Глава 30

Вернувшись домой, Кольский-старший первые три дня беспробудно пил. Пил, чтобы задавить желание бросить все, наплевать на собственную гордость и не приползти к Луне на пузе. Пил и спал в кабинете, чтобы не подниматься в комнаты, где мог остаться ее аромат. Кроме того, в сейфе спальни хранились футболки, которые она носила, а он не был уверен, что сможет сдержаться и не полезть за своим сокровищем, после первого вдоха над которым побежит за девочкой уже в волчьей ипостаси. И гори оно все синим пламенем. До сих пор не понимал, откуда взялись силы уйти от нее. После метки! Волчара выл и рвался, но слишком сильно в человеке клокотала злость и обида. Она даже не попыталась его остановить. Ни единым движением не выдала, что хочет, чтобы он остался, что он нужен. Что он для нее хоть что-то значит.

Рома орал на него и по дороге, и в самолете так, что хотелось дать в морду, несмотря на кровные узы. Когда надоело слушать его вопли, вдавил в кресло силой альфы и заставил заткнуться. Тот обиделся, по прибытию запрыгнул в свое авто и уехал. Не появлялся в доме несколько дней. Потом все-таки одумался, приехал и застал бесчувственное тело в кабинете, в окружении батареи пустых бутылок. Поняв, что тело не добудиться, набрал прямо на первом этаже ледяную ванну и со злорадной ухмылкой зашвырнул туда альфу. Тот от неожиданности пришел в себя, попытался выбраться, но Роман придавил его за плечи и держал до тех пор, пока речь не стала связной,а ругательства можно было разобрать достаточно четко. Брат отпустил его и вышел, бросив через плечо, что будет ждать в столовой.

Пока альфа жадно расправлялся с мясом и кофе, Роман пересказал последние события в стае и в корпорации, намеренно избегая темы Луны. Пусть эти два упрямых идиота сами разбираются. Сколько можно!

Альфа отправился с братом в офис и погрузился в дела по самые уши. Нужно было занять голову, чтобы хоть ненадолго вытеснить оттуда Дашу. Пока вокруг были люди и много работы — еще хоть как-то получалось. Хотя он лютовал в офисе так, что даже беты ходили по струнке, стараясь лишний раз не показываться озлобленному альфе на глаза.

И пусть он уходил из офиса едва ли не самым последним, потом ему надо было ехать домой и оставаться с воспоминаниями один на один. Вот тут наступало самое тяжкое время.

Михаил переехал в свою городскую квартиру, чтобы ничто не напоминало о НЕЙ, — помогло слабо. Хотя здесь не было ее аромата, но обезумевшая от тоски фантазия рисовала ему, как Луна смотрелась бы на черных шелковых простынях и в спальне или на кухонном столе. А ведь на ней его метка, он имеет право на нее! На ее тело! Право на все! Наступала пора старого доброго холодного душа. Хотелось верить, что рано или поздно должно стать легче. И тоска со временем и расстоянием начнет ослабевать.

Дашка не подавала никаких сигналов — значит он был прав: он не нужен своей паре. Она так и не смогла его полюбить. И хотя противный голосок внутри нашептывал, что нужно ехать и добиваться, снова пытаться завоевать ее любовь, злобное упрямство скалило зубы и отказывалось делать шаг навстречу. Один звонок — и он сорвался бы к ней немедленно, невзирая на дела и расстояния. Но упрямица молчала, испытывая его далеко не безграничное терпение. А противный голосок с каждым днем становился все громче, подтачивая волю.

В один из дней, Рома попросил его привезти из загородного дома документы для одной весьма интересной сделки. Он их оставил в сейфе кабинета, пока жил там. Альфа разворчался, что его используют как курьера, но сделка была слишком выгодной, документы крайне важными, поэтому все-таки сел вечером в машину и поехал. Михаил сменил даже внедорожник, казалось, в оставленной в гараже машине навечно поселился нежный аромат, от которого дрожь пробегала по телу и сердце сжималось в глухой тоске.

