Глава 11

Альфу разбудили женские крики, причем их было несколько, разной тональности и они приближались. Посторонние звуки раздражали, но глаза не хотелось открывать категорически. Была слабая надежда, что кто бы не шумел, они сейчас заткнутся. Но увы! Этот кто-то, кому жить оставалось считанные секунды, с воплем: «Даша пропала!», ворвались к нему в спальню. Он нехотя открыл один глаз. У дверей стояла бледная трясущаяся Ольга, за ней Рома и зареванные Марина с Ирой. Секундная немая сцена. Тройное «Ой!» раздалось сразу же, как женская половина интервентов увидели русую голову, доверчиво прижавшуюся к его плечу. Но что удивительно — покраснели все четверо, даже непробиваемый Роман.

— Вон! — злобный шепот альфы сдул их с порога. Кто закрывал дверь, он уже не смотрел. Все его внимание было приковано к той, что так доверчиво прижималась к нему, свернувшись калачиком под боком. Хотелось немедленно разбудить девушку, чтобы убедиться, что вчерашнее ему не приснилось. Он погладил ее по нежной щеке, осторожно поцеловал в висок.

— Ну, еще пять минут, — пробормотала девушка и попыталась отмахнуться.

С коротким смешком Михаил встал с кровати и решил сгонять в душ. За эти страшные недели он совсем на себя махнул рукой, не замечая ничего вокруг. Дни тянулись серой беспросветной пеленой, весь мир перестал существовать, потому что в нем не было ее. Альфа быстро вымылся и побрился, ему хотелось нравиться паре. Лицо было осунувшееся, но глаза сияли радостью. Натянув джинсы и футболку, он первый раз посмотрел на часы — одиннадцать утра — однако! Подошел к кровати — Дашка сграбастала его подушку и прижалась к ней, как к родной.

— Дарья Андреевна, пора просыпаться.

— Никого нет дома, приходите завтра, — раздалось с кровати.

— Дашка, кто последний — моет посуду.

— Что? — девушка резко приподняла голову и тут же со стоном опустилась на подушку.

В эту же секунду Михаил сгреб ее с одеялом и прижал к себе. В глазах девушки стояли непонимание и боль.

— Дашенька, что с тобой? Где болит, родная? — он ощупывал ее лицо тревожным взглядом. Рука лихорадочно провела по ее голове, плечам, руке. В душе взметнулась волна удушающего страха: неужели ей опять плохо, и она сейчас опять впадет в кому? Он не может ее снова потерять!

— Все болит. И слабость. Я — словно макаронина, — жалобно прошептала девушка, глядя в его синие тревожные глаза.

— Ты самая лучшая макаронина на свете! Как хорошо, что ты здесь, со мной.

— Почему все болит? И голова мутная, тяжелая…

— Ты почти месяц была в коме, солнышко мое.

— Я? Как? Это розыгрыш?

— Нет, маленькая. Мы все чуть-чуть не поседели. Ты упала и сильно ушиблась.

— А что теперь?

— Сейчас приедет врач, осмотрит тебя. Назначит лекарства и режим питания.

— Не хочу лекарства и болеть, — обиженно пробубнила девушка.

— Ты выздоравливаешь. Все будет хорошо. Я все для этого сделаю! Как же хорошо, что ты пришла в себя! — он прижался губами к ее лбу, осторожно покачивая на руках.

— Я… до безобразия ослабела, — прошептала девушка, — и мне… стыдно, что ты со мной носишься.

— Насчет сил — это поправимо, Ольга тебя живо откормит. А насчет второго — если ты не забыла, то я за тобой начал ухаживать с твоего первого дня пребывания в доме. Поэтому и ношусь.

— Что? — у девушки глаза стали на поллица.

— Возможно несколько неуклюже, но у меня нет опыта. Раньше, я никогда не ухаживал за девушками. Но с тобой, родная, я намерен продолжать и добиваться взаимности.

— Это несмешная шутка!

