Глава 23

Утро Даши началось с ощущения, что она в музее: над головой располагался вышитый золотой нитью старинный полог, изображающий ночное небо. Более того — этот полог опирался на витые деревянные столбики, крепившиеся к резной спинке, слегка потемневшей от времени. Не сразу удалось сообразить, где она. Дрема, которая держала ее в мягких сонных лапах, нехотя отпустила. Даша подняла голову и осторожно осмотрелась: комната была погружена в полумрак, плотные бордовые в цвет балдахина шторы надежно закрывали окна. У окна, на небольшом расстоянии от прикроватной тумбочки боком стоял изящный небольшой светлый диван, через круглый столик — уютное кресло. Пушистый молочный ковер под ними так и звал взлохматить его пальцами ног. У стены — деревянный резной комод, а напротив кровати — туалетный столик с пуфом.

Даша осторожно спустила ноги на паркетный пол. Он оказался неожиданно теплым, можно было не опасаться ходить по нему босиком. Поерзала ногами и осторожно поднялась. На оттоманке в изножье кровати кем-то был услужливо оставлен халат аналогичного с пижамой цвета и тапочки. Набросив и повязав потуже пояс, подошла к окну и резким движением раздвинула шторы. Пасмурное зимнее утро лениво вползло в комнату. Уже привычного глазу снега не было за окном, только волшебство открывшейся картины лежащего у подножья скалы средневекового городка с красными черепичными крышами и вьющимся дымком из труб.

Любоваться идиллическим пейзажем можно было бесконечно долго, но очень хотелось кофе и немного меньше — завтракать. Как тут принято? Где проходит завтрак и есть ли расписание? Может она уже проспала? Наверное, придется позвать кого-то из персонала и спросить дорогу на кухню. Даша прошла до украшенной розовым мрамором просторной ванной, приняла душ, почистила зубы, почувствовав себя немного живее свежеподнятого зомби, вышла в гостиную.

На диванчике перед жарко растопленным камином расположился ди Томацци. Рядом, на столике был изящно сервирован завтрак на двоих. Вот уж кого она не ожидала увидеть. От неожиданности девушка остановилась в дверях.

— Доброе утро, Даша. Я могу попросить разрешения называть тебя Дари? Так мне, итальянцу, будет привычнее.

— Доброе. Да, наверное.

— Проходи, пожалуйста. Я приказал подать нам завтрак сюда, здесь уютнее. Будешь кофе?

Даша присела в кресло напротив и автоматически приняв чашку, настороженно посмотрела на собеседника. Он мягко улыбнулся в ответ.

— Тебе не стоит меня опасаться, девочка. Я — последний в этом мире, кто причинит тебе вред.

— Надеюсь, вы не ждете, что я кинусь вам на шею с воплем «дед»?

— Нет, — блеснули весельем темные гипнотические глаза, — не жду. Хотя не скрою, мне бы этого очень хотелось. Но в первую очередь я хочу искренности. И твое внезапное обожание насторожит меня гораздо больше. Попробуй вот эти булочки — бриош или вот эти — корнетто.

Выпечка была вкусной, кофе — великолепным. Настроение стремительно поднималось вверх.

— Как мне вас называть? — наконец прервала молчание Даша.

— Можешь по имени. Но если для тебя это через чересчур фамильярно — зови дон Винченцо.

— Зачем я вам, дон Винченцо?

— Ты — единственная родная кровь. Последняя веточка. У меня больше никого нет на этом свете. Про наши проблемы с рождаемостью, ты, наверное, знаешь. У меня было четверо детей. Но внучку мне смог родить только один. Я покажу тебе фотографии, у тебя — его глаза.

— Вы знали, что я появилась на свет?

