Глава 10

Прихожу в себя и не могу пошевелиться. Я связана. Нет, я привязана к кровати. Большой такой кровати, с балдахином и резными столбиками. В позе звезды, при этом абсолютно голая.

Воспоминания всплывают в голове, и я протяжно стону. Как же можно было быть такой дурой! Меня провели, как девочку. А ты, Таша, уже третий десяток разменяла, а все такая же наивная и доверчивая дура. Пошла спасать больную собаку, называется. А тебя теперь кто спасет? Второй раз, как в храме, мне не повезет и не удастся скрыться. Профукала ты свой шанс.

Как только я закончила ругать себя, услышала, что в комнату вошел кто-то. Так как шторы балдахина были задвинуты, то увидеть, кто там пожаловал, я не могла. Плотная ткань отгораживала меня от моих палачей. А что это четыре маньяка, что призвали меня в этот мир, сомнений не было.

— Она еще не пришла в себя. Гаред, придурок, ты сколько ей снотворного сыпанул? – раздался слегка хрипловатый голос.

— Сколько дали, столько и сыпанул, – огрызается Гаред. Он самый молодой и бесшабашный. Все сыпал шуточками и сейчас пытается шуткануть. Массовик-затейник доморощенный. – А давайте проведем ритуал, пока она спит!

— То есть ты думаешь, когда мы пустим ей кровь, она не проснется? – раздался третий голос. Он говорил, слегка растягивая слова.

У меня все опустилось внутри. Если раньше у меня еще были сомнения, на черта я им понадобилась, то сейчас они отпали. Меня хотят принести в жертву, провести ритуал на крови. Для этой цели меня и призвали в этот странный мир.

— Она пришла в себя. Я слышу, как у нее участилось сердцебиение, – раздался четвертый голос.

— Тогда давайте приступать, – скомандовал обладатель хрипловатого голоса.

Я с ужасом замерла. Сейчас меня будут убивать.

Покрывало балдахина резко отодвинули в сторону, и мне в глаза ударил яркий свет. Я зажмурилась и дала время глазам привыкнуть. Когда я снова открыла глаза, то уставилась на четырех мужчин. Они тоже смотрели на меня. У каждого в руке было по изогнутому клинку.

— Не убивайте меня, пожалуйста, – промямлила я и пустила слезу, до последнего не веря, что вот так вот оборвется моя жизнь.

— Замолчи! – скомандовал старший. Это была гора мышц, облаченная в белую хлопковую рубашку и кожаные штаны.

— Мы столько гонялись за тобой не для того, чтобы сейчас тебя слушать, – обрубил меня четвертый голос. Это был довольно поджарый высокий мужчина со шрамом на лице. Он был одет в черные штаны и рубашку.

— Она боится, – улыбнулся массовик-затейник, а мне так и захотелось двинуть его по роже, чтоб не скалился. Он был одет в голубую рубашку и брюки, и пока я его рассматривала, почесал ножом щеку.

— Правильно делает, – хмыкнул тот, что растягивал слова. Мужчина с утонченными чертами лица. Он единственный, на ком был камзол поверх рубашки.

Мужчины смотрели на меня как на кусок мяса, а я даже наготу прикрыть не могу, так как лежу в чем мать родила.

— Ну что ж, приступим, – проговорил главарь шайки маньяков и стал стягивать с себя одежду. Я во все глаза уставилась на него, не понимая, что, собственно, происходит и зачем они все начали раздеваться?

— Что вы собираетесь со мной делать? – я переводила испуганный взгляд с одного на другого. Дергаю руками и ногами в попытке освободиться, но, естественно, ничего не выходит. Меня крепко приковали к этой чертовой кровати.

— Увидишь, – бурчит мужчина со шрамом.

— Если сможешь, – уточняет массовик-затейник.

— Я буду кричать, – пытаюсь напугать мужчин, но лишь вызываю улыбку у них на лицах.

— Конечно будешь, – усмехнулся тот, что с аристократичными чертами лица.

