Глава 15

Я очнулась, как будто из ледяного сна. Сначала было только ощущение: жесткий, колючий холод камня под спиной. Он словно просачивался через кожу, впивался в кости, заполняя меня пустотой. Я попыталась пошевелиться — бесполезно. Руки прикованы, словно тяжелые железные тиски сжали запястья. Грудь тяжело поднималась, но каждый вдох был резким и обжигающим, как раскалённый уголь. А потом я услышала это. Крик. Тонкий, отчаянный, как звук ножа, скребущего по стеклу. Это был мой мальчик. Мой сын. Его крик разрезал воздух, разрывал мою душу на части, выжигал всё внутри, как кислота. Он был здесь. Совсем рядом. На моей груди. Я чувствовала его крохотное тёплое тельце, судорожно дергающееся от плача. Он кричал так, словно мир вокруг него рушился, и я… я не могла ничего сделать. Даже повернуть голову, даже шепнуть ему, что всё будет хорошо. "Мой мальчик… Тише, пожалуйста… тише…" Слова не слетели с моих губ, они застряли где-то глубоко внутри, задушенные слабостью. В голове шумело, как будто тысячи голосов шептали из темноты. Я не понимала, где нахожусь, но чувствовала, что это место живёт своей собственной смертью. Холод, тяжёлый, липкий, впивался в меня, тянул за собой, словно чёрные нити тьмы протянулись от пола, обвили мои ноги, руки, горло. Я попыталась вырваться. Напрячь мышцы, сдвинуть запястья, что-то сделать, но силы… силы уходили, растворяясь в воздухе. Моё тело предавало меня. Даже собственное дыхание казалось чужим. Каждая попытка вдохнуть наполняла лёгкие не кислородом, а ядом. Его крик становился всё громче. Я чувствовала, как его ручки бьются о мой живот, как его крошечные пальцы цепляются за ткань, за воздух, за жизнь. И я ничего не могла сделать. Абсолютно ничего. "Чёрт… Чёрт возьми…" — сквозь зубы выдохнула я, глядя в потолок. Глаза обжигали холодные слёзы, но я не позволяла им пролиться. Курд. Его имя звучало в голове, как раскат грома. Оно било в виски, смешиваясь с бессильной яростью. Эта тварь. Это чудовище. Он здесь. Я знала. Чувствовала его, даже если он не стоял рядом. Его тень, его сила, его присутствие — всё это разливало мрак по залу, давило, ломало. Я стиснула зубы так сильно, что услышала, как хрустнуло что-то внутри челюсти. Боль была далёкой, но всё же вернула мне часть сознания. "Ты тварь. Ты чёртова тварь, Курд. Если я выживу… если я выберусь отсюда… я убью тебя. Ты слышишь меня? Я убью тебя за моего сына. За то, что ты сделал со мной …" Вахид… Боль в груди вспыхнула новой волной, будто кто-то сжал моё сердце в ладони. Где он? Он знает? Он идёт? Я пыталась убедить себя, что он здесь. Где-то близко. Что он прорвётся. Разорвёт всех этих чудовищ, дотянется до нас. Но это было похоже на попытку зацепиться за тонкую паутину в шторм. Я снова попыталась пошевелиться, хотя бы чуть-чуть. Тело отозвалось глухой болью. — Двигайся… — прошептала я сама себе, почти не слыша своих слов. — Чёрт возьми, Лана. Двигайся. Ты должна. Ради него… ради вашего сына… Крик малыша стал пронзительнее. Его дыхание сбивалось, он задыхался от плача, а я… Я больше не могла сдерживать слёзы. Они катились по вискам, смешивались с холодом камня. — Прости, малыш… — сорвалось с моих губ. — Прости… Мама… мама здесь. Но что это значит? Что это ему даст, если я даже не могу обнять его, укрыть от этого холода, от этого ужаса? В этот момент тьма вокруг начала двигаться. Медленно, но неумолимо. Она словно стекала с потолка, с каменных стен, собираясь в одной точке. Воздух загустел, как смола, и каждое моё дыхание стало пыткой. Я почувствовала его ещё до того, как увидела. Курд. — О нет… — прошептала я, чувствуя, как паника поднимается внутри. Его фигура, обрисованная этими тёмными потоками, была похожа на живую статую из мрамора и мрака. Его глаза горели, как два ледяных факела, пронзающих меня насквозь. И он… он улыбался. Улыбался, словно наслаждался каждым