Глава 31

Войдя в поселение, я огляделась, повела носом, пытаясь уловить запахи, но ничего примечательного не заметила ни в воздухе, ни на земле. Пятерых зачинщиков не было видно. Сменив личину, я поманила к себе одного из молодых самцов. Он подбежал и, усевшись передо мной, преданно заглянул в глаза.

– Где закрыли наставников? – спросила я.

Тот с готовностью побежал к одной из землянок, заменявших волкам привычные логова, поскребся лапой в дверь, и я услышала приглушенное мычание, сразу сообразив, что простофилям заткнули рты.

– Оборот, – велела я.

Самец отпустил Силу и вопросительно посмотрел на меня.

– Открой дверь.

Он оттянул засов и распахнул деревянную створку. Заглянув в землянку, я увидела на полу семерых связанных мужчин. Они зажмурились от яркого дневного света, хлынувшего в открывшийся проем. Проморгавшись, оборотни встретили меня встревоженными взглядами.

– Я – Айнара, вожак соседней стаи. И я привела вам ваших воспитанников, – усмехнулась я и велела, не глядя на волчонка: – Освободите самцов.

Вот так, насмешливо и пренебрежительно, чтобы знали – я недовольна и готова бросить обвинения перед вожаком их стаи, требуя наказания, как для молодняка, так и для нерадивых наставников… как только узнаю, из какой они стаи. Не ответить они не посмеют. После отошла и смотрела на то, как воспитанники освобождают взрослых волков. То, что те в ярости, было понятно уже по их мычанию, когда волчата несмело приблизились к ним.

Волки выбирались из землянки, сверкая глазами. Один из них приблизился ко мне и повинно склонил голову.

– Ваши щенки вторглись на наши земли, – холодно сказала я. – Они шли не в гости. Убивать и насиловать – вот была их цель. Что за стая, где растят это подобие волков? И почему агрессивный молодняк остался без надзора?

– Стая из Льняного лога, – ответил волк, взглянув на меня исподлобья, но тут же вновь опустил глаза. – Вожак – Айрат Серый. Ты будешь требовать наказания?

– Я хочу, чтобы вы увели своих щенков, мне не нужно такое соседство. Я хочу быть уверена, что мои волки не попадут в засаду, что волчицы останутся нетронутыми и молодняк спокойно доживет до оборота и взросления. – Самец еще больше ссутулился. Ему было стыдно. В отличие от своих воспитанников, наставники понимали, что хотели сотворить глупые волчата. – И я хочу, чтобы зачинщики были наказаны. Раст и еще четверо, что подняли стаю, направили их на наши земли, но сами исчезли. Они должны быть найдены.

– Р-раст, – имя молодого самца вырвалось из глотки волка рокотом. – Маленький змееныш. Он и его шавки отловили нас по одному, завлекли обманом. Мы не можем не откликнуться на призыв воспитанника о помощи. Мы должны не только обучать их, но и оберегать. Он этим воспользовался. Хорошо, хватило ума не убивать, иначе в стаю ему была бы дорога закрыта. Мы начнем искать их немедленно.

– Не вы одни, – сказала я и повернулась к своим волкам.

Теперь, когда число взрослых волков увеличилось на семь, я отпустила столько же своих, отправив по паре самцов к стражам трех оставшихся границ, чтобы разведать и доложить, что происходит там. И одного в поселение. Впрочем, я чувствовала, что с Раном все хорошо. Он злился, но в ярости не был, значит, пока его волнует только белый волк, оставшийся рядом со мной. Это я понимала так отчетливо, как если бы Ран сам мне об этом сказал. Значит, и в поселении все хорошо, но… Хочу, чтобы защитников там было больше.

Тем временем наставники, уже занявшись своими воспитанниками, вкладывали им ума ударами кулаков. Тем, кто остался в волчьей личине, перепала неплохая трепка. Я была почти удовлетворена видом перепуганных скулящих щенков, забывших о бунте. Но оставались еще пятеро, и они по-прежнему не были найдены. Это тревожило. Мне совсем не нравился этот Раст и его дружки. Чутье подсказывало, что от них можно ожидать любой подлости.

