Глава 32

Луна взошла на ночной небосклон. Ее блеклый белесый свет щедро заливал лесную поляну, посреди которой стоял белый волк. Он поднял голову кверху и завыл, но оборвал вой на высокой ноте и, опустив голову, заворчал в ответ на свои мысли. Одинокий зверь улегся и протяжно вздохнул, но вдруг перевернулся на спину и забил лапами по воздуху, словно дурноватый дворовый пес. Затем вскочил, склонил голову набок и прыгнул вперед. Припал на передние лапы, грозно зарычав. Взрослый самец фыркнул, словно усмехнувшись своим забавам, а затем, снова улегшись, вытянулся в полный рост, и закрыл глаза.

Он сам не мог толком объяснить, что сейчас чувствует. Ему было грустно, что все случилось так, а не иначе, что его волчица выбрала другого волка. Восхищение сильной самкой, принадлежавшей ему меньше года назад, не отпускало Идара. И если бы она позволила ему, волк бы сделал все, чтобы быть достойным ее, но… Тропы Лесного Духа неисповедимы. Похоже, путь, который приготовил Отец для этого сына, все еще не закончился.

Идар принял выбор рыжей Айнары, иного выхода у него не было. Он с тоской вспоминал время, которое провел рядом с волчицей, но эта тоска уже не напоминала ту, что выжигала нутро беспощадным пламенем, пока он искал пропавшую самку. Распавшаяся связка лишила волчьи чувства остроты, оставив лишь воспоминания и сожаление обо всем, что натворил, и о том, что так и не сбылось. Но теперь Идар сумел оценить слова своего отца и осознать, что его соперник стал единственной соломинкой, за которую смогла уцепиться зубами самка с кровоточащей душой, и, наверное, именно Ран был вправе получить необыкновенную волчицу.

Лесной Дух ничего не делает просто так, в этом Идар уже успел убедиться. Он привел белого волка к горной стае вовсе не для того, чтобы вернуть ему волчицу – сейчас оборотень это точно знал. И даже те пять юнцов, из которых выжило трое, были посланы им тоже не зря. Благодаря им Айна, пережив страх поругания и бесчестья, пройдя сквозь ярость и отчаяние гибнущей самки, сумела очиститься от своей ненависти к нему и простила обиду. И пусть это привело к окончательному распаду их связки, волк был ей благодарен.

Перед тем, как покинуть горы, где его уже ничто не держало, Идар вошел на земли горной стаи в человеческом обличье, показав стражам, что не несет зла. Впрочем, его больше и не гнали после того, как он предупредил о надвигающейся опасности и помог в усмирении озверевшего молодняка. Волка пропустили к поселению, ненавязчиво сопроводив и присмотрев, чтобы чужак не сменил личины.

Его встретили любопытными взглядами. Неугомонные волчата даже ненадолго прервали свою игру, чтобы посмотреть на того, о ком столько времени переговаривались их родители. Идар подмигнул черноволосому мальчугану со смышлеными карими глазами. Тот шмыгнул носом и догнал чужака.

– Дядя, ты правда полукровка? – спросил он.

– Правда, – кивнул волк, ожидая, что волчонок скривится, повторяя за своими родителями, но тот, протянув руку, важно сжал ладонь взрослого самца.

– Я тоже, – сказал мальчуган. – Мой папа – человек, а мама – волчица.

Идар остановился, присел на корточки и некоторое время с интересом рассматривал волчонка.

– Идар, – представился белый волк.

– Ойрэн, – кивнул в ответ черный волчонок.

– Тебя не обижают? – спросил Идар.

– Айна им обидит, – усмехнулся волчонок. – Она больше не наш вожак, но ее все равно уважают. Знаешь, какая строгая? Во, – Ойрэн показал на красное ухо. – А я всего-то за волчицами подглядывал, когда они мылись.

– За волчицами подглядывать нельзя, – покачал головой белый волк. – За дело получил.

– Вот и мамка так сказала, – вздохнул Ойрэн.

Немного помолчав, Идар все же спросил:

– Значит, Айна уже не вожак?

– Теперь Ран – вожак, она ему уступила, – ответил волчонок и вдруг насупился. – Не дождалась меня, а я просил. Ничего, все равно у Рана зубы однажды выпадут, и я его победю.

