Глава 26

Дни тянулись бесконечно. Ожидание — это как медленная смерть. Каждый раз, когда телефон вибрировал, моё сердце подскакивало, как будто на этот раз Монгол звонит с новостями. Но это был не он. Это были клиенты, люди, которые продолжали жить своей чёртовой жизнью, в то время как моя висела на волоске.

Я не могла есть. Не могла спать. Каждый момент казался лишним. Каждый день — потерянным. И только Миро рядом был спокоен, как всегда. Он молча наблюдал за мной, не задавая вопросов. Он знал, что слова ничего не изменят, и присутствие рядом было для меня единственной поддержкой.

— Ты не должна так убивать себя, — сказал он однажды вечером, когда я уже третий день сидела в своём кабинете, уткнувшись в экран с досье на людей, связанных с Аминат.

— Это не важно, — ответила я, не поднимая взгляда. — Пока мой сын там… я не могу спокойно жить.

Я жила в каком-то странном тумане. С одной стороны, ненависть к Аминат и жажда мести разрывали меня на части, с другой — мысль о том, что я могу снова увидеть своего сына, сводила с ума диким ожиданием.

В какой-то момент, словно в бреду, я взяла телефон и набрала номер Марата. Он не ответил…Сотовый выключен. Я даже не знала, зачем это сделала. Но внутри что-то надломилось. Это была не слабость, а какая-то странная, извращённая мания. Я знала, что встреча с ним ничего не изменит, но что-то в его присутствии, в его боли и потерянности, странным образом успокаивало меня.

Я нашла его снова в дешёвой гостинице. Комната пахла водкой, отчаянием и пустотой. Всё, что осталось от Марата, было передо мной. Этот когда-то гордый, непобедимый мужчина был сломлен, раздавлен под весом собственных ошибок и собственного предательства. И я ненавидела его за это. Ненавидела так, как никогда никого не ненавидела в своей жизни. Я могла сказать ему, что Шамиль жив. Но не хотела…Потому что он не заслуживал этого. Потому что он согласился отдать своего мальчика, отказался о него.

Марат открыл дверь, взглянув на меня своими тёмными глазами, полными боли. В его взгляде была смесь удивления и злости, и я не знала, что меня бесит больше — то, что он ещё жив, или то, что его жизнь теперь была жалкой и бессмысленной.

— Чего ты хочешь, Алиса? — его голос был хриплым, как будто каждое слово давалось ему с трудом.

— Твоего признания, — ответила я, входя в комнату. — Хочу, чтобы ты наконец-то признал, что предал меня. Что отдал нашего сына и даже не попытался спасти меня.

Я вошла, не спрашивая разрешения. Его лицо исказилось от боли, и он с силой хлопнул дверью, оглушительно прервав тишину.

— Ты пришла, чтобы добить меня? — в его голосе слышалась горечь. — Или тебе просто нравится смотреть, как я умираю?

— Мне нравится знать, что ты страдаешь так же, как и я. Это справедливо, не так ли? — я шагнула ближе, чувствуя, как внутри меня закипает ярость. — Ты меня предал, Марат. Предал и бросил. Я сидела в тюрьме, в то время как ты женился на Мадине и спал с Аминат! Ты отдал моего сына, и даже не задумывался о том, чтобы его вернуть!

Он резко обернулся ко мне, его глаза сверкнули гневом.

— Не смей говорить, что я ничего не сделал! — его голос перешёл на крик. — Ты знаешь, чёрт возьми, что я пытался! Но ты сама всё разрушила! Твоё мнимое чёртово предательство с Валидом… Ты — причина всех наших страданий! Ты! Блядь! Ты!

Его слова резали, как ножи, но я не могла остановиться. Внутри меня бурлила ненависть, как вулкан, готовый взорваться.

— Ты убил Валида не из-за меня! — закричала я. — Ты сделал это из-за своей чёртовой гордости! Потому что ТЕБЯ, видите ли, предали! Только не проверил видео! Ни черта не сделал! Легче считать друга предателем, а жену шлюхой да? Потому что Шах меня трахал? Поэтому? Так и это было из-за тебя! Если бы ты не купил меня как вещь у Никиты…Сволочь! Ты сволочь, Марат! А потом сбежал к Мадине, потому что это было легче, чем разобраться с тем, что мы с тобой натворили!

Мы стояли напротив друг друга, разъярённые, полные ненависти и боли. Я хотела ударить его, хотела сорвать на нём всю свою ярость, но вместо этого сделала шаг ближе. Я не знала, чего хочу больше — убить его или…

— Ты пришла трахаться, Алиса? — с презрением бросил он, его голос был полон горечи. – Или снова расспрашивать о твоем с Шахом ребенке?

Эти слова ударили меня, как удар в живот. Но я не дала ему увидеть, как они меня задели.

— Да, — сказала я холодно, сжав кулаки. — Я пришла трахаться.

И в этот момент всё внутри меня взорвалось. Наши тела столкнулись с такой силой, что я не понимала, где начинается ненависть и где заканчивается страсть. Мы были как два дикаря, которые рвут друг друга на части. Никакой любви, только боль.

Бешено срывающиеся вещи, голодное рычание Марата и мои стоны. Дико сплелись в бешенстве на постели. Он швырнул меня на живот, сгреб за волосы, приподнимая вверх, а я оттопырила зад, прогибаясь, подставляясь для него. Закричали, когда вошел. Сдавил грудь и принялся ожесточенно, зверски трахать. Мы выли, кусали друг друга и царапали. И на его и на моем теле остались кровоподтеки. Но никто не чувствовал боли. Я извивалась под ним, металась, кончала как ненормальная. Меня сотрясало о оргазмов до слез, до бессилия, а он продолжал трахать мое тело, вздрагивающее и обескровленное, потом я оживала и впивалась в него ногтями и зубами. Скакала на нем как ошалелая. Когда мы оба рухнули на постель, один мой сосок был окровавлен, на животе остались синяки от укусов, на бедрах следы от его пальцев. Он лежал на спине, весь исполосованный моими ногтями. Мы друг на друга даже не смотрели. Потом я встала, натянула на себя обрывки одежды и шатаясь ушла. Услышала, как об дверь что-то разбилось. Зажмурилась, стояла несколько секунд, а потом скользнула к машине. Села за руль и разрыдалась.