Глава 3

Ночь прошла тревожно, и я не выспалась. Если точнее, то за ночь мне удалось поспать всего пару часов, и нужно не забывать, что я не привычная ко сну на полу, пусть и на одеялах. Бока болели и ныли, а голова трещала по швам.

— Как она? – матушка Василина уже замешивала тесто и ставила чайник на огонь.

— Всю ночь стонала и подвывала, – я растирала затекшие бока. – Она не может стать человеком?

— Что-то пошло не так при ее обороте, – задумчиво ответила старушка. – Оборотни при первом своем обороте очень неустойчивы. Им нужна сильная связь с кем-то, чтобы они обратно стали человеком, потому что звериная форма этих двуликих существ очень сильна. Она завладевает разумом и волей, а у детей нет опыта, как договариваться со своим внутренним зверем, – пояснила женщина. – На-ка, почитай пока это, – и женщина положила на стол передо мной книгу. Как оказалось, это был рукописный том с описанием снадобий, лекарств, настоек и многого другого. В ней были и наблюдения, и мысли, и описания каких-то значимых событий из жизни женщины. Этакий дневник продолжительностью в триста лет. Я с удивлением посмотрела на матушку Василину, а та лишь хитро улыбнулась мне.

— Что это? – я открыла первую датированную запись и последнюю, между ними реально было триста лет.

— Книга Теней. Но не бойся, в ней больше светлого, чем темного, – видимо, старушка неправильно поняла мое удивленное лицо.

— Зачем вы мне ее даете? Что это значит? – я испуганно вскочила и шарахнулась от стола, словно эта книга может на меня напасть.

— Присядь, Таша. Мне надо многое тебе сказать, пока Кеша и малышка спят, – женщина махнула рукой на лавку, а сама, ловко соорудив пирог, сунула его в печь, обтерла руки и села напротив меня. Я послушно села на свое место, хоть и была настороже, словно мне угрожает опасность от этой старой женщины. – Я стара, и скоро закончится мой век. Мне придется уйти. И прости меня, что я поступила с тобой нечестно, – на лице старушки не было ни тени раскаяния. – Я не знаю, сколько мне еще суждено быть здесь, и я не смогу уйти, если ты не примешь мою силу. Ты сможешь, справишься, я знаю. У тебя большое чистое сердце, наполненное любовью. Именно такое должно быть у настоящей ведьмы. Кеша подозревает, что мне скоро суждено покинуть вас, и потому вредничает. Он хороший фамильяр, хоть упрямый и своевольный. Не бросай его, даже если он будет делать пакости и вредничать. Он смирится и полюбит тебя, если еще не полюбил. Я подобрала его на помойке, а когда между нами установилась связь, он научился понимать речь и сам начал говорить. Только при посторонних он должен молчать, иначе местные сразу вычислят в тебе ведьму. И тогда тебе костра не избежать, – добавила старушка, а мои глаза готовы были вывалиться из орбит. Я так и подозревала, что здесь тоже есть какая-то инквизиция. – Когда малышка окрепнет, вы должны будете покинуть этот дом, пойдете в город и снимете там новый дом, откроешь лавку с лекарственными настойками. Будь осторожна и опасайся оборотней, которые тебя призвали. Я не знаю точно, для чего именно ты им понадобилась. Не исключаю того, что хотели принести в жертву в последней надежде на спасение своей расы.

— А что с ними случилось? От чего их надо спасать? – я вспомнила гигантских волков в той пещере. Скорее уж людей нужно от них спасать.

— Оборотни вымирают, – старушка открыла Книгу Теней на какой-то странице и показала мне запись, датированную примерно пятьдесят лет назад. – Примерно в это время началась эта проблема. Вернее, ее начали замечать. Сейчас волчат можно пересчитать по пальцам одной руки. Сперва напасть поразила знать и аристократию, но постепенно распространилась и на менее знатных оборотней. Ни волчицы, ни женщины не могут забеременеть, а если случается такое чудо, то только одна беременность из десяти разрешается благополучно. Поэтому за ней придут, уверена, ее давно уже ищут, – и старушка кивнула на спящую малышку. Кеша устроился между лап волчонка, и она словно обнимала этого кошачьего демона. Если не знать, какой он вредный, то можно даже умилиться.