Зашел в дом, гаркнул Ольге, что ненадолго и направился в кабинет. Перед дверью резко остановился, чувствуя, как встает дыбом шерсть на затылке и ноздри хищно раздуваются, жадно вдыхая воздух. Не может быть! Неужели ее запах до сих пор так силен в доме? Тряхнул головой, отгоняя наваждение, и решительно открыл дверь. Один взгляд — и по телу словно пробежал разряд. Его мечта, его наваждение, его боль стояла, опираясь бедрами на его стол. На ней был длинный белоснежный пеньюар, и будь он проклят, но точно видел торчащие сквозь тонкий атлас, соски. Он жадно осматривал ее от кончиков белоснежных туфель, до светлой, как всегда чуть взъерошенной макушки. Почему она так одета? Или точнее — раздета? Показалось, или Луна стала еще прекраснее? Нестерпимо захотелось развернуть эту конфету, упакованную в белоснежный шелк. Судорожно сглотнул, услужливая память тут же напомнила вкус и нежность ее губ. Инстинктивно закрыл за собой дверь, не желая ни с кем делить свое сокровище. Прислонился плечом к шкафу, засунув руки в карманы брюк и выжидающе глядя на нее. Нежные губы Даши тронула легкая улыбка, но глаза смотрели с задором и вызовом.

— Я приехала за долгом, Кольский. Ты крупно задолжал мне.

— Вот как? — он скептически поднял правую бровь, — и что же я тебе должен?

— Брачную ночь. Как видишь, я и оделась соответственно.

— Хочешь, чтобы тебя трахнули?

— Если бы, — она слегка поморщилась от его формулировки, неторопливо протянула руку к стоящему на столе ведерку с шампанским и наполнила бокал. Сделала глоток и продолжила, — я хотела только этого, то в замке много тех, кто легко сможет мне помочь.

— Ни один двуликий не прикоснется к тебе!

— Знаю, — она беспечно пожала плечами, — но есть и обычные люди, которым нет дела до метки.

— Это — смертники.

— Миш, уходишь от темы. Ты задолжал мне брачную ночь, кольцо и свадьбу.

— Хочешь за меня замуж?

— Хочу подумать над твоим предложением. И извиниться. Извиниться за трусость. За страх и недоверие к тебе. У меня только одно оправдание: я не умею, не знаю, как строить отношения. Как реагировать на болезненные события. У меня никогда не было мужчины, нет жизненного опыта, я не умею быть мудрой и прагматичной. Но я готова учиться. Если ты будешь рядом.

— Почему я чувствую твой страх? — его глаза гневно блеснули.

— А я — твою злость. Мне страшно Кольский, мне отчаянно страшно от того, что тебе не понравится. А я окажусь хуже всех твоих бывших вместе взятых. Помоги мне с этим, — она встала прямо и дернув поясок, скинула с плеч пеньюар.

Кольский почувствовал, как расширяются его зрачки, а рот наполнился слюной, словно он готов был сожрать пару прямо сейчас. Она стояла перед ним в белоснежном кружевном корсете, расшитом бледными цветками сакуры, крошечных трусиках и пояске, к которому пристегивались резинки белых чулок, обнимающих длинные, стройные ноги. Тело рвануло к ней раньше, чем мозг успел дать команду. Он навис над ней опасной громадиной, поставив руки на стол по обе стороны от нее. Синие глаза потемнели, в них горел лютый голод, верхняя губа подрагивала, обнажая полоску зубов.

— Ты отдаешь себе отчет, маленькая, какое похотливое животное разбудила своим видом?

Он был зол и возбужден одновременно. Но держался, из глупого упрямства держался, хотя понимал, что готов капитулировать немедленно. Она приехала! Приехала к нему! И она чувствует его! Наконец-то связь проявилась! Любая другая на ее месте испугалась бы того, как заострились черты его лица, того, как пульсирует вокруг бешенная энергия альфы. Любая другая, но не она. Даша посмотрела на него улыбающимися глазами, в которых сияли звезды, и несмело положила свою ладошку ему на щеку.