– Побеждать зубастых надо, – рассмеялся Идар, поднимаясь на ноги. Он потрепал Ойрэна по волосам и огляделся. – Где логово вожака?

– Вон, – указал волчонок пальцем. Белый волк кивнул ему и уже отошел, когда до него донеслось ворчание: – Зубастых, конечно. Он меня съест, пока у него зубы. Буду ждать.

Идар вновь рассмеялся и, уже не оборачиваясь, направился к логову, где теперь жила его бывшая волчица со своим новым самцом. Он уже протянул руку, чтобы постучаться, когда дверь открылась и на порог вышла Айна. Она удивленно взглянула на белого волка, сейчас смотревшего на волчицу без былой жадности. И все же тайно он впитывал в себя ее образ, чтобы запомнить вот такой: умиротворенной, домашней, счастливой.

– Зачем пришел?

Ран, невидимый еще мгновение назад, приблизился к ним и окинул недавнего соперника ревнивым взглядом.

– Попрощаться, – ответил Идар. – Я ухожу.

– Легких троп, – ответил вожак горной стаи, все еще воинственно.

Айна положила своему самцу ладонь на грудь, и тот немного успокоился. Идар смотрел на них, все меньше понимая, зачем пришел сюда. Эта пара была счастлива, и он казался здесь лишним. И все же волку хотелось в последний раз посмотреть на рыжую волчицу, занявшую в его жизни слишком много места, чтобы разом вычеркнуть ее из памяти. Идар поднял взгляд на Айну и улыбнулся, вновь увидев в ее глазах солнечные лучики, которыми когда-то любовался и которые однажды потушил.

– Ты счастлива? – спросил он.

– Очень, – ответила волчица и посмотрела на своего самца. Ран ответил ей взглядом, в котором плескалась бесконечная нежность, и белый волк вдруг подумал, что они по-настоящему половинки единого целого.

– Тот мальчик, Ойрэн, – Идар обернулся назад. – Он сказал, что полукровка.

– Да, – кивнула Айна. – Пока в двуликом остается хоть капля волчьей крови, он оборотень. Где же жить оборотню, как не среди своих?

– Ты также думаешь? – спросил белый волк, взглянув на Рана.

– Мы едины, – ответил тот и, чуть помедлив, усмехнулся: – Ойрэн обещал меня победить, теперь мы вместе ждем, когда…

– Выпадут зубы? – закончил за Рана Идар и весело рассмеялся.

– Не только. Он еще обещал, что я стану плешивым, – Ран окончательно расслабился и хмыкнул.

– Забавный волчонок, – белый волк снова оглянулся, отчаянно подыскивая слова, чтобы еще на мгновение продлить этот разговор. Затем снова посмотрел на Айну и произнес: – Спасибо.

– За что? – она удивленно приподняла брови.

– За все, – улыбнулся Идар. – За Ойрэна, за твое счастье, за то, что живешь. И тебе, Ран, спасибо за то, что исправил мою ошибку. Я очень виноват и заплатил сполна, наверное. – Затем кивнул паре волков и поспешил покинуть поселение.

Он уже отошел, но голос Айны остановил его:

– Идар!

Волк обернулся. Волчица догнала его. Она остановилась напротив, чуть помедлила, но все же заговорила:

– Я рада, что ты нашел себя, волк Идар. У тебя будет все хорошо. Я теперь точно знаю, что Лесной Дух соединяет лишь тех, кто рожден друг для друга. Твоя пара ждет тебя. И… спасибо.

– За что? – повторил он ее вопрос.

– За то, что я стала волчицей, – она улыбнулась. – Лесной Дух строг и порой жесток в своей науке, но открывает истинный лик каждого из нас. Я сумела разглядеть того, кого никогда не замечала, научилась видеть то, чего раньше не видела. И я знаю, что Отец свел нас не зря. Волчьи тропы извилисты и порой почти непроходимы, но внутри нас есть огонь, который светит во тьме. Пусть твой огонь сияет ярче солнца, волк Идар.

Она коснулась кончиками пальцев его щеки и отступила, не позволяя ответного жеста. Белый волк склонил голову, после вновь посмотрел на Айну.

– Ты разбудила этот огонь, рыжая волчица. Прощай.

– Прощай.

