Глава 19

Война выскребает души их из пустых оболочек, оставляя зияющую дыру там, где когда-то существовал сам человек. Но это происходит не сразу. Не с первой бомбой, сброшенной над головой, и не с первым залпом орудий. Душа умирает гораздо позже, через несколько дней. И гибель – её настоящая агония отрицания и непонимания. До тех пор, пока человек не привыкает к смертям родных и близких, друзей и врагов. До тех пор, пока не впускает в себя Войну, позволяя ему кромсать душу на части. Пока не становится бледной тенью себя самого до знакомства ним. Самым сильным удается со временем, не сразу, переступить через собственную память и научиться смеяться и шутить, жить дальше. Но это состояние, скорее, похоже на затяжную, хроническую болезнь. Болезнь, которая вступает во все свои права в полном одиночестве, под покровом ночи или с первыми лучами солнца, когда ты никому не обязан доказывать, что жив. В том числе и себе. И тогда даже самые тщательно замурованные воспоминания выбираются наружу, и самые сильные из мужчин неожиданно вздрагивают от громко хлопнувшей двери.

У. Соболева и В. Орлова. Не люби меня

– Велес-Константин!

Император Горных волков приветствовал короля ликанов. Новоиспеченного короля, взошедшего на трон не так давно. Юный, дерзкий. Совсем молодой волк. Степной клан, давно не называвшийся так, только Горные называли своих собратьев Степными. Высокий, сильный, черноволосый. Глаза янтарно-желтые, сверкают из-под густых бровей, чувственные губы поджаты, широкие скулы, поросшие щетиной, мощный торс, длинные ноги. Парень не похож на короля совершенно. Он одет в потертые джинсы, белую майку и черную косуху. С ним около четырех охранников. Но скорее только потому, что так принято, а не потому, что парень кого-то боится. Вахид много наслышан о новом короле. Сирота, который добился всего сам несмотря на то, что его дед носил корону вампиров. Учился в Европе, получил два высших образования. Состоял в военном отряде вампиров, сражался против нейтралитета на стороне Мокану.

Как ни странно, мальчишка вызвал в Вахиде невольное уважение. На трон он взошел не благодаря своему деду вампиру, а был избран своими собратьями на великих выборах. То есть его избрал народ, все члены братства.

Они встретились на самой границе, где земли Горных, соприкасались с землями Степных. Все на машинах, на обочине сумеречной дороги.

– Приветствую тебя, Император, Горных Волков!

Они обменялись рукопожатием и быстрыми объятиями, а после оба ударили себя кулаком в грудь и кулаком о кулак. Так было принято приветствовать друг друга дружественным кланам.

– Поздравляю. Ты взошел на престол.

– Спасибо. По какому делу ты вызвал меня…Вахид.

Император посмотрел парню в глаза, как и тот посмотрел на императора и ощутил всю мощь и властность повелителя одного из самых сильных главенствующих кланов на себе. Это была их первая встреча. Но наверняка не последняя. И Велес Константин знал зачем император захотел увидеться. Ни для кого не секрет, что сейчас объявлена война между горными и вампирами. Константин пока не принял ни чью сторону.

Хотя давно не имел ничего общего с вампирами. Не имел и не хотел иметь. Потому что…потому что все они виноваты в смерти его матери Кристины. Она погибла из-за проклятых амбиций короля, из-за того, что Николас был слишком занят своим назначением в Нейтралитете и начал войну с Курдом. Пострадала семья. И убили…убили именно ЕГО мать.

Мать, которую он боготворил, мать, которая была для него намного большим чем просто родившая его женщина. Она была идолом, который перенес все страдания Вселенной и не сломался. И он жалел о каждом дне, что провел не рядом с ней.

После нее остались только письма. Он помнил каждое из них наизусть, каждое прочитал и затер до дыр, пробуждая свою ненависть и разочарование, питая их яростью и непониманием почему именно его мать погибла.

