Глава 15

На улице уже стемнело, когда Алексу снова полегчало. В этот раз приступ был намного острее, чем все предыдущие. В моменты, когда альфа граничил со смертью, стая буквально сходила с ума: кто-то чувствовал сильное отравление, кто-то пневмонию, а кто-то и психические расстройства. К примеру, дворецкий увидел давно погибшую мать и едва не разбился насмерть, решив «полететь» с ней на небо. Кухарка в последний момент успела схватить его за ноги.

Но теперь Кроуфорд выглядел явно лучше. Я касалась его предплечья ладонью, надеясь на чудо. И оно происходило, только не так быстро, как хотелось бы. Рука давно онемела, но это было сущим пустяком.

Буквально у меня на руках умирал альфа, снова и снова корчась от боли. По моей вине. Мысли постоянно относили меня к родителям. Все чаще я приходила к мысли, что и в той смерти была моя, хоть и косвенная вина. Возможно, удели я больше внимания деталям, заметь нечто важное, некие предпосылки…

Глаза стали влажными, тело напряглось. Прикусив губу, я старалась не издавать лишних звуков, чтобы не привлекать лишнего внимания Алекса.

— Что с тобой? — моментально отреагировал он, обрубив все мои надежды.

— Глаза слезятся, потому что устала и хочу спать, — нагло соврала, пожимая плечами.

— Ты можешь лечь рядом и вздремнуть, — предложил мужчина, а меня почему-то от этой мысли передёрнуло. Он криво улыбнулся, будто из последних сил съязвив: — Обещаю, что не буду к тебе приставать. Даже если очень попросишь.

— Спасибо за предложение, — быстро пробормотала, пытаясь придумать что-то для перевода темы. — Знаешь, это странно… Такая большая, сильная и могучая стая, а… настолько уязвима! Это немыслимо.

— Сила и слабость стаи заключается в вожаке, — серьезно заключил Кроуфорд, снова хмурясь. — Мир для оборотня по-прежнему опасные джунгли. Одному никак не выжить. Поэтому люди добровольно вступают в стаи. Даже к тем альфам, кого не сильно любят.

— Ты о Араше Айдыне? — догадалась я, тяжело вздыхая. Спина затекла, за часы сидения ягодицы стали деревянными.

— О нем… Я слышал твой с разговор, — ошарашил меня мужчина, заставляя замереть. Я ожидала его злости, но вместо этого он криво хмыкнул, как-то странно мечтательно протянув: — Так поступила бы Руби…

— Нельзя передавать стаю невменяемому человеку! Роман говорил, что именно Араш негласно причастен к доброй части покушений на тебя и… кхем… Руби! — возмутилась я, активно жестикулируя руками. Но, опомнившись, тут же одернула себя, выравниваясь по струнке. Сьюки никогда так не делала ранее, и мне не стоило.

— Ты презираешь меня, да? — больше констатировал Алекс, нежели спрашивал. И прежде чем я успела сказать хоть слово, тут же продолжил: — Я дорожу людьми, вверенными мне отцом, больше, чем собой. И поверь, долгое время рассчитывал все риски, возможности, итоги. Война — это способ манипуляции, сотни абсолютно невинных жертв. Люди воюют, чтобы померяться чле… половыми органами руками чистых и обычных граждан. Мне такое не надо. Я выбрал сдаться, но сохранить жизни людей.

Глядя на Алекса Кроуфорда, я верила в то, что он говорит. Мужчина был полон противоречий! Он тот, кто на смертном одре беспокоится за жизни других больше, чем за свою. Но он по-прежнему и тот, кто держал меня в страхе все это время.

И только в тот момент я с горестью поняла, что раздражает меня в этой ситуации больше всего! Алекс мил со всеми: от служанки с дворецким до Сьюки. Кроме меня, Руби.

Во мне проснулась странная обида и полное непонимание: чем я заслужила такое отношение? Будто ребенок, которого любят меньше, чем других братьев и сестер.

