Глава 14

Когда я вышла на улицу, стало уже прохладно и блекло. Срывался мелкий дождь, дул неприятный холодный ветер. Либо природа отзеркалила мое настроение, либо слова колдуньи поменяли мой взгляд на происходящее.

Теперь я была совершенно свободным человеком, способным делать то, что взбредет в голову. В моей власти были ресурсы и выбор. Безбедная и счастливая жизнь. Но… так ли это?

Роман был истинным Сьюки. Без нее он погибнет… Вслед за настоящей душой Сьюки, которая оказалась мертва. А Алекс… Он вообще оказался обречен на вечные мучения.

— Черт! — сделав тяжелый вздох, я повалилась на деревянный забор, нервно зарывшись пальцами в волосы. Голова разрывалась от той информации, что дала мне Зельда. — Да что за бред вообще?

— Ты как? — Роман возник будто из ниоткуда. Его рука коснулась моей талии, обхватив ее нежно и по-свойски. От испуга я вскрикнула и тут же повернулась, глядя на чересчур близко стоящего охранника.

— Почему ты тут? Думала, уедешь, — запыхавшись, сделала шаг назад. Но попала в капкан, упершись в угол деревянных косяков.

— А как бы ты добралась домой? Такси же не ездят, — хмыкнул мужчина, будто нарочито делая шаг вперед. Ему нравилось то, как я смущенно отводила взгляд.

— Слушай, — почесав затылок, как можно небрежнее протянула: — Как там Алекс? Ты, кажется, по телефону говорил что-то про то, что он всю охрану на уши поставил. Почему?

Роман тут же потерял всю веселость. Брови нахмурил, а его лицо вытянулось, дыхание стало тяжелым. Он сделал шаг назад, холодно выдав:

— Было покушение на Руби, она пропала. Алекс не рассказывает, что именно произошло, это затрудняет поиски.

— Почему не рассказывает? — тяжко сглотнув, я по инерции потерла пальцами амулет, подаренный Зельдой. Когда я миллион раз спросила ее, действительно ли Кроуфорд не узнает во мне Руби при встрече, она дала мне амулет. По идее, маленький красный камень в черной оправе из мертвого дерева должен скрыть все, что нужно. Что именно нужно? Она ответить не могла. Дескать, духи сами решат. Но, как ни странно, я чувствовала себя с этим милым украшением неуязвимой.

— Он какой-то странный… — растерялся мужчина, пожав плечами. Видимо, даже его поведение альфы ставило в тупик. — Вернулся домой, снося все на своем пути. Разрушил полдома и только тогда принялся кричать, что Руби похитили. Много ни в чем не повинных людей попали ему под руку.

Роман резко замер, будто не хотел продолжать. Но внутри я четко понимала — он что-то скрывает.

— И?.. — поторопила его я, а он нехотя выдохнул:

— Он болеет. От зашкаливающей температуры лопаются все человеческие градусники, тело стало красным, покрылось волдырями. В бреду он повторяет что-то странное, зовет Руби. Но он неадекватен, поэтому не может рассказать детали похищения, — Роман засмотрелся в пустоту, будто вспоминая о чем-то с грустью и тоской. — Мы вызвали лучших ищеек мира. Но ни один не слышит ее запах. Это значит одно — через считанные дни наш альфа умрет.

Внезапно в памяти всплыли слова Алекса. Когда я собиралась удалить женские органы, альфа говорил нечто о том, что будет пожинать плоды не только он, а вся стая.

— А как… остальные? — ужаснулась я, скрестив пальцы. Если умер кто-то еще — я просто этого не переживу.

— Они чувствуют слабость альфы и болеют. Это похоже чем-то на человеческий вирус, которые не лечится обычными лекарствами, — признался мужчина. Только сейчас я заметила под его глазами синяки. Видимо, это была не просто усталость. Как и красный, затертый нос. — Но это не так страшно, как если Алекс действительно умрет.

— Все его любят, понимаю.

— Не в этом дело, — качнул головой Роман, будто удивляясь: почему я этого не знаю? — Точнее не только в этом. Слабые в стае, конечно, умрут. Но начнется передел власти. Араш Айдын давно хотел подмять нас под себя. Есть подозрения, что покушения на Руби были его виной. Но нет никаких прямых доказательств.