Моим волкам показали землянку, где жил Раст, и они уже рыскали по поселению, отыскивая его следы, но их сбивал запах серы, который доносил время от времени ветер. Я наблюдала за всем происходящим и думала о волчицах, в который раз прикидывая, насколько они в опасности. И снова пришла к выводу, что им ничего не угрожает. Их слишком много для пятерых малоопытных самцов. И пусть Раст хитер, а его приятели ему подвластны, справиться с взрослыми самками, которые защищают молодняк… Нет, убегут, поджав хвосты. Да и подросшие волчата Рана уже не пустое место. Пусть еще слабы, пусть еще малы, но уже злы и отчаянны. Успокоенная за судьбу волчиц и молодняка, я расслабилась и выдохнула, дав себе короткий отдых.

Неожиданная волна нежности, восторга, любования и даже гордости коснулась меня. Совсем слабая, едва различимая, но она была. Порывисто обернувшись, я встретилась взглядом с Идаром, о котором уже успела забыть за всеми заботами и размышлениями. Сначала удивление, а после осознание происходящего обрушилось на меня, лишив возможности дышать. Я… чувствую Идара? Связка не распалась? Связка не распалась! Лесной Дух, за что?.. Зачем?!

Так вот что столько времени незримо душило меня, вот отчего я никак не могу закрепить нашу связь с Раном, да? Прежняя связка не исчезла! И тогда я… волчица Идара? Как он и сказал. Но… Но ведь есть Ран, который уже не просто чувствует меня, и я… Я ведь ощущаю его гораздо сильней, чем белого волка! Как же так, Отец? Почему?! Разве возможно иметь две связки разом? Разве может быть сразу два волка? Нужен выбор? Тогда я выбираю того, кто дарит мне свет и надежду, а не слезы и тьму. Я выбираю Рана! Прямо сейчас и здесь… Ничего не изменилось. Я все еще чувствовала тень того, что ловила от темно-серого, только дарил мне эти чувства совсем другой волк. Незримая связь не распалась, она по-прежнему была со мной и связывала с двумя самцами разом.

Охнув, я попятилась от Идара. Он поднялся на лапы и с тревогой следил за мной. Замотав головой, я вытянула руку вперед и прошептала:

– Не надо, не подходи…

Волк все-таки сделал шаг ко мне и остановился. В глазах его на мгновение вспыхнула тоска, но сразу же сменилась упрямством. Идар рыкнул и уселся на землю, продолжая сверлить меня пристальным взглядом. Отвернувшись от него, я сменила личину и, уткнувшись носом в землю, словно искала следы с остальными, приблизилась к деревьям и скрылась за ними.

Пропавшие щенки меня сейчас волновали меньше всего. В душе кипела обида на… Лесного Духа. За что он так со мной? Что я сделала неправильно? Быть может, я была плохой волчицей в детстве? Быть может, погубила жизнь одного из его созданий ради забавы? За что он карает меня вот уже год? Вначале Ночь Выбора и Идар, который стал для меня самой жизнью. Я дышала им, могла думать только о нем. Он был моим сном, моей нежностью, моей душой. Он вознес меня к самому солнцу, чьи лучи иссушили нутро, выжгли до пепла, а после сбросил в черную ледяную пропасть, безжалостно отдав червям, ожидавшим лишь моей смерти, чтобы вгрызться в плоть. Но ты, Отец, не уничтожил связь между нами, остановив ее там, где все завершилось.

И когда жизни рыжей волчицы, казалось, пришел конец, ты послал мне Рана. Волка, которого я столько раз видела и никогда не замечала. Он возродил меня, поставил на лапы, выходил, вновь вдохнул в меня жизнь. Он показал мне, что я все еще умею чувствовать, что еще могу сгорать в огне, отдаваясь желанному самцу. Но тебе ведь этого показалось мало? Ты связал нас помимо воли, незаметно, соединил души, так и не дав замку захлопнуться. Ты не дал замкнуться последним плетениям в нашей связке с Раном.

Я хотела жить, ни о ком не думая, но ты, Отец, направил ко мне тропы других волков, заставив забыть о себе. Ты научил меня жить ради близких, потому что без меня их бы не стало. Ран, Отар, Лерош и Дайрита, Тайра и маленький Ойрэн – все они стали моей новой семьей. И ради них я подчинила большую стаю. Я выиграла схватку с подобием волка и укрепила свою новую стаю, уже было готовую к распаду. Я научилась видеть в полукровках равных чистокровным волкам, и я никогда не прогоню волка или волчицу, если они приведут ко мне своих волчат, прижитых с людьми. И я приняла все твои желания, я стала сильной, самостоятельной, взрослой. Кто из волчиц моего возраста может сказать, что рвал глотки самцам? Лесной Дух, они были вожаками – почти все! Я научилась драться и выходить победителем из схваток с сильнейшими волками! Я научилась управлять большой стаей! Я все сделала, как ты хотел!!!