Стоило промолчать, так было бы разумно. Но внезапный порыв расставить все точки на «і» разрушил все мои старания быть незаметной:

— Зачем ты вел себя так с Руби?..

— Что? — немного растерявшись от такой резкой смены темы, Алекс повернулся ко мне, сфокусировав свой немного расплывчатый взгляд на моем лице. Его туловище было обнажено, по прессу стекали капельки пота, а грудь тревожно вздымалась. Явно данная тема радости ему не доставляла.

— Ты все понимаешь! — одернув руку, я вскочила на ноги, вымеряя шагами комнату. Мои руки были сложены на груди крестом, а слова вырывались рваными, эмоциональными фразами: — Черт, ты сделал все, чтобы… Руби тебя ненавидела. Все, Алекс! А теперь возмущаешься? Ждешь чего-то? Или ты хотел загладить цветочками изнасилование? Подарками — рабство? И, (о, мое любимое!) домом — ребенка, рождение которого даже не было согласовано?!

Я уставилась на Кроуфорда, который почему-то все это время молчал, глядя куда-то в стену. Черт, как же раздражало его безразличие даже в такой важный для меня момент! Придя сюда, я рисковала всем. Поставила свою свободу на кон ради здоровья альфы и его стаи. Даже речи не шло о том, чтобы бросить его и свалить. А он просто, мать его, молчал. Меня это убивало изнутри, вырезая сердце заживо.

В какой-то момент тишины я решила про себя, что хватит. Если раньше я могла прикрыться словом «заставили», то сейчас сама пришла. Сама виновата. Пора и честь знать.

Резко развернувшись, быстрым шагом направилась к двери, чтобы уйти прочь из этого дома раз и навсегда. Меня переполняли эмоции, где правила обида и моральная усталость. Но когда мои пальцы коснулись ручки двери, я услышала позади обрывистый шёпот:

— Черт, ты права… — выпалил Алекс, заставляя меня повернуться вполоборота. Теперь его рука закрывала лицо, он судорожно и остервенело натирал брови. Он явно нехотя говорил о том, что лежало на душе. Кроуфорд не привык делиться личным, я буквально выжала из него давлением. — Сперва это было какое-то странное желание доказать, где ее место. А после я вдруг понял, что доказываю не ей, а себе. Руби всегда было плевать… С каждым днем это бесило все больше, больше, больше, пока я не понял почему…. От этого сносило крышу, порой я не мог себя контролировать. Будто какой-то психопат, хотя, наверное, так и есть, правда? — он тяжело и протяжно вздохнул, набирая полные легкие кислорода. Все это походило на глубокую затяжку крепкой сигары. Посмотрев на меня, Алекс состроил извиняющуюся гримасу, прежде чем продолжил: — Я говорил это при нашей последней встрече и повторю снова, прости. Она понравилась мне сразу, при первой встрече. И дело далеко не в истинности, где грань животного и людского я мог различать с детства. Это было другое. Будто наваждение или удар молнии. А потом я помню, как стою у ее кровати, когда Руби спала, и с ужасом понимаю, что люблю человека, который меня ненавидит всей душой.

О. Боже. Мой.

Вот почему Сьюки пыталась свести счеты с жизнью. Вот почему…

Меня буквально парализовало, тело стало картонным, горло будто сдавил кто-то невидимый. Глаза стали по пять копеек, а во рту вертелось множество выражений и фраз, почти все они были некультурными.

— Оу… — наконец выдала я, под конец голос стал фальцетом. Не прошло и минуты, как снова повторила: — Оу-у-у…

— Тебе наверняка неприятно все это слушать, Сьюки. Но ты сама спросила. Мне нет резона лгать, — спокойно сказал альфа, приподнимаясь на локтях и разминая шею. Он устало рассматривал меня с ног до головы, не замечая ничего странного в моей реакции. Как вдруг его взгляд замер где-то на уровне груди. — Что это за ожерелье у тебя такое странное?

— Роман подарил, — выпалила, не думая.