— Не отвлекаемся, – призывает к порядку гора мышц. – Завяжите ей рот, чтоб не отвлекала нас своей болтовней.

И массовик-затейник по имени Гаред быстро завязал мне рот. Я беззвучно заплакала. Сволочи. Ненавижу этот мир и все, что с ним связано! А ведь сперва он мне даже понравился. Это ж он так заботился и переживал о той самой собаке.

Мужчины разделись полностью, и я во все глаза смотрела на мужские достоинства, которые по какой-то необъяснимой причине были в боевой готовности. Каждый из мужчин взобрался на кровать и расположился у моих конечностей, схватившись кто за щиколотку, кто за кисть. Как по команде они прикоснулись лезвием к моей коже, а я судорожно вздохнула, ощутив холод клинков.

— Нужно попасть именно в волчью метку, – командует старший, и один из маньяков делает надрез выше, а другой ниже. Я чувствую, как струится кровь. Она горячими струйками стекает по коже. А я пытаюсь кричать, но куда там. Во рту кляп, я привязана к столбикам кровати. По щекам струятся слезы. И почему я такая непроходимая дура? Почему не осталась дома? Да сейчас я готова была не то что за четверых лордов замуж выйти, а за семерых. Да и чего мелочиться, даже десять – не такая страшная цифра. Лорды вот обо мне заботились. Это я со своей непонятной гордостью и самостоятельностью ни черта не видела, что у меня под носом происходило. Ну и пусть принимали решения за меня. Подумаешь, проблема. Можно ж было сделать скидку на устои общества, воспитание и все такое. Вот почему мне нужно оказаться в такой патовой ситуации, чтобы понять, что предыдущая ситуация была хорошей. Я вот истинная для них была, и они с меня пылинки сдували. А я поступила как настоящая дура и истеричка. Видите ли, золотая клетка не по мне. А клинки, которыми режут, по тебе, идиотка ты форменная?!

От того, что я ругала себя, особенно ничего не изменилось. Мне наносили порезы, неглубокие, но жутко кровоточащие. Мужчины сперва слизывали кровь, и от этого вида меня чуть не стошнило. Что это за вампиры такие?! А затем оставили такие металлические желобки и собирали кровь в медные чаши. Когда экзекуция прекратилась и емкости с кровью отставили в сторону, я поняла, что сейчас начнется самое страшное.

— Я первый, – это Гаред облизнулся, смотря на меня. — Я эту волчью подстилку хотел отыметь, когда только увидел, – он усмехнулся и погладил стоящий дыбом член. Не хотела, Наташка, четырех мужей? Держи четырех насильников! Беззвучно заплакала и зажмурилась. Не хочу смотреть на это. Почему я не умерла от потери крови? Ведь ее из меня выкачали прилично. Теперь я понимаю людей, которые молят о смерти. Теперь я одна из них.

В какой-то момент услышала звук открывающейся двери, но с моего места было не видно вошедшего. И знакомый голос окликнул мужчин.

— План меняется! Срочно надо провести обряд, ее уже ищут, – говоривший был мне знаком. Это точно, но я не могла вспомнить, кто это. В голове мелькали картинки людей, с кем я успела познакомиться за время моего проживания в этом мире, но никак не могла вспомнить.

— Но мы договаривались поразвлечься с ней перед обрядом, – возразил Гаред. Он-то уже приготовился, и сейчас даже член разочарованно повис между ног. Остальные же без лишних разговоров начали одеваться, и лишь Гаред бросал на меня многообещающие взгляды.

— Мы с тобой еще не закончили, шлюшка, – он мне подмигнул. Говоривший вышел из комнаты, а мужчины быстро оделись и отвязали меня. Я попыталась взбрыкнуть, но после того как из меня откачали половину моей крови, в теле была невероятная слабость. Да и пара увесистых затрещин намекнули мне, что наши силы не равны в принципе и мои брыкания лишь разозлят мужчин. Надо поберечь силы для попытки сбежать или убить главаря. Я уверена, после обряда меня убьют. Живой я им не нужна.