— Что значит — передел власти? — напрягшись, я уже знала, что услышу.

— Война, Сьюки. Это будет самая настоящая война, — хрипло прошептал Роман, отворачиваясь. — Мы пытается держать в тайне болезнь Алекса. Но это… не так просто.

Повисло неловкое молчание. Внутри меня горело адское пламя, сердце бешено стучало. На глаза навернулись слезы, губы тряслись. Наверняка Роман думал, что я переживаю за умирающего мужа. Отчасти это было так. Но на самом деле проблема была намного глубже.

Я не хотела никого убивать. Ни Сьюки, ни Алекса, ни нашего ребенка. Тем более не многотысячную стаю.

Это уже не была свобода, это были огромные чугунные кандалы, приколачивающие к полу. И единственный способ от них освободиться — это разрешить всю ситуацию самой. Без лишних жертв и нежелательных последствий.

И у меня даже появился небольшой, шаткий, достаточно рискованный, но смелый и реалистичный план.

— Поехали-ка к Алексу, Роман, — выдохнула я, собирая себя и концентрируясь.

— Ты уверена? Пойми, Алекс грезит о Руби. Он думает только о ней и не желает даже знать о твоем существовании. Особенно сейчас, — предупредил меня Роман, поджимая губу. В отличие от Кроуфорда, этот оборотень пытался скрыть ревность так сильно, как только мог.

— Поверь, — хмыкнула я, будучи абсолютно точно уверена, что охранник ничего не поймет. — Если кто-то сейчас и может решить его проблемы, то это только я.

Я могла сколько угодно убеждать себя в том, что свободная жизнь — это то, что мне нужно. Но счастье не может быть построено на горе трупов из ни в чем не повинных людей. Можно закрыть глаза и представить, что мы в игре «Кто в домике?». Дескать, чего не вижу, того нет.

Только как просыпаться по утрам? Как улыбаться? Радоваться? Как жить дальше?

Садясь обратно на байк Романа, я с удивлением осознала, что впервые за все время еду в дом Алекса Кроуфорда добровольно. Когда могу свернуть, сбежать, укрыться.

Возможно, так и будет. Только сперва нужно все вернуть на круги своя.

Роман припарковал своего железного коня недалеко от центральных ворот поместья Алекса Кроуфорда.

— Дальше не поеду, но подожду тебя тут, — непоколебимо заявил он.

— Эм… — спрыгнув с байка, я оглянулась по сторонам. До дома было достаточно далеко, пешком не менее двадцати минут. — Почему?

— Алекс четко дал понять, что не хочет видеть меня в доме, — пожал плечами тот, глядя на меня равнодушно. Будто не заставлял сейчас идти через лес целую вечность. — Используй волчью скорость, как обычно. Пару минут — и на месте. Ты ведь это обожаешь, разве нет?

Нервно рассмеявшись, я резко развернулась, чтобы мужчина не мог увидеть мою растерянность.

— Я прогуляюсь… по-обычному. Хочу проветрить мозги, знаешь ли, — бросила ему, вышагивая вперед.

Но спустя десять минут ходьбы в гору мое мнение резко поменялось. Лишний вес Сьюки явно не был готов к такой спортивной встряске, ноги начало потряхивать. Тогда я резко замерла и одернула себя.

— Так, ладно… — зажмурившись, попыталась понять, могу ли я использовать силу Сьюки? И как понять, что это именно она? — Попробуем.

Наверняка оборотней с рождения учат обращаться. Да и прочим премудростям тоже. А у меня была лишь интуиция и дикое желание дойти живой.

Сперва ничего не выходило. Пока я не сосредоточилась на визуализации того, как ускоряю шаг. Тогда природа взяла свое. В ступнях появилась странная легкость и энергия. Сила позволяла буквально парить над землей, рассекать пространство.

Никогда ранее я не ощущала себя такой… Такой… Одухотворенной, оживленной, полной сил и энергии! Она вырывалась из меня ключом, каким-то нескончаемым потоком! Я чувствовала себя непобедимой, сильной, всемогущей… Вот что значит быть оборотнем, оказывается!

