Глава 43

Ненасытный альфа снова изгнал весь обслуживающий персонал из дома. Перемирие было достигнуто на всех поверхностях, но Луне особенно нравилось на шкуре у камина, когда блики огня гуляли на коже великолепного мужского тела, превращая его в языческое божество. Которое она изучила вдоль и поперек руками и губами.

Только через три дня удалось вырваться из жадных собственнических лап. Альфа с Луной вместе приехали в офис, где ее уже ждал Рома, который уволок в свою приемную, умоляя помочь еще немного. После четырех приехала Сонечка, и они вместе поехали в клуб, обсуждать вопросы, связанные со свадьбой. Егор был само обаяние, но девушка дичилась: или отмалчивалась, или отвечала односложно, опустив глаза. Альфа Полярных терпел, под строгим взглядом Даши сдерживал рвущееся наружу раздражение. Но у девушки неожиданно оказался отменный вкус, она несмело подсказала несколько нетривиальных решений для мероприятия. Когда нужно было уезжать, Соня неожиданно попросила у Луны разрешения пересесть в машину охраны.

— Я не могу ехать рядом с… вашим помощником. Мне плохо от него…

— Сонечка, я тебе сейчас кое-что скажу, а ты сама решишь. Тоша такой дикий и необузданный, потому что вырос без родителей. Их на севере, где они жили, задрали белые медведи. А он, гордый мальчишка, остался один, представляешь? Один в ледяной пустыне. Поэтому, я когда смотрю на него, вижу не верзилу-грубияна, а маленького рыжего мальчика, которого долго никто не любил.

Соня закусила губу и выслушала Луну с широко раскрытыми глазами, в которых стояли слезы. Даша осталась стоять у входа в клуб, а подопечная направилась к верзиле и бесстрашно протянула руку для примирения. Неслышно подошел Егор и встал рядом с Луной.

— Хорошая у тебя пара. Добрая и смелая.

— Пока не у меня, — вздохнул Егор.

— У тебя. Всему свое время. Попробуй ей на днях подарить какую-нибудь мелочь, например — цветы…

— А какие? Розы? Корзину?

— Гор, что за банальность? Ты еще бриллиантовое колье туда положи. Она же девочка совсем, ей что-то нетривиальное и ми-мишное нужно. Иначе распугаешь всех ее единорогов.

— Каких единорогов?

— Розовых, — усмехнулась Даша, — которые в ее голове. Все, я уехала, а ты — думай.

В больнице ее уже с нетерпением ждали подопечные. У девушек горели глаза в предвкушении занятий с Луной. У всех улучшились медицинские показатели, они были бодры и веселы. Даша улыбалась и подбадривала каждую, помогая и окутывая их своей силой. Только когда волчицы нехотя разошлись после занятия, она устало опустилась на стул и со стоном откинулась на спинку. Подскочивший тут же рыжий ассистент расставил перед ней бутылочку с водой, стаканчик кофе и батончик.

— Тошенька, спасибо, мой хороший. Без тебя, как без рук, — устало произнесла Даша, потирая виски.

— Вы же с ними что-то делаете, да?

— С кем?

— С этими беременными волчицами. Я чувствую ваши волны силы. И вы устаете очень.

— Если ты чувствуешь мою силу, то это еще не значит, что я на них воздействую.

— Скорее всего вы не хотите, чтобы об этом знали. Разве это плохо?

— Помогать — это не плохо. Но представь, если всем станет об этом известно. Сколько сюда повалит народу? А всем помочь я не смогу физически. Сам видишь. Значит придется выбирать — кому посчастливиться, а кому — нет. А как мне жить после того, как кто-то умрет только потому, что я не помогла?

Парень задумался, нахмурив рыжие брови.

— Вы — невероятная, Луна. Но все равно, мне кажется, они должны знать, кто им помогает.

— Зачем? Пусть лучше просто верят в чудо. Пойдем, Тоша, дел еще много.

Едва они сели в машину, как у Даши зазвонил телефон. Звонил один из Бет деда, коротко доложил, что глава Совета в лютом бешенстве крушит лес за домом. Пока никто не пострадал, но с этим надо было срочно разобраться. Хотя подойти к нему опасались даже его Беты, уж слишком могуч был двуликий.