Он ушел, не оборачиваясь, не пытался найти взглядом рыжее пламя волос, не хотел махать на прощанье. Идар уходил, чтобы никогда не вернуться. Эта страница его жизни была отныне закрыта. Ее можно было просмотреть, перечитать, но для новых строчек места на ней не осталось. Он так и шел до границы в человеческом обличье, показывая, что никогда не будет врагом этой стае. И только выйдя за пределы чужой земли, опустился на колени и отпустил Силу.

Сколько времени прошло с того дня? Идар не считал. Он возвращался назад, ведомый своим огнем и тропой, что расстелил под волчьими лапами Лесной Дух. Умиротворенно вздохнув, Идар снова перевернулся на спину и дернул лапой, неожиданно отыскивая в этом бессмысленном действии необъяснимую прелесть. Он всегда был насторожен, ожидая подвоха с любой стороны, совсем не знал таких маленьких радостей, как валяться на траве и дурить, размахивая лапами. Или же бежать наперегонки с ветром, или… доказывать бабочке, кто главный в лесу. Идар понял, что он никогда не был волчонком и немного позавидовал Ойрэну, которому волки подарили главное – детство. И сейчас, когда никто его не видел, белый волк наверстывал упущенное.

Звонкий женский смех посреди ночи показался неуместным и… волшебным. Идар вскочил на лапы, огляделся, и увидел ее. Обнаженная молодая волчица стояла на краю поляны. Лунный свет струился по ее светлым прядям подобно жидкому серебру, подсвечивая изящные контуры тела. Волк гулко сглотнул, рассматривая незнакомку, показавшуюся ему сказочным существом – настолько таинственно она выглядела в волнах блеклого свечения.

Волчица снова рассмеялась, глядя на волка, вдруг превратившегося в истукана. Идар отмер и сделал к ней осторожный шаг. Он подкрадывался, опасаясь, что незнакомка исчезнет, истаяв лунной дымкой. Но самка не спешила исчезать. Она стояла на прежнем месте и без опаски смотрела на зверя, неспешно подбиравшегося к ней. Не убежала волчица и тогда, когда волк все также осторожно обнюхал ее, закрыл глаза и заурчал, подобно огромному коту.

Наконец Идар отпустил Силу и поднялся на ноги, продолжая рассматривать волчицу.

– Кто ты? – спросил он, борясь с желанием дотронуться до нее и убедиться, что самка не насмешка Лесного Духа.

– Дарайна, – ответила она, рассматривая волка с ответным интересом.

– Дарайна… Айна?

– Дара, – волчица укоризненно покачала головой.

– Конечно, Дара, – волк широко улыбнулся.

Она была настоящей. Не морок, не плод уставшего воображения. Волчица из плоти и крови, жившая вне стаи, с отцом и матерью. Идар узнал, что отец Дары оставил свою стаю, встретив ее мать, волчицу-полукровку, жившую с бабкой-ведьмой в лесной избушке. В этом домике они и обосновали свое логово, родили и вырастили трех волчат. Старший сын ушел в родную стаю отца, встретив там свою волчицу. Младший волчонок только недавно прошел свой первый оборот. Дара оказалась средним волчонком и единственной дочерью.

– Бабушка научила маму своей премудрости, – говорила волчица, пока они неспешно шли по лесу, вряд ли заметив, что держатся за руки, но силы разорвать сплетенье пальцев у них не было. – А мама научила меня. Я гадала сегодня.

– Гадала? – переспросил Идар. – Что же сказало твое гадание?

– Велело идти за лунным светом, – ответила Дара. Ее улыбка пустила волчье сердце вскачь. – Он привел меня к тебе, белый волк.

– На что ты гадала, волчица? – севшим вдруг голосом спросил Идар.

– На судьбу…

Они ушли вместе, еще не зная, вернутся ли в этот лес, где осела семья волчицы. Лесной Дух завязал первые узелки, соединив две волчьи жизни в одну, сплел души и скреплял их единение с каждым новым шагом. А внутренний огонь, теперь слепивший, подобно солнцу, вел белого волка и его волчицу дальше. Их тропы, встретившись на ночной поляне, бежали ровными лентами, становясь общей дорогой.

