Глава 30

Он не ушел. Кружил вокруг границ, появляясь то с одной стороны от поселения, то с другой. Стражей не опасался, хоть они и гоняли белого волка. Он либо дрался с ними, либо разворачивался и уходил нарочито неспешно, всем своим видом показывая, что непременно вернется. И не было силы, способной прогнать незваного гостя восвояси. Он был словно привязан к границам горной стаи.

Волк поселился в сторожке, случайно найденной во время блужданий по окрестностям. В этом ветхом домишке пахло ею. Запах слабый, смешанный с запахами других волков, но он был различим и узнаваем. Этого оказалось достаточно, чтобы осесть в лесной лачуге. Волк убрал все, от чего не пахло ею, заткнул все щели, не открывал окон, плотно прикрывал двери, не позволяя сквозняку отнять эту маленькую и невесомую часть рыжей волчицы. И возвращаясь в свое новое логово, волк вдыхал полной грудью и шептал:

– Я вернулся, Айна.

Ему никто не отвечал, но волк знал, что она совсем близко. Он искал и нашел, а это уже немало. И пусть волчица не желала подпускать его, пусть рычала и гнала от себя прочь, но он верил, что сможет переломить ее упрямство, что найдет возможность доказать, что они были и остаются парой, связанной Лесным Духом.

С тех пор, как цепь случайностей привела его сначала в пещеру, а после на земли белых, где отец рассказал ему, как искать потерянную волчицу, в человеческих богов Идар больше не верил. Боги земной и небесный оказались слепы и глухи. Но Лесной Дух услышал, простил своего сына за отречение и нежелание принять дарованную ему суть зверя, принял обратно и привел туда, где сейчас жил другой его дар. Белый волк верил, что Отец вел его для того, чтобы воссоединить с рыжей волчицей – иной причины Идар не видел… да и не желал видеть.

А как можно было искать иную причину, когда он увидел отвергнутую им избранницу живой, по-прежнему невероятно красивой, когда вдохнул аромат, так долго терзавший его в воспоминаниях? Нет-нет, рано или поздно, но обида притупится, и волчица снова будет готова принять его. Незримая цепь, соединившая их год назад, все еще существовала, значит, они все еще связаны, а это уже немало. Это совсем немало!

Раньше, когда Идар не мог до конца принять в себе зверя, он чувствовал эфемерный мостик, протянувшийся между ними с Айной. Этот мостик притягивал их друг к другу, но самец считал, что это и есть любовь, про которую он столько слышал, когда жил среди людей, а теперь он точно знал, что к любви, как и сказал отец, это не имеет никакого отношения.

Связка – такое грубое слово и такое восхитительное значение. Идар это понял, когда учился улавливать невидимый след, ведущий к волчице. След этот не имел ни вкуса, ни запаха, ни цвета. Он был незрим, но стоило ощутить его, как белый волк начинал чувствовать слабые отголоски чувств рыжей волчицы. В эти мгновения он безумно жалел, что связка слаба. К нему приходило так мало, что хотелось выть от огорчения и досады. К тому же что-то уловить удавалось редко, и это выводило из себя. А порой не получалось почувствовать ее по нескольку дней, и тогда белый волк впадал в неистовство, вспоминая слова о том, что новая закрепившаяся связка уничтожит предыдущую, если та не успела закрепиться.

Идар до крика, до ночных кошмаров боялся, что не успеет, и это случится. Потому-то так тяжело ему давались эти периоды тишины. Особенно если он улавливал от волчицы нечто похожее на желание. Каждый раз, как он терял мистический след, волк ждал, что все кончено, что их связь распалась. И у Идара были основания для опасений, ведь рядом с волчицей находился другой волк, желавший ее так же сильно, как сам Идар. Но вот он закрывал глаза, прислушивался к ровному биению своего сердца, и душа его летела навстречу Айне. Улавливала тень того, что она чувствовала в это мгновение и меняла на боль и тоску, не оставлявших волка ни на мгновение. Это длилось недолго, но хватало, чтобы понять, откуда пришло призрачное послание, и продолжить гонку.

Но вот он здесь, а связка все еще существует, и существует даже после того, как Идар застал свою волчицу в объятьях наглого щенка, смотревшего на нее так, что у белого волка при одном воспоминании вставала шерсть дыбом. И что бы отец ни говорил о благодарности, Идар мечтал перегрызть темно-серому волку глотку. Самец даже надеялся, что Ран придет к нему, найдет и попытается прогнать, но он не появлялся, и это заставило белого кривиться в презрительной гримасе. Сам Идар уже бы рвал соперника в клочья, чтобы обезопасить себя от потери самки. Однако юнец не сделал этого, даже не попытался. И Идар счел его трусом.