Тогда зачем ты вновь рвешь мою истерзанную душу?! Что еще ты хочешь от своей дочери? Я вновь должна сделать выбор? Я его сделала, тогда почему ты не принимаешь его?

Или я должна выбрать Идара, второй раз шагнув на хрупкий лед? Я должна научиться доверять ему? Простить? Забыть и начать все сначала? Но как же Ран?! Что ты дашь ему взамен? Или этот самец должен положить жизнь на твой алтарь? Чего ты ждешь от меня, Лесной Дух? Не выбора, ты ждешь приговора одному из двух самцов, что пали жертвой твоей шутки вместе со мной. Ха-ха, Отец, наверное, очень весело наблюдать за своим детьми, мечущимися в поиске выхода. Ты дал нам столько законов, тогда почему же сам заставляешь их нарушать? Ответь мне, Отец, ответь!!!

Последнее я прокричала вслух, даже не заметив, что снова в человеческой личине, как не заметила и того, что стою на коленях посреди леса, стиснув кулаки. Но не только на это я не обратила внимания, пока мчалась затравленным зверем, не разбирая дороги. Я не увидела, что по бокам от меня бегут бесшумные тени пяти волков. И когда мой крик стих среди верхушек деревьев, они выступили из своих укрытий.

– Я отвечу тебе на все твои вопросы, волчица, – произнес голос молодого самца, наполненный издевкой.

– Р-раст, – прорычала я, и на меня бросились с двух сторон волки, сжав клыками запястья.

Тихо зашипев, я все же попыталась стряхнуть их, но третий волк, навалившись со спины, прижал к земле. Я призвала Силу, запуская оборот, и на затылок мне обрушился удар, не настолько сильный, чтобы лишить сознания, но достаточный, чтобы ненадолго оглушить. Оборот прервался, и я затрясла головой, разгоняя тяжесть. Этого оказалось достаточно, чтобы на смену волкам, державшим меня за руки, пришла веревка, стянувшая израненные запястья, лишив меня возможности сменить личину.

После меня рывком перевернули на спину, и я посмотрела на того, кого сейчас искали столько волков. На удивление он был ниже своих товарищей. Ниже и тщедушней. Волк, который не мог стать вожаком благодаря своей силе, а только лишь хитростью и посулами. Глаза серого цвета с интересом рассматривали меня, ощупывая тело, взгляд задержался на крепко стиснутых ногах, и самец жадно принюхался. Оставшись чем-то недовольным, он велел двум успевшим сменить личину товарищам:

– Откройте ее, хочу чувствовать запах.

– Щенок не вышел статью, так еще нюхом Лесной Дух обделил? – съязвила я, от души нанеся удар ногой в живот первому же приблизившемуся волку.

Тот задохнулся, но все же перехватил и стиснул щиколотку пальцами.

– Говорливая сука, – одобрительно осклабился Раст. – Сильная, с характером, всегда такую хотел. Но ума не хватило понять, что твоя стая меня мало интересует.

Меня растянули, открывая потаенное, и маленький волк опустился на колени между моих ног, некоторое время рассматривал, а после накрыл ладонью то, к чему прикасались лишь двое волков, которым я сама позволила это. Разум затмила волна бешенства. Я зарычала и дернулась изо всех сил, но четвертый волк стоял коленом на моих стянутых веревкой запястьях. Его дрогнувшая ладонь потянулась к груди, на мгновение замерла, но Раст рявкнул:

– Не тронь!

И тот, чуть помедлив, отдернул руку. Раст поднес к лицу пальцы, втянул мой запах носом, после слизал его и перевел на меня горящий взгляд. Отец, забудь пока наш разговор и верни разум, сейчас же! Лесной Дух, волчицы, над которыми надругались, не выживают! Вспомни об этом и пошли хоть одну умную мысль. Я не хочу, чтобы щенки играли мной!

– Так что же тебе было нужно? – едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, спросила я, чтобы отвлечь самца, чья голова уже удобно расположилась между моих ног.

– Я так хочу ощутить твой вкус на языке, – хрипло ответил Раст, кажется, уже мало что соображая. – Не с пальцев, мешает мой запах, хочу только твой вкус…

– И это все, что тебе нужно? – поерзав в попытке отодвинуться, спросила я. – Ради этого ты запер наставников и отправил товарищей умирать?