— Неужели никто не знает, как поправить рождаемость у оборотней? – я перевела взгляд на старушку.

— О, этим занимаются и ученые, и придворные маги, но еще никто не узнал, с чем это связано и почему так происходит, – ответила старушка. – Храни эту книгу и никому не показывай. Перед тем как войти в город, найди укромное местечко и спрячь ее, так как тебя как чужака могут досмотреть, и ты можешь вызвать подозрения. Кланы хоть и не воюют открыто друг с другом, но очень настороженно относятся ко всем чужим. Если тебя спросят, то скажешь, что путешествуешь. Обо мне ни слова никому не говори, и чуть почувствуешь опасность, сразу же собирай вещи и уходи. Не тяни, иначе может быть поздно, – эти наставления меня пугали.

— Может быть, вы все-таки сгущаете краски. Кому я нужна? – я попыталась прогнать озноб, который появился от слов старушки.

— Жить хочешь? – этот вопрос был задан таким тоном, что я лишь кивнула. – Тогда сделаешь, как я сказала. И никому не доверяй. Поняла меня? – я снова кивнула.

— Учи пока самые необходимые рецепты настоек. Потому что за книгой вернешься, когда будешь уверена, что за тобой никто не наблюдает и ты не вызовешь подозрения. Иначе короток будет твой век, и закончишь ты его на костре, – снова начала меня стращать матушка Василина.

— Вы чего тут шушукаетесь и чем это пахнет? – Кеша открыл один глаз и внимательно посмотрел на нас.

— Обсуждаем одного очень вредного кота и что из него можно приготовить, если он не прекратит вредничать, – матушка Василина строго посмотрела на своего фамильяра.

— Я вам поперек горла встану, – потягиваясь и выпуская коготки в одеяло, проговорил Кеша.

— Ты давно уже там, – усмехнулась я и, взяв книгу, вышла на веранду, чтобы не слушать ворчание кота о том, что кожаная приживалка обнаглела, распоясалась, и в приличном доме ей бы уже давно нассали в туфли за подобные выпады.

Учила я усердно. И периодически сдавала экзамены у матушки Василины. Она была строгим, но справедливым экзаменатором. Я еще несколько раз ходила в лес за травами, но уже с матушкой Василиной и малышкой, которая начала поправляться. На лапку она не наступала, но все время жалась к моим ногам. Она исправно нюхала травы, что я срезала деревянным или костяным ножом. И порой фыркала, если запах ей не нравился. Она ковыляла за мной, словно хвостик, и часто просто прижималась, если я садилась отдохнуть. Я старалась гладить, обнимать и прижимать к себе малышку. Совсем еще ребенок, осталась без родителей, и ей страшно. Я ее прекрасно понимала. Я хоть и не ребенок, но мне тоже страшно в этом чужом для меня мире. Несколько раз осматривала ее лапку. Кости срослись правильно, и она, скорее всего, просто боялась наступать на нее.

Так прошел практически месяц. И подходил день, когда нужно было идти в город. Я нервничала. Как я останусь с малышкой на хозяйстве? И вроде освоилась и всему научилась. Но все равно настолько привыкла к матушке Василине, что даже и не представляла, как я несколько дней проживу без нее. Старушка же развила невиданную деятельность. Перебрала сундуки, что-то там искала, разбирала, перекладывала. Я предложила помощь, но энергичная старушка отказалась. Собиралась она несколько дней, а потом вдруг ей стало плохо. Резко, неожиданно и очень пугающе.

— Ты должна пойти в город вместо меня, – проскрежетала старушка.

— А это не подождет? В чем срочность? – я еле сдерживала слезы. За день женщина словно уменьшилась еще сильнее. Хотя куда больше-то?

— Я обещала, что приду к этому времени. А обещания нужно выполнять, – погрозила мне пальцем старуха.