— Я люблю тебя, мой волчара!

Кажется, она хотела сказать что-то еще, но ей заткнули рот самым восхитительным способом. Даша совершенно не возражала, она так скучала по этим твердым губам, которые сейчас так жадно целовали ее, что у нее кружилась голова. Он словно пил ее и не мог остановиться. Наглый язык совершенно по-хозяйски проник в ее рот и казалось готов вылизать ее изнутри, заставляя едва слышно застонать. Все еще робея, она подалась вперед и несмело обняла его крепкую шею.

— Я так скучала по тебе, так скучала… — словно в забытьи бормотала она, когда он спустился поцелуями по шее и слегка прикусил метку, заставив ее задрожать всем телом.

— Моя! Только моя! Слышишь? — пророкотал он ей в шею.

— А ты — мой⁇

— Я с первого дня твой, родная.

Он прижался к ней всем телом, чувствуя изгибы девичьего тела, ее горячий плоский животик, в который он упирался диким стояком. Мысли о том, что сейчас будет, набирали бешено-пошлые обороты. Михаил был вынужден сделать несколько рваных вдохов, чтобы немного прояснилось в голове, аромат возбуждения пары туманил мозги, как забористый алкоголь.

— Маленькая, обхвати меня ножками. Я хочу тебя на всех поверхностях дома, но твой первый раз будет в удобной постели.

Он подхватил ее под попку и направился было к двери, но тут же остановился и поставил пару на ноги:

— Черт! Я убью любого, кто увидит тебя в таком виде!

— А дома никого нет, — хитро улыбнулась Даша. На три дня я всех отпустила. Охрана — только наружная.

— Интриганка! Почему всего на три дня?

— А вдруг ты устанешь? В твоем-то возрасте, — Даша с хохотом рванула к двери и распахнув ее, помчалась к лестнице. Но не добежала, ее подхватили на руки раньше.

— Маленькое чудовище, ты хотя бы примерно представляешь, что я с тобой за такие слова сделаю? — он начал подниматься по лестнице, кажется перескакивая через три ступени.

Даша привычно обняла его за шею и потерлась носом.

— Не особо. Но надеюсь, ты меня научишь.

Он предвкушающе улыбнулся и толкнул ногой дверь в свою спальню. Видимо подельников у девочки было несколько, так как постель предусмотрительно была расстелена, включены только прикроватные светильники, а на столике стояло еще одно шампанское и горели свечи. Увидев кровать Даша едва заметно вздрогнула. От него не укрылся ее страх. В очередной раз он напомнил похотливому животному внутри, что все порнографические ролики, что непрерывно крутились у него в голове, нужно оставить на потом. Сейчас он должен быть максимально осторожен и нежен. Он страстно, до головокружения поцеловал ее, чтобы она расслабилась. Потом бережно уложил на постель, молниеносно скинув пиджак и сорвав рубашку с плеч, навис сверху, удерживая вес на руках.

— Дашенька, два условия: чтобы я сегодня не делал, ты доверяешь и не боишься, хорошо?

Она подняла на него взгляд. Он был пугающе красив: ноздри хищно раздувались, в синих глазах мелькали желтые всполохи и горело лютое, едва сдерживаемое желание, но в очередной она поняла, что доверяет. Доверяет ему как никому другому. Он не обидит и не сделает больно. И он ждал. Ждал ее ответа, хотя ему было неимоверно тяжело сдержаться.

— Хорошо, Миша.

— Вот и славно. Девочка моя, выглядишь умопомрачительно. Сожру тебя нахрен!

Она невольно протянула к нему руки и пальцами жадно пробежала по гладкой коже груди и плеч, немного царапая. Сильные мышцы подрагивали под ее прикосновениями.