Меня заматывают в простынь и, перекинув через плечо, как мешок, выносят из комнаты. Мне виден только пол, так как голову задрать не могу, а простынь свисает над головой. Впрочем, несут меня не долго, минут пять, после чего опускают на холодный камень. Руки и ноги привязывают кожаными ремнями к жертвенному камню, а глаза завязывают, и я не успеваю рассмотреть главаря. Даже краем глаза его не вижу. Он словно опасается, что я выживу после ритуала и смогу указать на него. Перестраховывается, скотина. Надрезы освежают, но боль уже не такая острая. Видимо, клинки чем-то были смазаны, чтобы я ненароком не умерла сразу. Я не вижу, что происходит, но слышу. Слух словно обострился.

— Кровь разлей по чашам и подожги, – командует главарь. Я чувствую пламя рядом. Кожей ощущаю жар от него. Чаши установили около рук и ног, и они почти прикасаются ко мне. – Произносите это заклинание, – и главарь что-то пробурчал.

— Я думал, ты его будешь произносить, – это Гаред, похоже, струсил. Не ожидал он, что всю грязную работенку ему придется делать.

— Вы ее призвали, кретины! Вы и должны произнести клятву! – взвизгивает главный. У меня мелькает какой-то образ в голове. Я вот-вот узнаю его, но слишком слаба и нет сил даже думать.

Мужчины начали произносить заклинание. Они повторяли одно и то же. То громче, то тише, по нарастающей. И словно вошли в транс. А я будто начала напитываться силой изнутри. Кровь кипит в венах и приносит с собой силу. Мне кажется, что я сейчас порву кожаные ремни, которыми меня приковали. И я пробую, и ремни действительно рвутся без особых усилий. Сажусь и срываю повязку с глаз и кляп, оглядываясь по сторонам. Вокруг меня четверо мужчин. На их лицах ужас, а я в каком-то светящемся пузыре. Быстрее освобождаю ноги, пока силы не покинули меня, и пытаюсь прикоснуться к пузырю. Но он схлопывается и моих похитителей разбрасывает по сторонам. Соскакиваю с камня и снова бегло осматриваю мужчин. По предварительному осмотру они мертвы, у одного голова размозжена, у другого кровь хлещет из раны на виске, а еще два не подают признаков жизни. Главаря и след простыл. Он, видимо, понял, что запахло жареным и успел скрыться. Я нахожу дверь и спешу на выход. На мне только простынь, но искать одежду я боюсь. А если вернется главарь и добьет меня? Простынь завязываю на манер тоги и спешу по коридору. Я в каком то особняке. Или заброшенном, или просто нежилом, так как мне никто не встречается на пути. Как воришка крадусь, оглядываюсь, но никого нет. На вешалке у входной двери висят плащи, хватаю один из них и накидываю на себя. Он явно мужской и мне до самых пяток. Это и нужно. Накидываю капюшон и выскальзываю на улицу. Городок только начинает просыпаться. Ну правильно, первый день ярмарки и все встают с первыми лучами солнца. По улице с грохотом прокатилась телега, а я шарахнулась в сторону. Звуки слишком громкие, глаза слезятся от света и я бреду по городу как пьяная.

— Утро только, а он уже нажрался. Пьянчужка! – таким окликом меня проводила какая-то лавочница, и я поняла, что вышла к торговой площади, где не так давно закупалась всякой всячиной для дома. Вспоминая дорогу, я пошла в сторону дома. И когда полностью рассвело, уже подошла к лавке. В окнах горел свет, а перед лавкой стояла толпа народу, что-то громко выкрикивая. Слишком громко. Не могла разобрать, так как их голоса превратились в один сплошной гул. Неужели это будущие покупатели ждут открытия лавки? Что они здесь делают? Надо попасть внутрь и узнать у Кеши. Пытаюсь протиснуться между людей и тем самым привлекаю к себе внимание.