Время от времени белый волк видел стаю, бежавшую за зверем. Впереди всех мчалась рыжая волчица, поглощенная азартом погони. Он это чувствовал даже без связки, просто такое невозможно было не чувствовать. Она была невероятной в эти мгновения. Вроде та же Айна, когда-то бежавшая рядом с ним, и в то же время совсем иная, незнакомая, но оттого еще более притягательная. Сильная, отчаянная… повзрослевшая – настоящий вожак, за которой бежали самцы, покорные ее воле. Будь они людьми, Идар бы назвал Айну богиней, но они были волками, и он не хотел давать ей человеческих прозвищ. Просто смотрел из укрытия и восхищался.

Видел он также и другого волка, при взгляде на которого кровь ударяла в голову, пробуждая слепую ярость. Особенно бесился белый волк, когда Ран бежал почти рядом с Айной, совсем чуть-чуть отставая от нее, чем подчеркивал ее положение в стае. И это тоже казалось Идару слабостью. Он помнил, с каким восхищением волчица смотрела на него самого, называя своим вожаком и своей стаей. Она всегда уважала силу, а темно-серый позволил сделать себя слабым, и это казалось ответом на вопрос, отчего его чувства еще не нашли ответа в душе рыжей волчицы, как давало надежду на то, что Айна никогда не сблизится с Раном.

А пару раз, когда темно-серый самец шел с тремя стражами в облике человека, что-то объясняя волкам, внимательно слушавшим его, он вдруг останавливался и поворачивал голову. Стоял и смотрел прямо на Идара, притаившегося в зеленеющих зарослях. Белый волк был уверен, что Ран не видит его, но тот некоторое время не сводил взгляда с места засады Идара, принюхивался. И пусть запах соперника не чуял из-за ветра, дувшего в сторону белого, лицо его мрачнело. Ветер доносил до Идара тихий рык, но Ран отворачивался и шел дальше, так и не проверив свою догадку.

Почему сам Идар ни разу не затеял драку с ненавистным ему волком? Он и сам не знал. Нет, не боялся. Идар вообще с некоторых пор боялся только одного – не вернуть свою волчицу. Однако какое-то тревожное предчувствие появлялось в груди, щемившее сердце. Оно настораживало и казалось, что гибель Рана может принести беду. Но почему ему – Идар не понимал. Впрочем, и не хотел понимать. За время поисков он научился доверять своему звериному чутью. И раз что-то внутри говорило «стоп», белый волк сдерживал себя и вымещал ярость на добыче, за которой охотился вне границ горной стаи.

Сколько прошло времени с тех пор, как он поселился рядом со стаей рыжей волчицы? Вроде и немного, а казалось, что прошла вечность. Последний снег окончательно сошел, прорезалась зелень на деревьях и кустарниках, и оборотни, более выносливые, чем люди, уже не носили теплых тулупов и ходили в легкой одежде, которую можно было скинуть, лишь поведя плечами. Идар наблюдал за ними и немного завидовал. С тех пор, как он принял свою истинную суть, перестав метаться между личинами, волку отчаянно хотелось узнать, что же это такое – жить в стае. Каково это, когда не сам по себе, а все вместе? Даже в человеческих деревнях не было такой обобщенности, как среди оборотней, и ему хотелось стать частью этого единства, разграниченного строгой иерархией, но все равно остающегося одним целым.

А еще белый волк вспоминал отца и ловил себя на мысли, что больше не злится на него. Да, он позволил себе прижить волчонка от человеческой женщины, заведомо зная, что для него не найдется места ни среди волков, ни среди людей. И все же Идар начинал понимать и желание сблизиться с самкой, привлекшей его, и его последующую верность избранной женщине, и, как закономерный итог их отношений, рождение Идара. Также белый волк принял и то, что отец оставил его наедине со всем миром, вложив в голову сына столько много, сколько смог, чтобы облегчить его будущий оборот.

Сейчас Идар понимал, почему Аран так часто и много рассказывал сыну об обычаях оборотней, о порядках в стае, о границах и последствиях вторжения на чужую землю. И даже то, что отец увел его от матери, не дожидаясь, пока Идар впервые сменит личину, он тоже понял. Аран дал сыну время привыкнуть к людям, прижиться и даже подыскать место, где произойдет первый оборот, снабдив его рассказом обо всех признаках начала смены личины. Даже та тряпка, которую волчонок сжимал в зубах, тоже была советом отца, чтобы заглушить стоны и рычание. Идар помнил все, что ему говорил отец.

Теперь все сложилось в единую картину, открыв белому волку все, что сделал отец. Как бы это странно ни звучало, он действительно заботился о своем волчонке. Конечно, Аран рисковал, и маленький Идар мог так и не стать взрослым, но его решение оказалось единственно верным. Даже то, почему волк остался одиноким, его сын, хорошенько поразмыслив, тоже понял. И дело было не только в матери Идара, но и в самом волчонке. Аран создал свою семью, свою пару и не пожелал ничего менять, оставшись верным человеческой женщине и их сыну.