Луна подъехала к гостевому дому, взглядом оставила рыжего помощника в машине и направилась за строение. Треск падающих деревьев было слышно даже отсюда. Даша спокойно пошла на этот шум. Вышла на поляну, на которой творилась вакханалия: злющий, как сто чертей, Винченцо с вырванным из земли стволом в руках, рыча дубасил окружающие деревья, значительно увеличивая площадь поляны. Учитывая немалые силы старого альфы, поляна грозилась разрастись до изрядного пролеска. Даша остановилась, прислонившись спиной к стволу.

— Привет, железный дровосек! — крикнула она, когда тот остановился на секунду, — кофе хочешь?

Мужчина оскалил клыки, зыркнул на нее бешенными желтыми глазами, но почти сразу взял себя в руки. Свое, родное. Обижать нельзя. Тяжело дыша, подошел и взял протянутую термокружку. Отхлебнул содержимое, не чувствуя вкуса. Даша спокойно смотрела на разбушевавшегося двуликого, ожидая, когда он заговорит.

— Она, — прохрипел он, — она мне… отказала! Мне!

— Подробнее.

— Мы были вместе. Она начала вырываться, сказала, что не выносит моих прикосновений. И что не будет со мной. Никогда. Расплакалась и убежала.

— И ты поэтому решил выкосить лесопосадки? А позвонить?

— Зачем, Дари? Моя избранная меня не хочет. Я могу ее принудить, но мне от этого будет еще хуже, чем ей. Она плачет и боится. Меня! А я ничего не могу с этим поделать! — мужчина в ярости саданул кулаком по стволу. Щепки брызнули в разные стороны вместе с кровью от рассеченной руки.

— Так, спокойно, — внучка тряхнула головой, скидывая кору и щепки с волос, — сейчас возвращаешься в дом, приводишь себя в порядок и ждешь моего звонка. Я постараюсь разобраться.

— Дари? — в глазах волка вспыхнула надежда.

— Я сказала — постараюсь. Пошли уже, лесоруб, — подхватила деда за руку и повела в дом.

Винченцо простоял на крыльце дома до тех пор, пока машина внучки с охраной не скрылась из виду. Сердце сжималось от тоски и надежды. Неужели его невероятная девочка сможет помочь и ему? Но как? Да, она — омега, да очень сильная, но… В этой ситуации, даже он со всей своей мощью и возможностями оказался бессилен. Как же нестерпимо больно, когда любимая женщина вздрагивает от малейшего прикосновения!

Даша вошла в дом, и оставив Тошку в гостиной развлекаться с котом, отправилась на поиски виновницы скверного расположения духа главы Совета. На кухне ее не было, пришлось идти в крыло для слуг, где она бывала редко. Катерина, почуяв запах хозяйки дома, предложила свою помощь, но Даша только отрицательно мотнула головой.

Едва стукнув костяшками, вошла в комнату кухарки. Та, свернувшись калачиком, лежала на кровати в обнимку с подушкой и тихо, безутешно плакала. Женщина подняла голову на стук и с изумлением увидела на пороге хозяйку дома. Мгновенно села на кровати и попыталась торопливо смахнуть руками мокрые дорожки на лице.

— Луна, простите… Я… я сейчас…

— Мара, успокойся, — мать стаи присела рядом и взяла женщину за ладонь.

— Я так перед вами виновата, — опустила голову волчица, — простите меня. Вы столько для меня сделали, а я… Я подвела вас и… его. Мне, наверное, лучше будет уволиться.

— Мара, я пришла, чтобы помочь. Помочь тебе. Расскажешь?

— Мне стыдно, — заикаясь прошептала женщина, — мне стыдно за то, что я такая… Я неправильная, грязная…

— Так, понятно, — Даша отдала мысленный приказ и через минуту Катерина принесла стакан с коньяком. Даша забрала его у дверей и протянула женщине, — Пей. Пей и рассказывай.

Это уже была не просьба. Это был приказ альфа-суки, который не могла ослушаться обычная волчица. Мара поднесла стакан к губам, и давясь, опустошила его. Даша снова присела рядом.

— А вот теперь говори. Здесь только я и осуждать тебя не собираюсь.

Торопливо, захлебываясь эмоциями и слезами, перескакивая с одного на другое, она заговорила. Мара так давно носила эту боль в себе, что теперь, словно прорвавшаяся плотина она выплескивалась безудержным потоком.

