Глава 25

Миро шагал быстро. Каждый шаг приближал его к тому моменту, когда они с Монголом найдут Клыка. Этот подонок слишком долго прятался в тени. Они развернули охоту по всему городу. Миро был мастером своего дела, он знал все тайные места, знал, как вытащить людей на поверхность, заставить их всплыть, как крыс из канализации. Монгол шёл рядом, молчаливый и мрачный, как всегда. Его огромная фигура двигалась уверенно, каждый его взгляд был полон холодной решимости. Он не задавал лишних вопросов, потому что знал, что придёт момент, когда его стальные кулаки будут нужнее слов. Монгол — хищник. Он всегда был таким. С ним не спорят, с ним не пытаются договориться. Ему платят, чтобы он сделал свое дело…А иногда, иногда он может оказать услугу бесплатно если дело кажется ему справедливым…Если жертва ублюдочная тварь такая как Клык. Когда Миро понял с кем имеет дело он обалдел. Он просто потерял дар речи…Сука Аминат нашла для себя прекрасного исполнителя. Жуткого, страшного психопата.

Миро знал Клыка…Монгол тоже. Клык беспринципная тварь.

— Мы найдём его, — наконец проговорил Миро, взглянув на Монгола. — Клык — лишь очередная пешка. Но он знает что-то важное. Его след ведёт к ребёнку Алисы. Я уверен в этом.

- Что у тебя с ней?

- Рада просила…в память о ее дочери, в память о Софийке. Она даже похожа на нее. Смотрю и вспоминаю девочку. Как дочь она мне. Люблю как умею. Детей никогда не было. А теперь как будто семья есть…понимаешь?

- Понимаю…

Это был их план: допросить Клыка и заставить его говорить. Они не собирались щадить его, ведь Алиса приказала найти её сына любой ценой. Миро выложил все карты перед Монголом и тот согласился поучаствовать в ликвидации Клыка. И они нашли его.

Реально мерзкая крыса, которая пряталась в злачном районе города в полуподвальной квартире, в которой царил хаос. А ведь ублюдок имел до хрена бабла. Едва увидев их, он пытался сбежать. Но от Монгола не уйти. Это смертоносная машина, которая найдет и на хрен раздавит.

Клык был слабаком. Как только Монгол прижал его к стене, тот сразу понял, что выхода нет. Теперь вся его судьба — в руках Монгола. Монгол был хладнокровен. Его лицо не выражало эмоций, даже когда Клык начал молить о пощаде. Его кулаки говорили лучше любых слов. Монгол был готов выдавить из него всю информацию. В прямом смысле этого слова.

— Где ребёнок? — Монгол смотрел в глаза Клыка, его голос был металлическим, страшным. — Говори.

Клык захлёбывался от страха. Весь дрожал.

— Я не знаю, — начал он, но удар Монгола заставил его замолчать. С разбитого носа потекла кровь, клык выплюнул сломанный зуб.

— Не лги, — прошипел Монгол.

Клык задыхался, его грудь ходила ходуном. Он понимал, что ему осталось недолго. Но если он не скажет правду, Монгол сотрёт его в порошок. В конце концов, он начал говорить, испуганно выдавливая слова одно за другим. Он рассказал о клинике, о том, что детей вывозят за границу для экспериментов. Монгол слушал внимательно, его лицо оставалось каменным. Он понимал, что каждый намёк Клыка может быть ложью. Но это был их единственный след.

— Где именно клиника? — Монгол продолжал допрос, не ослабляя хватки.

Клык затрясся. Его голос был слабым, но он дал координаты. Он знал, что Монгол не пощадит его, но к этому моменту у него уже не было выбора. Монгол записал информацию и, не говоря больше ни слова, просто свернул Клыку голову. Послышался щелчок и бездыханное тело упало на грязный пол.

— Ты больше не нужен! Никому! — бросил он, уходя в темноту.