Он недовольно заворчал, но вновь сел и посмотрел на меня. А я следила за его товарищами. Их взгляды, словно липкие слизни, ползали по моему телу. Один беспрестанно облизывал губы, у второго с уголка губ показалась капля слюны. А ведь они были сильнее своего вожака, и они желали самку так сильно, что сдерживались лишь благодаря тому, что Раст сумел подчинить их… Лесной Дух, спасибо!

– Ты хотел самку? Потому выманил волков из поселения, – я говорила все, что придет в голову, лишь бы удержать его на расстоянии от своего тела.

– Я похож на дурака? – изумился волк. Больше всего он походил на покойника – будущего, но очень мертвого покойника. – Они же с молодняком, порвут и не заметят. Самцы не так жестоки, как самки с волчатами. Мне вообще не нужны были ни ты, ни твоя стая. Но раз сама пришла к нам… – он многозначительно ухмыльнулся.

Самец снова склонил голову, и я зарычала, стиснув зубы, когда он коснулся меня языком. Как же мерзко… Выгнувшись всем телом, я сумела отпихнуть ногой одного из волков. Он упал навзничь, заскулил и пополз назад. Нижняя челюсть самца подрагивала, как у кобеля, унюхавшего запах течки. Тот, кто прижимал коленом мои руки, снова протянул руку и болезненно сжал грудь.

– Не тронь! – снова зарычал Раст. – Я первый. Я хочу попробовать ее всю… везде. Моя сука!

– Щенок, – истерично хохотнула я. – Всего лишь сопливый щенок. Как они еще тебя слушаются? Ты же слабей их…

– Молчи! – заорал звереющий самец. Глаза его все больше теряли всякую мысль от запаха самки и от оскорбления, явно задевшего его. Раст навалился на меня сверху, и я вздрогнула, когда его возбужденная плоть коснулась меня. Ладонь волка накрыла мне рот, и он хрипло зашептал. – Они тоже считали меня слабым. Они говорили, что я не войду даже во вторую пятерку. И что, волчица? Может я и не вышел шириной плеч и ростом, зато подчинил четверых сильнейших самцов, одного из которых прочат в будущие вожаки. Запер семерых матерых волков. Отправил остатки стаи на твою землю, и они побежали, как овцы, послушные каждому моему слову. И ты, волчица, тоже сделала, как я хочу! Усилила границу, встретила молодняк, поверила, что мне нужны твои самки. Мне не нужны мышцы, чтобы быть первым. И они теперь это знают. Я всем показал, кто я и что могу!

Ну конечно! Зачем ему было убивать наставников? Зачем нападать, заведомо зная, что проиграет? Он сделал послушным орудием четырех лучших самцов, превратив в своих шавок. Всего лишь хотел доказать наставникам, что они ошиблись, только вот… Тут появилась я, и пятерка щенков не смогла удержаться и все-таки поддалась тому же безумию, которое разжигали в остальным самцах из своей стаи.

– А теперь я возьму тебя, волчица, и ты будешь делать все, что я хочу.

Я задрала голову, глядя на волка, сидевшего на моих руках.

– Послушай, – заговорила я, как только рука Раста исчезла с моего рта. – А почему этот мелкий волчонок решает, кто будет первым? Разве не право сильнейшего взять самку? На этом построена сама Ночь Выбора. Так почему же он, а не ты?

До полубезумного от вожделения самца начал доходить смысл моих слов. Тут же вскинул голову тот, которого я откинула. От дерева раздался рык последнего, так еще и не сменившего личину волка.

– Вас пятеро, самка одна, неужели хочется быть вторым? – спросила я, глядя в глаза самца, державшего меня за вторую ногу. – Или быть… последним? После всех? Как отребье, которому достаются лишь помои? Четверо лучших уступают слабейшему, чтобы потом слизывать с тела самки его семя?

Одновременный рык, вырвавшийся из пяти глоток, был мне ответом. Раст испепелил меня злым взглядом и, не желая больше спорить, оперся на руки, уже готовый сделать толчок, чтобы продолжить начатое. Но ему на плечо легла ладонь самца, следившего за лесом, и Раст отлетел от меня. Мое ликование было слишком коротким, потому что мой спаситель тут же занял место своего маленького вожака. Он застонал, уткнувшись носом мне в живот, и… упал навзничь, опрокинутый тем, кого я оттолкнула. Этот самец вообще ничего не соображал. Глаза его были пусты, слюна беспрепятственно стекла по подбородку и упала мне на грудь, когда он склонился надо мной. Удар ладонью в лоб откинул похотливого кобеля: теперь не выдержал волк, сидевший на моих руках.

