Глава 10

— Если он захочет, он заберёт всё, что тебе дорого. Лану, твоих людей, твой клан. Он даже заберёт твою сущность и заставит тебя думать, что ты всегда был пустым, убьет тебя изнутри. — Её слова звучат как приговор. — Ты не победишь его. С ним не играют, Вахид. Его принимают как неизбежное. И как император ты это раньше прекрасно понимал. Морт был почетным гостем на твоей свадьбе. Чёрт, как же она говорит! Я чувствую, как кровь закипает в моих венах, но не от гнева. От чего-то другого. От ощущения, что она права. Что в её словах есть истина, которую я боюсь принять. — Но почему? Почему он вообще полез в мою жизнь? — вырывается у меня, и голос звучит почти сорванно. — Потому что он тебя видит, — отвечает она тихо. — Что это, чёрт возьми, значит? — я едва не ору. Фей качает головой, не сводя с меня глаз. — Это значит, что ты для него важен. У него есть планы. Я застываю, чувствуя, как её слова прокатываются по моим нервам, как острые шипы. Она делает ещё один шаг ближе, и я чувствую её дыхание — оно тёплое, но не успокаивающее. Оно обжигает. — Ты можешь выбрать, Вахид. Но если ты откажешься… — она не заканчивает, просто смотрит на меня так, словно уже знает, что я сделаю. И в этот момент я чувствую, как внутри всё переворачивается. Её слова будто разбивают что-то во мне. Чёрт. Морт. Почему я не могу просто его игнорировать? Почему он так въелся мне в мозг? — Ты сказала, он заберёт всё? — спрашиваю я, хрипло выдыхая. Она не отвечает, только кивает. — И что тогда мне делать? — Прими предложение. Узнай правду. А потом решай, как поступить. Снова этот чёртов холодный голос. Но, чёрт возьми, она права. Я не могу идти против Морта, пока не пойму, с чем имею дело. Я отворачиваюсь, не в силах больше смотреть ей в глаза. — Проклятый день, — шепчу я себе под нос. — Проклятый я. Она молчит, но я знаю, что она всё слышит. — Я не нуждаюсь в памяти, — рявкаю я, словно её слова — Мне нужно здесь и сейчас, а не старые грёбаные шрамы! Она молчит, смотрит на меня долго, пристально. Её синие глаза кажутся чертовски холодными, но не равнодушными. Скорее, будто она пытается увидеть во мне что-то, что я сам давно перестал замечать. — Вахид, — наконец произносит она, тихо, но в её голосе звучит такая сила, что мне на миг становится не по себе. — Ты отказываешься от ключа, который может открыть дверь к твоей силе. Если хочешь защитить Лану, тебе нужно знать своё прошлое. — Мне не нужны твои лекции, ведьма! — перебиваю я, сжав кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Это чувство — злость, гнев — единственное, что сейчас удерживает меня на ногах. — Лана — моя. Здесь и сейчас. Ей плевать на то, кем я был. И мне тоже! — Ты уверен? — её слова режут, как лезвие, острое, тонкое, которое вскрывает раны, даже не оставляя боли. – Лана была очень важной для тебя. И то как ты воспринимаешь ее сейчас сильно отличается от того, как ты воспринимал ее раньше. Это причиняет боль. Ей. Чёрт. Её голос, этот чёртов спокойный голос с какой-то скрытой укоризной, разрывает меня изнутри. Я смотрю на неё, хочу ответить, но слова застревают в горле. И тут оно случается. Сначала я думаю, что это просто ветер. Холодный порыв, что пробирает до костей, словно зимняя стужа прорвалась сквозь все защиты мёртвого леса. Но потом приходит ощущение. Словно кто-то выдрал из груди часть меня. Паническая тоска накатывает волной, сбивая с ног, ломая всё внутри. — Чёрт! — я рычу, сгибаясь пополам, падаю на колени. Грудь словно сдавливает невидимая рука. Боль прожигает меня, но это не физическая боль. Это что-то другое. Чёртово, проклятое чувство пустоты. Фей мгновенно оказывается рядом. Её пальцы тёплые, но я чувствую, как от неё исходит какой-то странный, почти обжигающий свет. Она кладёт руку на моё плечо, прижимает чуть сильнее, чем нужно, словно пытается удержать меня от падения в бездну, которую я сам не вижу. — Вахид! — её голос звучит резко, почти громко, и это заставляет меня поднять глаза. Синие глаза смотрят прямо в меня. Внутрь. Глубже, чем я позволял кому-либо заглядывать. — Что это за херня?! — рявкаю я, цепляясь за землю, словно она — единственное, что ещё удерживает меня на этом чёртовом свете. — Что ты видишь?! — Это ваша связь, — отвечает она, её голос наполнен тревогой, но остаётся мягким. Слишком мягким, чтобы я мог полностью потерять контроль. — С ней что-то происходит. Что-то страшное. — Чёрт побери, говори! — я хватаю её за руку, рывком притягиваю ближе. — Что ты видишь, ведьма?! Она закрывает глаза, и на мгновение я вижу, как её лицо становится чуть бледнее. Она прислушивается к чему-то невидимому, словно ловит отголоски того, что недоступно мне. И потом она качает головой. Медленно, будто сама не верит тому, что говорит. — Я не вижу её. — Её голос звучит тихо, почти извиняюще. — Только вашу связь. Что-то или кто-то вмешался. — Кто? — я снова рычу, хватая её за