— Я не шучу, маленькая. Хочу, чтобы ты знала о серьезности моих намерений. Но пока оставим это. Сейчас главное — заняться твоим здоровьем, я звоню доктору. И да — я безгранично счастлив, что ты пришла в себя!

Альфа погладил ее по пунцовой щеке, осторожно уложил ее на постель, после чего взял с тумбочки телефон и вышел из комнаты. У Даши в голове стоял сумбур. Она была ошеломлена его признанием — этот нестерпимо красивый, сильный, потрясающий во всех смыслах мужчина только что сказал ей, что она ему нравится? Она? Совершенно заурядная? Может она его не так поняла? Приняла доброту за интерес? Странная галлюцинация, которая выдала желаемое за действительное? Но ведь она и думать не смела в сторону Михаила. Он так сногсшибательно хорош собой, властен, успешен. Богат, в конце концов! Зачем ему она? У него в жизни есть все. Чем она — серая мышка, может его заинтересовать? Или все может? Глупо, наивно, но вдруг так нестерпимо захотелось поверить! Может же хоть раз в жизни сбыться самая недостижимая мечта?

Мучительные размышления Дарьи прервал доктор. Валентин Николаевич сдержано улыбался, но было видно, что он от всей души рад за свою пациентку. Альфа внимательным цепким взглядом следил за манипуляциями доктора, с трудом сдерживая раздражение. Только ослепляющая радость от того, что Луна пришла в себя, позволяла не зарычать.

Доктор подтвердил девушке, что она действительно долго пробыла в коме, прописал укрепляющие капельницы и вызвался обсудить с Ольгой предстоящее жидкое меню. Как только за доктором закрылась дверь, Даша устало выдохнула и прикрыла глаза. Альфа тут же переместился из кресла на край кровати и взял ее руку в свои ладони.

— Как ты, маленькая?

— Устала. Стыдно сказать — от разговора.

— Лежи, отдыхай. Я сейчас принесу твою домашнюю одежду. Хотя в моей футболке ты мне нравишься больше, — не сдержал ухмылки альфа.

Девушка тут же открыла глаза и одарила его возмущенным взглядом. Мужчина, глядя на ее сопение, рассмеялся.

— Не пыхти. Это было мое распоряжение. Чтобы на тебе был мой запах.

— Запах? Какой еще запах⁈

— Дашенька, все потом. Сейчас ты переоденешься, немного отдохнешь и я тебя покормлю.

— Я не хочу…

— Надо маленькая. Нужно восстанавливать силы, — альфа встал с кровати, — я быстро вернусь. Не скучай, — он обернулся у двери и послал ей ленивую соблазнительную улыбку. На возмущенное фырканье Даши, альфа бархатно рассмеялся.

Когда Михаил вернулся с ворохом одежды, девушка дремала, но тут же открыла глаза и настороженно на него посмотрела.

— Я не знал, что ты захочешь одеть. Поэтому выбери сама.

— Надеюсь, ты не возражаешь, если я и оденусь САМА?

— Маленькая язвочка. Так и быть — отвернусь. Выходить из комнаты не буду, и не проси. Тебе может стать нехорошо.

— Тиран и сатрап, — буркнула себе под нос девушка, но он услышал и спрятал мимолетную улыбку, отворачиваясь к окну. Его ворчливое счастье за спиной шуршало и сопело. Через некоторое время раздалось тихое: «Я все», на которое он тут же повернулся. Девушка одела домашний спортивный костюм и теперь, сидя на кровати смущенно пыталась пригладить руками растрепанные волосы. Он с нежной жалостью посмотрел на похудевшую, осунувшуюся, но такую родную пару. Она его взгляд оценила иначе и нахмурилась:

— Так плохо выгляжу, да?

— Ты всегда потрясающе выглядишь, солнышко. Просто немножко похудела. Пересадить тебя в кресло? Сейчас Ольга принесет поесть.

— Да. Если можно…

Он стремительно преодолел разделявшее их расстояние и подхватил своего воробушка на руки. Понес к креслу, а она вдруг застыла в его руках.

— Что такое, маленькая?

— Снег? Там снег? — девушка изумленно распахнула глаза.