— А вот же она! – с меня слетел капюшон, и женщина тычет в меня пальцем.

— Ведьма! – орет какой-то совершенно незнакомый мужчина.

— Что вам нужно? – я пытаюсь пройти к лавке, но меня толкают, пихают, а женщины еще и плюются.

— Тварь какая! Вы только посмотрите на нее! – это одна дородная бабенка без передних двух зубов схватила меня за плечо и дернула за плащ, показывая всем, что на мне лишь простынь, завязанная на плече в узел. – Ночью дела свои черные творила. На шабаше была, колдовала! – верещит она, а я не могу сдержаться и кривлюсь от ее пронзительного мерзкого голоса. – Еще и кривится. Не нравится этой твари правда!

— Вы просто кричите мне в ухо, – пытаюсь возразить. – Я не ведьма, пустите, – но, естественно, меня никто не пустил, и с удвоенной силой начали толкать и пихать.

— Судить ее как ведьму! – выкрикивает кто-то из толпы.

— Да с чего вы взяли, что я ведьма?! – мои слова наконец-то услышали.

— А вот с чего! – и толпа расступается, и передо мной предстает пожилой, хоть еще крепкий мужчина. Я вижу его впервые. Он волочит за руку девушку, которая упирается, но вынуждена идти. – Ты дала моей дочери настойку? – я непонимающе смотрю на эту парочку. Какую настойку? О чем он?

— Я впервые вас вижу, – я действительно силюсь вспомнить, кому и какие настройки я давала. Но не могу слишком слаба.

— Еще и врет, бесстыжая! – возмущенно кудахчет женщина без зубов. Отчего-то ее лицо мне кажется знакомым. Ах да. Это ж мамашка этих зверенышей-детишек, которые таскали Кешу за хвост, а потом сделали так что Маришка замолчала. Жена местного бьюти-магната. Генри ОМелл, кажется, так его зовут.

— Говори, она дала тебе ту настойку, которой ты лицо протирала? – мужчина дернул дочь за руку, да так, что, кажется, у нее руку из сустава выдернуло.

— Да, она, – девочка тихо заплакала. – Я разрешила им переночевать на сеновале, а она дала мне настойку и сказала протирать лицо, чтобы прыщи и язвы ушли, – плача, произносит девушка, а я наконец-то вспоминаю девушку. Просто за то небольшое время ее личико стало чистеньким, прыщи и язвы зажили, и даже шрамы разгладились. Если бы она не напомнила обстоятельства нашего знакомства, то я бы вряд ли ее вспомнила. Видимо, у меня на лице отразилось выражение узнавания, и отец девушки обрадованно заулыбался.

— Признаешься, значит! – на лице мужчины отразилось победное выражение.

— А что вас не устраивает? – я не понимала суть претензии. Личико у девушки чистенькое, болячки исчезли.

— Ты дала заговоренную настойку! – заорал мужик, что я снова чуть не оглохла.

— С чего вы взяли? – последняя попытка прикинуться дурочкой.

— Да потому что, то, что у нее было, это были не прыщи, а заговор. И его могла снять только заговоренная настойка! – заорал возмущенный папашка.

— То есть вы признаете, что вредили своему ребенку намеренно? – я пыталась перевести стрелки от себя. Чтобы толпа возмутилась жестокости отца. Но люди по-прежнему смотрели на меня с ненавистью, а на мужика с дочерью – с сочувствием.

— Конечно признаю! Я же трактир держу. Там вон сколько проезжающих, а мне помощница нужна. А я сейчас бегаю и слежу, чтоб ее на сеновал никто не утащил. И уже трое свататься приходили! – орет дурниной оскорбленный в лучших чувствах папашка.

— Ну так выдайте замуж девку! Что при себе держите?! – я возмутилась такому эгоизму. Все же те предположения Кеши были верными, и отец просто использовал дочь как бесплатную рабочую силу.