Был ли когда-то Идар счастлив, как сейчас? Забыл. Прошлое, еще недавно жившее в нем, отстало, потерявшись где-то на долгом пути. Светло-серая волчица заполнила истерзанную волчью душу, врачуя ее и даруя отдохновение. Идар дышал ею, жил, глядя в серые глаза, таял от прикосновений, точно зная, что никакая сила в этом мире не сможет отнять у него Дару – дар Лесного Духа, вознаградившего своего блудного сына за все испытания, что послал ему.

И когда пара вошла на землю белой стаи, Идар был свободен от горечи своего детства, живя лишь настоящим и будущим. Волк принял его как часть своего взросления, больше не ропща и не сетуя. Идар простил своего отца, всего лишь желавшего любым путем сохранить свое потомство, даже оторвав от себя и отдав людям. Старый Дархим вырастил волчонка, как приемного сына – и это тоже волк принимал с благодарностью. Идар наконец освободился от старой обиды, как смогла освободиться Айна.

Он вел волчицу к поселению стаи, так и не ставшей родной, и все же, когда между деревьев замелькали крыши волчьих домов, Идар испытал тоску по жизни в общине. Ему было все равно, как встретит их с волчицей стая, и все равно, где они поставят свое логово, но наблюдения за горной стаей породили в душе так и не угасшее сожаление о том, чего у него никогда не было – о единстве с другими волками.

Стражи сопроводили пару до поселения, но дорогу не преграждали и не спрашивали, зачем вернулся сын Арана, то ли не желая связываться с волком, превосходившим их в своей мощи, то ли признав, что вреда стае он не принесет. Белый волк заметил их, но перестал обращать внимание почти сразу. Он смотрел на свою волчицу, с любопытством вертевшую головой. В ее глазах застыл детский восторг. Новый лес, новые запахи, другие волки, что бредут за деревьями, поглядывая на их пару. Идар все это чувствовал так ясно, как если бы восторгался сам, и волчье сердце трепетало от радости. «Я теперь точно знаю, что Лесной Дух соединяет лишь тех, кто рожден друг для друга. Твоя волчица ждет тебя», – так сказала Айна и оказалась права. Идар признал мудрость рыжей волчицы.

На границе леса и поселения пара отпустила Силу, принимая человеческий облик. Зла белой стае они не желали, и их оборот был тому подтверждением. Они взялись за руки и вошли в селение стаи. Лесной Дух многим одарил своих детей, и одним из его даров стало любопытство. Волки останавливались и с интересом разглядывали сына Арана, вернувшегося с молодой волчицей. И пусть волосы ее были светлые, как у оборотней, живших на этой земле, но было сразу видно, что шерсть волчицы не белоснежная. Серые глаза отличались от карих глаз белой стаи. Она была здесь чужой… Так привыкли думать белые волки, чьи вожаки боялись появления более сильных волков, чья кровь обновлялась, и закрывали стаю, тем самым ведя ее к вырождению.40393c

Старый страх потери власти и сейчас толкнул вожака закрыть дорогу паре.

– Как ты посмел вернуться, полукровка? – прорычал вожак. – Убирайся и уводи свою подругу. Вам не место среди нас.

– Что в тебе особенного, белый волк? – с усмешкой спросил Идар, глядя на него сверху вниз. – У нас поровну рук и ног, по одной голове, и в волчьей личине мы похожи.

– Чистая кровь, – заносчиво ответил вожак.

– Ты полоскал ее в реке? – с деланным удивлением спросила Дара.

– Тогда у него не кровь, а речная вода, – рассмеялся Идар, с нежностью глядя на свою волчицу.

– Подожди, – серая волчица задумалась. – Но если у него вода вместо крови, то не прихватил ли он и лягушек? Уж больно его голос похож на кваканье.

Чей-то тихий смешок вывел вожака из оцепенения. Взбешенный наглостью пришельцев, он упал на колени, запуская оборот. Идар с интересом смотрел на волка, не проявляя ни страха, ни даже тревоги.

– Действительно такой же, – пожал он плечами. – Четыре лапы, хвост, два уха. Только мельче.

Вожак оскалился, огласив поселение гневным рыком, но к нему метнулась другая белая тень, и другой самец закрыл собой пару пришлых волков. Он оскалился в ответ, и Идар не узнал – он почувствовал своего отца. Аран вздыбил шерсть, готовый броситься в драку. Волки расступились, освобождая место противникам. Вожак подобрался и кинулся на самца, проявившего неповиновение. Они сцепились.