— Роман? — нахмурился мужчина, между бровей появилась морщинка. — Но он ведь явно магический…

— Купил у Зельды и подарил мне в честь примирения, — окончательно завралась я, все еще прокручивая в голове слова Алекса. Снова, снова и снова.

— Что ты несешь? Зельда никогда не берет денег за свои услуги. Максимум подарки. И те ограничиваются продуктами.

— Алекс! — воскликнула, вытерев мокрый лоб. А я, оказывается, не на шутку взволновалась. — Целый день на ногах, куча событий. У меня нет сил даже на то, чтобы сложить слова в логичные предложения. Что ты от меня хочешь, внятного объяснения? Мне плевать, как и где Роман его взял. Просто… красивый, ясно?

Понимающе улыбнувшись, мужчина заговорщицки шепнул, протягивая руку:

— Иди сюда, скажу что-то важное.

В голове все еще был туман, ветер и полная неразбериха. Руководствуясь инстинктами, медленно поплелась к Алексу. Но когда я оказалась рядом, он поманил меня пальцем, будто намереваясь сказать что-то на ухо. Я наклонилась без задней мысли, а альфа потянул меня за руку, заставляя распластаться на постели рядом с ним.

— Отдыхай, — хмыкнул он, отворачиваясь от меня на совершенно другой бок. — А то ты так шарахаешься, будто чего-то боишься. Даже смешно, Сьюки.

— И правда, — протянула я, истерически улыбнувшись. — Смешно!

Меня разбудил дикий, пронизывающий до костей холод. Я поежилась, пытаясь укутаться в одеяло, но его нигде не было. И только когда распахнула глаза, вспомнила вчерашний день. За окном был мороз, деревья покрылись инеем, срывался то ли снег, то ли дождь. Утро выдалось неожиданно холодным! Но, что самое странное, дверь, ведущая на лоджию, была полностью распахнута.

Я подскочила с постели и быстрым шагом устремилась в ванную. Пол был ледяным, к железной ручке двери едва не примерзли пальцы. Намыливая руки под горячей водой, я пыталась согреться и, когда это наконец удалось, выбежала из комнаты словно ошпаренная.

Кроуфорд сидел на первом этаже, попивая кофе. И снова балкон оказался открытым, отчего снежинки залетали внутрь, оседая каплями на паркете.

— Ты в своем уме?! Решил нас всех заморозить?! — воскликнула я на немного не понимающий взгляд мужчины. Он даже поставил чашку и положил газету.

— Сьюки, — протянул Алекс. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Великолепно! — сев на диван, я поджала ноги под себя, растирая снова окоченевшие руки. Щеки онемели, тело покрылось мурашками. — Несмотря на все твои старания, конечно же!

— Ты не заболела? — продолжал настаивать оборотень, после чего в мгновение ока оказался рядом. Его рука легка на мой лоб, словно измеряя температуру. — Оборотни любят холод. Мы не восприимчивы к температурам так, как обычные люди. Что за черт?

— Видимо, — поняв, как сильно облажалась, я отшатнулась от руки Алекса, которую тот по задумчивости оставил на моей голове. После чего в голову пришло внезапное, но очень логичное оправдание: — Тебе ведь стало лучше, так? Видимо, все мои силы перешли к тебе, а я пока слаба.

— Действительно. Мне намного лучше. К тому же я был на пробежке достаточно далеко от дома и не чувствовал признаков болезни. Чудеса! — глядя куда-то в стену, протянул мужчина. Он все еще выглядел насупленным и задумчивым, хотя голос казался расслабленным, не вызывающим опасений. Когда альфа резко перевел на меня взгляд, я вздрогнула, а мысли в голове спутались: — Твоя одежда пахнет не первой свежестью… Переоденься, и мне нужно обсудить с тобой кое-что очень важное.

Кратко кивнув, я моментально поднялась, быстрым шагом направляясь вверх. Сейчас мне странно казалось, будто каждое мое движение, взгляд, мимика выдает Руби, а не Сьюки. Я думала об этом слишком много, оценивая свое поведение снова и снова, пока вдруг не осознала, что вместо того, чтобы прийти в комнату Сьюки переодеваться, вернулась к себе. Распахнула шкаф Руби и уставилась на вещи, которые наверняка малы миссис Кроуфорд.