— А помогать мне кто будет? – мои слова вывели мужчину из себя, и он накинулся на меня. – Судить ее! – заорал он, схватив меня за простынь и дернув на себя. Я отшатнулась, а простынь так и осталась в руках нападавшего.

— Да что ее судить, если она лордовская подстилка?! Вот все четверо к ней захаживают. Поди всех и обслуживает по очереди! – не знаю, кто это сказал, но плевок прилетел смачный.

— На костер ее, пока лорды не заступились! – заорала мамашка О`Мелл.

Они что, серьезно? Меня собираются сжечь?

— Мы пол-улицы сожжем, если костер здесь разведем, – кто-то в толпе включил голову, и я облегченно выдохнула. Неужели кто-то одумался? Рано я испугалась и запаниковала.

— Тогда вздернуть ее! – находит выход находчивая дамочка. Не рано. Пора паниковать в голос.

— Вы с ума сошли?! – верещу, пока в меня бросили простынь, и судорожно пытаюсь прикрыть наготу. – Пустите, не берите грех на душу!

— Ведьму удавить – это не грех! – парирует мадам О`Мелл.

— Я не ведьма, – пытаюсь достучаться до толпы.

— Ты это своим лордам расскажи, – видимо, матушке О`Мелл плевать на мои слова. Она намерена отомстить мне за пощечину, которую получила от мужа. Уверена, в ее глазах это я – главное зло, а не муж–придурок. Но что это я так переживаю за беззубую тетку? Это меня волокут к единственному дереву на улице. И кто-то особо заботливый тащит веревку, которую перебрасывают через одну из нижних веток.

— На помощь!!! – мой вопль раздается на всю улицу и, наверное, перебудил всю округу. Но никто не спешит мне помочь. Никто не хочет оказаться раздавленным толпой, так как может оказаться следующим и болтаться рядом на соседней ветке. – Вы пожалеете об этом! – пытаюсь угрожать, но мне лишь смеются в лицо.

— Да кому ты нужна! Даже твои лорды наигрались с тобой и не спешат защитить свою постельную грелку! – изгаляется мадам О`Мелл. Я так поняла, она основная заводила и идейный вдохновитель этой толпы.

Меня уже поставили на ящик и накинули на шею петлю. Неужели я, избежав одной смерти, погибну сейчас? Да что ж за день-то такой невезучий!

— Остановитесь!!! – прогремело на всю улицу, и толпа замерла. Как в замедленной съемке все повернулись и уставились на четырех волков и отряд конных всадников позади. Волки подернулись дымкой, и вот уже перед нами предстали лорды. Они бросились к нам, и толпа расступилась, пропуская мужчин ко мне. Алар бросился меня снимать с ящика и скинул петлю с шеи. Облегченно выдохнула. Остальные же встали так, чтобы в случае нападения они смогли отразить его и защитить нас.

— Что здесь происходит? – прогремел голос лорда Алара.

— Она ведьма! – орет горе-папашка и снова тащит свою дочь за руку.

— Доказательства! – требует мужчина и передает меня в руки Валентину, который подхватывает меня. Прижимаюсь к нему, как к самому родному. Мне даже плевать на его усмешку, которая кажется сейчас милой и по-доброму снисходительной.

— Она была в моей таверне, как раз когда вы там были, лорд, – снова начал рассказывать трактирщик о моем коварстве. – Она вот что сделала с моей дочерью! – и снова он тянет за руку девушку, которая готова под землю провалиться. – Она вылечила ее заговоренной настойкой. Я знаю. Мне деревенский маг сказал! – возмущается мужчина.

— Да, я помню твою дочь. Она страдала язвами на лице, – отозвался Алар. – Юрашка, – позвал лорд мужчину, и к нему подошел мужичек, который в свое время приставал ко мне и поплатился за это.