— Ну да, — он подошел со своей драгоценной ношей на руках к окну, — все-таки — декабрь.

— Как красиво, — Даша с восхищением смотрела в окно, а альфу окатило ее эмоциями — радостью и восхищением, — скоро же Новый год?

— Подозреваю что — да.

— Внизу, наверное, тоже красиво. Елка, гирлянды… Я все пропустила.

— Гхм… Дашенька, ты была в таком состоянии, что нам в доме было совсем не до праздника. Но, я тебе обещаю, сегодня привезут елку, и ты с девочками ее украсишь.

— С какими девочками?

— Здесь твои соседки, Ира и Марина. Доктор предположил, что общение с ними поможет тебе выйти из комы, и я пригласил их погостить в доме.

— Они здесь? Как неловко! Я стольких людей напрягла.

— Ты не напрягла. Мы все за тебя очень переживали: Ольга все глаза выплакала, Тимофеич теплицу оборвал тебе на букеты, Борька Олейников шмыгал носом у твоей постели. Хорошо, что все закончилось хорошо. Мы боялись тебя потерять. Особенно — я, — альфа осторожно усадил девушку в кресло, задержав на ней руки чуть дольше положенного. Потом взял ее за руку и нежно поцеловал тонкие пальцы. Потерся щекой о ладонь. Не смог отказать себе в такой малости. Хотелось непрестанно к ней прикасаться, чтобы поверить наконец, что это не сон. Хотя одно то, что Луна в его комнате и в его постели заставляло широко и радостно улыбаться.

— Боря? Алексей Тимофеевич? Кажется мне нужно составить список, кого поблагодарить за хлопоты.

Альфа не успел ответить девушке, раздался стук в дверь. Вошла Ольга с подносом. Она поставила его на столик и, замявшись, посмотрела на девушку повлажневшими глазами. Поняв ее смущение, Даша улыбнулась, просто протянула к ней руки, раскрыв объятья. Женщина стремительно шагнула к ней, обняв и совершенно нескромно шмыгнув носом.

— Ольга, я так рада вас видеть! Со мной все-все хорошо.

— Девочка, солнышко наше! Какое счастье, что ты пришла в себя! — голос Ольги дрожал, она изо все сил пыталась взять себя в руки.

— Простите, пожалуйста, что я вас напугала. Я совсем не хотела!

— Я знаю, моя хорошая, — Ольга расцеловала девушку в обе щеки, но потом, словно застеснявшись такого откровенного проявления чувств, пробормотала извинения и вышла из комнаты. Девушка проводила ее лучистой улыбкой, от которой у альфы перехватило дыхание. Как давно он ее видел, не грелся в лучах ее эмоций!

— Я же говорил — мы все переживали. Даже Железная Ольга.

— Она не железная. Она добрая и милая женщина.

— Знала бы ты… — коротко хохотнул альфа, но продолжать не стал и посмотрел на оставленный поднос, — так что тут у нас? Какая-то странная бурда — это, наверное, тебе.

Девушка с подозрением посмотрела на содержимое кружки: мутную жидкость с чем-то мелко протертым. На лице появилась недовольная гримаса, но деваться было некуда, пришлось делать несколько глотков несоленой безвкусной жижи. Желудок сжало спазмом, и она со вздохом, пытаясь перевести дух, поставила кружку на столик.

— Что такое, Дашенька?

— Это… так нестерпимо вкусно, что нужно отдохнуть. Чтобы не умереть от восторга, — с веселой рожицей пошутила девушка. И тут же мрачно уставилась на тост, который альфа намазывал маслом. Хотелось чего-то традиционного, вкусного. А уж когда мужчина потянулся за кофейником и налил себе кофе! Голова закружилась от аромата. Даша несколько секунд боролась с собой, но потом не выдержала.

— Миша, — ах, как она растягивала его имя «Мииша», словно тягучую карамель на языке. У альфы сердце к горлу подскакивало от ее обращения, — если ты мне сейчас не дашь глоток кофе, я… я тебя покусаю!