– Я знаю. Какие узы связывают тебя с вампирами. Знаю, что они твоя родня. Но ты прежде всего король, Велес-Константин. Ты прежде всего правитель, ты отец своего народа. Тебе решать, что лучше для твоих людей, что лучше для нас волков – быть под вечным гнетом вампиров, быть их вечными рабами или стать свободными от их гнета и объединиться чтобы править самим своими землями.

– А я знаю, что значат для горных волков семейные узы, что значит семья и родная кровь. И что ни один из Горных никогда не предаст члена своей семьи.

Их взгляды встретились и каждый из них понял друг друга. Что ж…парень не так прост как кажется, только в отличии от самого Константина у Вахида был огромнейший козырь.

– Если семейные узы так важны, то важны они должны быть для всех членов семьи. Не так ли?

– Именно так! – подтвердил молодой король ликанов.

– Тогда спроси у короля вампиров как именно он собирается использовать деустал. Тот, камень, что возрождает из мира мертвых…а потом вернись ко мне и скажи с кем ты заодно и кто твоя стая.

Вахид уехал. Он оставил Велеса одного. Оставил стоять посреди густого леса и закрыв глаза представлять себе самое первое ЕЕ письмо. Письмо его мертвой матери к нему. Письмо, в котором она рассказывает об их первой встрече после долгих лет разлуки.

***

«Велес не торопился подойти ко мне, он смотрел на нее янтарными глазами, блестящими то ли от солнца, то ли от волнения, но не подходил. А я не решалась позвать. Велес больше не был ребенком, которого легко можно сцапать в объятия и поцеловать, взъерошить его волосы. Он стал подростком. Угловатый, колючий, стеснительный и в то же время злой на собственное меняющееся тело, ломающийся голос и бушующие гормоны. А еще больше злой на меня, за то, что видел в лучшем случае раз в году на свой день рождения, и то по «скайпу». По людским меркам ему только восемь, но он растет скачкообразно, и физически Велес развит на все четырнадцать. Рост замедлится, когда он достигнет совершеннолетия. Когда ему исполнится восемнадцать, он больше не изменится, будет выглядеть мальчишкой навсегда. Красивый мальчик. Особенный. Мой сын. Рожденный от любви, в муках и такой желанный. Я предательница, потому что позволила члену с яйцами диктовать мне свои условия и разлучить с сыном. Боже, неужели я любила мужа сильнее, чем собственного ребенка?

– Привет, – я попыталась улыбнуться, но вышло лишь жалкое подобие улыбки.

– Здравствуйте, – ответил сын и прошел в кабинет, сел за компьютер.

– Велес, ты не узнаешь меня?

– Узнаю.

Он включил компьютер и с равнодушным видом открыл страницу поиска.

– Велес, я вернулась, я больше никуда не уйду.

Паренек хмыкнул и пожал плечами, что-то написал по-английски. Открылся сайт компьютерной тематики.

– Давай, завтра сходим куда-нибудь. Например, на футбол? Или в кино?

– Я не люблю футбол. А у Влада есть собственный кинотеатр. Наверное, и здесь вы бываете очень редко, если не знаете.

Я закусила губу, в груди начало саднить, сердце сжималось и разжималось в болезненных спазмах. Как же он прав. Я ничего не знаю. Не знаю, что он любит, чем увлекается. О чем мечтает, какой его любимый цвет. Черт, я отвратительная мать. И это жуткое «выканье», словно он подчеркивал, насколько мы чужие.

Я прошла по кабинету, придвинула стул и села рядом с сыном. Он нервничал. От меня этого не скрыть. Сущность дампира улавливала малейшие изменения в его настроении.

– Хорошо, давай по-другому. А куда ты бы хотел сходить?

– С вами – никуда.

Я резко развернула его к себе, хотела что-то крикнуть, высказаться, вспылить, но в горле стал комок, слова застряли, растворились, я подавилась ими. По щеке медленно поползла слеза.

– Чего ты хочешь, Кристина? Я не знаю тебя, я не видел тебя больше полутора лет. И вот ты являешься и хочешь поиграть в заботливую мать?