— Да, твой отец, Лука, написал мне об этом. И прислал в доказательство прядь твоих волос, — дон вытащил из-под рубашки золотую цепь с медальоном, внутри которого перевязанный красной ниткой лежал крохотный светлый локон. — Мы с ним сильно повздорили в свое время. Он был последним из моих детей, кто остался в живых. Я требовал, чтобы он готовился перенимать бразды правления кланом, но он был слишком горяч и нетерпелив, хоть и альфа, единственный из моих детей. Ему было скучно сидеть на одном месте. Он воевал, мотался по горячим точкам планеты, присылая редкие письма. В одном из них он сообщил о твоем рождении. Через полгода его убили в военной стычке, а о тебе не осталось никаких следов. Я перевернул небо и землю, все безрезультатно. Если бы не эта прядь, я бы подумал, что Лука жестоко пошутил.

— Может это все же не я?

— Мы сравнили ваши волосы. Это ты. Ты — дочь Луки. Последняя из рода ди Томацци.

— А…

— Я не знаю, кто твоя мать, mia cara. Лука не упоминал о ней, расследование ничего не дало. Мне жаль.

Даша сосредоточенно крутила в руках чашку, пытаясь справиться с сумбуром в голове и душе. Было горько, больно, обидно. Хотелось по-детски расплакаться от жалости к себе и обиды на жизнь. Женская истерика — это так просто и удобно, но внутреннее упрямство не позволяло ей заниматься такими низкопробными, нерациональными вещами. Тем более — на людях. Глубоко вздохнув, она вскинула голову и встретилась глазами с внимательно следившим за ней ди Томацци. Показалось, или в его темных глазах сверкнуло одобрение? Нужно было срочно переключиться. Она спросил первое, что пришло в голову:

— Почему Тадеуш сказал, что хочет обменять свою жизнь на меня?

— Все-таки проболтался? Он никогда не умел держать язык за зубами. Ставицкий, прежде чем пообещать привезти тебя после результатов ДНК-исследования, выпросил свою жизнь и защиту. Я пообещал ему это. Он знал, что твой Микеле порвет его на ремешки и будет в своем праве. Тадеуш рассказал о том, как выкрал и использовал тебя, когда спасал сына. И хотя сейчас я хочу убить его не меньше Кольского, но, увы, связан словом. Не убью я, и не позволю альфе Черных. Тадеуш будет жить. Он, кстати, просил разрешения поговорить с тобой.

— Я пока не готова, — покачала головой девушка, — едва только я начинаю думать, что он не такой негодяй как казалось, Ставицкий выделывает что-то, после чего я думаю о нем еще хуже. Хотя понимаю причины его поступков, но способы у него…

— Как скажешь, Дари. Привыкай, что теперь с твоими желаниями будут считаться все. Даже особы королевских кровей.

— Раз так, почему вы не пустили сюда Кольского? — хитро прищурилась Даша.

— Скажем так: я считаю, что мальчишке незаслуженно легко досталось такое сокровище, как ты. К тому же он не обеспечил твою безопасность. Поэтому если простая девочка Даша была легким трофеем, то Дарию ди Томацци ему придется добиваться. Не только волчаре с его примитивными инстинктами, но и человеку. Я хочу быть уверен в его чувствах к тебе.

— Вам кто-нибудь говорил, что вы… старый интриган?

Винченцо усмехнулся, а потом от всей души расхохотался, откинув голову. Давно с ним никто так прямолинейно не разговаривал. Просто не смели. Обычно это была лесть, страх, коварство, двойной смысл. А сейчас ему было легко и тепло в компании этой худенькой, большеглазой, чуть взъерошенной девушки, в которой текла его кровь. Она совершенно не боялась ни его, ни его силы, от которой вздрагивали даже альфы. Дон жадно всматривался в ее лицо, ловя подзабытые черты сына. А тот шок, что он испытал, узнав, что его внучка — омега? Как это могло быть? Чистокровный человек — и омега? Сокровище, равного которому нет и не было для двуликих. Нет, уж, обломится этот Кольский.

— Уверяю тебя, Дари, на фоне того, что обычно обо мне говорят, твои слова — изящный комплимент.

— Хм… тогда я прошу, нет, требую компаньонку!

— Кого, прости?