Идару было даже в некотором смысле приятно, что отец не забыл о нем, что приходил и исподволь наблюдал за сыном, удостоверяясь, что тот справляется. Впрочем, что бы изменилось для Арана, если бы однажды он не нашел своего волчонка? Что изменилось бы для его отца, если бы он понял, что Идар не выжил? Особо ничего. Он ведь и не искал с сыном встреч, не давал новых напутствий, не приходил в его лесное логово. Хотя и это можно было объяснить. Связанные одной кровью, отец и сын остались чужими друг другу. Возможно, Аран просто не знал, что сказать своему отпрыску, а может, не хотел видеть злобный оскал обиженного на него волчонка. Впрочем, сейчас уже не было смысла искать причин того, что случилось в прошлом. Нужно было жить настоящим и будущим.

А в настоящем у Идара была рыжая волчица, не желавшая простить его и принять снова. Однако волк теперь не отчаивался. Напротив, немного успокоившись, когда нашел и поселился рядом с ее землями, Идар ежедневно обходил внешние границы, хотя бы так заботясь об Айне, пусть она об этом и не знала. Но волк продолжал не только наблюдать за стаей рыжей волчицы, но и следил за тем, чтобы стае не угрожала опасность.

Вот и сейчас, насладившись издалека любованием Айной, пробежавшей недавно недалеко от него в сопровождении дымчатого волка, Идар развернулся и покинул границы земель горной стаи. Он неспешной рысцой бежал по узкой тропе, почти неприметной в подросшей траве, принюхивался и прислушивался к окружающему миру, улавливая малейший шорох, доносившийся до него. Он добежал до маленького озерца и скользнул за густую поросль молодых деревьев. Здесь был стойкий запах серы, шедший от минерального источника, и белый волк мог смело прятаться, не опасаясь быть обнаруженным стражами другой стаи – молодняка, который воспитывали наставники, опытные и матерые волки.

От горной стаи их отделяло немаленькое расстояние, но молодые самцы, иногда подходившие слишком близко к чужой границе, не на шутку тревожили Идара, как беспокоили они и Айну. Он заметил, что с восточной стороны стало больше стражей, и именно сюда чаще всего наведывалась волчица, приходя в одиночестве или же в сопровождении кого-нибудь из волков, чаще всего, конечно, проклятого Рана. И белый волк усилил свой надзор именно за этой границей, подбираясь совсем близко к самцам, наблюдал за ними и, успокоенный строгостью наставников, уходил назад.

Так было все это время, и на первый взгляд так было и сейчас. Но что-то насторожило Идара, только он никак не мог понять, что царапает глаз, выбиваясь из привычной жизни маленькой стаи. Волк переступил с лапы на лапу, тихо заворчал, и вдруг понял – наставники! Их не было. Молодняк остался без надзора, без взрослого надзора. Между самцами похаживал такой же молодой волк, то задирая товарищей, то смеясь с ними. Он был невысок и не особо широк в плечах. Даже силой не отличался, но Идар отчетливо понял – вожак. Тут же стала понятна расстановка сил в стае. Несколько волков, гораздо выше и мощней своего предводителя, но все же послушные ему, свысока смотрели на более слабых товарищей, старавшихся держаться ближе друг к другу.

– Пришло время свободы! – воскликнул вожак, скрестив руки на груди. – Больше никто не будет указывать нам, что мы должны делать и как жить. Мы вольны развлекаться, как вздумается. Пришло время навестить стаю, куда нас так долго не пускали. Нас ждут славная драка и молодые самки! Отличное развлечение, братья!

Ему ответили хохотом и шутками. Более слабые самцы переглядывались, явно не желая участвовать в затее сильных собратьев, но их мнения никто не спрашивал. Идар тихо рыкнул и поспешил вернуться, чтобы предупредить стражей о приближающейся опасности.

* * *

Поселение жило своей обычной жизнью. Воздух был наполнен негромкими разговорами зрелых волков, взрывами хохота молодняка, уже приблизившихся к порогу взросления, и гомоном волчат. Они носились веселой ватагой, едва не сбивая с ног более взрослых оборотней. На них щедро сыпались затрещины, пинки, рычание, но неугомонных сорванцов это не останавливало ни на мгновение. И, потерев покрасневшее ухо, отставший от своей шумной маленькой стаи волчонок мчался догонять друзей.

Со стороны северных границ возвращался Ран, ведя за собой юных самцов, для которых стал наставником. Подрастающие волчата обожали Рана, преданно заглядывали в глаза, ловили каждое слово. Это забавляло и умиляло. Их наставник относился к такому почитанию спокойно, никого не выделял, выискивать более сильных волков еще было рано. Этот возраст – от двенадцати до пятнадцати лет – был порой, когда оборот становится привычным делом, и приходит время постигать основы таких наук, как охота, охрана, сражения. Все это есть в крови у каждого волка, но оборотню на то и дана личина человека, чтобы действовать не на одних инстинктах. И Ран давал волчатам эту основу, как младший вожак и сильнейший волк в стае.

Я приветственно махнула самцу рукой и повернула голову на визг волчат. Аршар и Кэрвин. Кто бы сомневался. Эти два маленьких непоседы не проводили и дня без драки, но оставались друзьями не разлей вода. Однако верховодить хотелось обоим, и подчиниться желаниям друг друга не желал ни один из них. Я направилась к ним, видя, что увещевания одной из волчиц драчуны не слышат и продолжают валять друг друга в пыли.