— Дашка, — губы сами собой растянулись в улыбке, — тебе же нельзя, наверное.

— Пожаааалуйста! Один маааааленький глоточек. И я обещаю, что допью эту противную бурду.

— Вы страшный переговорщик, Дарья Андреевна. Но «покусаю» надо предлагать в качестве поощрения, а не угрозы, — с притворным вздохом протянул ей чашку альфа. Разве мог он ей хоть в чем-то отказать, когда один ее взгляд ставил его на колени?

Девушка несколько секунд блаженно вдыхала аромат напитка, а потом сделала маленький глоток и застонала от удовольствия. У альфы волосы на затылке встали дыбом, он на мгновение представил, что так она будет стонать под ним, в той самой постели, на которой спала прошлой ночью в его объятьях. Ноздри мужчины затрепетали, она пытался успокоить участившееся дыхание. Чертово возбуждение не хотело его отпускать, а успокоительное он утром не выпил, понадеялся, что на слабую, изможденную пару у него не встанет. Куда там! Боевая готовность номер один. Кажется, наступал новый виток тренировки его выдержки.

Даша послушно вернула ему чашку и продолжила попытки осилить кружку с мутным варевом. Но смогла только половину.

— Можно я позже допью? Больше не могу.

— Конечно. Сейчас отнесу тебя в кровать, отдыхай. Придет медсестра, поставит тебе капельницу, и ты поспишь.

— Как овощ, — недовольно пробурчала девушка. Он ненавидела собственную слабость.

— Как выздоравливающий после тяжелой болезни, — мягко поправил ее альфа. Он уложил ее на постель укрыл одеялом и ласково поцеловал в лоб. Не рискнул целовать в губы, чтобы не напугать еще очень слабую девушку. После стука вошла уже знакомая пожилая медсестра. Альфа подождал, пока она поставит девушке капельницы и досидит до окончания процедур. Его раздражали все те манипуляции, которые делали больно его паре, но понимал, что по-другому нельзя. Она всего лишь человек.

Несмотря на запрет альфы, подруги тихонько просочились в комнату Даши, когда ушла медсестра и сам Михаил. Инициатором разумеется была Маринка, которая не смогла усидеть на месте, и подбила на подвиги более осторожную Иру. Кудрявая шумная соседка расцеловала Дашку в обе щеки, разом прогнав дремотное настроение.

— Дашка, ходячее ты несчастье, как тебя угораздило-то? — зашептала подруга.

— Девочки, как я рада вас видеть!

— Мы тоже, Дашунечка. Как ты себя чувствуешь? — Ира присела на край кровати, в то время как Марина бесцеремонно залезла на кровать с ногами.

— Неплохо. Только слабость и голова, как опилками набита.

— Ой, знала бы ты как мы перепугались! Сначала какие-то страшные бугаи выволокли с работы и затолкали в машину. Привезли сюда. Ничего не говорят, рожи бандитские. Я с ними ругаться хотела, а этот их главный по безопасности как рыкнет на меня — сердце в пятки ушло! Страшнее него только этот Кольский.

— Почему страшнее? Он нормальный, — девушке стало обидно за Мишу.

— Какой нормальный? Он только глазами зыркнет, хочется бежать и не оглядываться. Волосы от него дыбом. Ну при его-то деньгах, оно и понятно.

— А ты про его деньги откуда знаешь?

— Даш, ты с Луны упала? — Марина вытаращила глаза. — Это же Кольский, хозяин концерна «Колсист» — там все: банки, заводы-пароходы, строительство. Я подробностей не знаю, только по верхам, то, что в женских журналах пишут. У него такой размах, что страшно эти суммы вслух говорить.

— Дашуль, а ты как вообще оказалась в этом доме? — перевела Ира разговор в более конструктивное русло.