Он вскочил на ноги, ударил кулаком в лицо опешившего от происходящего самца, который вцепился мне во вторую ногу, а после подхватил и закинул меня на плечо. Он уже собрался утащить добычу от своих товарищей, но вышедшие из повиновения самцы, сменив человеческое обличье на волчье, мчались на него. Волк скинул меня на землю, упал на колени и отпустил Силу. Пятый, пока самый спокойный волк, оглядел сцепившихся товарищей, после перевел взгляд на меня и гулко сглотнул.

– Ты разве шавка? – спросила я и указала на свару. – Ты позволишь себе превратиться в это? Разве так ведут себя настоящие волки?

Он замотал головой, но сделал ко мне неуверенный шаг.

– Ты же понимаешь, что это просто так не оставят? Хочешь, чтобы тебя растерзала моя стая, когда потребует выдачу обезумевших зверей?

Самец снова замотал головой и отступил на шаг.

– Развяжи меня, – я протянула руки. – Развяжи, и я буду твоей защитой.

Волк пожал плечами, после кивнул и направился ко мне. Он присел рядом, продолжая принюхиваться, но трясущиеся пальцы уже пытались распутать узел. Лесной Дух, еще немного, еще совсем немного – и я сама вырву глотку зарвавшемуся самцу, решившему, что он умней всех. Еще чуть-чуть, совсем немного…

– Думаешь, ты такая хитрая? – прошипел мне в ухо Раст, вдруг возникая за спиной. Он намотал мои волосы на кулак и с силой оттянул назад голову. – Думала, стравишь нас, и все закончится? Тогда смотри, волчица. – Он распрямился, продолжая удерживать меня за волосы и рявкнул: – Хватит! Дураки, она натравливала нас друг на друга, чтобы сбежать. Пока вы деретесь, она сбежит, и тогда придут ее волки или наши наставники, и этой проделки нам не спустят. Своей глупостью вы сами себя лишили сладкого. Времени не осталось.

– Что ты хочешь делать? – дрогнувшим голосом спросил мой неудавшийся освободитель.

– Свернуть ей шею и прикопать. Только так мы избавим себя от неприятностей, – ответил Раст.

– Мой запах на тебе, – мои губы кривила злая усмешка.

– Отобью, – издевательски ответил самец. Затем нагнулся к моему уху и едва слышно шепнул. – Но я тебя все-таки поимею. Ты же хотела по-волчьи?

Он рывком поставил меня на четвереньки, пока остальные осмысливали его слова. Я зажмурилась, понимая, что сейчас произойдет… И когда услышала надрывный крик, даже не поняла, что случилось. Меня откинуло в сторону, и рычание взбешенного самца заполнило лесной воздух. Я открыла глаза и посмотрела на белого волка, уже подмявшего под себя одного из трех самцов, все еще слишком пьяных от вожделения, чтобы опомниться и отступить. Обернувшись, я увидела Раста с разорванным горлом. Он лежал, раскинув руки, и глядел в небо стекленеющими глазами, в которых застыло удивление. Волчонок, который так сильно хотел стать первым, был слишком уверен в себе, чтобы до конца поверить, что не сумел выиграть.

– За меня, – велела я волку, попытавшемуся освободить меня. – Идар!

Он не отозвался. Волчонок за моей спиной поскуливал, но никуда не бежал, найдя самое безопасное сейчас место. Окончательно осознав, что все закончилось, я шумно выдохнула и откинулась назад, упершись спиной в грудь молодого самца. Тело потряхивало от пережитого. О связанных руках не вспомнила – так и сидела, глядя, как умер второй волчонок, как Идар порвал тело третьего, как четвертый, вроде бросившись в драку, развернулся и помчался прочь. Все происходящее казалось сном, в котором напали на какую-то другую волчицу, не на меня, потому что со мной такого не могло произойти. И чем больше я расслаблялась, тем сильней накрывало меня чужими чувствами.

Я кожей ощущала страх, ярость, волнение, целую смесь чувств, принадлежавших не мне. Зажмурившись, я тряхнула головой, изгоняя из головы чувства двух самцов. А когда мне на плечо легла чья-то рука, я вскрикнула и подскочила и тут же оказалась сжатой в объятьях белого волка.