Когда на горизонте появилась парковка, я резко напряглась. Не было даже мысли, как остановиться.

— Черт! — буквально повалив с ног вышедшую на улицу кухарку, я затормозила головой об асфальт. — Да что б ее…

— О, бог мой! Мне так жаль, миссис! Приношу свои глубочайшие извинения! — затараторила женщина, помогая мне подняться, после чего принялась отряхивать от пыли мою же одежду. Она выглядела напуганной и дезориентированной.

— Вы что… Это ведь моя вина. Простите! Я разогналась и не рассчитала… Мне очень жаль. Как я могу загладить свою вину? — примирительно улыбнувшись, я увидела, как женщина напряглась еще больше. Судя по всему, Сьюки никогда не перед кем не извинялась. Теперь это пугало людей еще больше, чем ее хамство.

— Мне ничего не нужно, госпожа, — заверила меня кухарка, осторожно делая шаг назад и увеличивая между нами расстояние. — Вы пришли навестить Алекса? Думаю, ваше присутствие рядом поможет ему в трудную минуту. У альфы бред… Ни один транквилизатор не помогает. Врач поехал за новой порцией в город. Но, боюсь, к этому времени хозяин разнесет дом.

Честно говоря, я не собиралась навещать Кроуфорда. План был предложить свою помощь людям. Ведь наверняка дела, которые Алекс бросил во время работы, требовали особого внимание. Управление домом, стаей.

Но глядя на отчаянье женщины, на ее трясущиеся руки, осунувшееся лицо… Не смогла сдержаться. Она смотрела на меня с такой надеждой, будто я могла вылечить альфу одним своим присутствием.

— Ладно, хорошо, — напрягшись, я взглянула на дом. Рука снова неосознанно потянулась к оберегу. — Он в своей спальне?

— Нет, — засмущавшись, женщина отвела взгляд, будто боялась говорить мне что-то неудобное и конфиденциально-интимное. — Он в спальне Руби. Там везде ее запах, так что…

— Ясно, — не став дослушивать женщину, я сразу двинулась в дома.

Внутри было много народа. Все вокруг напряженно шептались, говорили о чем-то с каменными лицами. Обычно так выглядят родственники около палаты умирающего человека. Увидев меня, те принялись здороваться, приклоняться и шептать какие-то утешения. Некоторые улыбались, в глазах заиграла вера в чудо.

Я старалась выглядеть каменно-безразличной, но мое сердце каждый раз пропускало удар, когда я видела болезненно-зеленый цвет лица, синяки под глазами и синие губы у членов стаи. Они все болели.

— Добрый день, госпожа, — поздоровался со мной дворецкий, который теперь дежурил около двери в спальню. Каждый раз, когда за его спиной раздавался скулеж, хруст дерева, треск металла или простой вон, он быстро морщился, потом нервно сглатывал и принимал непринужденный вид. — Вы уверены, что хотите войти? Прошлому посетителю альфа сломал ребра. Доктор приковал его цепями к кровати, но, судя по звукам, господин Кроуфорд уже освободился.

Уверена ли я была? Конечно, нет.

— Открывай, — выдавила из себя до того, как успела передумать.

В комнате было темно: двойные черные занавески, запертые ставни. В воздухе витал неприятный запах, напоминающий спирт и нашатырь. Я сделала шаг вперед, в неизвестность, и тут же под ногой что-то хрустнуло. Это была упаковка от зубной пасты, которой я пользовалась в прошлой жизни.

Как оказалось, таких вещей было море… Мои платья, обувь, предметы гигиены, книги — все валялось на полу, разбросанное в агонии.

— Алекс? — хрипло прошептала, когда дверь за спиной захлопнулась и никакого источника света не осталось. С каждым шагом в неизвестность мне все больше нравилась идея сбежать, пока не поздно. — Ты здесь?

Долго не было ответа. Переминаясь с ноги на ногу, я медленно продвигалась к постели, будто в окружении ядовитых змей, грозящих напасть в любой момент. Когда моя трясущаяся рука коснулась торшера, с трудом нащупанного, с кровати кто-то шикнул:

— Нет, не надо!.. — я вздрогнула, едва не потеряв сознание. Зрение адаптировалось к темноте, и мне удалось увидеть очертания. После я вспомнила про волчьи силы и напряглась. Тогда получилось рассмотреть свернутого в калачик мужчину. Он дрожал под мокрыми насквозь одеялами, рядом валялись порванные железные наручники. И не одни. Даже не вторые. — Сьюки?.. Это ты?