мгновением моей боли. Я зажмурилась, чтобы не видеть. Но это ничего не изменило. Его сила была везде. В воздухе. В моих лёгких. В крике моего сына. — Вахид… — это имя сорвалось с моих губ, как молитва. Я знала, что он придёт. Я должна была верить. Тьма. Она заполняет всё, словно чёрная кровь, разливается по этому древнему залу, пропитывает воздух, стены, мою кожу. Она душит, не даёт дышать, сжимает грудь так, что кажется, будто рёбра треснут. Каменный алтарь подо мной холодный, как смерть. Мои запястья, прикованные к нему, болят от сдавливания, но эта боль ничтожна по сравнению с ужасом, который сжирает меня изнутри. В центре зала стоит он. Курд. Чудовище в человеческой оболочке. Его фигура возвышается над гравированным символом, который горит болезненным, тусклым светом. Потоки тёмной энергии, похожие на змей, кружат вокруг него, извиваются, словно живые, источая магию, от которой дрожат сами камни. Воздух вокруг дрожит, вибрирует, будто этот мир готовится рухнуть в пропасть. Его голос… Чёрт возьми, этот голос. Это не просто звук, это пытка. Шёпот тысячи мёртвых, их стоны, их крики. Каждое слово, которое он произносит, как лезвие, режет пространство, разрывает реальность. Я чувствую, как магия отравляет воздух. Каждый вдох — это яд, который проникает в лёгкие, в кровь. Я задыхаюсь, но не могу перестать дышать. Я связана с этой тьмой, я часть этой жертвы, которую он готовит для своих тварей. На груди мой сын. Его маленькое, тёплое тело бьётся от рыданий, а крик — тонкий, отчаянный — рвёт меня на части. Его плач пробивает мои уши, как раскаты грома, но это не гром, это громче, болезненнее. Каждая его нотка — удар молота по моей душе. Я чувствую его страх, его боль. Он зовёт меня, а я… Я не могу. Не могу даже взять его на руки, не могу прижать к себе, не могу защитить. "Боги, остановите его… Кто угодно, только остановите это…" — я молю про себя, хотя знаю, что это бесполезно. Боги давно отвернулись от этого мира. Никто не придёт. Курд поднимает руки, и потоки магии начинают кружиться быстрее. Их движение гипнотическое, как смерч, затягивает взгляд, заставляет сердце замереть. Его силуэт кажется огромным, нечеловеческим. Свет вокруг гаснет, превращается в бесконечную тьму. Её невозможно измерить, невозможно понять. Это не просто отсутствие света — это сама суть безысходности. Я вижу его глаза. Они блестят, как осколки льда, холодные, мёртвые, и этот взгляд направлен на меня. На нас. Его лицо бесстрастное, но в уголках губ играет слабая тень удовольствия. Ему нравится это. Нравится наша беспомощность, наше отчаяние. Он хищник, который наслаждается своей жертвой, медленно изводя её. "Моё тело дрожит. Силы уходят. Эта магия высасывает из меня всё. Каждая секунда — это пытка. Но я не могу сдаться. Не имею права. Ради него. Ради нашего сына. Вахид… чёрт тебя дери, где ты?! Пожалуйста, поторопись…" Я сжимаю зубы, чтобы не закричать. Это единственное, что я ещё могу контролировать — свой крик. Но я чувствую, как грани моей воли трещат, как стены внутри меня рушатся. Слёзы катятся по вискам, солёными потоками смешиваясь с холодным потом. Мой мальчик снова вскрикивает. Его плач становится слабее, словно он уже не верит, что его услышат. Я чувствую его маленькие пальцы, сжимающиеся на моей коже. Чувствую, как он дергается, пытается спрятаться, найти защиту. — Тише, малыш… Пожалуйста, тише… — мой голос слабый, как шёпот умирающего. Курд снова произносит что-то, и его слова ударяют по моим ушам, как раскалённый металл. Пространство вокруг трещит, словно мир больше не выдерживает этой магии. Символ под его ногами вспыхивает новым светом, и я чувствую, как холод от камня подо мной становится невыносимым. Я зажмуриваюсь. Не могу больше смотреть. "Вахид…" Это имя — мой единственный якорь. Единственное, что ещё держит меня здесь. Где ты? Ты идёшь? Ты спасёшь нас? Но