Черт, как же больно! «Кристина», а не мама…слезы катились и катились, а я жадно пожирала его взглядом. Как же сильно мне хотелось видеть в его глазах любовь. Но я не заслужила. Я смахнула слезы и тихо прошептала:

– Прости меня. Дай мне шанс…один…я буду очень стараться. Я скучала по тебе.

Слова казались пустым и фальшивым звуком.

Велес отвернулся к компьютеру и снова что-то написал. Я молчала. Мне вдруг стало настолько тоскливо и одиноко, что захотелось завыть. Он не простит. Наверное, поздно я лезу к сыну со своими извинениями. Где я была, когда он рос, болел, плакал? Велес резко встал и вышел из кабинета, а я посмотрела на экран компьютера, где большими буквами было написано: «Я люблю автогонки». И я засмеялась, сквозь слезы. Боже, какая же я дура. Мой собственный сын намного лучше, чем я сама, потому что не смогла бы простить, а он…он дает мне шанс. Черт. В этом гребаном, убогом мире все же есть ради чего жить. Вот ради этого чувства, когда захлебываешься любовью древней, как вся вселенная, самой чистой и самой бескорыстной. Я люблю тебя Велес-Константин. Ты самое дорогое, что у меня есть…И эти письма я пишу только для тебя, чтобы ты знал, насколько сильно ты нужен мне».

***

Король вампиров принял своего внука не в кабинете, а на роскошной зимней веранде с невероятным зимним садом и полыхающим камином. Он сидел в плетенном кресле, курил трубку и смотрел на блики от огня. Когда парень вошел король посмотрел на него и широко улыбнулся, но Константин не улыбнулся в ответ. Он прикрыл за собой дверь и встал напротив своего венценосного деда, которому на вид можно было бы дать немногим больше, чем самомУ молодому королю. Только в глазах Влада Вселенская мудрость и глубина, в глазах плескаются тысячелетия и боль. Тогда как янтарные глаза Константина блестят недобрым огнем.

– Здравствуй, мой дорогой, я невероятно рад тебя видеть.

– Ты лучше скажи мне почему здесь до сих пор не стоит моя мать?

Улыбка пропала с лица короля, и он стиснул челюсти так что на скулах заиграли желваки.

– Насколько мне известно император горных волков передал тебе деустал. Так почему ты все еще не воскресил свою любимую дочь, дед?

Влад Воронов выпрямился в кресле, но взгляд от глаз внука не отвел.

– Потому что мной принято иное решение и не нам с тобой зднесь его обсуждать!

– А кому его обсуждать? Разве не я ее сын?

– И не я ее муж?

Они оба обернулись, и король все же встал с кресла. На зимнюю веранду вошел очень молодой парень. Светло русые волосы, серо-голубые глаза, открытый взгляд и совершенно заросшее лицо. Видно, что он немного не в себе, а точнее пьян. Как и все последние несколько лет после смерти его любимой жены…Кристины Вороновой от рук нейтралов Думитру Курда.

– Здравствуй, Габриэль.

– Это у нас ты здравствуешь, Влад. А кто-то влачит жалкое существование и подобие жизни после того, как потерял ее смысл.

– У тебя есть дочь! И ради нее ты мог бы взять себя в руки! Как я держусь ради своего сына и своих внуков!

– Ты держишься ради своей власти и ради своих амбиций. Не рассказывай нам о своей любви к детям и внукам. Будь это так… моя Кристина была бы сейчас жива!

Габриэль чуть шатающейся походкой прошел вдоль оранжереи и сел на второе кресло. Он прикрыл глаза…

– Когда-то, она уже уходила от нас. Когда-то это уже было. И ты точно так же пытался ее похоронить и убедит меня в том, что я сошел с ума если считаю ее живой. Помнишь…помнишь, как я нашел тебя, Велес?