— Да я десять золотых отдал магу, чтобы он заговор сделал и дочь была неказистой. Чтоб ни один паршивец ее на сеновал не затащил, – видимо, в тупую голову мужичка начало доходить, как выглядит со стороны его претензии, и он сейчас подает информацию под другим соусом. Выворачивает, что чуть ли не во благо дочери действовал. Так сказать, из благородных побуждений.

— Твой маг вернет тебе деньги, не переживай, – лорд недобро улыбается. – Юрашка, помнишь таверну, где ты от старушки огреб по первое число? – обращается Алар к своему слуге.

— Конечно помню, – ржет Юрашка. Сейчас ему смешно вспоминать ту ситуацию, а тогда было не до шуток. – Вы мне еще плетью всыпали за это. А я говорю, что спьяну показалось, что девушка молодушкой была, – приговаривает мужчина.

— Да тебе спьяну. А твоей дочери, видимо, от усталости показалось, что наша невеста была в этой таверне, – лорд не намерен вестись на провокации толпы. – Я был там и видел, как она у тебя батрачила за троих, словно и не дочь тебе вовсе, – стыдит мужчину лорд. И вот уже толпа с осуждением смотрит на мужчину, а он отпускает руку дочери, на которой уже проступил синяк от слишком сильного отцовского захвата.

— Ну так она обязана мне помогать! – удивляется папашка, чем возмущает еще сильнее толпу. Все уже люто его ненавидят и готовы его вздернуть на этой самой веревке. Боковым зрением замечаю мамашку О`Мелл, которая, стараясь не привлекать внимания, пробегает вдоль домов в сторону от нас, дальше по улице. – Что я ее задарма кормить буду? – выдал последний аргумент папашка. И все. В него полетели комья грязи и тычки с толчками.

— Заберите девочку, а то и ей сейчас прилетит, – шепчу Валентину на ухо. И тот кивает Мортону, который загораживает собой девушку. – Давайте уйдем отсюда, – похоже, меня накрыл откат от всех событий, так как усталость навалилась, и я практически засыпаю на руках у мужчины. Он держал меня на руках, словно я ничего не весила. Абелард выдвинулся первым, следом Дармонд со мной на руках, а затем Мортон, придерживающий за предплечье девушку, которой так не повезло с отцом. Алара мы оставили заканчивать народный суд на улице. Если что, с ним еще отряд вооруженных до зубов мужчин. Так что его уж точно не обидят. Мы вошли в лавку и прошли на кухню, а к нам ломанулся Кеша с выпученными испуганными глазами.

— Жива? – он засуетился, носясь в ногах мужчин и обеспокоенно заглядывая в наши лица.

— Почти, – усмехнулась. – Но если бы лорды опоздали на пару минут, уже болталась бы в петле, – добавила с усмешкой.

— Это ты ему скажи спасибо, – Валентин кивнул на моего котяру.

— Да? – я удивилась.

— Это он нас вызвал. Мы были на полпути в пещеры, куда тебя призвали, – объясняет мужчина.

— Где ты была? Что случилось? – Абелард наконец-то дал волю чувствам и, перехватив меня из рук Дармонда, крепко прижал к себе, стиснув.

— Меня заманили в ловушку, а потом пытались принести в жертву в каком-то особняке в другой части города, – в двух словах рассказываю свои приключения.

— Кто? – лорд Мортон смотрит испытывающе, готовый сорваться с места и наказать обидчика.

— Исполнители мертвы, а вот главаря я так и не увидела, – пожимаю плечами и развожу руками.

— Так, несите ее в комнату! Я сейчас прихвачу пару настоек, – командует Кеша.

— Где Маришка? Как она? – испугалась, что ребенок видел все, что творилось на улице перед лавкой.

— Спит еще, – успокаивает меня Кеша. – Ты, – и он выразительно смотрит на дочь трактирщика, – за мной.

Девушка послушно пошла за котом, раздающим указания, как заправский командир. Меня же понесли на второй этаж.

— Такая ты мне больше нравишься, – Валентин тихо прошептал на ухо.

— Какая? Замученная? – я не в силах была возмущаться и даже на гневный взгляд была неспособна.