что, если он не успеет? Что, если эта тварь всё-таки победит? Воздух холодеет. Я слышу, как на стенах зала трещат и лопаются каменные узоры, будто сама древняя кладка не выдерживает того, что происходит. Алтарь подо мной дрожит. Моё тело напряжено до предела, но я не могу даже сдвинуться. Эти проклятые цепи режут кожу, и я почти чувствую, как магия Курда проникает через них, заставляя меня слабеть всё больше с каждым вздохом. А мой мальчик… Его плач становится рвущим душу всхлипыванием. Он уже не кричит — не может. У него больше нет сил. Я чувствую, как он становится легче. Он цепляется за меня своими крошечными ручками, но даже это движение замедляется. Моя голова трясётся от невозможности хоть что-то сделать. Тоска разрывает меня на куски, холодные слёзы стекают по щекам. Моё сердце ломается — трещит, рвётся, как тонкая ткань. Я чувствую каждую нитку, которая рвётся, с каждым его всхлипом. — Курд… — я выдыхаю, даже не надеясь, что мой голос его коснётся. Но он поднимает голову, резко, как зверь, услышавший добычу. Его лицо… Это лицо убийцы. Холодное, бесстрастное. Человеческое и в то же время чуждое. — Ты… чудовище. Он подходит ближе, его шаги звучат глухо по каменному полу. Когда он наклоняется ко мне, я чувствую его холодное дыхание — запах магии, мертвенной и сладковатой, как тление. Он не говорит ни слова, просто смотрит на меня. Его взгляд изучающий, как у хирурга, который решает, какой кусок резать первым. — Убей меня, — шепчу я, понимая, что это единственное, чего я могу просить. — Убей. Но оставь его в покое. Курд наклоняет голову, его ледяные глаза блестят в свете ритуального символа. В уголках губ играет почти ласковая улыбка. — Ты всё ещё не понимаешь, — произносит он, и его голос звучит так, будто он вышел из самых глубин этой проклятой тьмы. — Это не твой выбор. Он смотрит на ребёнка на моей груди. Мой мальчик. Его взгляд становится ещё более хищным, и я чувствую, как у меня внутри всё опускается. Моя воля — то немногое, что ещё осталось, — ломается. Если он тронет моего сына… Нет. Я даже думать об этом не могу. — Курд, прошу… — мой голос звучит жалко, но я уже не думаю о гордости. Ради моего ребёнка я готова умолять это чудовище. Но он не отвечает. Его пальцы тянутся к волосам ребёнка, и я вижу, как в его руках появляется серебристый нож с лезвием, покрытым странными символами. Этот нож излучает ту же магию, что и круг на полу. — Нет! — мой крик разносится эхом по залу, но он даже не останавливается. Мои попытки дёрнуться, вырваться из цепей, ничтожны. Они только вызывают боль. И тут… я чувствую это. Словно воздух вокруг меня изменился. Словно за пределами этого чёрного зала что-то разрывается. Треск магии. Мой пульс учащается, я не могу понять, что происходит. Но моя душа кричит: он здесь. Вахид. Я не знаю, как это поняла. Может, это остатки нашей связи. Может, интуиция. Но я знаю. Он близко. Курд останавливается. Его взгляд становится жёстче, и он резко поворачивает голову в сторону входа. Потоки магии вокруг него становятся более яркими, почти агрессивными, как бешеные змеи, которые готовятся напасть. И тут я слышу это. Грохот. Звук разрывающихся дверей. Треск камня. Взрыв, который разносится по залу. Он пришёл. Я вижу его силуэт — огромный, тёмный, весь в тени и ярости. Его глаза горят, как два угля, и даже издали я чувствую эту ауру ярости, ненависти, боли. Это не просто человек. Это зверь, который потерял свою стаю и теперь готов разорвать всех, кто встанет на его пути. — Вахид… — мой голос слабый, как выдох, но я знаю, что он слышит. Курд медленно поворачивается к нему, его губы растягиваются в холодной улыбке. — Ну что ж, — говорит он, поднимая руки, и магия вокруг него начинает кружиться ещё быстрее, как смерч. — Пришёл, чтобы спасти её? Вахид ступает вперёд. Его голос звучит, как раскат грома: — Я пришёл, чтобы уничтожить тебя.