Мое замешательство продлилось долгие минуты, а когда вдруг осознала, что творю, резко захлопнула шкаф, делая испуганный шаг назад. Дух захватило, стало не по себе. Притворяться становилось все сложнее и сложнее.

— Ах! — схватившись за сердце, я испуганно подпрыгнула, когда увидела в зеркальных дверцах шкафа отражение Алекса Кроуфорда, стоящего на входе в комнату. Он просто смотрел на меня, сложив руки на груди. — Ты решил сегодня меня убить?

— Что ты тут делаешь? — протянул он без капли эмоций, не давая мне и намека на то, какие чувства бушуют внутри.

Поджав губу, я придирчиво осмотрела себя с ног до головы, пытаясь найти очередную причину для оправдания. И она была! Вполне себе весомая!

— Мой амулет… Его нет. Почему-то решила, что ты убрал его в шкаф, — указала я на шею, пожав плечами. — Его ведь подарил Роман. Он очень важен для меня, ты знаешь…

— Я так и подумал, — хмыкнул мужчина, кивая в сторону кровати. — Видимо, замок расстегнулся во время сна. Я его не трогал. Посмотри в постели.

Когда я открыла рот, чтобы сказать в ответ очередную глупость, Кроуфорд уже испарился. Амулет и вправду оказался под подушкой, и, застегнув его, я решила, что срочно пора сваливать. Алексу лучше, на этом моя спасательная миссия подошла к логическому завершению.

— Ты не переоделась, — констатировал альфа, когда я спустилась вниз в том же, в чем и приехала в дом. Кроуфорд выглядел задумчивым и погруженным в свои мысли. — Завтрак уже на столе.

— Я не буду, — ответив сразу на два вопроса, я неловко подошла к альфе, заглядывая в его темные глаза. — Алекс, я поеду к себе. И знаешь… — мысли снова начали путаться, а сердце забилось быстрее. Я тяжело выдохнула, проведя ногтями по волосам. — Вряд ли мы когда-либо еще увидимся.

Кроуфорд сидел на диване. Чтобы видеть меня, ему приходилось поднимать голову вверх. Я не заметила, когда его рука коснулась моей, переплетая пальцы. Это жест выглядел дружеским, прерывать такой порыв было бы странно. И, между тем, это не мешало мне чувствовать себя неловко.

— Останься еще на пару дней, — предложил он, но я промолчала. — Может, до вечера?

— Плохая идея…

Глядя на Алекса и осознавая, что это наша последняя встреча, я чувствовала себя странно и потеряно. Было тяжело принять тот факт, что моя жизнь отныне принадлежит только мне. Я — отдельная единица. Свободная и готовая к познанию мира, себя и новых горизонтов.

Но нельзя было скрыть, что где-то глубоко в душе пульсировало странное томление. Жизнь в доме Алекса Кроуфорда была… яркой? Подобно вспышке, тайфуну, сверхновой… Плохой или хорошей — больше не важно. Главное — яркой, не забывающейся и, что важно, поучительной. Этот человек заставил меня повзрослеть, стать более зрелой, черствой, решительной. Данные навыки пригодятся в новом мире.

— Подожди, — внезапно вспомнил мужчина. — Ты ведь хотела денег и дом… Дай мне минуту, я выпишу чек.

— Не надо, Алекс, — поджав губу, я сжала его пальцы, ощущая шершавую, мозолистую кожу. А ведь еще недавно Кроуфорд строил детскую площадку. — Мне не нужны никакие деньги или что-то еще. Забудем.

— Тогда позволь водителю подвезти тебя в город, — не предложил, а скорее поставил меня перед фактом мужчина. — Куда скажешь.

Я кратко кивнула, соглашаясь. До центра ехать было около часа, пешком мне точно не дойти.

— Идем, провожу тебя, — Алекс попытался встать, но я остановила его, положив свою ладонь ему на плечо.