– Встать! – рык вожака им хорошо знаком, как знакомо и мое нетерпение к бунту.

Признаюсь – в точности повторила Гадара. Именно так он разнимал драчунов. Рык-приказ, затем хватал за шкирку обоих, встряхивал и грозно вопрошал: «Чем удивите меня, чтобы я вас не съел?»

Аршар и Кэрвин моментально вскочили на ноги, покосились друг на друга и, шмыгнув носами, указали друг на друга пальцами. Я нахмурилась, и тогда пальцы направились в грудь своих хозяев.

– Значит, виноватых нет? – сурово спросила я.

Они дружно помотали головами.

– Причина драки?

– От скуки, – вздохнул Аршар.

– Ага, скучно стало, – согласился с другом Кэрвин.

– Ах, вот в чем дело, – я скрестила руки на груди. – Будем вас веселить.

На меня посмотрели с ожиданием и любопытством. Я хмыкнула, но снова вернула себе суровость:

– Аршар, отправляйся к старому Ришу, скажешь, что я прислала. Он чистит землю от зимнего сора – поможешь ему. Кэрвин, Ирайа разгребает погреб в своем логове. Скажешь, что я на подмогу отправила. Барахла у нее скопилось много, так что будет и тебе работенка.

Волчата, мгновение назад ждавшие чуда, разочарованно вздохнули и поникли головами.

– Мы больше не будем, – дружно протянули они.

– Это очень хорошо, – деловито кивнула я. – А теперь за дело.

– Ай…

– Быстро!

Волчат, как ветром сдуло. Я со смехом смотрела, как сверкают пятки проказников, спешивших приступить к наказанию. Вожак велел – тут не поспоришь.

– Суровая волчица, – хмыкнул мне в ухо Ран.

Обернувшись к нему, я зажмурилась от солнечного света и запаха самца, кружившего голову, и сделала несколько шагов назад, чтобы привести мысли в порядок. С тех пор, как появился Идар, со мной вообще происходило что-то невероятное. И вроде ничего для меня не изменилось – к Рану тянуло по-прежнему, но… Я сделала несколько попыток закончить начатое в день, когда пришел белый волк, но каждый раз останавливалась на полдороги. Порой мне казалось, что на шею надет невидимый аркан, который натягивался и начинал душить, вынуждая вновь отступать. Меня разрывало на части. Я думала о темно-сером волке, и душа наполнялась светом и радостью. Потом мысли перескакивали на Идара, и душу заполняла черная обида, кипевшая смолой в котле. Я не шла к одному волку и не отпускала второго. Временами казалось, что незримые путы, обвившие меня, скоро затянутся и удавят окончательно.

– Хорошо побегали? – спросила я больше для того, чтобы услышать его голос, чем узнать, как сегодня Ран гонял юнцов.

– Лесной Дух дал им три дыхания, мне – одно, – усмехнулся волк. – Мы…

– Айна! – крик прервал Рана на полуслове. – Айна!

Мы дружно обернулись. В нашу сторону бежал страж с восточной границы, уже сменивший личину. В животе свело от ожидания тревожных известий. Я шагнула навстречу стражу.

– Что случилось?

– Молодняк, – ответил он. – Они идут к нам. Избавились от наставников, их никто не сдерживает.

– Откуда известия?

– Белый волк. Он сегодня вошел на наши земли в человеческом обличье и сразу сказал, что увидел и услышал. – Страж замер, ожидая моего ответа.

А меня раздирало на части. С одной стороны, известия были важные, с другой – их принес Идар. Хотелось пренебрежительно фыркнуть, но дело касалось не только меня. Да и лгать белому было незачем. Как бы я ни относилась к Идару, шутником и пустобрехом он никогда не был. В любом случае, ему же хуже, если солгал. Я посмотрела на Рана, и он, кивнув, отправился собирать самцов.

– Тайра!

Черная волчица, наблюдавшая с крыльца нашего логова за разговором со стражем, тут же поспешила ко мне.

– Как говорили с тобой. Собираешь волчат и волчиц и ведешь их к северной границе. Путь до укрытия помнишь?

– Да.

Я огляделась. Самцы уже спешили к Рану. Тайра по цепи передала мой приказ волчицам, уже спешно покидавшим логова.

– Волчата! – мой голос прокатился над поселением, перекрыв негромкий шум сборов. – Ко мне, живо!

Никого не пришлось отлавливать, собрались все. Стояли и ждали, что я им скажу.

– Кто прошел первый оборот, меняйте личину. Остальные забирайтесь на спины матерей и взрослых волчиц. У вас сегодня будет веселая прогулка в одно очень интересное место.

Я улыбнулась серьезным мордашкам. Волка не обманешь. Даже не прошедшие первый оборот, они все равно ощущают опасность. Поэтому озорство прекратилось, как по волшебству.