— Детка, я позволю тебе все, что захочешь, но позже. Сегодня — твоя ночь, — он отвел ее руки за голову и вновь и вновь целовал ее губы, выделывая немыслимо-порочные вещи языком внутри ее рта. Ее тихие стоны звучали музыкой в его ушах. Он поцелуями медленно спустился по шее, вновь прикусил метку, захлебываясь от счастья. Пара принимала его! Сама приехала к нему, сама тянулась за его поцелуями! Еще и надела такое невинно-порочное белье, что член готов был сам выпрыгнуть из штанов.

Он спустился мягкими поцелуями до груди и, порыкивая, начал ласкать ее грудь руками и языком. Девушка изогнулась ему навстречу и издала гортанный стон. От ее груди, которая словно нежные персики выглядывала из корсета, было не оторваться. Он осторожно завел руку за ее спину и расстегнул крючки. Она облегченно вздохнула и повела плечами, помогая от него избавиться. Девушка дышала рвано, не в силах совладать с той лавиной ощущений, что накрывала ее с каждой минутой. Она и помыслить не могла, что будет так.

Альфа медленно распалял ее страсть, неимоверным усилием сдерживая бешенное желание овладеть парой как можно быстрее. Накрыл один из сосков губами и медленно втянул в рот, поигрывая с ним языком. Девушка, вздрогнула как удара током и издала невнятный всхлип, беспомощно погрузив пальцы в его волосы, и выгибаясь дугой. Другой рукой он накрыл ее вторую грудь и начал ласкать ее пальцами, сжимая и чуть оттягивая розовый камешек соска. Он глухо дышал, порыкивая, волевым усилием сдерживаясь, чтобы не покрыть ее нежную манящую грудь укусами. Все потом, сегодня он должен быть максимально нежным, ибо только от него зависит полюбит ли его девочка секс так как любит он, или будет вздрагивать от отвращения при его прикосновениях. Она была удивительно отзывчива на его ласки, с удивлением и радостью принимая все, что он делал.

Мягко оглаживая талию и бедро, он спустился поцелуями на подрагивающий от его прикосновений впалый животик, обвел языком ямку пупка. Потом отстегнул и медленно стянул чулки и пояс, закинул ее ножку себе на плечо и начал покрывать поцелуями внутреннюю поверхность бедра, а рукой накрыл гладкий лобок. Даже сквозь кружевные трусики чувствовал, какая она была влажная. Даша напряглась от прикосновений его пальцев, но тут же усилием воли расслабилась.

— Какая послушная девочка, — пророкотал довольный альфа, накрыв ладонью ее промежность и начал мягко поглаживать сквозь белье. Даша ахнула, следом вырвался стон удовольствия, она тут же начала невольно подаваться навстречу его пальцам. Тело словно знало, что с ним могут вытворять его руки. А его губы, целующие, прикусывающие и тут же зализывающие укусы на нежной коже бедер сводили ее с ума, заставляя бесстыдно стонать. Она изо всех сил комкала пальцами одеяло, чтобы сдержать рвущиеся наружу звуки, но против его опыта у него не было ни единого шанса.

Неуловимым движением он стянул с нее кружевные трусики, пальцы накрыли влажную гладкую промежность, безошибочно нашли клитор, вызвав вскрик. Михаил подтянулся выше, накрыл ее губы своим ртом, пока пальцы растирали ее влагу, умело поигрывая ее горошинкой удовольствия. Девушка задвигала ему навстречу бедрами, не в силах совладать с нахлынувшими ощущениями. Они были такими мучительно-острыми, что она не могла разобрать, чего ей хочется больше: чтобы он прекратил эту пытку пальцами или не останавливался. Жидкий, тягучий огонь бежал по венам, сердце казалось бухало в висках, перед глазами плясали цветные круги. Альфа осторожно, с трудом, несмотря на обилие влаги, ввел в нее один палец. Черт, какая же узкая! Как же он в ней поместится? Даша напряглась от неожиданных ощущений и попыталась сжать ноги.

— Ш-ш-ш, маленькая. Ты помнишь, о чем мы договаривались? Доверяешь и не боишься.