— Я беременная Соней была, когда мы приехали в стаю мужа. А там альфа был не чета вашему, жил только ради собственного удовольствия. Глаз на меня положил, но не трогал, пока не родила. А потом… потом муж внезапно погиб в лесу, защитить меня было не кому, помочь тоже. А он альфа… и силой альфы принуждал… Ему нравилось, когда сопротивляются. А мог пригрозить, что убьет Сонечку и я должна была быть покладистой. Я даже руки не могла на себя наложить, мой ребенок никому был не нужен. И убежать не могла — догнал бы…

— Он жив? — тихо спросила Даша, с трудом сдерживая клокотавшую ярость.

— Нет. Через три года сам подох. От обжорства и пьянства. Я подхватила дочь и уехала, когда в стае началась грызня за власть. Меня никто не удерживал. После всего того, что было, я была никому не нужна. Как испорченный товар, — криво улыбнулась волчица.

— Ты поэтому не выносишь прикосновений?

— Да, я… как только — я сразу вспоминаю. И такая безысходность накатывает. Или вырываюсь, или лежу и хочу умереть.

— Мара, тебе нравится мой дед? — Даша внимательно посмотрела на волчицу, готовясь почувствовать малейшую ложь.

— Он — замечательный. Потрясающий! Самый лучший из всех. Просто быть рядом с ним — это такое счастье… Но я не могу… Он старался, был нежным, терпеливым, а меня трясет. И плачу, как последняя истеричка. Не хочу его мучить. Пусть найдет себе нормальную волчицу и будет счастлив. А я буду радоваться за него.

— А если он может быть счастлив только с тобой?

— Кто я и кто он. Он… с ним рядом любая будет счастлива!

— С ним — да. А он будет счастлив только с тобой. Так, Мара, посмотри на меня, — Даша взяла лицо женщины в ладони и направила на нее твердый взгляд, — ты же мне веришь, правда? Веришь тому, что я сейчас скажу? Поверишь и запомнишь. Ты рассказала мне свой сон. Все, что ты сейчас рассказала — это был страшный липкий сон. Только сон. Чувствуешь, как он размывается? Как расплываются лица и события? Они тают, как в тумане и уходят в небытие. Они все дальше и дальше. Как дымок от костра, поднимаются вверх и тают в воздухе.

— Сон? — пробормотала Мара, пока Даша нечеловеческим напряжением концентрировала силу в одну точку.

— Только сон. Почти забытый. И тебе ничто не мешает быть счастливой.

— Ничто…

— Я сейчас позвоню твоему мужчине, и ты поедешь с ним. Без страха и сомнений. И будешь счастлива. Навсегда.

— Да! — из глаз женщины начало уходить больное, затравленное выражение. В них несмело засветилась радость.

— Вот и славно, моя хорошая, — Даша отпустила ее взгляд и перевела дух. Голова начала раскалываться, накатила нечеловеческая усталость. Чем сильнее она выкладывалась, тем больнее был откат. Пора бы уж привыкнуть, но сегодня было особенно тяжело. Дрожащими руками Луна достала телефон:

— Приезжай.

— Уже на месте, — отозвалась трубка.

— Пойдем, Мара, — Даша с трудом поднялась с кровати и протянула руку, — нужно встретить нашего нетерпеливого гостя.

Держась за руки, они вместе вышли из крыла для слуг в гостиную. Из холла к ним стремительными шагами направился дед. Он был аккуратно причесан, в элегантно сидящем костюме. Ничто не выдавало, что час назад он разъяренным зверем бесновался в лесу. Увидев пару, двуликий остановился, нетерпеливо переводя взгляд с внучки на Мару. Даша кивнула женщине, подошла к деду и шепнула ему несколько слов на ухо. У того от удивления расширились глаза, он судорожно сжал хрупкие плечи маленькой омеги, крепко обнял, а потом расцеловал.

— Иди уже к ней, — фыркнула Даша, — и без розовощекого дядюшки не возвращайтесь.

— Спасибо тебе, малышка. Ты сделала невозможное, сокровище мое.

Дед благоговейно поцеловал внучку в лоб и направился к своей избранной. Женщина смущенно опустила глаза, заливаясь румянцем. Недолго думая, ди Томацци, подхватил ее на руки и молча направился к дверям. Даша предусмотрительно открыла им входную дверь и махнула отъезжающим автомобилям. На душе было радостно, как от выполненной тяжелейшей работы. Зайдя в дом, она почувствовала, что шатает от усталости.