— Д-да… — неуверенно ответила я, потому что не сразу уловила вопрос. Вид немощного и умирающего альфы выбил меня из привычной колеи.

— Я вижу тебя, но запах какой-то другой. Он… никакой. Его просто нет. Возможно, я просто потерял чутье… — мужчина говорил путано и непонятно, хрипло и едва слышно. — Зачем ты тут? Уходи.

— Я пришла помочь. Твои люди болеют. Кто-то должен их поддержать… — осторожно присев на край кресла, я вздрогнула и замолчала, когда Кроуфорд резко повернулся, припечатав меня к спинке кровавыми глазами. Капилляры полопались, радужка стала черной, зрачок превратился в кошачий.

— Ты ничего не сможешь сделать. Просто уходи, — прошипел он. — Уходи, пока не стало хуже.

— Надо бороться, Алекс! — ахнула я, уловив в его действиях некое смирение и полное отчаянье. — Подумаешь, Руби пропала… У тебя в подчинении целая стая. Они любят тебя. Им нужен глава.

— Если все пойдет хорошо, власть примет Араш Айдын. Без… Войны… — раздался голос, совсем не похожий на тот, который я знала когда-то. Казалось бы, еще вчера.

— ЧТО?! Тот, кто проводит эксперименты над женщинами?! Пытает население? Казнит всех без разбору?! — взорвалась я, вскакивая на ноги. И тут до меня дошла ужасная мысль, заставляющая вернуться на место. — Боже… Раз ты проводишь такого рода переговоры, то, значит, уже готов отойти в мир иной? Совсем сдурел?! — Алекс молчал, меня это бесило. Он просто сдался, и теперь я все больше верила в то, что сплю. Такого альфа Кроуфорд никогда не делал. Он пер напролом во все закрытые двери. — Соберись и подумай о том, как подняться на ноги!

— Не знаю, успею ли я завершить оформление договоров, — облизав губы, мужчина откинул голову на подушку, тяжело дыша. Казалось, каждый звук дается ему с адским трудом. — Проконтролируй, чтобы половина моих личных средств с приватной карты перекочевало на счет сестры Руби и ее бабушки.

— Алекс… — было больно смотреть, как умирающий мужчина думает о моей семье. Глаза стали влажными, я прикусила губу, чтобы не пускать нюни.

— Ты тоже есть в завещании, Сьюки. Прости за тот последний разговор, но он должен был состояться. Мы были хорошими друзьями все эти годы, и я искренне тебя ценил. Но любовь… это нечто совершенно не то, с чем ассоциируется наш с тобой брак, — Алекс закашлялся, и губы его стали алыми от крови. Резкий запах резал нос, подушки под его головой стали совершенно мокрыми.

— Борись… — прошептала я, — Ты ведь должен, черт тебя дери…

— Уходи, Сьюки. И больше не возвращайся, — жестко отрезал мужчина, после чего его тело затряслось, будто в припадке эпилепсии. По коже пошли волдыри, она вздувалась на глазах. Алекс закрыл веки, зарычав уже в голос: — УХОДИ!

Не знаю, что я собиралась сделать, когда потянулась ладонью к его плечу. Будто в каких-то глупых сюрреалистичных фильмах: встряхнула пациента — и все у него прошло. Но когда мои пальцы коснулись адски холодной кожи, по пальцам прошло странное электричество, похожее на небольшой разряд. И, между тем, Алексу вдруг полегчало.

— Ай! — одернув руку, я потерла ушибленное место о джинсы.

— Стой, — прохрипел мужчина, растерянно глядя на меня. — Коснись еще раз. Странно, но это помогает…

Замерев на месте, я перестала дышать. Ощущения были такими, будто любой мой лишний вздох мог выдать личность.

— Ч-что? — с губ сорвался нервный смешок. — Наверняка показалось. Это естественно, что со временем тебе становится лучше.