Девушка, явно борясь с собой, расслабила бедра и чуть развела их.

— Вот так, умница. Просто расслабься. Тебе же хорошо сейчас? — он ласково шептал ей на ушко, а пальцы продолжали ласкать ее припухшие влажные складочки. Девушка стыдливо кивнула, — вот и славно. Тебя нужно подготовить, малышка, чтобы я не сделал тебе больно. Просто наслаждайся. И не сдерживай себя, кричи, если хочется. Пошуми для меня.

Он слегка сжал ее клитор между пальцами, вызвав вскрик. Словно получив разрешение, девушка отпустила себя, и начала восхитительно стонать, выплескивая жидкий огонь на его нервы. Не справляясь с нахлынувшими эмоциями, она лихорадочно гладила его по широким плечам, шее, инстинктивно впиваясь ногтями в спину. Он умело ласкал ее, осторожно вводя в нее сначала один, потом с трудом два пальца. Ее лоно туго обхватывало его, вызывая боль в паху. До звездочек перед глазами хотелось ворваться в нее и двигаться со скоростью отбойного молотка. Даша неосознанно подавала бедра ему навстречу, пытаясь заполучить то чувство заполненности, которое давали его пальцы.

Поняв, что хочет еще немного удовольствия для себя, от отстранился от девушки, вызвав недовольное хныканье, положил ей под попку подушку и опустился между ее широко разведенных ног. Она была восхитительна! Абсолютно гладкая промежность, влажные припухшие, сочащиеся смазкой розовые складки. Рот мгновенно наполнился слюной. Он аккуратно развел ее складки пальцами и нежно провел языком, чуть задев припухший клитор. Она на вкус оказалась как печеное яблочко с пряностями. Этот вкус, мгновенно заполнивший в рот, казалось, проникал сразу в вены, ударяя в голову, как девяностоградусный абсент. От неожиданных ощущений, Даша взбрыкнула как необъезженная лошадь. Пришлось положить ей ладонь на живот и зафиксировать. Он начал ласкать и вылизывать ее, девичьи крики и стоны наполнили комнату. Даша от нахлынувших ощущений стучала кулачками по кровати, привставала на носочки, впивалась в его волосы, умоляя его не останавливаться. Когда он ввел в нее язык, она так протяжно и волнующе зарычала, что у Михаила по спине побежали всполохи шерсти. На смену языку вновь пришли его пальцы, ртом он ласкал ее клитор, заставляя стонать и вскрикивать.

— М-ииша, мне…. мне смеяться и плакать хочется… и мурашки…

— Это оргазм, детка, взлетай.

Ее глаза изумленно расширились, маленький рот приоткрылся от застывшего на губах вскрика, тело выгнуло. Спазм прошел по телу, ее внутренние мышцы туго обхватили его пальцы внутри нее. Когда она обмякла, он сел перед ее разведенными ногами, любуясь тем, как она до сих пор плавает на волнах оргазма, до которого довел ее именно он. Это было охренительно! Подвинулся ближе, уткнулся головкой члена и начал осторожно входить в еще подрагивающее от спазмов удовольствия лоно. Она так плотно и туго обхватывала его, что он невольно зашипел. От новых распирающих ощущений Даша изумленно распахнула глаза и инстинктивно попыталась отползти, но второй рукой альфа крепко держал ее за бедро.

— Даша, радость моя, — едва сдерживаясь, сквозь зубы произнес альфа, — впусти меня. Просто расслабься маленькая.

Пальцы Михаила вновь легли на ее промежность, и он снова начал поглаживаться клитор, возвращая искры удовольствия. Через мгновение девушка расслабила ноги и он, чтобы не мучить ее долгим ожиданием боли, плавным движением вошел в нее до конца. Даша вскрикнула и забилась под ним. Не выходя из нее, он подался вперед и положил локти по обеим сторонам ее головы. У девушки дрожал подбородок, из-под зажмуренных глаз выкатилось несколько слезинок. Он начал покрывать ее лицо извиняющимися поцелуями.