— Не стоит, — и прежде чем альфа успел что-то ответить, быстрым шагом направилась к выходу, как вдруг остановилась и вполоборота повернулась к мужчине. — Знаешь, я рада, что ты жив.

«Нет большего наказания, чем приговор пережить свои ошибки», — продолжила про себя. Альфа криво улыбнулся, молча наблюдая за мной издалека.

— Будь счастлив.

Дорога к гостинице была долгой и изнурительной. Погода и вправду резко испортилась, ужасный ветер качал верхушки деревьев, из-за чего мы трижды попадали в громадные пробки. Когда авто остановилось около центрального входа в гостиницу, я чувствовала себя выжатой как лимон.

— Номер оплачен до следующего утра, госпожа Кроуфорд, — осведомила меня на ресепшне искусственно улыбающаяся брюнетка. — Будете продлевать?

— Нет, спасибо, — поджав губу, пожала плечами я, чем удивила персонал.

Тратить деньги Алекса было нечестно, я собиралась поломать кредитку. У меня было не слишком много времени на то, чтобы собрать вещи и съехать куда-то… Еще не решила куда.

Около широкого окна была небольшая зона отдыха для посетителей гостиницы с мягкими диванами и плазменным телевизором. Сегодня там было пусто, и я нашла временный приют. Глядя на проходящих мимо людей, на бьющий по окну дождь, как никогда ранее ощущала себя частью этого мира.

У меня не было семьи: Клара с бабушкой не помнили Руби, а Сьюки не приняли бы и подавно. Теперь я сама по себе. Одна против целого мира. Это новость как радовала в меня, так и вселяла некую обреченность и печаль. Пытаясь разобраться, почему так, я не заметила, как напротив меня приземлился мужчина.

— Роман? — мужчина удивил меня своим появлением. Он был серьезен, не разговорчив. Смотрел на меня впритык, не моргая, не издавая и звука. — Ты почему здесь?

— Это не так важно, — отмахнулся он, наклоняясь слегка вперед. — Объясни мне лучше, что происходит.

Я смотрела на охранника, судорожно сжимая пальцами мягкую обивку дивана. Сердце предательски вырывалось из груди, а в голову не приходило ничего вразумительного.

— Ты о чем? — выдала спустя целую вечность.

Роман нахмурился, наклоняясь ко мне так близко, что теперь я ощущала запах табака:

— Одежда, поведение, манера разговора — это ерунда, — махнул рукой он, ерзая на месте от нетерпения. — Но остальное… Пару дней назад ты обещала оставить Кроуфорда без трусов, а теперь просто оставила все деньги бывшему мужу? Кухарка слышала, позвонила мне… Кроме того, не ты ли мне рассказывала, что Зельда — обманщица и шарлатанка? А поехала сама к ней и приняла в подарок амулет?

— И что? — аргументов не было, тут Роман выигрывал подчистую. Оставалось только надеяться на непроницательность мужчины.

— А то! — вспылил он, но тут же приглушил громкость, оглядываясь по сторонам. — Сьюки никогда бы этого не сделала. Никогда! И поэтому ситуация следующая: либо ты рассказываешь, что происходит честно и без утайки, либо я везу тебя к альфе и судьбу твою будут решать уже по законам стаи.

— Роман, хватит, — тяжело сглотнув, я пыталась понять, можно ли говорить ему правду. Ведь он не просто человек, с которым можно поделиться накопившимися внутри эмоциями. Он — заинтересованное лицо, истинный Сьюки. Почему-то я верила, что охранник именно тот оборотень, которому можно доверять. — Ты прав, кое-что не так…

Правда крутилась на языке, но я не решилась ее произнести. Слова вырывались невнятными полупредложениями, которые не складывались во что-то внятное. Роман смотрел на меня нетерпеливо, но молчал, ожидал, давал время собраться.

Это и вправду подкупало.

— Что бы там ни случилось, — заверил меня он, накрыв своей ладонью мою. — Я тебя поддержу, обещаю. Ну же?