— Нет, смотри, — Алекс глазами указал на свое запястье, которое еще секунду назад было полностью красным и покрытым волдырями. Сейчас же кожа успокоилась, будто прошли месяцы интенсивного лечения. — Не понимаю…

— Я тоже, — тяжело выдохнув, отмахнулась от настойчивого внутреннего голоса. Он непоколебимо нашептывал мне, что самое время бежать. Неизвестно, чем все это может кончиться…

Но за дверью по-прежнему находилось бесчисленное количество людей. Сьюки было уже поздно спасать, а вот других — самое время. Как бы там ни было, Алекс тоже не заслуживал смерти. Стоило этой мысли промелькнуть в моей голове, как тело Кроуфорда под моей ладонью затряслось. Удивительно, но тот беззвучно смеялся, превозмогая явно острую боль в легких.

— Просто, — выдал альфа, не удивляясь моей настороженной реакции. — Я подумал о том, как была бы сейчас счастлива Руби. Ей бы эта ситуация понравилась.

Пальцы мои на плече мужчины непроизвольно сжались, когда я невзначай, как можно равнодушнее протянула:

— Почему это?

— Она ведь ненавидит меня, ты же знаешь, — Алекс перестал смеяться и резко стал серьезным, засмотревшись в какую-то точку на потолке. Сперва я решила, он там увидел нечто пугающее, а после поняла — это лишь воспоминания. — Уверен, она бы отдала все, что есть, чтобы добить меня здесь и сейчас.

— Ты считаешь, — замявшись, я облизнула сухие от волнения губы. Ничего более странного, чем обсуждения себя же в третьем лице, со мной еще не происходило. — Ты считаешь Руби жестокой?

— Жестокой? — удивился Кроуфорд, бросая на меня странный недоверчивый взгляд. Я тут же прикусила язык, решив, что подобными интересами просто выдам себя и все на этом кончится. — Пожалуй, она единственный не жестокий человек из всех, с кем знаком… Еще недавно мне казалось, что я знаю все, что нужно… Даже больше. Но при общении с Руби у меня ощущение, будто она с другой планеты.

— По факту, так и есть, — выпалила я, наплевав на свое же обещание, данное всего секунду назад. Разговор пора сворачивать, а мне сваливать. — Мир оборотней и людей как две разные нации. Другие законы, правила, нормы… То, что привычно для человека, дико для оборотня. И наоборот.

Все время, пока я говорила, Кроуфорд не сводил с меня взгляда. Брови его были слегка нахмурены, губы поджаты, в глазах горело какое-то непонимание. Как вдруг он озарился догадкой:

— Ты так мила, потому что я умираю, так?

— У меня просто хорошее настроение, — закатив глаза, я помянула Сьюки нелестным словом. Никто в этом мире не слышал от нее доброго слова? — Не всегда же быть отбитой сукой, правда?

— Тебе так больше идет, — хмыкнул мужчина. Лицо его уже почти приняло естественный цвет, ушла могильная бледность.

— Что же, — атмосфера вокруг казалась дружески-располагающей. Я чувствовала себя гостем в доме. Той, кто сам выбирает, что делать дальше. Тем более «кокон» тела Сьюки закрывал меня от мира, будто маска и черные очки. Поэтому я позволила себе выдать самую идиотскую шутку в мире, на какую только была горазда. И только произнеся ее, поняла, что натворила. — Тогда выздоравливай. Может, потом и поженимся снова.

Все внутри меня замерло и сжалось, по телу прошло электричество. Казалось, даже сердце остановилось, а пульс замедлился. Как вообще подобное предложение могло сорваться с моих губ? Где были мозги?!

Я уже приготовила речь отступления, чтобы встать и уйти, как вдруг Алекс заговорил первым:

— Это не важно, Сьюки, есть ли Руби или нет. Получится мне пережить это или нет. Между нами ничего не будет, — он казался серьезным и решительным, что принесло некое облегчение.

— Ну и ладно, — резко поднявшись на ноги, я быстрым шагом направилась к выходу, не желая оборачиваться. — Выздоравливай. А я поеду.