— Тихо, родная, тихо. Не плачь, уже все. Сейчас пройдет. Прости меня, маленькая, прости. Это только первый раз.

Она тихо всхлипнула и изо всех сил обняла его за шею, уткнувшись носом в плечо, словно ища защиты от неприятных ощущений. Он бормотал ей на ушко что-то успокаивающее, поглаживая нежную кожу талии и бедра. Дал ей несколько мгновений привыкнуть к ощущениям и начал медленно и осторожно двигаться в ней, хотя хотелось сорваться в бешенный темп, перед глазами мелькали цветные пятна, а ощущения от мышц ее лона, плотно сжимающихся вокруг члена, били прямо в мозжечок.

— Как ты, маленькая? Уже не больно? — вместо ответа Даша доверчиво обняла его длинными ногами и слегка лизнула в шею. Болезненные ощущения и вправду проходили, вместо них странное ощущение наполненности перерастало во что-то, несущееся огненной лавиной по венам. Ощущения накрывали, девушка начала несмело двигать бедрами навстречу и вот тут у альфы снесло последние тормоза. Он сорвался в такой бешенный темп, что Даша сначала гортанно стонала, а потом начала вскрикивать, срывая голос. Она царапала ему спину, кусала плечи, шею, прося, умоляя, требуя. Волна приближалась, волнующая, пугающая мощью, и наконец ее накрыло. Даша закричала, забилась в оргазме, тело под ним задрожало, она так плотно сжала его изнутри, что огненная стрела пронеслась по позвоночнику альфы прямо в копчик. Он сделал еще несколько резких рваных движений, гортанно, по-волчьи завыл и упал на хрупкое тело под ним. С тихим довольным выдохом Даша обхватила его влажную от пота спину, а Михаил гладил ее по волосам и щеке и, задыхаясь от счастья, шептал:

— Луна моя, драгоценная, волчица моя. Только моя!

Михаил перекатился на спину, чтобы не давить на девушку своим немалым весом, увлекая Дашу за собой. Она уткнулась ему в плечо, стараясь восстановить дыхание. Помня, какая она мерзлячка, он набросил на нее одеяло и крепко обнял обеими руками. Гладил ее по дорожке позвоночника и удивлялся, как эта хрупкая девочка выдержала его габариты и темперамент. Все-таки действительно — она его избранная, женщина, созданная специально для него, его личный, неповторимый эксклюзив. И не могло быть по-другому. Но о ней, его хрупкой веточке, надо было позаботиться, все же у него опыта намного больше, даже если с девственницами он имел дело достаточно редко.

— Детка, как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил он.

Девушка уткнулась ему в подмышку, он кожей почувствовал, как горят ее щеки. Стеснительная! Развращать ее и развращать, какое поле для деятельности, про себя ухмыльнулся альфа.

— Хорошо, — тихо произнесла она.

— Маленькая, я пойду наберу ванну, тебя надо искупать. Хотя мне смертельно не хочется смывать с тебя запах нашего секса.

Вместо ответа раздалось сопение. Альфа чмокнул ее в затылок, погладил хрупкое плечо и совершенно не стесняясь своей наготы встал с постели. Когда вышел из ванной, пара успела замотаться в одеяло по шею и с пунцовыми щеками полулежала на постели, как маленький нахохлившийся сыч. Девушка отвела глаза, когда обнаженный альфа подошел к ней и присел рядом на постель.

— Дашенька, тебя смущает мой вид?

Пара усиленно рассматривала узор на ковре.

— Не смейся надо мной, пожалуйста, но я никогда… мужчину без одежды не видела.

— Никогда? И даже порно с подружками не смотрела? — улыбнулся альфа.

— Я? Нет! А надо было? Я совсем неумелая, да? Тебе не понравилось?