— Ты можешь поклясться, — вспомнив, что у оборотней принято давать обещания на крови, сказала я. — Так было бы спокойнее.

— Мы можем поехать к Зельде, и она сделает специальный узелок, но… Возможно, тебе хватит моего честного слова? — глаза Романа были наполнены уверенностью и надеждой. Он никогда не был тем человеком, который нацелен сделать кому-то плохо. Я чувствовала себя мерзко, обманывая его. Поэтому сдалась.

— Роман, — закрыв глаза, я решила сорвать этот болезненный пластырь одним резким движением. Раз — и все. Но это оказалось намного сложнее, нежели казалось в страшных снах. — Я не Сьюки. Я — Руби.

Охранник молчал очень долго, глухо глядя на меня. Он то белел, то краснел… Иногда его губы распахивались, будто Роман хотел что-то сказать, как вдруг он снова замолкал. И так целую вечность, которая точно отняла пару лет моей жизни.

— Как такое могло произойти? — наконец прошептал он онемевшими губами. Речи не было о лжи или какой-то грязной шутке. Он верил мне. Хоть это было и не совсем уместно, это вызвало робкую улыбку.

— Сейчас я тебе все расскажу…

И я и вправду рассказала все… Все, что могла позволить озвучить вслух. Глаза Романа становились все стекляннее с каждым словом, а сам он уходил глубоко в себя. За пять минут скомканного, спутанного, беглого рассказа мужчина постарел лет на десять: под глазами залегли черные круги, а на лбу появилось множество мелких морщинок.

— Сьюки больше нет? — спросил он, когда моя пламенная речь была закончена. От надрывности каждого слова сердце забилось с удвоенной скоростью, а на глазах появились слезы.

— Нет, — вынуждена была признать я. Руководствуясь дружеским желанием поддержать, я положила ладонь на плечо Романа, когда поднялась и подошла к нему вплотную.

— Но… — он облизнул пересохшие губы, глаза растерянно метались. — Ты знала, что она… То есть Сьюки не станет?

Тогда я кратко пересказала ту историю, что поведала мне Зельда. Роман лишь понимающе кивнул, шокируя меня новой правдой:

— Позавчера Сьюки выглядело необычайно воодушевлённой, хотя до этого очень грустила и проклинала весь мир. Она выгнала меня из номера и сказала дать ей сутки. Видимо, боялась, что я ей помешаю…

Мы стояли так какое-то время, глядя на мокрые окна и бегло спешащих куда-то людей. Вокруг жил мир… Внутри же было душно, планета Романа явно остановилась.

— Руби, — протянул он с какой-то странной тоской, но криво улыбаясь. Впервые его добрый взгляд оценивающе скользнул по мне, будто пытаясь понять: подходит мне это «платье» или нет. — Я рад, что ты жива. Но… Что теперь делать мне?

Это вопрос выбил из колеи. Ведь Сьюки — истинная Романа. Он явно привязан к ее телу, если ничего не поменялось.

— Не знаю, — честно выдохнула, отворачиваясь.

Я чувствовала взгляд Романа на себе какое-то время, а после он резко встал и засобирался.

— Мне надо подумать. Переварить все, что ты рассказала… Обещай, что дашь знать, если соберешься снова куда-то сбежать, ладно?

Мне нравилось, что Роман не вел себя агрессивно. Наоборот, он словно разогнал вокруг депрессию и дал шанс, что даже из такой ситуации возможно выпутаться. Отчасти его рационализм очень напоминал мне Клару.

— Обещаю, — хмыкнув, я бросилась на шею мужчине, крепко обвив его руками. Роман растерялся, перестал дышать, но после сдался, и его руки неловко перекочевали на мою талию. — И… Спасибо. Все вокруг так странно, я ничего не понимаю. Спасибо, что не вызвал психиатрическую бригаду или не отвез меня в стаю.

— Знаешь, — пошутил он. — Чувствую, психушка скоро понадобится именно мне.

