмысливая все, что рассказал ему сын.

– Почему ты не можешь ее найти? – спросил оборотень.

– Как?! Как мне ее найти? – сердито воскликнул Идар. – Следов нет!

– Но есть ваша связка, – Аран пожал плечами.

– Я же разорвал…

Отец смотрел на сына с добродушной насмешкой, и Идар поймал себя на мысли, что до зубовного скрежета мечтает стереть ее с лица зрелого волка.

– Связку невозможно разорвать, сын, – наконец, пояснил Аран. – И ты тому доказательство. Что терзает тебя? Что гонит по следу, сын? Любовь? У волков нет такого понятия. Любят люди, мы же врастаем кожей, сплетаемся душами, соединяем два сердце в одно. Это сильней любви, потому что это незримая цепь, соединяющая двух волков. Потому-то мы не можем предать того, с кем связка успела закрепиться. И потому волки уходят за своими избранниками. Ты не разорвал, ты всего лишь остановил образование связки. Она слабая, но она есть. Твоя волчица была готова к соединению, ты еще нет. Тебе стоит сказать спасибо тому самцу, раз он смог вернуть ее, иначе искать было бы уже некого.

– Он…

Отец протянул руку, и разгневанный Идар замолчал.

– Да, жизнь среди людей сделала человеческую часть твоей сущности сильней. Скорее всего, она и помогла тебе на время заглушить связь с волчицей. Но потом Лесной Дух вернул тебе все, что пережила она. Все, что она приняла на себя одна, вернулось к тебе, и ей должно было стать легче.

– И что мне делать? Как искать?

Идар вскочил со стула и прошелся из угла в угол.

– Слушай себя, – пожал плечами Аран. – Улови то, что она оставила для тебя. Правда, я думаю, тебе это не понравится. Зверь не прощает, сын. И я советую тебе оставить поиски. Ищи другую волчицу – она сможет перебить старую боль. Образуется новая связка и, укрепившись, уничтожит старую. Это возможно, Идар. Я столько лет узнавал и выспрашивал о связи между самцом и самкой. У каждого оборотня есть в ней потребность, она есть и у меня. И поверь: все пары объединяет только начало – выбор и образование связи, – дальше каждая из них идет по своему пути. И даже фундамент может состоять из разных кирпичей. Наиболее похожи те, кто всю жизнь живет в стае. Но стоит выйти за пределы земель, где обитают стаи, и Лесной Дух открывает каждому его путь.

– Я понял тебя, – кивнул Идар, оборачиваясь к отцу, – но от Айны не откажусь. Это моя волчица. – Он направился к двери, но уже на пороге обернулся: – Может, еще свидимся, отец. Спасибо.

Волк спешил покинуть поселение, чтобы проверить то, о чем говорил отец. Связь между ним и рыжей волчицей нельзя уничтожить, значит, он может еще все вернуть! Все будет, как раньше, и кошмарный сон закончится. Сын вышел из логова отца, а тот, подойдя к окну, посмотрел, как огромный белый волк исчезает из поля его зрения. Аран вздохнул и прикрыл глаза.

– Если она еще твоя волчица, Идар…