– Зачем ты велела не подходить? – он встряхнул меня так, что клацнули челюсти. – Почему я послушался? Айна… – С силой прижав меня к себе, он зарылся пальцами в волосы. После почти сорвал веревки с запястий и опять обнял меня. – Это безумие, Айна, чувствовать не до конца. Знать, что ты в беде и не сразу отыскать. Зачем ты убежала?

– Я не хотела убегать, – ответила я, и голос прозвучал неожиданно слабо. – Ты мог просто идти по следу…

– Я… – волк отодвинулся и растерянно посмотрел на меня. – Я забыл про запах. Был так напуган, что забыл… К бесам, Айна, я забыл!

Мы некоторое время смотрели друг на друга. Я хмыкнула, затем еще раз, и рассмеялась. Идар мгновение смотрел на меня округлившимися от изумления глазами, все еще осознавая, что из-за переживаний забыл о том, что имеет нюх, а потом зашелся в приступе ответного хохота. Наш смех звучал громко, с истеричными нотками, но напряжение благодаря ему уходило. Идар вновь притянул меня к себе, прижался щекой к макушке, все еще продолжая содрогаться от смеха, а я вдруг поймала себя на том, что меня не злят его прикосновения. Он больше не вызывал ни обиды, ни затаенной ненависти.

Откинув голову, я рассматривала замершего волка, вспоминая наше с ним первое утро после Ночи Выбора. А потом вспомнилось, как уходила с ним, забыв обо всех и обо всем в одно мгновение. И как впервые увидела его логово, как вошла в него, с волнением понимая, что теперь в нем буду хозяйкой. Вспомнила наши дни и ночи, когда белый волк стал моим миром. Его подшучивания, его объятья и поцелуи. В голове мелькнула мысль, что Лесной Дух хотел именно этого: чтобы простила, перестав вариться в котле своей обиды. Ведь мы были избранной парой, и все испытания вели нас к этому мгновению…

Поддавшись блеску в глазах Идара и своим мыслям, я потянулась к нему первая. Волк судорожно вздохнул, простонав что-то совсем невнятное, потому что его губы уже завладели моими. Он на мгновение оторвался от меня, заглянул в глаза и снова поцеловал. Я задохнулась, вспоминая вкус его губ, тесней прижалась к нему, ощущая кожей его тело. Вдохнула поглубже, насыщаясь запахом белого волка и… Осознала, что сердце не бьется чаще. Ноздри не трепещут от пьянящего аромата самца, и тело осталось немо, не ответив вспыхнувшим желанием. Дыхание было по-прежнему ровным и глубоким, как если бы я разговаривала с Тайрой.

А потом я ощутила горечь, острую обиду и желание бежать со всех лап до тех пор, пока сердце не остановится и я не упаду замертво. Легкий шорох за спиной заставил меня похолодеть, потому что я поняла, чьи чувства сейчас коснулись меня. Ран… Он был здесь, мчался от поселения, чтобы спасти, но успел только к этому злосчастному поцелую. Увидел и решил, что выбор вновь сделан. Но… Но я не выбрала Идара! Я больше не его волчица!

Отпрянув от белого волка, я увидела в его глазах удивление и растерянность. Он поднял на меня взгляд и прошептал:

– Я тебя не чувствую…

– Связка распалась, – тоже шепотом ответила я. – Мы свободны.

– Но я не хочу…

Он осекся, замолчал и прислушался к себе. Я смотрела на белого волка, понимая, что действительно простила. Простила и забыла, окончательно отпустив его. То, что столько времени продолжало нас с ним связывать, исчезло, истаяло, как предрассветный туман в лучах восходящего солнца. Солнца нашей новой жизни не вместе.

– Ран, – прошептала я. После отпустила Силу и устремилась в погоню за темно-серым волком, чей огонь сейчас испепелял меня изнутри.

Ему было плохо. Так плохо, что его боль уничтожала меня, превращая каждый вдох в пытку. Но страшнее всего была пустота, разверзшаяся у него в душе. Я тоже чувствовала ее, как чувствовала и то, что он ушел. Я звала его, но волк не откликался. Он сейчас убегал все дальше, и его единственным желанием было умереть, потому что за своей тоской он уже не слышал моих призывов. Лесной Дух, зачем же ты сделал нас настолько зависимыми от нашего избранника…

Ворвавшись в поселение молодняка, я завыла, собирая остатки своей стаи, и как только они подбежали ко мне, вновь сорвавшись с места, повела их за собой.

