Глава 14

Каменные стены, древние, холодные, пропитанные тысячами шёпотов прошлого, словно осуждали меня за каждый грёбаный шаг, который я делал. Пахло сыростью, металлом и войной. Здесь всегда пахло войной. Роксана ждала меня. Конечно, ждала. Она всегда знала, что я вернусь. И она знала, что, когда я вернусь, будет буря. Не просто дождь или ветер, мать его, — настоящая буря, разрывающая всё на своём пути. Её фигура вырисовывалась у края зала, будто статуя, высеченная из ночи. Роксана. Моя мать. Волчица. Архбаа. Женщина, перед которой склонялись сильнейшие. Она была выше этих стен. Но сейчас... Сейчас в её взгляде было больше тревоги, чем гордости. Чёрт, это не нравилось мне. Не нравилось совсем. — Ты наконец вернулся, мой лев, мой император, — её голос, тихий, но резкий, словно холодный клинок, разрезал пространство. — Я знала, что ты придёшь, Вахид. Знала, что Лана найдет тебя. Моя девочка… Я видел, как её глаза дрогнули, но удержали взгляд. Уверенность. Она была слишком чёртовски сильной, чтобы показывать страх. Даже передо мной. — Азиза уже идёт, — продолжила она, и голос её на мгновение сорвался. Она быстро взяла себя в руки, но я уловил это. Этот треск. Тонкую, почти незаметную ноту отчаяния. — А ребёнок… Мой внук! В руках Курда! Блядь. Так вот как он выманил Лану…Проклятый ублюдок! Курд. Моё тело вздрогнуло, словно через позвоночник прошёл электрический разряд. Я выдохнул через зубы, стиснув челюсти так, что затрещали кости. Слова Роксаны эхом отдавались в моей голове: “Наш ребёнок. В руках Курда.” Я поднял глаза на мать. Её взгляд был твёрдым, уверенным, но в нём всё равно сквозила боль. Она верила в меня, как верят в грозу, которая сметает всё на своём пути. Я не мог подвести её. Никогда. — Я здесь, мама, — выдохнул я, и голос мой хрипел, как будто его пропустили через адскую мясорубку. — Никто не посмеет разрушить то, что принадлежит мне. И никто, слышишь, никто не тронет моего сына. Она кивнула, медленно, будто разрешая мне эту клятву. Она не спорила. Не уговаривала. Она знала, что я сделаю это. Сделаю всё. — Лана, — вдруг прошептала она. Словно имя само выскользнуло из её губ. — Твоя Лана... Она нашла тебя. Нашла моего сына. Она поклялась мне… Её голос дрогнул на последнем слове. Я резко отвернулся, не в силах вынести тяжесть её боли. Лана нашла меня…да. Жестокого монстра. Найти, чтобы снова потерять? Чёрт. Я ощущал, как ярость закипает в моей крови, жжёт её, рвёт сосуды, наполняя каждую клетку тела ненавистью. — Ты восхищал меня всегда, сын, — голос Роксаны снова стал твёрдым, как сталь. — Но теперь я восхищаюсь и ею. Ты выбрал настоящую волчицу. Я хрипло выдохнул, не оборачиваясь. Лана. Её лицо, её глаза вспыхнули передо мной, словно выжженные в моём сознании. Она, мать твою, такая... сильная. Упрямая. Хрупкая и несломленная. Она должна была быть здесь. Со мной. Но вместо этого... — Они ответят за это, архбаа, — сказал я, медленно поворачиваясь к Роксане. В моём голосе было столько ярости, что даже воздух в комнате задрожал. — Все. Курд. Азиза. Все, кто осмелился встать на моём пути. Они все сдохнут. Роксана молча кивнула. Её лицо оставалось бесстрастным, но я видел, как в уголках её губ появилась тень гордости. Она знала, что её сын — не просто человек. И не просто зверь. Я был чем-то большим. Тем, кто не проигрывает. Никогда. Мать подошла ближе. Положила свою прохладную руку мне на плечо. — Ты сможешь, Вахид, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты сможешь вернуть его. Вернуть её. И защитить наш дом. Я это знаю, сын! В её словах не было сомнений. Ни единого сомнения. Я поднял глаза и встретил её взгляд. Он был полон железа и веры. Чёрт, даже если весь мир рухнет, я всегда буду держать этот взгляд в своей памяти. Вера матери. Это больше, чем обещание. Это приговор. Тишина — хреновая штука. Она не просто висит в воздухе, она пробирается в твои кости, обволакивает тебя, давит на грудь. Каменные стены этого проклятого зала, массивный стол посередине, огонь в камине, который, казалось, не даёт ни тепла, ни света. Всё вокруг кричало о войне, которая приближалась. Но громче всего был голос в моей голове. “Она ждёт. Лана ждёт. А ты тратишь время на разговоры.” Роксана сидела напротив меня. Её лицо было спокойным, как и всегда. Даже в самые хреновые моменты она умела держать себя в руках. Прямо как сейчас. Только вот в глазах её я видел