— Компаньонку, дуэнью, хранительницу душевных тайн. Чтобы была рядом и поддерживала меня. Как наперсница и советчица.

— Если у тебя есть достойная на примете — я не возражаю.

— Есть. Кольский-младший.

— Что⁈

— Вы обещали, дон Винченцо, — нажала голосом Даша.

— Я думал, ты говоришь о подруге.

— Он и будет моей подругой. Белобрысой, самоуверенной подругой. Поймите, я сейчас ощущаю себя щепкой, которую в очередной раз несет бурным потоком, смывая всю мою жизнь напрочь. Все, что меня окружало. Это дезориентирует, пугает, злит, наконец. Мне нужна точка опоры. Что-то из прошлой жизни, островок на который я могу встать обеими ногами.

— И тебе нужен канал связи с Кольским-старшим? — иронично улыбнулся дед.

— Подозреваю, что вы его будете, как минимум, контролировать, — вернула она ироничную улыбку.

— Интриги у нас в крови, не находишь? — рассмеялся дон.

— Кажется, вы дурно на меня влияете.

Дон Винченцо отправил ее одеваться и потом устроил экскурсию по дому, перед этим представив слугам. Они выстроились в две шеренги в холле, где дед представил ее как свою внучку и хозяйку Castello di Tomazzi. Даша бросила на него гневный взгляд за то, что старый интриган не предупредил ее о подобном. Не было сомнений, это была очередная проверка, которую надо пройти. Сдержав рвущиеся наружу эмоции, Даша вежливо поздоровалась с персоналом, извинившись за то, что пока не может говорить с ними на одном языке.

— Но я буду учиться и очень рассчитываю на вашу помощь и поддержку, — она улыбнулась жадно разглядывавшим ее двуликим, послав волну тепла всем присутствующим.

Приглушенные гомон и улыбки на лицах подсказали Даше, что она подобрала верные слова, а ее тепло не оставило никого равнодушным. В первую очередь ей представили экономку донну Лючию, мажордома дона Адамо и ее личную горничную — Марту. Понимая, что имена остальных Даша просто не запомнит, дед отложил представление остального персонала на потом.

В процессе экскурсии, дон Винченцо красочно рассказывал ей историю замка и семьи. Он был основан в восьмом веке дедом Винченцо, но потом неоднократно перестраивался и украшался. Замок много раз осаждали, но ни разу за всю историю, он не был взят. Роскошные украшения для комнат вначале привозились из Крестовых походов, но позднее покупались или создавались в самом замке, где была артель известных в их краях краснодеревщиков. Резная мебель, гобелены и ковры были необыкновенно красивы и дышали историей. Но особое впечатление на Дашу произвела замковая оружейная комната. Доспехи, пики, алебарды, мечи и шпаги висели на стенах и специальных стендах. Здесь просто разбегались глаза, и руки жадно тянулись к эфесам. Даша подошла к одному из открытых стендов, взглядом попросила разрешения и после кивка дона, сняла саблю с подставки. Взвесила в руке, попыталась взмахнуть и покрутить кистью.

— Только не смейтесь: стрелять умею, но всегда мечтала научиться фехтовать. Не на рапирах и шпагах, а именно на саблях. Настоящих. Глупо, но… Есть в этом что-то особенное, будоражит кровь до мурашек.

Дон как-то странно на нее посмотрел, кадык нервно дернулся, словно ему тяжело говорить.

— Почему взяла саблю в левую руку? Ты же пишешь правой?

— Вы даже это про меня знаете? Ну и ну. На самом деле, я — левша. Но переученная. Родители говорили, что меня в школу брать не хотели. Какая-то странная прихоть директора. Поэтому пишу я — правой, а если делаю что-то инстинктивно, то левой.

— Дари, подожди-ка минуту, — дон открыл дверь в коридор, — Марио! Зайди.

В оружейную вошел тот самый «Бандит», который встречал ее в аэропорту. Короткая, но густая черная борода, лохматая кудрявая шапка волос и суровая, не предвещающая ничего хорошего физиономия. Он вошел и почтительно склонил голову перед доном.