***

Прошлое…

Габриэль нашел Велеса у озера. Мальчик стоял на берегу и смотрел на рассвет, на то, как лучи солнца нежно окрашивают кромку льда в розовый цвет. Когда парень стал рядом с ним, тот даже не обернулся. Габриэль чувствовал его ауру, она пульсировала, дрожала, меняя все оттенки серого и ярко-красного. Гнев, боль, отчаянье и снова гнев, и невыплаканные слезы, а так же мрачное желание уйти…далеко, уйти туда, откуда не возвращаются. Малыш сломался, у него не осталось сил верить и бороться, потому что он всего лишь ребенок, который потерял любимую мать. Пока что единственную значимую женщину в его жизни. Габриэль с трудом сдержался, чтобы не схватить мальчишку и не утащить отсюда насильно.

– Можно, я постою здесь, с тобой?

Мальчик ничего не ответил, только дыхание участилось. Нет, он не хочет, чтобы ему мешали. Вторгались в его пространство. Он слишком зол на весь мир и одинок. Он растерян. Настолько лишен возможности справляться с горем, что все его нервы обнажены, и каждая мысль причиняет еще большие страдания.

– Выпусти ее, дай ей волю.

Мальчик вздохнул глубоко, но опять ничего не ответил.

– Выпусти боль, не сдерживайся. Дай ей овладеть тобой, и станет легче.

– Я ненавижу их всех, – процедил сквозь зубы паренек, – Они позволили ей уйти, а ее я ненавижу еще больше, чем их – она обещала вернуться и, как всегда, солгала.

В иной ситуации Габриэль возможно и не понял бы мальчишку, даже разозлился бы на него, но не сейчас. Он сам с трудом контролировал ненависть, нарастающую внутри как снежный ком, с каждым рубцом на сердце она становилась сильнее.

– Иногда мы не можем сдержать обещания не потому, что не хотим, а потому что обстоятельства мешают нам сдержать слово.

– Они всегда ей мешали, – с горечью сказал Велес, – Уходи. Я не пойду домой. Там слишком холодно.

Габриэль мог его понять, ему тоже было холодно. Везде. Особенно внутри.

– Когда я был так же зол и одинок, как ты, а мысли о смерти посещали чаще, чем желание поесть, одна умная женщина рассказала мне одну притчу.

Парень фыркнул, словно крича всем своим видом – " не считай меня маленьким дерьмом, придурок…засунь свои сказки в одно место".

Как же это знакомо ему самому.

– Я не буду рассказывать все, только кусочек, можно?

– Валяй, только если пообещаешь, что после этого уйдешь и оставишь меня в покое.

– Обещаю. А теперь просто послушай: "Когда-то давно старик открыл своему внуку одну жизненную истину: 

– В каждом человеке идёт борьба, очень похожая на борьбу двух зверей. Один зверь представляет зло: зависть, ревность, сожаление, эгоизм, амбиции, ложь. Другой зверь добро: мир, любовь, надежду, истину, доброту, верность и веру. 

Внук задумался, а потом спросил: 

– А какой зверь в конце побеждает? 

Старик улыбнулся и ответил: 

– Всегда побеждает тот зверь, которого ты кормишь" *¹

Мальчик несколько секунд молчал, а потом повернул голову и спросил:

– А какого зверя кормишь ты, Габриэль?

– Я все еще верю, что твоя мама вернется. Я не только в это верю, а я найду ее и привезу обратно домой.

Велес стиснул челюсти:

– Не врешь?

– Я не умею врать. Всегда хотел научиться, но видно нет у меня такого таланта.

– Ты думаешь – она все еще жива?

– Я не просто так думаю – я в этом уверен. Я это чувствую, как собственные руки, голову, как воздух или холод, о котором ты говоришь.

Велес задумался, а Габриэль сделал шаг в его сторону, и вдруг паренек закрыл лицо руками.

– Я так сильно скучал по ней, а она об этом не знает…она ушла, а я…не поцеловал ее и не сказал, что люблю ее, что простил и мечтаю, чтобы она всегда была рядом со мной.

Габриэль почувствовал, как сердце болезненно сжалось – "Я тоже об этом мечтаю".

Велес вдруг схватил его за руки.

– Где твоя мать, Габриэль?