* * *

Одинокий волк мчался по горной тропе, не замечая, где бежит, не думая, куда. Лишь бы подальше от поселения горной стаи и их вожака. И хоть сама душа его требовала вернуться, лапы уносили волка прочь. Огонь боли пожирал внутренности, превращал в пепел сердце, сжигал разум, но не было сил остановиться, потому что перед внутренним взором все еще стояла рыжая волчица, позволившая целовать себя белому волку. Она вновь выбрала, и снова не его.

Ран взвыл и тяжело осел на землю. Мотнув головой, волк попытался отогнать горечь, уговаривая себя, что сможет пережить, забудет, но понимал, что не сможет ни забыть, ни пережить. Такие сильные и выносливые, дети Лесного Духа становились слабыми и беззащитными перед потерей своего избранника. А он потерял…

– У-у-у, – тоскливый волчий вой взвился к небу.

Самец завалился набок и закрыл глаза. После Проклятой Ночи ему было легче: тогда он не обезумел оттого, что упустил волчицу, к которой стремилась душа еще с детства. Тогда дышалось свободней. А сейчас просто быть рядом уже не получится, и это он тоже знал. Волк горько вздохнул, осознавая жестокое коварство Лесного Духа, связавшего его с чужой волчицей…

Но она же не может быть чужой! Она всегда принадлежала ему и только ему! Ран еще не познал первый оборот, а уже мечтал только о ней – смешной рыжей девчонке с вечно задранным носом. И он задирал свой нос, мечтал стать самым могущественным волком, чтобы она заметила его. Но волчица не замечала. Никогда. Что бы он ни делал, как ни старался, она только фыркала.

Три года в горах, слившихся в череду бесконечных самоистязаний, которым он предавался через не могу ради нее. Чтобы первым войти в поселение, чтобы увидела и оценила. Не оценила. Развернулась и ушла. Потом бег по лесу. Нашел, вновь показал свою власть, но лишь оттолкнул от себя, навязав поцелуй. И Ночь Выбора, которая должна была все изменить, но… Она выбрала не его. И все равно цеплялся зубами за призрачную возможность не отдавать.

Встал против отца, потому что не мог жить в поселении, где больше не было рыжей волчицы. Задыхался без нее, кидался на стены, запертый отцом в логове, чтобы не наделал глупостей. И все же сбежал, чтобы хоть издали наблюдать за чужим счастьем. Изводил себя, мучил, но не уходил, решившись приблизиться только раз, когда понял, что белый волк увел волчицу. Просто хотел увидеть, что она не ошиблась. А после уполз, терзаясь своим горем и одиночеством, спрятался в вонючем логове, скрывшем запах темно-серого волка.

Что толкнуло его вернуться к логову белого? Неясное томление, предчувствие беды – вот что терзало Рана, пока он лежал на каменном полу, уговаривая себя, что лишний здесь и что Айна никогда не обрадуется такому соседству, а после изливал ярость на молодого кабана, потому что не мог даже помыслить о том, чтобы причинить вред белому вору, укравшему его волчицу. Жизнь Айны теперь была неразрывно связана с другим, и ее жизнь он готов был беречь ценой собственной боли.

Ран вернулся к логову и увидел, что оно разорено. Пахло людьми и порохом, запахом которым они пропитались. Охотники! И больше ни о чем не думая, волк пустился по следу похитителей. Пережив страх безвозвратной потери в полной мере, Ран уже не отходил от волчицы. Всегда тенью следовал за ней в ее скитаниях, пока она искала белого волка. Наказал людей, похитивших ее, отбил от стаи белых волков, брел по пятам, следя за тем, чтобы никто не причинил вреда одинокой молодой женщине, ходившей от селения к селению. Безжалостно уничтожил двух бродяг, пожелавших заполучить полубезумную оборванку, когда она упала без сил возле дороги и не слышала их.

Он слышал, как она воет, и выл вместе с ней. За ней пришел к дому светловолосой женщины, пахшей травами, и увидел то, во что так и не смог тогда поверить. Белый бросился на свою волчицу. Оторопь и боль за Айну приковала его к месту. Как и она, Ран не мог осознать произошедшее. А после вновь мчался за ней, осознавая, что это конец рыжей волчицы. Оставить ее одну, чтобы наказать предателя, темно-серый волк не смог, решив вернуться, когда… все будет кончено. Вернуться, наказать, а потом последовать за ней.