Вскоре я смотрела вслед волчицам и волчатам, покидавшим поселение. Впереди бежала черная волчица, окружали эту стайку не отягощенные ношей зрелые самки – они охраняли тех, кто не мог оказать сопротивления из-за юности или же из-за своей ноши. Рядом с самками-охранницами бежали юные самцы, еще не достигшие своего взросления. В случае нападения самые старшие должны были помочь волчицам.

Взрослые самцы, возглавляемые Раном, уже исчезли в лесу. Поселение, еще недавно кипевшее жизнью, опустело. Остались только старики, но их было совсем мало. Кивнув Ришу, взявшему в руки обычное человеческое ружье, я поспешила за самцами. Мое место впереди своей стаи, мне вести их в драку. Сменив личину, я начала вспоминать все, что рассказывал Ран.

Не все стаи отправляют свой подросший молодняк в горы – некоторые обучают дома. Но здесь, где почти нет мирных стай и человеческих поселений, самцам, в которых кипит кровь, проще дать свободу. Здесь им легче выплескивать скапливающуюся злость, никому не вредя. Самая большая стая насчитывает двадцать волков в возрасте от шестнадцати до девятнадцати лет. Как говорил Ран, наиболее агрессивны те, кого привели не так давно. Они чувствуют запах свободы, некоторым кажется, что здесь, вдали от своей стаи и вожака, им можно все. Наставники – наиболее опытные и сильные самцы, которые способны обуздать разбуянившихся вчерашних волчат. Молодняк нагружают так, что к вечеру волки валятся с ног, не помышляя уже ни о чем, кроме сна на пару дней.

Наставники зачастую стравливали самцов, провоцируя драки, за которыми внимательно следили, чтобы волки сильно не изувечили друг друга, выплескивая скопившуюся дурь. Также делили стаю на две части: первая охраняла поселение, вторая должна была его захватить. Или устраивали облаву на выбранных самцов, отправленных в лес путать свой след. Просто гоняли, заставляя выкладываться полностью. Устраивали частые охоты, а добытое мясо оставляли впрок или отвозили в человеческие поселения, где продавали людям.

Кое о чем Ран не хотел мне рассказывать, но его случайная оговорка стала поводом устроить волку настоящий допрос, используя нашу с ним связь, образовавшуюся так незаметно и, казалось, без всякого толчка к ее началу. Ран сдался, но говорил нехотя, отвернувшись от меня, и отчаянно врал, что к нему это никогда не имело отношения. А все дело было в том, что наставники, уводившие самцов из нашей родной стаи, нашли способ поощрения молодых волков, который позволял им потушить огонь, пылавший в крови, не хуже драк и беготни. Их водили в город, где имелся бордель. Совокупившиеся оборотни превращались в мирных ягнят, не сходили с ума при мысли о самках, не кидались на своих товарищей, не рычали на наставников, нарываясь на наказание.

Ну а возвращение в стаю всегда подгадывалось к Ночи Выбора. Повзрослевший и заматеревший в драках молодняк выбирал самок, и дурь сама собой покидала буйные головы, уступая место наслаждению рядом с избранной волчицей, образованию связки и вхождению в жизнь стаи. Тут уже было не до злости и драк. Самцы становились спокойными, серьезными, исполненными забот о своей образовавшейся семье.

А вот с той стаей, чей молодняк время от времени подходил к нашей границе, все было иначе. Если Идар не увидел наставников, значит, не удержали власть, не справились. Или же нашелся волчонок, который смог подмять под себя остальных самцов и поднял бунт? Тогда наставники, скорее всего, мертвы. А это означает, что нам придется вырезать чужой молодняк, чтобы уничтожить угрозу для нашей стаи в самом начале, потому что волки обязательно вернутся, чтобы мстить за свой проигрыш. Лесной Дух, дай мне силы…

Я догнала своих волков и стала во главе стаи. Ран обернулся ко мне и сверкнул глазами. Тут же я ощутила его недовольство и даже злость. «Нет», – мысленно ответила я, и самец тихо завыл, но я осталась непреклонна. В конце концов, сколько их там? Десять? Больше? Меньше? Сколько из них поддастся общему безумию? Сколько попытается остаться в стороне? За мной идет двадцать взрослых самцов, пятеро стражей на границе, Ран один стоит троих, и я, подравшая не одного волка, превосходивших тех щенков, которых гонит к нашему поселению горячая кровь и похоть.

Когда мы вышли к границе, стражи стояли, напряженно вглядываясь вдаль. Они принюхивались, порой перебегали с места на место, но за пределы невидимой черты не выходили. Заметив нас, волки заметно успокоились. Я вернула себе человеческий облик, вслед за мной отпустил Силу Ран. Один из стражей, послушный моему короткому жесту, сменил личину и подошел ближе.

– Пока тихо, – сказал самец. – Никаких признаков приближающейся стаи. Белый снова ушел – он следит за ними.

Невольная тревога шевельнулась в груди, но я уняла ее.

– Если они заметили усиление границы, могут пойти не здесь, – вслух заметил Ран.

– Кто он, этот белый? – спросил страж. – Он может отвлекать нас, пока стая пройдет к другой границе?