Остервенело рыча, волки рвали друг друга. Долго сдерживаемое негодование Арана вырвалось наружу, открывая все, что скопилось на сердце у одинокого волка. Больше он не желал молча терпеть чужие страхи и предрассудки. Ненависть к верхушке стаи, вынудившей его отправить своего волчонка выживать в одиночку. Страх, что найдут и растерзают, притворство на долгие годы, чтобы хоть так защитить своего единственного сына, прижитого от человеческой женщины, – все это заставляло волка вновь и вновь бросаться на вожака, вымещая на нем злость и боль, скопившиеся в душе.

Идар стоял затаив дыхание, не смея вмешаться в поединок двух волков. Он только молил Лесного Духа оставить жизнь его отцу. Но белый волк видел, что силы неравны. Более молодой и сильный вожак все сильнее теснил взбунтовавшегося самца. И когда Идар понял, что Аран проиграет, Первородная Сила промчалась по телу, меняя его в одно короткое мгновение. Он бросился к противникам, схватил вожака за шкирку зубами и отбросил его от задыхающегося отца. Ткнув Арана носом в бок, словно говоря, чтобы тот отошел, Идар развернулся мордой к вожаку, уже вскочившему на лапы.

Схватка была короткой. Слишком велика была разница между ними. Подмяв белого самца, Идар, вцепился ему в глотку и разорвал ее. После поднял окровавленную морду и завыл, упрекая стаю белых в их высокомерии и враждебности. Не он хотел этой драки, не он начал оскорбления. Пара волков пришла с миром, так за что их хотели обидеть и прогнать? Разве не их кровь течет в белом волке, сейчас замершем над мертвым вожаком? Разве белая шерсть делает детей Лесного Духа особенными? Чем гордиться стае, чей путь все ближе подводит их к краю бездны?

Дара подошла к своему волку, опустилась рядом на колени и с беспокойством заглянула ему в глаза. Идар ответил ей ласковым взором, после перевел взгляд на отца, уже стоявшего на лапах. А когда снова посмотрел на стаю, волки склонили головы, признав нового вожака. Оборотни хотели перемен, и они приняли того, кто может принести их, возродив стаю, снова наполнить волчью кровь силой.

Идар удивленно моргнул. Он ожидал чего угодно, но не того, что стая, когда-то изгнавшая его, теперь будет готова идти за ним. В глазах отца белый волк увидел одобрение, в глазах своей волчицы – гордость. Он вновь обвел взглядом стаю: никто не бросал ему вызов, никто не рвался занять место вожака. Его действительно приняли. Задрав голову, Идар зарычал, обнажая силу, кипевшую в нем. Если Лесной Дух уготовил ему такую дорогу, верный сын готов пройти по ней.

Но прежде он хотел завершить еще одно дело. На следующий день новый вожак покинул поселение белой стаи и устремился туда, где его никто не ждал. Сердце Идара отбивало гулкие удары, ставшие отзвуком волнения, но отступать он не хотел. Это было важно. Белый волк приблизился к границе смешанной стаи, сменил личину и зашагал к поселению, куда ему было запрещено являться под страхом смерти.

Стражи выбежали навстречу, ощетинились и зарычали. Идар остановился, огляделся, но в этот раз не заметил рыжего волка, встретившего его осенью.

– Мне нужно поговорить с Нараном, – заговорил Идар, дождавшись, когда один из стражей сменит личину.

– Зачем он тебе, чужак?

– Я хочу ответить на его вопросы, – улыбнулся белый волк. – Теперь я могу рассказать все.

– Ты нашел Айну? – осторожно спросил страж.

Идар улыбнулся еще шире и кивнул.

– И Рана тоже, – ответил он и вдруг рассмеялся, чувствуя, как последняя тяжесть исчезает с его плеч.

Страж, чуть помедлив, кивнул. Белый волк присел на пень и подставил лицо ласковому солнышку, лучи которого, скользнув сквозь листву, заиграли в белых волосах вожака чужой стаи. На губах Идара скользила легкая улыбка. Теперь он мог рассказать все без утайки: время пришло.