Он заботился об издыхающей волчице, как мог, понимая, что не в силах вырвать ее из лап горя. И когда Лесной Дух все же привел ее к Рану, волк поверил, что надежда на спасение есть. Он вновь заботился о той, что никогда не принадлежала ему. И ее первые несмелые шаги ему навстречу, первый поцелуй, и дом доктора, когда она все-таки решилась – все это стало настоящим чудом, даром Лесного Духа, как тогда казалось волку…

Глупец! Он уверился, что надежда есть и для него. Столько усилий, чтобы сдерживать себя, выполняя данное волчице обещание! Каждый раз умирать от страха и ярости, когда та сцеплялась с очередным самцом. Рану казалось, что она не сможет, проиграет, упадет с разорванным горлом. Оттого подводил разум, толкая в желании защитить на драку с самой волчицей, когда страх за нее затмевал сознание.

Помогал, поддерживал, продолжал заботиться, изо всех сил стараясь не надавить, чтобы не спугнуть и не остановить мелкие шажки, которыми шла к нему волчица. Ломал себя, изводил ожиданием, а все оказалось зря! Вновь белый волк украл из-под носа – теперь уже не просто волчицу, саму жизнь украл! Проклятый выбор, проклятые путы, связавшие по рукам и ногам!

Остервенело зарычав, волк снова вскочил, намереваясь опять сорваться на бессмысленный бег в очередной тщетной попытке убежать от себя. Но вновь упал на задние лапы, придавленный криком, который долетел до него волной тревоги и отчаяния:

«Ран!»

Волк беспокойно завертел головой, после тряхнул ею, чтобы отогнать наваждение. Волчице незачем звать его – она уже принадлежит другому, и имя темно-серого волка стало лишь воспоминанием… Опять встав на лапы, Ран понуро побрел, сам не зная куда. Слишком тяжело было ему, чтобы думать о том, куда ведет новая тропа. Когда за спиной раздался звук погони, и яростное рычание вонзилось в спину, словно безжалостный клинок, волк порывисто обернулся и зарычал в ответ неведомому врагу.

Но рык застрял в горле, превратившись в протяжный вздох. Рыжая волчица, бежавшая впереди своей стаи, остановилась и посмотрела в янтарные волчьи глаза. Волки окружили самца, вздыбили шерсть и предупреждающе зарычали. Ран изумленно смотрел на волчицу, не понимая, зачем она здесь. Пришла, чтобы быть милосердной, зная, что без нее он уже не выживет? Решила добить сама, чтобы облегчить его муки? Что ж, и это он готов принять от нее… Только зачем она так пристально смотрит на отверженного волка? Зачем в ее глазах вина и… надежда? Что задумала? Ран стоял и ждал.

Айна сделала в его сторону шаг, неторопливый, отдавшийся в сердце самца болезненным ударом. Затем еще один, еще… Замерла на короткое мгновение, а после склонила голову, отдавая волку свою власть, она признала его главным над стаей и над собой. Ран попятился. Он понял, что волчица собирается уйти, но не может бросить стаю. Нет, темно-серый волк не хотел этого. Ему не нужна была стая без рыжей волчицы, ничего не нужно!

Она легла на брюхо и жалобно заскулила. Словно устав ждать, вновь поднялась на лапы и встала рядом с ним, чуть позади… как и полагается стоять самке вожака. Затем ткнула его носом в бок. Ран порывисто обернулся к ней, и язык Айны лизнул черный влажный нос самца.

«Мой волк», – услышал он ее мысли. – «Ты – мой волк, Ран».

«Айна», – мучительным стоном прилетел к ней его беззвучный ответ. – «Моя Айна».

«Только твоя…»

Ран огляделся. Часть стаи, прибежавшая с рыжей волчицей, склонила головы, признавая нового вожака, и он наконец позволил себе отпустить так долго сдерживаемую силу. Она забурлила в его крови, пронеслась обжигающим потоком, позволяя вскинуть голову и издать рев, исполненный истинной мощи. Волки припали на передние лапы, ощутив силу и властность своего вожака. Даже Айна, прижав к голове уши, осела на землю. Ее глаза наполнились пониманием, восхищением и гордостью. Теперь все было правильно, каждый вернулся на свое место, и это тоже Ран увидел в глазах своей волчицы. Он повернул к ней голову и лизнул, признавая ее власть над собой. Только ее и ничью больше. Айна игриво прихватила волка за ухо и припала на передние лапы. И горы огласил новый вой самца, теперь полный ликования и счастья.

Он на мгновение задержал взгляд на Айне, делясь с ней своей радостью, после тихо рыкнул, и стая послушно побежала за своим вожаком и его волчицей.