— Что скажешь? — спросил ди Томацци на родном языке, чуть двинув бровью в сторону девушки.

— Сама?

— Да. Первое, что взяла в руку.

— Да еще и левша, как отец. Дон, какие еще доказательства нужны? Она смотрит на мир глазами Луки. А уж с этим оружием…

— У меня сердце екнуло, когда она это сделала. Ты будешь ее учить.

— Если госпожа изъявит желание, — учтиво склонил голову Марио.

Даша поставила саблю на место и подошла к деду.

— Я, пожалуй, пойду, дон Винченцо. Не буду вам мешать.

— Ты не мешаешь, Дари. Я позвал Марио, чтобы представить тебе. Он один из моих Бет. У меня их шестеро.

— Приятно познакомиться, Марио.

— Для меня это честь, синьорина ди Томацци, — склонил перед ней свою кудрявую голову двуликий.

— Дари, сабли считаются нашим семейным, даже родовым оружием. Каждый ди Томацци обязан ею владеть. Ты снова меня поразила, девочка. Марио научит тебя сражаться на саблях. Если ты по-прежнему хочешь и не боишься.

— Берете на слабо, дон? — спрятала улыбку в уголке губ, — когда начинаем?

— Как будет угодно госпоже.

— Думаю, мы закончим с делами к обеду. Так что…

— Значит, перенесем обед на позже. Я не буду тренироваться на сытый желудок, — отрезала девушка.

— Договорились. Ступай, Марио, — отпустил Бету дед, — девочка моя, я бы хотел обсудить с тобой еще кое-что. Может присядем вот сюда, на диван? Какие у тебя есть интересы или мечты? Я знаю, что ты — художница. Хочешь продолжить в этом направлении? Или может есть что-то, помимо сабли, о чем ты мечтала?

— Лошади, — мгновенно вырвалось у девушки, — я всегда мечтала научиться ездить верхом.

— У тебя будет такая возможность. Хотя лошади относятся к нам с опаской, я готов тряхнуть стариной и составлю компанию на уроках. Тебе подберут хорошего андалузца, они прекрасно подходят для новичков.

— Еще — уроки итальянского. Обязательно. Я хочу побыстрее начать понимать окружающих. Чтобы не чувствовать себя как сегодня, — не удержалась от шпильки Даша.

— Я тебя понял, — кивнул с улыбкой дон, — не возражаешь, если я составлю перечень предметов, которые тебе пригодятся, и потом согласую с тобой?

— Мне нравится учиться. И я не привыкла сидеть без дела. Если хотите — составим список прямо сейчас. Но сначала — я хочу свою дуэнью. Его уже вызвали?

— Еще нет. Хочешь позвонить сама или я поручу это своим людям?

— Предпочту сама. И мне бы хотелось вернуть свой телефон. Там контакты моих друзей, я думаю многие за меня переживают.

Старый дон смотрел на девушку и испытывал двойственные чувства. С одной стороны он ощущал легкую досаду, что внучка его так ловко провела, вытребовав себе Кольского-младшего, с другой стороны — не мог не восхищаться гибкостью ее ума. И силой духа. Как стойко она переносила все тяготы, что на нее обрушились. Умение держать спину несмотря на обстоятельства, дано не каждому.

Ах, сколько же лет было потеряно, как много нужно наверстать! Как много он хочет дать этой девочке. И даст. И будет как дракон оберегать свое сокровище. У него теперь есть цель в жизни. Есть для кого жить.

Дон нажал кнопку вызова и протянул мобильный девушке.

— Слушаю, — услышала она знакомый, чуть насмешливый голос.

— Привет, Белоснежка.

— Дашка! — и чуть отстранившись от трубки. — Это она. Привет, мелкая! Как дела?

— Если честно — настолько стремительно, что едва успеваю за ними. Рома, у меня к тебе дело.

— Все, что захочешь. Кроме моей невинности.