Даше пришлось моргнуть, чтоб отвлечься от мыслей насчет слов Марины. Да, она предполагала, что Михаил далеко не беден, но что его финансовые возможности настолько пугающие! Стало не по себе от того, что этот небожитель оказывает ей знаки внимания. А с другой стороны — может ему нравится, что она с ним искренна и общалась на равных, ничего не прося и не ожидая? Ведь мог же он устать от корыстных просиликоненных моделек? Да, в ней ничего особенного нет, но чем-то же она его заинтересовала? Или это игра? Но зачем ему притворяться перед ней? Чего ради? Ох, сколько вопросов, сколько сомнений. Как страшно поверить, довериться.

— Как оказалась? Случайно, встретились, можно сказать, на дороге. Он мне помог с Честером — котенка, наверное, видели? И-за него и пришлось здесь задержаться.

— Ты такого роскошного мужика поймала на котенка? Дашка, мне к тебе на курсы надо!

— Никого я не ловила! Все вышло случайно.

— Случайно, Дашенька, ноготь можно сломать. А тут — или феерическое везение, или голый расчет. Но так как ты у нас — махровый наивняк, то у тебя только везение.

— Марин, отстань от девочки. Дашунь, ты, наверное, отдыхай. А мы завтра к тебе заглянем, хорошо? Заодно узнаем какие планы у этого Кольского в отношении нас. Наверное, нам пора собираться домой.

— Ты как хочешь, Ир, а я здесь планирую как минимум Новый год отпраздновать. Мне все обзавидуются. Ты посмотри, какие хоромы — это же будет фантастика! А еще такие брутальные мужики вокруг, м-м-м-м, просто конфетки с бицепсами. Особенно — Рома. Так что, Ирусь, даже не заикайся. Съедем не раньше десятого января! План-максимум — до восьмого марта. Представляешь, как этот мужской гарем нас поздравлять будет?

— А где ты столько носков возьмешь на двадцать третье февраля?

Перешучиваясь, подруги выскользнули из комнаты и покрались по коридору пока их не застукали. Но им нечего было бояться, пугавший до мурашек Кольский спустился вниз, в кабинет. А там альфу поджидал скалящийся во все тридцать два Роман. Он чувствовал восторженное состояние брата, но ему хотелось подробностей. Михаил скептически посмотрел на младшего, но распирало поделиться радостью. Ведь ближе него никого не было. Может только Карина, но она далеко.

— Ты с Луной нас напугал, брат, — первым начал Роман, — заходим мы с Мариной в комнату к Дарье…

— Судя по запаху, вы с Мариной и выходили к Дарье из одной комнаты?

— Ну… я все лишь скрашивал вечер одинокой девушки, — разулыбался Роман, — но это не меняет того факта, что мы нехило струхнули, когда не нашли Дашу утром в ее кровати.

— Струхнул я, когда проснулся среди ночи и увидел, что она сидит на этой кровати и собирается уйти, потому что там «пахнет лекарствами».

— Представляю! Твоя Луна полна сюрпризов, брат. Но главное — что пришла в себя. Я искренне рад за нее, за вас обоих. Мы все переживали. Когда планируешь рассказать девочке о двуликих и истинности?

— Думаю, через пару дней. Как немного окрепнет, сейчас она слишком слаба. И, кажется, она не помнит о том, что было перед ее падением.

— Тебе ведь это на руку?

— Да, но, если внезапно вспомнит — это причинит ей боль. Я хочу, чтобы она понимала причины произошедшего. Так ей будет не настолько мучительно больно. Хочу, чтобы простила меня.

— Миха, не хочу тебя торопить, но помни о том, что нужна метка. Она — слишком бесценное сокровище.

— Знал бы ты, как я хочу ее поставить! Постараюсь не затягивать. А пока у меня для тебя и девочек задание: Луна хочет елку и украшения к Новому году. Займись этим. Если завтра Дашка будет лучше себя чувствовать — отнесу ее вниз. Пообщается с подругами и может поучаствует в украшении дома.

— Ты стал романтиком, альфа?

— Нет, но я хочу сделать ей приятное.

— Тогда подумай заодно, что ты хочешь ей подарить.

— Весь мир, но она слишком скромная девочка. Боюсь не примет.

— А ты попробуй подарить ей одного старого волчару.

— Что значит — старого, сопляк⁈