— Не подохнут твои старухи без отвара от подагры! – ворчал Кеша, расхаживая кругами около постели матушки. — Да и эти прыщавые недоразумения тоже перебьются! Меньше сладостей трескать будут, и не надо будет мази у тебя покупать.

— Если они перестанут покупать мази и настойки, то на что я буду покупать тебе мясо и молоко? – резонно заметила матушка Василина.

— Я могу и без этого прожить какое-то время, – смилостивился котяра. Вообще он невероятно переживал, но даже свой страх прятал за ворчанием.

— Вам троим надо отправиться в город, – настаивала женщина.

— Но почему всем? – настаивал Кеша. – Почему?

— Ты покажешь дорогу, а малышка мне здесь будет обузой, – сурово проговорила женщина.

— Я умываю лапы! – кошачий демоняка раздраженно фыркнул и демонстративно пошел на улицу.

— Слушайся Кешу, он плохого не посоветует. Я доверяла ему как себе, – наставляла меня матушка.

— Хорошо. А как быть с малышкой? – волчонок, почувствовав, а может, услышав, что про нее говорят, заглянула в дверь. А может, вредный котяра и ее донял уже, что она сбежала с веранды.

— Скажешь в городе, что нашла ее на опушке и решила отвести в город. Если в городе найдуться ее родные, оставишь ее им. Она обернется человеком, как только почувствует себя полностью в безопасности. Или если очень захочет этого. Будь настороже и никому не доверяй. Помнишь все, что я тебе рассказывала?

— Конечно помню. Но вы так говорите, словно прощаетесь, – слова матушки Василины насторожили меня.

— Все может случиться. И ты должна помнить все, иначе пропадешь.

— Что вы задумали? – догадки мелькали у меня в голове, но я боялась поверить в них.

— Все, что я задумал, я исполню. Пришло время, – тихо прошептала старушка. – Ты все чувствуешь. И прошу: не держи зла на меня.

— О чем вы? – я напряглась.

— Ни о чем. Просто запомни мои слова, – и матушка с силой сжала мою руку. – Все ответы найдешь в Книге Теней, – напомнила мне женщина.

— Кожаная, я есть хочу! – раздалось на всю комнату недовольное ворчание Кеши. Когда он вошел в комнату, никто не заметил.

Я засуетилась и быстро приготовила пирог с брусникой по рецепту матушки Василины. Похлебка была уже к этому времени готова, а куропатка, что попала в силки, была зажарена.

Мы поужинали, пересмотрели сумки, приготовленные к завтрашнему путешествию, и легли спать. На душе было тревожно, и малышка всю ночь прижималась ко мне. Иногда жалобно всхлипывала, и я пыталась утешить волчонка. Маленькая, она тоже чувствовала грядущие перемены. Спала я урывками, но даже в эти беспокойные провалы в сон мне снились волки. Те самые, что были в пещере. Словно они искали меня. И я тоже просыпалась в холодном поту, прижимаясь к горячему мохнатому боку.

Утром чувствовала себя словно и не спала вовсе, но собрала волю в кулак, позавтракала сама и накормила всех. Закинула за спину заплечный мешок, что собирала матушка Василина. Спереди повесила второй, с провиантом и сменной одеждой. И, поцеловав старушку, с тяжелым сердцем выдвинулась в дорогу.

Сперва мы шли за Кешей узкой тропой, но спустя часа три вышли на проселочную дорогу. Когда начали сверкать молнии на совершенно чистом небе, я удивленно посмотрела наверх.

— Это что такое? Гроза? – я никогда раньше этого не видела. Ни тучки, ни облачка, но молнии разрезают небесную гладь.

— Нам надо срочно вернуться! – заверещал в панике Кеша. – Немедленно!

— Но мы прошли уже прилично, – я не понимала, что происходят с котом, а он метался и все поглядывал на небо.

Я скинула мешки на землю и задрала голову, смотря на небо. Прогремел гром, и молния разорвала небо. Почувствовала ее удар. Последнее, что я услышала перед тем, как потерять сознание, – это слова Кеши: “Уже поздно, она умерла”. И первые крупные капли дождя упали на землю.