— Податливая, – и мужчина с шумом вдохнул воздух у моей шеи, а у меня по телу пробежал табун мурашек.

— Меня украли, одурманив снотворным. С меня сцедили крови, словно я почетный донор. Меня чуть не сожгли, но потом передумали и хотели повесить, – перечислила я свои приключения. – Да у меня нет сил, чтобы стукнуть тебя как следует, – мои слова лишь вызвали гортанный смех.

— А так обязательно выставила бы меня за дверь? – пока мы мило беседовали, лорд донес меня в мою комнату и усадил на диванчик. Вот только не спешил оставлять меня. Он присел передо мной на одно колено и так и обнимал. Абелард ревностно бросил взгляд в нашу сторону, но ничего не сказал.

— Наверное нет, – честно призналась я. Устала я быть боевой и самостоятельной. Как говорят психологи, женщина может все: и покорить Эверест, и научиться собирать шкаф, ей для этого нужно всего лишь неудачно выйти замуж. Мне же замуж предлагают четыре красивых альфа-самца, а я носом ворочу. Ну и что, что в моем мире такой союз будет чем-то аморальным. Я не там уже и никогда туда не вернусь, а здесь это рядовое событие. Так что прекрати кричать хотя бы сама перед собой, что тебе не нравится внимание этих самцов. Они отзывчивы. Окружили тебя заботой и вниманием. Предугадывают каждый твой чих, а ты еще и носом воротишь. Зажралась ты, Наташка. Тебя должны были похитить и практически принести в жертву, чтобы в твою упрямую башку пришли наконец-то эти мысли.

— Почему? – на кресло напротив сел Мортон.

— Я изменила свое решение, – не самое удачное время для разговора по душам. Да и Алара здесь нет, но, видимо, в ближайшее время подходящего времени и не будет.

— Из-за случившегося? – в глазах Валентина промелькнуло какое-то странное выражение. Словно грусть появилась от моих слов.

— Отчасти. Я просто поняла, что больше не хочу сопротивляться. Вы мне нравитесь. А то, что вы не хотите меня принести в жертву, добавляет пару плюсов к вам в копилочку, – попыталась перевести разговор в шутку, но мне не дали.

— Поговори с нами, – в дверях комнаты появился Алар.

— Давайте ее сперва подлечим, – у него в ногах замаячил кот. – Девочка с ног валится, а вы тут с разговорами пристаете.

— Я уже стала девочкой, а не “кожаной”? – не удержалась, чтоб не поддеть котяру.

— Будешь умничать, снова станешь кожаной, – пригрозил Кеша. – На, пей, – в комнату вошла дочь трактирщика с подносом. На нем был чайничек с отваром из трав, кусок пирога, мясная похлебка и ароматный ломоть хлеба. В животе заурчало от запахов, и я сглотнула набежавшую слюну.

— Мы только девочку от отца-эгоиста спасли, как она попала в услужение к коту-тирану, – сделал я замечание котяре. – Не гоняй ее.

— Нет, что вы, госпожа! – девушка испуганно посмотрела на кота, на меня и на четверых мужчин в комнате. – Мне все нравится. Я к батюшке не вернусь! – она произнесла это так запальчиво, что у нас на лицах появилась улыбка. – Вы не подумайте, что я батюшку не люблю, – девушка пытается оправдаться, но я хлопаю ее по руке, так как она стоит около моего диванчика.

— Не волнуйся, если хочешь, оставайся в лавке помощницей.

— Но имей в виду, бездельниц никто не любит. И здесь хоть сеновала нет, но шляться с кем попало я тоже на дам, – встрял Кеша, а я лишь закатила глаза от повадок своего деспотичного котяры.

— Конечно, господин, – закивала девушка.

— Зови просто Кеша. Чего меня в господа возводить, – кот гордо прошествовал из комнаты. – Иди за мной, я тебе все покажу.