Я дернулась, словно волк только что отвесил мне пощечину. Тут же шевельнулось подозрение, выстраивая цепочку. Он грозился пойти на все, чтобы вернуть меня. Идар силен и достаточно опытен, чтобы поднять молодняк. Что если он хочет так лишить меня моей стаи? Это ведь удар! Не сохранила волков, доверившихся мне, не смогла защитить. Кто такое выдержит? Или же, зная, что не может подобраться ко мне, он решил отвлечь стаю на драку, чтобы забрать меня? Предаст. Снова. В одно мгновение бешенство ударило мне в голову, затмив разум. Рядом зарычал Ран, пугая остальных волков неожиданной яростью.

– Белый возвращается, – страж поднял руку, указывая на волка, бегущего к нам.

Идар обернулся и подошел уже в человеческой личине. Короткое прикосновение Рана к моему плечу успокоило, возвращая возможность думать. Идар мгновение пожирал меня взглядом, но тряхнул головой и, отвернувшись, посмотрел назад.

– Идут, – сказал он. – Но там только слабые самцы. Часть ярится, хочет доказать свою силу. Тех, кто был против, гонят первыми. Вожака и его дружков не видно. Возможно, пошли в обход. Возможно, ждут, пока стая дорогу расчистит.

– Сколько их? – Ран не смотрел на белого волка.

– Десять, – ответил Идар, также не повернувшись. – Всего пятнадцать. Вожак и четверо его приятелей исчезли.

– И не все из десяти хотят свары, – отметила я. – Возможно, мы сохраним молодняк.

– Окружить, – сказал Ран.

– И разделить, – кивнула я. – Наиболее дурных нужно хорошенько тряхнуть, чтобы голова прочистилась.

– Могут затаить злобу, – подал голос Идар.

– Спесь собьем – притихнут, – ответил ему Ран. – Они понимают, что идут на смерть, от страха бесятся.

Они обменялись с Идаром мрачными взглядами, но никто не огрызнулся. Вернувшись к ожидавшим волкам, я объяснила, что им предстоит сделать. Подозрение, посеянное стражем, все еще не отпустило до конца, но и сомнения в том, что белый рискнет окончательно сделать меня своим врагом, тоже имелись. Одно было ясно: доверять Идару снова я вряд ли когда-нибудь смогу. В каждом его слове, в каждом жесте, в каждом взгляде мне чудился подвох. Кажется, он сам понял это, когда в очередной раз посмотрел на меня.

– Я помогу, – сказал самец и исчез за деревьями, где сменил личину.

Проводив его пристальным взглядом, я вернулась к мыслям о зачинщиках нападения. Почему не ведут стаю? Где спрятались? Куда отправились? Если Идар сказал правду, то главная опасность исходит не от бестолковой стайки молодняка, спешившей к нам, а от пятерки, которой не было рядом с остальными. Не пошли: знали, что затея глупая. Выманили? Отвлекли? Но пятерым не справиться с волчицами, если они рассчитывают на то, что поселение осталось без охраны. Даже подрастающие волчата уже способны оказать сопротивление, не говоря о взрослых самках, которые по ярости превзойдут самцов, когда дело касается безопасности их волчат. Непонятно… А потом стало не до размышлений.

Они бежали неспешной рысью. Задние напирали на тех, кто бежал первым, и передние самцы огрызались. Кто-то развернулся в обратную сторону, но его тут же атаковали двое волков, и беглец вернулся. Все это мы наблюдали из укрытия, позволив самцам подойти поближе. Первыми вышли стражи, не давая волкам возможности заподозрить подвох. Охрана границы на месте, стаи не видно, значит, их не ждут.

Стражи вздыбились, зарычали, показывая, что будут драться. Теперь особенно хорошо было видно тех, кто не хотел лезть на чужую землю. Трое первых самцов остановились. Они поскуливали и поглядывали назад. Более агрессивные зарычали в ответ. Стражи, вроде бы оценив угрозу, попятились, продолжая рычать и скалиться. Все же молодых волков было десять, а стражей четверо. Пятый, по всем правилам, уже должен был мчаться в поселение, чтобы сообщить о вторжении чужаков. Его нужно было отловить и остановить раньше, чем волк доберется до вожака.

Тут даже сомневающиеся поддались легкости задуманного и шагнули к лесу. Мои волки подобрались, ожидая момента, когда можно будет выбраться из укрытия. Стражи продолжали пятиться, заманивая пришлых в ловушку. Когда молодняк зарычал и бросился за ними, стражи развернулись и побежали к западне. От нетерпения зудели лапы, и рык приходилось удерживать силой воли. Скосив глаза, я заметила, как вздыбилась шерсть на загривке Рана. Он повернулся ко мне, лизнул в нос и вновь отвернулся, следя за приближающимися волками.

Стражи пролетели мимо нас, и я рыкнула. Волки, залегшие на всем протяжении отхода стражей, выскочили из укрытия, замыкая ловушку. Между молодыми волками мелькнула белая тень, одним махом оттеснив первых самцов от остальных. Отар и несколько волков тут же перехватили их. Пригнув головы, мои волки зарычали, прижали молодняк к огромному камню и обошли полукругом. Загнанные самцы огрызались, но явной угрозы не показывали. После и вовсе, усевшись, сменили обличье.