— Этот давно испорченный товар мне не к чему, — усмехнулась Даша, — слушай, мне будет нужна наперсница и дуэнья. Я продавила твою кандидатуру. Приедешь?

— Э… — растерялся Роман. Послышался звук, похожий на подзатыльник, — тебе не найти лучшего охранника для твоей чести и девичьих грез, мелкая! Считай, что уже вылетел. Мне захватить придверный коврик, на котором буду спать?

— Я думаю здесь найдется кусок холстины, — прыснула девушка, — но есть одно условие, — она посмотрела на деда и подмигнула, — дон Винченцо велел, чтобы ты захватил противоблошиный ошейник.

— Что⁈

— Он наслышан о твоей репутации. Случайные подружки не внушают доверия, а он не хочет рисковать старинными гобеленами.

— Дашка, ты…! Прилечу и отшлепаю, — расхохотался Роман, — все, жди. И тут один влюбленный идиот бормочет мне всякие нежности на ухо. Уже все обслюнявил. Передать что?

— Сам ты — идиот. Передай, что его чудовище он нем думает. Все, пока. Жду тебя!

Даша вернула мобильный, стараясь не выдать своего волнения. Она действительно скучала по своему оборотню с синими глазами. Несмотря на ее попытки держать лицо, дед безошибочно уловил ее состояние.

— Через неделю я планирую дать прием в твою честь. Представить тебя главам всех кланов.

— Всех? — вскинула голову Даша, уловив намек.

— Всех. Будут альфы и беты. В основном со спутницами. Но много и холостых. А ты у нас теперь самая завидная невеста, — как ни в чем не бывало продолжал ди Томацци, — может, присмотришь кого-нибудь?

— Может и присмотрю, — усмехнулась Дарья, — может и компаньонка моя кого присмотрит.

— Этот мне тут всех девок перепортит, — проворчал дед, — пойдем составлять твое расписание. Пока я не передумал насчет твоей дуэньи.

После первого же занятия с Марио, Даша поняла, что ненавидит его больше стоматологов и манной каши с комочками. Этот не знающий жалости изверг заставлял ее отрабатывать стойки и удары снова и снова, пока не онемела рука. А потом, насмешливо блестя глазами, устроил спарринг, на котором периодически поворачивал свою саблю плашмя и слегонца шлепал ее по мягкому месту, заставляя девушку зеленеть от бешенства. Когда занятие закончилось, Даша дождалась, когда мучитель выйдет из зала и только потом со стоном повалилась на пол. Растянувшись на спине, она чувствовала, как болит от усталости каждая клеточка тела. Сил не было даже приподнять веки.

— Нет, ну я, конечно, люблю, когда девушки у моих ног. Но от тебя не ожидал, — раздался веселый голос.

Даша с усилием открыла глаза и счастливо улыбнулась.

— Рома! Приехал…

— А я разве мог не приехать? Родной брат вытолкал за дверь пинками и подзатыльниками.

— Как он?

— Мне… запретили с тобой о нем говорить. Но ухо от влюбленных слов еще мокрое. Ты чего тут медузу изображаешь? — он присел рядом на корточки.

— Сейчас мне легче сдохнуть, чем встать. Дедов Бета дал мне урок фехтования на саблях.

— Который? Неужели Марио? С чего вдруг душегубу становиться учителем?

— Не поверишь, сама попросила. На свою голову, — вздохнула девушка, — может добьешь меня из жалости, а?

— Ни за что! Я лучше посмотрю, как ты завтра с постели сползать будешь. Давай, хватай меня за шею, так и быть, покатаю. Где твоя комната?

— Я еще не запомнила. Положи меня под плинтус и забудь.

— Еще чего! Мне приказано заплетать тебе на ночь косички и подтыкать одеяло. И еще у меня полчемодана твоих носков.

— Я тебя почти люблю, Белоснежка.

— Не смей повторить это при брате. Иначе он разорвет меня на сто тысяч маленьких Белоснежек.