***

Когда я получила запись от Монгола, моё сердце застучало. На экране передо мной дрожащий Клык рассказывал о клинике. Я смотрела на него, как на грязную куклу, которую скоро распотрошат. Его страх был ощутим, его голос дрожал, и я знала, что Монгол выдавил из него всё, что мог.

— Китай, — прошептала я, прокручивая запись заново.

Мой сын. Моё дитя. Всё, через что я прошла, наконец-то привело меня к этой информации. Но почему тогда внутри меня пустота? Почему я не ощущаю победы? Запись закончилась. Монгол сказал, что поедет туда, что привезёт ребёнка. Я доверяла ему, знала, что он выполнит обещание. Только каким он найдет моего мальчика…

Я отключила видео и откинулась на спинку кресла. Внутри меня все разрывалось, кипело, казалось я наполнена кипятком и он обжигает меня бесконечно. Я наконец-то нашла след, но теперь моё сердце сжималось от страха. Что если мой ребёнок стал частью этих ужасных экспериментов? Что если его уже нет?

***

Монгол связался со мной поздно ночью через два дня. Я слышала его глубокий голос, который как всегда звучал хладнокровно и уверенно. Монгол никогда не подводил. Он тесно работал с Миро…что-то связывало их, какая-то общая тайна.

— Я нашёл его, — сказал он прямо, без прелюдий.

Моё сердце забилось сильнее. Каждый нерв в теле натянулся, словно струна.

— Где он? Как он? — голос сорвался с губ прежде, чем я успела сдержать эмоции.

Монгол сказал, что мальчика действительно увезли в ту клинику. Она оказалась ещё хуже, чем я могла себе представить. Закрытое учреждение в какой-то глухомани, скрытое от глаз обычных людей. Туда отправляли детей, чтобы проводить на них эксперименты — жестокие, бесчеловечные. И мой сын мог стать одним из них.

— Я заберу его, — коротко произнёс Монгол. — Ты получишь своего ребёнка, Алиса.

- Я заплачу сколько ты захочешь!

- Я здесь не ради денег! Не все можно продать и купить!

- Тогда верни мне моего мальчика и всю жизнь буду благодарна тебе…Как мать…

Его слова были как ледяной ветер, пронзающий моё сердце. В его голосе не было сомнений. Он понимал, что на кону не просто задание — это было моё всё. Монгол знал, что я не переживу, если потеряю Егора. Он не говорил мне лишних слов утешения — он просто пообещал, что сделает это.

— Когда? — мой голос был напряжён, сдавлен.

— Скоро, — ответил он. — Я всё устрою.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я закрыла глаза, прижав телефон к уху, словно это могло удержать связь с реальностью. Чёртово "скоро". Мой мир завис в этом слове, как в петле, которая вот-вот затянется. Слишком долго я ждала, и теперь это "скоро" было для меня пыткой.

Сотовый дрогнул от смски.

«Время вышло, Алиса…Жду тебя в том же месте! Не забудь прихватить чемодан с моими деньгами!»

***

Аминат сидела передо мной — вся эта её высокомерная красота, словно искусственная маска, трескалась под давлением реальности. Я смотрела на неё, изучала её падение, этот последний акт жалкой агонии, и мне не было её жаль. В ней не осталось ничего настоящего, ничего, что я могла бы уважать или даже ненавидеть по-настоящему. Только ничтожество…кем она на самом деле и была. Всегда. Конченая тварь, которая не гнушалась пожирать стариков, женщин и детей. Гребаная людоедка.

Она всегда казалась такой незыблемой, её холодная красота и ледяная уверенность пугали всех вокруг. Когда-то она была настоящей угрозой. Но сейчас? Сейчас передо мной сидела женщина, которая знала, что проиграла. Точнее она чувствовала, что что-то не так и цеплялась за последние ошметки своей мерзостной власти.

— Ну и где мои деньги? — начала она, её голос был ядовит как всегда. — Он всё ещё в моих руках, Алиса. Твой сын. Или ты забыла об этом? Я могу сделать так, что его просто не станет. Один звонок — и ты потеряешь его навсегда.