Ран, пугающе суровый, теснил еще с несколькими волками оставшуюся часть стаи, которая еще пыталась огрызаться. Он оскалился и издал оглушительный рык, от которого и мои уши чуть не прижались к голове. Нависая над самым упертым самцом, темно-серый волк снова оскалился. Самец взвизгнул, прыгнул на Рана, и тот, прижав противника к земле, сомкнул челюсти на горле волчонка. Жалобный скулеж сменил рычание, и воздух наполнил запах мочи. Ран чуть сильней сжал челюсти, давая понять, что волчонок правильно боится быстрой расправы.

С другой стороны на молодняк напирал второй огромный волк – белый, как снег. Остальные самцы моей стаи только добавили страха. Столь бравый поход закончился, толком не начавшись. Я стояла возле сменивших личину волчат и рассматривала их. Самцы жались друг к другу, отводили глаза в сторону… Щенки.

– Что с вашими наставниками? – спросила я.

– Их связали и заперли, – ответил рыжеватый волк.

– Как они позволили это? – это вопрос вырвался сам собой.

– Раст очень хитрый, – ответил черноволосый самец. – Он все продумал.

– Где он сам?

– Не знаем. Правда, – подал голос еще один волчонок. – Они сказали: «Идите и докажите, что настоящие волки». Мы говорили, что затея глупая и безумная и что нам не спустят нападение на стаю, но Раст высмеял нас и велел гнать впереди.

– Эти знают? – я кивнула на оставшуюся часть молодняка уже сменившую личину.

Самцы пожали плечами, и я направилась к волчатам, сидевшим в окружении моих волков.

– Где Раст? – спросила я.

– Уже натявкали, – презрительно отозвался светло-рыжий самец.

– Ты, – я указала на него. – Ко мне.

Волчонок выпятил грудь, показывая, что он думает о самке, отдающей приказы. Оглядел остальных волков из моей стаи, попытался криво усмехнуться и пролетел через своих товарищей, послушный руке Рана, сменившего личину. Растянувшись передо мной, самец испуганно заскулил. Ухватив его за волосы, я вздернула голову глупого щенка и зашипела ему в лицо:

– Брось мне вызов, волк, и посмотрим, будешь ли так же смел.

– Ты самка…

– Оборот! – рявкнула я.

– Ты…

– Блохастый щенок, – я презрительно сплюнула. – Дворовая шавка.

Он глухо рыкнул, и я снова приказала:

– Оборот!

Волк поднялся на четвереньки, я опустилась на колени напротив него, не сводя взгляда.

– Айна, он всего лишь волчонок, – просительно произнес Отар.

– Он бросил вызов, – ответил Ран. – Они же настоящие волки. Шли рвать глотки самцам и насиловать самок. Пусть теперь посмотрят, на что способны самки. В будущем поможет не слушать хитрых дураков… если у него останется будущее после схватки с Айной. – Последнее темно-серый волк произнес насмешливо.

Кто-то из молодняка оживился, подался вперед, жадно следя за мной и своим товарищем. Те из моих волков, кто сменил личину, криво усмехнулись, и даже Отар закатил глаза, всем своим видом показывая, что сделал для волчонка все, что мог. Только Идар устремился в мою сторону, но ему преградил дорогу Ран, и я услышала, как он тихо рыкнул:

– Она вожак.

Идар ожег соперника гневным взглядом и отвернулся, но вскоре вновь смотрел в нашу сторону с юнцом, оскалившим клыки.

Я склонила голову набок, забавляясь деланной злостью волчонка. Все-таки он опасался, понимая, что волки не признают вожаком того, кто не смог показать силы и заставить себе подчиняться. Но на самца смотрели его товарищи, а напротив стояла всего лишь самка, не особо большая, не широкая в кости. Обычная самка, каких много в каждой стае. И он бросился на меня.

Отпрыгнув в сторону, с интересом наблюдала за волчонком. Он пролетел мимо, едва успев выставить лапы вперед, чтобы не влететь лбом в дерево, перед которым я стояла. Пока он приходил в себя, я издевательски цапнула его за зад, отскочила и снова склонила голову набок. И что ты теперь будешь делать, страшный волк? Самец, взвизгнувший от неожиданности, развернулся и снова бросился на меня. И вновь я отскочила в сторону, дав ему пронестись мимо, но в этот раз, памятуя мою науку, волк вывернулся и оскалился, кажется, не зная, что делать дальше. И тогда, решив, что игр хватит, на него бросилась я.

Волк встретил меня, истерично рыкнув. Он оказался самой легкой моей добычей, если не считать, конечно, Райну. Неопытный в драке, успевший растерять боевой пыл, волчонок быстро оказался подмят мной. Ухватив его за горло, я, сжав челюсти, слушала, как захрипел самец. Отчаянно скуля, он дергал лапами, в попытке освободиться, но только все больше слабел. Наконец глаза его закатились, и я разжала пасть, позволив волку вдохнуть полной грудью.