— Детка! — альфа сграбастал ее вместе с одеялом на руки, — ты самое восхитительное и крышесносное, что могло со мной случиться. Не хочу сильно тешить твое самолюбие, но мне кажется, что до тебя я и сексом не занимался.

— Правда?

— Правда. И я с удовольствием буду твоим учителем в этом вопросе. А насчет мужской анатомии: если для того, чтобы ты престала бояться мужского тела мне на первых порах придется чаще надевать трусы — я не против. Хотя нам, двуликим без одежды привычнее.

— Прости. У тебя столько хлопот со мной…

— Я счастлив с тобой, маленькая. Счастлив каждую секунду, запомни это. Люблю тебя, Луна моя!

— И я… тебя люблю.

— Твои слова делают меня счастливым. Пойдем в ванную. Подозреваю, что твои подельники оставили там всякой пузырящейся хрени.

Он отнес пару в ванную, быстро избавил пунцовую девушку от одеяла и посадил в пенящуюся воду так, чтобы она опиралась спиной на его грудь. Даша пыталась сидеть прямо, но он мягко опрокинул ее на себя, чтобы девушка расслабилась. Намочил ей волосы и начал мягко втирать шампунь, массируя пальцами голову. С довольным выдохом девушка положила голову ему на плечо, едва не мурлыча от удовольствия.

— Расслабься, маленькая, — шептал он ей на ушко, переходя на шею и плечи. Но когда он опустил руку ей на бедро, девушка дернулась и попыталась встать. Пришлось второй рукой обхватить ее за плечи и прижать к себе, — лежи тихо, стесняшечка моя. Тебя нужно помыть, чтобы было меньше дискомфорта.

— Я могу сама, — тихо произнесла девушка.

— Знаю. Но я хочу это сделать. Позаботиться о тебе. Позволь, пожалуйста.

Даша расслабила и чуть развела ноги. Альфа провел пальцами по внутренней поверхности бедер, мягко смывая следы крови и спермы. Девушка изо всех сил сдерживалась, чтобы инстинктивно не сжать ноги.

— Как ты себя чувствуешь, маленькая? Сильно болит?

— Дискомфортно. Тянет и ноет, — Даша закрыла глаза и изо всех сил закусила губу, так ей было неловко.

— Прости, родная. Это только в первый раз. Ты очень маленькая и хрупкая. Но больше больно не будет, — провел костяшкой пальца по щеке и поцеловал в висок, — мне тебя мало, солнышко. Но сегодня я тебя больше не трону, чтобы дискомфорт прошел. Хочу, чтобы в нашей постели ты испытывала только удовольствие.

— Я…

— Ш-ш-ш, ничего не говори. Все будет, когда ты сама захочешь, волчица моя. Я столько тебя ждал, потерплю еще. Благодаря тебе я почти полюбил ледяной душ, — тихо рассмеялся альфа, нежно проводя пальцами по ее промежности. Даша с шумом втянула воздух, — я так рад, что мне досталась такая страстная пара. Ты восхитительно кончаешь. Еще немного — и будешь зажимать меня на каждом шагу, убеждая на всякие непристойности. А я даже не буду сопротивляться.

Он отвлекал ее пошлыми разговорами, чтобы спокойно вымыть. После чего включил душ, сполоснул девушке голову и вынес ее из ванной, обернув в пушистое полотенце. В комнате протянул прячущей глаза Даше свою футболку, сам натянул черные боксеры, чтобы не смущать ее. Быстро лег на кровать и сграбастал в объятия пару. Даша сначала напряглась, но потом доверчиво прижалась к его плечу, несмело положив ладошку ему на грудь. Он накрыл ее ладонь своей рукой.

— Это все твое, Дашенька. Можешь трогать, как захочешь. А пока отдыхай, я утомил тебя, Луна моя.

Даша заерзала, устраиваясь поудобнее, и начала проваливаться в сон. Но на самой границе сна, она закинула ногу ему на бедро, рукой слегка впилась ногтями в кожу груди и пробормотала «мое!», заставив альфу тихо, но радостно засмеяться.