Я смотрела на неё, не моргая. Её угрозы уже не касались меня. Я не боялась её. Она сама уже была мертва, даже если ещё дышала. И я знала это. Аминат знала это. Но всё равно пыталась давить, потому что это единственное, что у неё оставалось.

— Ты ошиблась, — произнесла я тихо, ледяной холод в моём голосе заставил её замереть. — Знаешь что? Клык больше не будет работать на тебя. Он теперь кормит крыс своим вонючим разлагающимся трупом. И как ты думаешь перед смертью он ничего не рассказал?

На мгновение я увидела, как её глаза расширились от удивления, прежде чем она вновь натянула свою маску высокомерия. Но я знала, что её удивление было настоящим. Она не ожидала такого поворота. Аминат, которая всегда гордилась своими возможностями, не могла представить, что кто-то может обойти её в этой игре.

— Ты лжёшь, — прошипела она, пытаясь вернуть себе уверенность. — Ты ничего не знаешь, ты не сможешь его найти.

Я встала с места, медленно обошла её кругом, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает. Мои шаги эхом раздавались в тишине, и с каждым шагом я видела, как её уверенность рушится. Она была загнана в угол, и знала это. Но, как раненый зверь, всё ещё пыталась огрызаться, хотя знала, что конец близок.

— Через пару дней за тобой придут, Аминат, — прошептала я, остановившись за её спиной. — И знаешь, что тогда произойдёт? Ты либо отправишься в тюрьму на долгие годы, либо...

Я бросила на стол пистолет. Его холодный металл глухо звякнул, и комната на мгновение замерла. Аминат посмотрела на оружие, её глаза расширились от ужаса.

— Либо ты сделаешь это сама, — продолжила я, усмехаясь. — Пуля в голову. Быстро, чисто. Так будет лучше для тебя, чем гнить в тюрьме, среди тех, кого ты когда-то презирала. А ведь у меня там остались связи…Как думаешь тебя посадят на бутылку в первый же день или у тебя будет время смазаться вазелином?

Она дёрнула головой, её дыхание стало рваным. Я видела, как её руки дрожат, как её глаза метаются по комнате, пытаясь найти выход. Но выхода не было. Не теперь.

— Ты не посмеешь, — прошипела она, пытаясь снова взяться за свою роль хищницы. — Ты не можешь просто так... уничтожить меня. Я сильнее, чем ты думаешь!

— Сильнее? — Я склонилась к ней, чтобы встретиться с ней взглядом. — Ты ошиблась, Аминат. Ты уже проиграла. Больше у тебя ничего не осталось. Ты можешь только наблюдать как смерть ходит вокруг тебя и дышит тебе в затылок. И знаешь…если ты посмотришь на нее, то увидишь мое лицо.

Она вскочила, пытаясь схватить меня за руку, но мои люди мгновенно её удержали. Её глаза сверкнули дикой ненавистью, она рвалась ко мне, как разъярённая львица, готовая вцепиться в горло. Но сейчас её сила была бесполезна.

— Ты, чёртова сука! — закричала она, её голос срывался от ярости. — Ты заплатишь за это! Я заставлю тебя страдать! Проклинаю тебя! Ты никогда не найдёшь своего ребёнка! Я уничтожу тебя, даже если это будет стоить мне жизни!

Я спокойно смотрела на неё, её истерика не трогала меня. Я уже давно научилась не реагировать на такие угрозы. Внутри я была холодна, как лёд, и это убивало её больше всего.

— Проклинаешь? — Я усмехнулась, сделав шаг назад. — Проклинай сколько хочешь, это не изменит твоей судьбы.

Она тряслась от ярости, её взгляд был полон ненависти. Она, возможно, и мечтала убить меня в этот момент, но я знала, что победа уже за мной. И я наслаждалась этим моментом.

— У тебя есть три дня, — бросила я, прежде чем повернуться к двери. — Или пуля, или тюрьма. Выбирай.

Я ушла, оставив её в комнате, одну, с её яростью и отчаянием.