— Береги себя, — пробормотал мужчина. — Спасибо…

Я не услышала, что он сказал в конце, потому что захлопнула дверь раньше, едва не сбив с ног дворецкого и охранника. После странного окончания разговора меня буквально трясло, будто после трех двойных эспрессо. Но, что радовало больше всего, все было не напрасно. Краем глаз, спускаясь по лестнице, я изучала членов стаи. Выглядели те значительно лучше, казались оживленнее. Явно расцветшая кухарка встретила меня у выхода и буквально за руку потащила в столовую, намереваясь напоить чаем.

Мне было неудобно отказывать, поэтому пришлось задержаться на какое-то время, выслушивая пламенные речи о том, как все любят Руби и переживают о ее судьбе. В какой-то момент разговоры вокруг стихли, дом покрыла странная напряженная тишина. Напрягшись, мне удалось расслышать шум колес от подъезжающего к дому авто.

— Кто это? — зачем-то прошептала я, но кухарка так и не ответила. Она напряженно смотрела на входную дверь.

Гость не звонил и не стучал. Он вошел сам, будто полноправный хозяин, с широкой улыбкой на губах. Его взгляд оценивающего прошелся по стенам, полу, потолкам, и мужчина поморщился. Явно счел обстановку бедной и недостойной. И тем не менее происходящее вокруг: грустные лица членов стаи, их подавленное состояние — ему очень нравилось.

Это был Араш Айдын, и он пришел забрать «свою» стаю.

— Нам конец, — прошептала одними губами рядом стоящая женщина, но мне удалось разобрать.

Резко подорвавшись, я быстрым шагом направилась вперед, ведь Айдын уже вышагивал в сторону лестницы. Наверняка, чувствовал, что Алекс там.

— Здравствуйте! — встав на пути оборотня, я натянула приветливую улыбку. Сложив руки на груди, попыталась скрыть нервы. — К Кроуфорду нельзя. Он занят более важным делом. Я могу переговорить с вами.

— Привет, Сьюки, — хмыкнул тот, широко улыбаясь. От напускной вежливости было мерзко внутри, кроме того, в каждом слове чувствовалась странная угроза. — У него более важные дела, чем передача мне стаи?

— Да, именно так, — после моих слов Араш моментально переменился в лице. Но тут же, взяв себя в руки, ощетинился. — Кроме того, мне очень жаль это говорить… Но договоренность аннулируется.

— Милая, — процедил сквозь зубы оборотень, будто это самое большое в мире ругательство. — Я понимаю, что девушкам не нужно быть умными, достаточно и красоты. Но знаешь ли ты, что случается с оборотнями, потерявшими истинную? Я все равно заберу стаю, но войной.

— Все так, все так… — протянула я, будучи необычайно спокойной. Знала ведь, Араш считывает мои эмоции, пытаясь узнать внутреннее состояние: пульс, сердцебиение. — Только вот Руби нашлась, Алекс выздоровел. Он не может сейчас встретиться с вами, потому что они там… мирятся, вы же понимаете, да? Не стоит отвлекать альфу в такой момент. Иначе действительно будет война, но по другой причине.

Араш Айдын замер, глядя на меня долгую минуту. После чего растерянно обернулся по сторонам, оглядывая явно довольных исходом событий членов стаи. Теперь оборотень выглядел как полный идиот, приехавший забрать то, что не принадлежит ему по праву. Нарядился, надушился, гладко выбрился и зарделся. А тут… Он больше и не нужен.

— Что же, — хрипло протянул он, прочищая горло. — Раз так… — сделав шаг назад, Араш резко развернулся, сбив краем плаща стоящую на полу декоративную и явно очень дорогую вазу. Детский сад! — Я переговорю с Алексом позже.

Мужчина скрылся с поля зрения так же быстро, как и появился. Я смотрела вслед уезжающей машине чертовски долго и смогла выдохнуть, только когда она пересекла ворота.

Как-то все уж слишком просто получилось… Но не суть.

Дело было сделано: стая спасена, их альфа жив. Теперь можно было покинуть этот дом без груза ответственности.

Я сделала всего пару шагов к выходу, когда меня нагнал перепуганный дворецкий. Запыхавшись, он кратко пояснил:

— Госпожа, альфа… Ему снова нехорошо.