тень. Нет, не страх. Не это. Скорее тревогу, глубокую, как бездна, и холодную, как зимняя ночь. — Азиза движется к замку, — сказала она, облокотившись на спинку кресла. Её голос был низким, спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — С войском. Не просто с десятком волков, как это было раньше. У неё теперь есть армия, Вахид. Она хочет уничтожить наш дом. Я молчал, глядя ей прямо в глаза. — Она не остановится, — продолжила Роксана. — Для неё это не просто борьба за власть. Она мечтает уничтожить нашу семью, стереть всё, что мы с тобой строили, из памяти этого мира. Её голос стал чуть тише, но каждый её чёртов слог звучал, как удар молота. — Она хочет видеть кровь. Твою. Мою. И… — её глаза на мгновение дрогнули. — Твоего сына. Блядь. Казалось, время замерло. Моя кровь стыла, но сердце гремело, как грёбаный барабан. Мой сын. Он уже потерян, но теперь... Азиза? Эта змея? Эта чёртова тварь хочет его смерти? — Эта сука, — выдохнул я сквозь зубы, подаваясь вперёд. В груди закипала ярость, плотная, горячая, как лавина. — Она решила, что может прийти сюда и диктовать свои условия? Что может встать на моём пути? Ха. Отлично. Пусть попробует. Она сама подписала себе смертный приговор. Я ударил кулаком по столу. Резко, с грохотом. Тяжёлая древесина отозвалась глухим звуком, а каменные стены пустили эхо по залу. Но Роксана даже не вздрогнула. Только смотрела на меня с тем же взглядом, которым всегда смотрела, когда я совершал что-то чертовски глупое. — Ты всегда находил выход, Вахид, — сказала она спокойно. — Найдёшь и сейчас. Я хотел огрызнуться. Хотел сказать, что не нуждаюсь в этих словах, что я и так знаю, на что способен. Но, чёрт, эти её слова будто ударили в самую душу. Не как по зверю, а как по сыну. Я всегда находил выход. Но она никогда не видела того, что оставалось после: кровь, пепел, мёртвые тела. — Азиза хочет посадить своего мужа на трон, своего нового мужа…она снова вышла замуж, вопреки нашим законам, объявила, что это и есть ее истинный, — продолжила мать. Её голос дрогнул на секунду, но она быстро вернула контроль. — Для этого ей нужно избавиться от нас. Она идёт не просто за замком, Вахид. Она идёт за нашей историей, за нашей кровью. Я поднял глаза и встретил её взгляд. В нём было всё. Она верила в меня. Проклятая вера, от которой становилось ещё хуже. — Никто не разрушит то, что принадлежит мне, — сказал я, откидываясь на спинку кресла. - Она подписала себе приговор, — бросаю я резко, мой голос, как рёв зверя, разносится под потолок. — Я сломаю её, мать. Слышишь? Она падёт. Молчание. Тяжёлое, как свинец. Роксана не произносит ни слова. Она ждёт. Ждёт, когда я перестану рычать, когда я вернусь в своё человеческое состояние. Хрен знает, как она это делает, но её взгляд обрушивает на меня, как ледяной душ. Я чувствую себя волком, которого дрессирует стая. Я выдыхаю, стискиваю кулаки и снова сажусь. Дыхание неровное, сердце колотится так, что кажется, оно хочет вырваться наружу. Но я сдерживаю себя. Для неё. — Ты не должна переживать, мать, — говорю я тише, но каждое слово, будто выточено из камня. — Замок будет в безопасности. Я оставлю тех, кто защитит его. Вампиры Морта. Наши воины. Азиза сюда не пройдёт. Роксана кивает. Я вижу, что её глаза на мгновение смягчаются, но только на мгновение. — А ты? — её голос звучит тихо, но в нём чувствуется... тревога. Я поднимаю на неё взгляд. Не отвожу глаз. — Я должен идти за Ланой. Её лицо остаётся бесстрастным, но я чувствую, как внутри неё что-то надломилось. Она знает, что я не позволю себе остаться. Знает, что я брошу всё, но не оставлю Лану. — Ты вернёшь её, — говорит она, не дрогнув. Это не вопрос. Это приказ. — Верну, — отвечаю я. И мои слова звучат так, будто это клятва, запечатанная кровью. Роксана поднимается со стула. Её пальцы касаются моего плеча. Едва заметное прикосновение, но в нём — вся сила мира. Она знает, что я не могу остаться. Знает, что мне нужно идти. И всё же она отпускает меня. Она верит в меня. Чёрт, она всегда верила. И именно это держит меня. Тьма сгустилась, как будто ночь вдруг решила проглотить день, а воздух сделался вязким, как застоявшаяся кровь. Замок содрогнулся, будто почувствовав, что приближается нечто совсем чуждое его старым, привычным стенам. Вдалеке заголосили вороны, и это было не просто предзнаменование — это было грёбаное предупреждение. Я услышал их