Шагнув в сторону, я вернула личину человека и посмотрела на притихший молодняк.

– Кто-то еще обманывает себя насчет самок?

Ответом мне стала тишина.

– Тогда подумайте, куда вы шли, – я посмотрела на светло-рыжего волка и приказала: – Оборот. – После вновь взглянула на остальных волчат. – Вы хотели напасть на такую же стаю, как ваша собственная. У нас есть волчата, еще не прошедшие через первый оборот. Вы им шли рвать глотки? Или хотели попробовать парных самок, зная, что они связаны? Или вам нужны были молодые самки, ожидающие Ночь Выбора? Если так, то Лесной Дух не оставит это безнаказанным, и вы вернетесь в разоренное поселение, где ваши сестры и матери будут уничтожены насилием, волчата убиты, самцы вырезаны. Хотите познать месть Отца?

– Ты ведьма? – всхлипнул у моих ног приходящий в себя самец.

– Я – Айнара, вожак горной стаи, – ответила я и, присев перед ним на корточки, схватила за подбородок. – Сколько тебе лет?

– С-семнадцать, – запнувшись, ответил волчонок.

– Хочешь дожить до восемнадцати? – он кивнул. – Тогда отвечай – где Раст?

– Я н-не знаю, – вздрогнув, произнес волк. – Правда, не знаю! Он наговорил нам, как все будет просто. Сказал, что нас никто не ждет и что мы должны получить все, что хотим. Мы… Я не думал о своей сестре, – понизив голос, пробормотал он. – Я не хочу, чтобы с ней также… И мама…

Это меня уже мало касалось. Распрямившись, я посмотрела на остальных самцов.

– Кто знает, что задумал Раст?

Волки удивленно переглядывались, только сейчас сообразив, что их просто бросили в пасть матерым волкам. Да и игрища с самками, похоже, уже не казались им забавой. Осознание того, что они собирались сотворить, все ясней читалось в глазах перепуганных волчат. Про Раста и его приятелей никто не знал. Они не лгали.

Я посмотрела на Рана. Стражи, которые, пробежав мимо засады, помчались в поселение, и еще не вернулись, а я не верила, что пятеро молодых волков, если все же решились войти в поселение другим путем, могли справиться с пятью матерыми самцами, охранявшими границу. И пусть у стариков уже не хватало сил на оборот, и уж тем более на драку, ружейные выстрелы Риша мы должны были услышать.

– Нужно идти в поселение молодняка и взять там след Раста и его приятелей. Не хочу узнать, что они засели в засаде, чтобы отловить одинокую волчицу, – сказала я. – И наставников нужно вытащить: пусть сами разбираются со своим стадом. – Если наказывать возьмусь я, их стая не досчитается кого-то из своих щенков. Я все еще была в ярости. – Проверь сам поселение.

Ран бросил взгляд на Идара.

«Я хочу быть уверенной в том, что щенки не обошли поселение стороной».

– Я понял, – ответил вслух темно-серый волк, услышав мои мысли. – Но я догоню вас.

– Да, – кивнула я. – И… Будь осторожен.– «Мне это важно», – добавила я уже мысленно.

– И ты будь осторожна, – Ран чуть заметно улыбнулся, еще раз посмотрел на белого волка и, прихватив Лероша, обернулся в прыжке и бросился в сторону поселения.

Молодняк охнул, Идар удивленно протер глаза, а я усмехнулась. Ран оставался все тем же сыном вожака, любителем показать свою силу. Впрочем, сейчас это было оправдано. Молодняку не помешает знать, что ожидает тех, кто придет на нашу землю.

– Всем обернуться. Идем к поселению молодняка, – велела я, и волки, включая незваных гостей, отпустив Силу, сменили личины.

Идар, не входивший в мою стаю, бежал рядом со мной, и это раздражало. Я несколько раз скосила на него взгляд, пытаясь уговорить себя, что он всего лишь полукровка, живущий вне стаи, что плохо знает законы, но злость все росла и росла. И я не выдержала. Развернулась и бросилась на него. От неожиданности белый волк упал на задние лапы, и я додавила его, вынуждая растянуться на брюхе. Вцепилась в холку и несколько раз с силой тряхнула. За спиной послышалось одобрительное ворчание, значит, и моим волкам была непонятна вольность белого.

Он заскулил, словно спрашивая: за что? Я еще раз рыкнула и побежала дальше. Вскоре Идар нагнал. Он по-прежнему бежал вровень со мной, но уже на небольшом удалении, подчеркивая, что сам по себе и законы стаи его не касаются. Одиночка всегда останется одиночкой. Однако, пробежав так еще немного, волк вдруг метнулся к остальным волкам и занял место позади меня. Обернувшись, я с удивлением посмотрела на него, и Идар ответил невозмутимым взглядом. Больше я не глядела по сторонам, потому что показалось поселение молодняка, и мне стало не до белого волка и его выходок.