Я хотела ответь что-то еще, но кто-то вошел в зону отдыха, а обниматься у всех на виду было как минимум неприлично. Отодвинувшись в сторону от Романа, я дала ему пространство, чтобы уйти, но как только он выпустил из поля зрения меня, тут же замер и напрягся.

— Альфа? — удивленно протянул охранник, заставляя меня резко обернуться и встретиться с внимательным взглядом Кроуфорда. На нем было черное пальто с поднятыми вверх бортами, серый шарф и темные джинсы. В руках Алекс держал папку с документами.

— Забыл отдать кое-что важное, — отсалютовал он, расслаблено улыбаясь. Но что-то в глазах мужчины мне совершенно точно не нравилось. Или скорее настораживало. — Сьюки, как насчет переговорить тет-а-тет?

— Почему бы и нет? — подобралась я, нервно улыбаясь.

— Пока, Сьюки. Позвони мне, как договорились, — тепло улыбнувшись, Роман послал мне улыбку вроде «ничего не бойся, все будет хорошо», после чего обошел Алекса и вышел.

Когда мы осталось вдвоем с Кроуфордом, стало не по себе. Пространство вокруг наэлектризовалось, воздух стал тяжелым, осязаемым.

— Что ты хотел мне сказать? — робко протянула я, складывая руки на груди крестом. Простой жест был некой попыткой оградиться, Алекс не мог этого не заметить, но проигнорировал.

— Тут людно и много лишних ушей. А тема серьезная, — настаивал он, с прищуром вглядываясь в мое лицо, будто впервые. — Поднимемся в номер?

Отныне я дала себе обещание вести себя с Кроуфордом исключительно как Сьюки, иначе моя роль быстро придет к логическому завершению. Руби бы никогда не пустила Алекса на личную территорию, а вот Сьюки — с радостью. Я была вынуждена это признать, потому равнодушно пожала плечами и пошла в сторону номера, будучи абсолютно уверенной, что Алекс следует за мной.

Дверь открывалась карточкой, и из-за волнения не сразу удалось попасть ею в нужное место. Замок не размагничивался, чем откровенно раздражал.

— Не согрелась? — сделал странный вывод мужчина. Хотя, возможно, он просто подшучивал.

Алекс сразу вошел в гостиную, где повсюду валялись вещи Сьюки, убирать которые не было ни времени, ни желания. Но больше внимание Кроуфорд уделил бесчисленному количеству пустых бутылок, стоящих в ряд за барной стойкой.

Подняв одну из них, он покрутил ее перед носом. Брови вопросительно взметнулись, взгляд переместился на меня.

— Нехило, — заявил он, и мои щеки вспыхнули. Теперь я еще и алкоголичка!

— О чем ты там хотел поговорить? — бегло проговорила я, усаживаясь в широкое кресло рядом с окном. Меньше всего хотелось обсуждать «мои» алкогольные пристрастия. — Вроде как очень важное.

— Я думал, — задумчиво осматривая комнату, Кроуфорд совсем не обращал на меня внимания. — Ты предложишь хотя бы чаю? Где же твое хваленое английское гостеприимство? Или сейчас ты предпочитаешь что-то покрепче? Тогда я не зря принес это…

Кроуфорд распахнул полы пальто и вытянул из внутреннего кармана бутылку шампанского. Как она там уместилась, мне приходилось только гадать.

— Я не пью, — моментально отреагировала я, но тут же съязвила: — В завязке.

— Странно, — не дожидаясь моего ответа, Алекс подошел к барной стойке и вытащил оттуда пару бокалов. — Оно ведь твое любимое, достать тяжело. С тобой точно все нормально?

— Отлично! — воскликнула я, вжимаясь плотнее в кресло. — Я просто… забыла. Конечно, давай.

Алекс улыбнулся краешками губ, одним ловким движением открывая бутылку и разливая содержимое по двум бокалам. Спустя мгновение алкоголь уже был в моих руках, а альфа устроился напротив. Наши взгляды встретились, во рту все пересохло, тогда я пригубила шампанское и вынуждена была признать:

— Действительно, очень вкусно!