— Мышонок, а что здесь сейчас было? Нас просто сдуло по углам твоим дедом, — раздался веселый голос Романа. Правда звук был как свозь слой ваты. Даша подняла глаза: из кабинета вышел Рома, за ним следом, разговаривая по телефону, показался Михаил.

— Рома…

— Мелкая, ты ж зеленая совсем! — всполошился Роман. Он рванул к ней и успел подхватить на руки, когда Даша начала неожиданно оседать на пол.

Она пришла в себя на диване в гостиной несколько минут спустя. Рома сидел рядом на корточках, Михаил по телефону рычал на врача. Испуганная Катерина вместе с ассистентом стояла неподалеку. В ее руках был стакан воды, из которого она, забывшись, судорожно сделала несколько глотков.

Даша попыталась встать, но Рома безапелляционно удержал ее за плечи.

— Лежать!

— Ром, пусти, все нормально уже.

— Дашка! — навис над ней разгневанный альфа, — я тебя…

— Я тебя тоже люблю, — слабо улыбнулась пара.

— Ты когда перестанешь над собой издеваться? Я тебя в офисе запру! Или дома! Сколько можно?

— Миш, не шуми. Сегодня просто был форс-мажор.

— Какой к чертям форс-мажор? У тебя всегда форс-мажор! Врач сейчас приедет.

— Не надо врача. Миш, хочу к тебе на ручки. И есть. Я голодная!

— Чудовище ты мое, — со вздохом альфа посадил к себе на колени и осторожно прижал к себе, — ты нас так пугаешь каждый раз…

— Прости, пожалуйста, — Даша привычно уткнулась носом в крепкую шею, — но тут нельзя было не помочь. У деда с истинной могло не получиться. Он и так нам пол-леса выкосил со злости. А у нее травма психологическая, пришлось поработать… индивидуально. Я не думала, что это будет так энергозатратно. Едва получилось.

— Луна моя, ты совсем о себе не думаешь. Так нельзя!

— Зато ты обо мне думаешь. И другие тоже. Рома, я лосятины хочу! — неожиданно повернулась к пересевшему в кресло брату альфы.

— Вот даже ворчать на тебя не буду, паразитка ты мелкая, — Рома легко поднялся с кресла, — тебе сюда принести ли со мной пойдешь?

— Никуда она не пойдет! — рыкнул альфа, крепче прижимая своей хрупкое сокровище.

— Ром, к задней калитке принеси, если можно.

— Луна, можно я тоже пойду поохотиться? Вы ничего больше не хотите? — неожиданно вмешался Антон.

— Тошенька, если хочешь побегать — иди конечно. Главное — на вечернюю тренировку не опоздай.

— Мы быстро, — бросил парень и едва не бегом побежал к двери.

— Еще один твой паж, — пробормотал альфа, целуя пушистую макушку.

— Ты преувеличиваешь. Ему просто хочется чувствовать свою нужность.

— Ага и поэтому он смотрит на тебя глазами преданного пса. Как бы они с Ромкой не подрались, кто дичь на порог принесет. Так что ты сделала с Марой?

— Это трудно объяснить. У нее была очень травматичная ситуация в прошлом. Из-за которой она отказала деду…

— Отказала главе Совета⁈ Как он наш поселок не вырезал?

— Ну… он начал. С деревьев. Когда я приехала.

— Ты сунулась к обозленному альфе? Где были его беты?

— Мне позвонил один из них. Но они, как ты говоришь, не рискнули «сунуться».

— Как же мне хочется придушить тебя за твою самодеятельность!

— Нельзя. Я тебе еще пригожусь, — улыбнулась Даша.

— Еще как пригодишься. Так что там с Марой?

— Ну, в общем, я не придумала ничего лучше, чем внушить ей, что то плохое, что с ней было — это сон.

— Что? — альфа отодвинулся, ошарашенно глядя на пару, — что ты сделала?

— Понимаю, что это не совсем этично, но я… подчинила ее, как будто я — ее альфа. И внушила про сон.

— Омежка моя, ты меня пугаешь.

— Миш, я просто хотела помочь. И я рада, что получилось. Пойдем на кухню, а? Мара же не могла оставить нас совсем без еды?

— А лось?

— А лось — на десерт. Хочу чего-нибудь горяченького.