Они вышли, а я набросилась на еду. Мужчины каждый занялся своим делом и не глазели на меня, чтоб не смущать, за что им отдельное спасибо. Не люблю, когда смотрят, как я ем. Так и подавиться недолго.

Алар залез в шкаф и извлек ночную сорочку. Я удивленно посмотрела на нее. Не помню, чтобы я такое покупала. Но увидев, что на плечиках висят два кипельно-белых медицинких халата поняла, что это, скорее всего, швеи, которые вчера приходили, все пошили и убрали в шкаф. Абелард ушел в ванну, и я услышала звук льющейся воды. Да, помыться мне не мешало бы. Мортон расправлял постель, взбивал подушки. А Алар вышел из комнаты, но вскоре вернулся с подносом. Я хотела взмолиться, что больше в меня не влезет, но там была не еда, а лекарства.

— Это Кеша выдал, – объяснил все мужчина, увидев мое удивленное лицо. – После помывки – лечиться.

— Тогда я мыться, – попыталась соскочить с дивана, почувствовав прилив сил. Но, похоже, это было обманчивым чувством, так как я сразу же покачнулась, и меня подхватил Валентин. – Я буду мыться одна, – попытка возразить, но мужчина лишь улыбнулся.

— Люблю твои колючки. Без них я бы, наверно, умер со скуки, – замечает мужчина и, игнорируя мои дальнейшие протесты, заносит в ванну. Простынь слетает с меня в миг. Но мужчина не смущает меня, не глазеет, а осторожно опускает в ванну. Сперва чувствую дискомфорт, но потом приходит в голову мысль, что меня сегодня голой видела если не вся улица, то большая ее часть. Когда наводишь порядок в голове, жить становится легче. И потому я позволяю мужчине помыть мое бренное тельце и даже волосы два раза промыть.

После ванной, высушенную, чистенькую и благоухающую, меня заносят в комнату. Я так и ходить могу разучиться, если меня все время на руках таскать будут. Уложив на кровать, наносят всевозможные мази и притирки, какими наградил Кеша Алара. Он никому не доверяет эту миссию и сам бережно забинтовывает раны.

— Вот это он велел тебе выпить. И поспать, чтобы восстановить силы, – мне вручают флакон, и я послушно выпиваю. Я вообще после того, как была на грани жизни и смерти, очень сговорчивая стала.

— Мы же хотели поговорить, – напоминаю я, пока на меня, как на ребенка, натягивают ночную сорочку. – А еще с Маришки надо снять это заклинание, – спешу сказать все. – За книгой надо сходить, – зевок не дает мне закончить мысль. Сообразив, что я озвучила свои мысли, так как планов рассказывать про книгу у меня не было, я испуганно прикрыла рот рукой.

— Сходили уже. И Кеша зелье какое-то приготовил. Сказал, что как поспишь, заговоришь его и можно Маришке дать выпить, – отзывается Алар усмехаясь.

— Вы все знаете, да? – я настороженно смотрю на мужчин. Что-то изменилось в наших отношениях. То ли я пересмотрела свое отношение к ним, что естественно после всего, что произошло. То ли они смотрят на меня иначе.

— Знаем, – кивнул Мортон.

— У твоего кота интуиция оказалась лучше, чем у тебя, – укорил Абелард. Похоже, обиделся, что я его метлой отходила вчера.

— Ты меня за вчерашнее извини, – отвела глаза в сторону.

— Начнем все с чистого листа, – предложил лорд, и я согласно закивала. Думать становилось все сложнее и сложнее. А так много хотелось им сказать. Но, похоже, отложим это все на потом, так как мысли путаются, а я сплю на ходу. Когда сознание уже практически отключилось, я поняла, кто главарь, кто же был там, в особняке. Картинка сложилась в голове, и лишь несколько пазлов не могло ровно улечься. Но это, скорее всего, потому, что я каких-то вещей не знаю. Рассказать не успела, так как зелье, выданное Кешей, на меня подействовало убойно, и я уснула.