— Я и не сомневался, — задумчиво пропыхтел он, непринужденно продолжая: — Как твой флюс? Я вижу, уже прошел?

— Да, как видишь… — в ход снова пошло шампанское, нервы сдавали. Пульс отбивал битами в ушах, сердце выскакивало из груди. Еще никогда сильно мне так не хотелось провалиться сквозь землю.

— Ты лечила его у доктора Мауерра? Или у доктора Юркиса? — зачем-то уточнил мужчина, но тут же себя поправил: — Ты же знаешь, у меня часто бывают проблемы с клыками. Нужен проверенный специалист. Тот, который устроил тебя, наверняка идеален.

Кроуфорд смотрел на меня внимательно, вгоняя в панику. К тому моменту мой бокал опустел, и я не нашла варианта лучше, чем встать и самой наполнить его снова.

— У Мауерра. Но не советую, он не лучший в своем деле, — осушив полбокала залпом, нагло соврала я. Оставалось надеяться, что к тому моменту, как альфа проверит эту информацию, я уже уеду из города. Хотя… Зачем ему вообще это проверять? И почему у меня четкое ощущение, что Кроуфорд хочет подловить меня на чем-то?

«Во всем виноват гребаный шкаф. Надо было думать, что делаешь! — закричал на меня внутренний голос. — Теперь отыгрывай на максимум, либо все плохо кончится».

— Медсестра из Фул-Сити передавала тебе привет. Я обещал ей, что ты заедешь к ней на неделе, — продолжал, казалось бы, непринужденный разговор Алекс, неспешно тягая шампанское, пока я практически осушила бутылку. — Она говорит, ты обещала ей машину. Не забудь, иначе будет неловко.

— Обязательно, будет ее… ребенку машинка, — мысли от алкоголя путались, поэтому я отставила бутылку и села на барную стойку, будто она могла спасти меня от атаки вопросов от Алекса.

— Ее сорокалетнему ребенку? — вопросительно изогнул бровь оборотень, комично пожав плечами. — Было бы забавно посмотреть. Но вообще-то ты не раз обещала купить ей стиральную машинку. У нее сломалась, если ты не забыла.

— Забыла! И не обязана помнить, между прочим! — раздраженно воскликнула я, кивая на папку с документами. — Что там? Давай уже закончим дела.

— Ах, точно! — Алекс оказался рядом и расстегнул папку, где внутри лежало лишь три несчастных листочка. — Это документы на развод, которые ты не успела подписать.

— Из-за них ты судорожно летел в город?! — удивилась я, взяв со стола ручку. И тут до меня дошло: я не имею ни малейшего понятия, как расписывается Сьюки.

— Во-первых, ты говорила, что уезжаешь. Теперь я не слышу твой запах, и как прикажешь мне потом тебя искать. Это очень важно в юридическом плане, — заверил меня мужчина, следя за тем, как я растерянно вчитываюсь в договор, лишь бы оттянуть момент подписания. — Во-вторых, помнишь, о чем ты меня просила? Я решил, что это неплохая идея. Особенно после стольких лет брака. Будет о чем позже вспомнить.

В какой-то момент я почти решила, что поставлю крестик. А почему бы и нет? Хотя что-то мне подсказывало, что у Сьюки сложная подпись с кучей завитушек и подчеркиваний.

— Напомни, о чем ты… — протянула я, решив воспользоваться заминкой, дабы найти естественно верное решение.

— Как «о чем»? — не на шутку удивился мужчина. По всем ощущениям, я была в шаге от провала. — Сьюки, дорогая, мне кажется, нам нужно съездить к Зельде. Пусть она посмотрит на тебя и скажет, что не так. Меня всерьез беспокоит твое состояние!

Слова Алекса вмиг отрезвили. Очень сомневаюсь, что старушка будет укрываться от прямых вопросов. Она выложит альфе все еще до того, как он спросит!

— Ты хотела повеселиться на прощание, — ладонью Кроуфорд коснулся моих волос, заправляя прядь за ухо. По телу пошли мурашки, живот скрутило. — Если ты понимаешь, о чем я.