шаги ещё до того, как они появились. Тихие, как падение пепла, но в них было что-то… неправильное. Вампиры. Морт. Я знал, что это они, даже прежде, чем увидел. Во дворе замка повисла зловещая тишина. Слуги, словно муравьи, затаились в углах, прячась от той силы, которая вошла в их дом. Глаза Роксаны блеснули тревогой, но она не произнесла ни слова — ни шёпота, ни вздоха. Она знала: в такие моменты даже дыхание может быть слабостью. Двери, казалось, открылись сами собой, пропуская их внутрь. Вампиры шли медленно, как хищники, ступающие по своему новому логову. Высокие, строгие, утончённые, но их аура была темнее любой ночи, что я видел. Эти твари — словно сама смерть в облике людей, замороженная, точная, идеальная. Они двигались в полной синхронности, как тени одного монстра. Их белые лица казались выточенными из мрамора, а глаза… Глаза у них были голодные. Голодные и мёртвые. А он — Морт. Центр этой мрачной симфонии. Высокий, уверенный, будто ему принадлежало всё небо над этим замком, и весь этот грёбаный мир тоже. Его белые, как слепое молоко, глаза прожигали всё вокруг. Его присутствие било по коже, как морозный ветер. Но мне было плевать. Я вышел к ним, ровно, без колебаний. Пусть знают, что меня не взять на понт. Пусть чувствуют, что зверь не уступает перед тьмой. Морт остановился напротив меня, сложил руки за спиной и склонил голову, но это движение не было уважением. Оно было насмешкой. — Вахид, — произнёс он своим ледяным голосом, голосом, который не грел, не резал, а скорее выдавливал из тебя остатки тепла. — Я вижу, твоя репутация живёт, но… интересно, а ты сам-то жив? Или это просто тень того зверя, который когда-то правил? Я оскалился, словно в улыбке, но это был оскал волка, готового впиться зубами в горло. — Если ты здесь, значит, у тебя есть план, — сказал я, скрестив руки на груди. — Не заставляй меня ждать, Морт. Я не в том настроении, чтобы играть в твои загадки. Сзади послышались осторожные шаги, и я обернулся. Роксана. Она вышла из тени, величественная, спокойная, как и подобает матери императора. Но её глаза… В них был страх. Она знала, кто стоит перед ней. Знала, что с этими тварями не договоришься, если у тебя нет чего-то, что им действительно нужно. Но, чёрт побери, даже её страх был обёрнут в железную решимость. — Это твои союзники? — спросила она, глядя прямо на меня, игнорируя даже присутствие Морта. Её голос звучал твёрдо, но я чувствовал — внутри неё колотится тревога. Я посмотрел ей в глаза и ответил так же прямо, как она заслуживала: — Да, Архбаа. Пока это в наших интересах. Она слегка прищурилась, но не сказала ни слова. Лишь кивнула, как будто этим жестом благословляла мои действия. Но я видел, как её взгляд скользнул к Морту и его людям. Как её рука чуть сжалась в кулак, словно она хотела защитить этот замок сама, если понадобится. — Мы здесь не для того, чтобы бояться друг друга, — резко сказал Морт, обводя взглядом всех, кто осмелился поднять голову. Его голос был ровным, безупречным, но в нём таилась угроза. — Мы здесь, чтобы победить. Ты понимаешь это, Вахид? Я шагнул вперёд, оказавшись лицом к лицу с ним. Даже если он выше меня, даже если его аура буквально сдавливала воздух вокруг — я не собирался отступать. — Я понимаю, Морт. И ты тоже пойми. Если кто-то из твоих причинит вред моему дому или моей семье — я лично размажу их головы о эти стены. Ты меня знаешь. Морт чуть приподнял уголок губ в ледяной усмешке. Он знал. И, чёрт возьми, я видел, что это его забавляет. — О, я знаю тебя, зверь, — сказал он. — И именно поэтому я здесь. Только ты способен сломать Курда. Но без меня у тебя не получится. Так что будь умным. Давай сделаем это по-моему. Я почувствовал, как в груди что-то поднимается — ярость, гордость, чёрт знает что ещё. Но это неважно. Главное, что я держал это внутри. Держал ради Ланы. Ради сына. — Тогда не трать моё время, — сказал я, отступая на шаг назад. — У нас есть цель. У нас есть план. Действуем. Морт кивнул, а его люди, как единый механизм, задвигались, словно по команде. Я повернулся к Роксане, чувствуя её напряжённый взгляд. — Мать, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Эти …воины останутся здесь, чтобы защитить замок. У нас есть враги, и они уже идут. Но я… Я должен идти за Ланой. - Обсудим план…И пойдешь. Никто лучше тебя не знает этот замок. – сказал Морт и его белесые глаза сверкнули.