плечи, встряхиваю. Мне плевать, что она делает для меня, плевать на всё, что было. Я хочу ответов. Прямо сейчас. Она не сопротивляется, только смотрит на меня с какой-то странной смесью печали и понимания. — Я не знаю. Но ты знаешь. Глубоко внутри ты уже знаешь. Её слова обрушиваются на меня, как глыба камня. Сначала я хочу закричать, но потом чувствую, как внутри всё замолкает. Только это чёртово чувство пустоты, словно что-то важное уже вырвали у меня. Я медленно поднимаюсь на ноги. Колени подгибаются, но я стою. Не знаю, как, но стою. — Спасибо за помощь, Фей, — говорю я, но голос звучит холодно. Не потому, что я хочу быть грубым, а потому, что внутри меня всё ещё пылает эта чёртова боль. — Я разберусь с этим сам. Она не пытается остановить меня, не говорит больше ни слова. Только смотрит, провожая взглядом, в котором больше тревоги, чем я готов сейчас выдержать. — Ты спешишь в тьму, зверь, — наконец произносит она, и в её голосе слышится какая-то странная, почти материнская забота. — Я надеюсь, ты найдёшь её, прежде чем эта тьма поглотит вас обоих. Я не отвечаю. Просто ухожу. Шаг за шагом, сквозь мёртвый лес, который кажется сейчас ещё более мрачным и враждебным. Тьма? Да мне плевать на тьму. Если кто-то посмел тронуть Лану, я вырежу её из этой чёртовой тьмы. Выжгу её до основания, пока не останется только пепел. Лагерь был тихим. Слишком тихим. Настолько, что волосы на затылке поднялись дыбом, словно предупреждая: что-то здесь не так. Костёр, который я оставил гореть ярким, злым пламенем, теперь почти угас. Угли тлели, как дыхание умирающего зверя, вокруг всё казалось застывшим, мёртвым. Я остановился у границы лагеря, сжимая кулаки. Сердце заколотилось. Тяжело. Рвано. Так, будто пыталось вырваться из грудной клетки и крикнуть то, что я старательно отгонял. "Она здесь, — пробормотал я себе под нос, но голос прозвучал глухо, чуждо. — Должна быть." Чёрт возьми, должна быть! Я сделал шаг вперёд. Земля под ногами была слишком твёрдой, как камень, а воздух слишком густым, словно обволакивал меня липкой пеленой. Дыхание далось с трудом. — Лана! — позвал я. Громко. Так, чтобы даже мёртвые в этом чёртовом лесу услышали. Тишина. Нет, не просто тишина. Какая-то мерзкая, удушающая пустота. Это была не та тишина, которую можно встретить в покое или в одиночестве. Это была тишина, которая скребла когтями по коже, оставляя невидимые шрамы. — Чёрт побери, Лана! — рявкнул я, шагая дальше в лагерь, разрывая эту проклятую пустоту. Плащ, который я набросил на неё перед уходом, валялся у костра. Один рукав был брошен в грязь, другой зацепился за корягу. Бросился, как хищник, хватая его, и поднёс к лицу. Тепло. Она была здесь. Буквально несколько мгновений назад. Но где она сейчас? Мои ноги двигались сами, резко, грубо, словно рвали землю под собой. Каждая мышца тела напряглась так, что казалось, ещё немного, и я просто разорвусь от напряжения. — Если это какой-то сраный розыгрыш… — прохрипел я, голос звучал глухо, словно не из горла, а из глубины леса. Шаг. Ещё шаг. Тени от костра трепетали на земле, напоминая осколки чего-то разрушенного. Каждый раз, когда они шевелились, я ловил себя на том, что дергаюсь. Что оборачиваюсь, словно в этой тьме кто-то стоял. Смотрел. Но это была только моя собственная паранойя. Или я хотел в это верить. Взгляд зацепился за её сумку. Ткань была аккуратно сложена, как она всегда делала, когда собиралась перед сном. Уложено всё до мельчайших деталей, как если бы она вот-вот вернулась к своим вещам. Но её следов не было. Ни единого. — Лана... — это имя, прошептанное мной, прозвучало как молитва. Или как проклятие. Свет от костра угасал всё больше. Тьма навалилась на лагерь, заливая его, как густая кровь, разливаясь по земле и затапливая каждый угол. Я почувствовал, как воздух вокруг становится холодным. Густым. Давящим. Я рванулся назад, к границе лагеря. Осмотрел всё, что мог видеть глазами зверя. Но ни единого движения, ни звука. Только эта проклятая, звенящая тишина. — Чёрт тебя дери, Лана! — голос сорвался на рык, я сам не понял, кому именно адресованы мои слова: ей, которая, возможно, скрывается где-то в этой чёртовой темноте, или себе, за то, что оставил её. Это моя вина. Мысль ударила так, будто кто-то дал по лицу. Грудь сжалась, так, что казалось, я сейчас задохнусь. Всё во мне кричало: "Найди её! Сразу! Сейчас же!" Но я стоял. Стоял, уставившись в мрак, который теперь обнимал лагерь, как мать-убийца обнимает своё мертвое дитя. Ноги отказывались идти дальше. Или это была просто долбаная интуиция, которая шептала мне, что всё уже бесполезно. Тревога клокотала внутри. Она хлестала меня изнутри, как волна, разбивающаяся о скалы. — Ты ещё здесь, Лана, — выдавил я сквозь зубы, больше для себя, чем для кого-то ещё. — Я это чувствую. Ты ещё здесь. Я не знал, врал я себе или это была правда. Но беда уже накрывала меня, как грёбаная тень.