– Ее убили, много лет назад, когда я был совсем маленьким. Убили всех и отца тоже, и сестер. Всех, кроме меня и Марианны. Я знаю, что ты чувствуешь. Только твоя мама жива. Верь в это, корми того, другого зверя, своей верой, силой и надеждой!

Велес смотрел на него, не моргая, и в желтых радужках постепенно появлялся свет, аура приобретала более теплые оттенки. И вдруг, совершенно неожиданно мальчик спросил:

– Ты …любишь мою маму, да?

Это был сложный вопрос, и неизвестно, какой именно ответ понравится этому израненному маленькому волчонку больше. И принесет ли этот ответ победу или поражение. Но ведь сам Габриэль только что сказал мальчику, что никогда не лжет, а значит, он обязан сказать правду.

– Люблю…Больше жизни, больше воздуха.

Велес несколько секунд смотрел Габриэлю в глаза, потом устало вздохнул и тихо сказал:

– Идем домой, тетя Фэй, наверное, плачет из-за меня.

– И после этого ты…ты до сих пор имея возможности не вернул мою жену к жизни. Что тебя останавливает?

– Я не должен перед вами отчитываться! Деустал опасный камень. И только мне решать как им распорядится.

– Разве ты заполучил его не для того, чтобы вернуть кого-то обратно?

– Почему этим кем-то не может быть моя мать, Влад?

Король прошел вдоль панорамных окон. Провел пальцем по стеклу. Оно немного запотело и остался след. Остановился напротив двух мужчин.

– Я имею полное право не отчитываться ни перед одним из вас. Более того каждого могу вышвырнуть вон если не убить только за то, что посмели нагло со мной разговаривать. И нет это не угрозы – это констатация факта. Но я этого не сделаю только потому, что для меня важна моя семья и каждый из вас мне дорог. Вы то, что связывает меня с моей дочерью. Вы часть меня самого… А ты Габриэль – брат моей Марианны, тот, кто когда-то вернул ее с того света.

– Так верни с того света мою женщину, Влад!

– Я верну… я все верну, но позже. Если я использую деустал так как вы говорите, то смогу воскресить только одну из них. И больше никогда у меня не появится подобного шанса.

Оба мужчины смотрели на короля с недоверием. Велес с вызовом и неприязнью. Но все же с интересом.

– О чем ты говоришь, Влад…Деусталов не станет вдруг больше.

– Нет не станет. Но я спрошу у вас всего один вопрос. Если бы нужно было выбрать шахту, несущую золото или целый сундук драгметалла. Чтобы вы выбрали?

Константин и Габриэль переглянулись. Падший судорожно выдохнул, а молодой ликан посмотрел на короля более пристально, не понимая, что тот имеет в виду.

– Просто ответьте на вопрос.

– Разумеется шахту…но при чем здесь моя мать?

– Если я воскрешу Кристину… я никогда не смогу воскресить свою жену. Но если я воскрешу свою жену…то она подарит нам еще одну Кристину. Да…это ничтожный шанс. Никто не знает будет ли именно так…НО он есть. А так нет никаких шинсов.

– И…ради этого ничтожного шанса ты отвергаешь непреложную истину?

Габриэль исподлобья посмотрел на тестя…Но в этот раз Константин его не поддержал. Он смотрел куда-то поверх головы короля. Он размышлял.

– Объясни мне что значит это возрождение. Каким образом деустал возвращает?

– Деустал не поднимает мертвеца из могилы. Увы. Из мира мертвых нет возврата.

– Тогда, как черт возьми, он действует?

– Деустал с помощью особенного ритуала дает жизнь ребенку. Точной копии с таким же генетическим набором, с теми же качествами. Совершенно идентичную копию.

– Каким образом?

– Заклятие превращает деустал в порошок, порошок смешивается с молекулами ДНК того, кто должен воскреснуть. Этот порошок принимает носитель. Суррогатный носитель чья память потом стирается. На свет рождается младенец…И я готов подождать восемнадцать лет, а то и все двадцать, чтобы потом у того же набора ДНК появился ребенок.

– Кто даст нам гарантию, что это будет Кристина?

– Никто. Но в манускриптах написано, что с большей вероятностью родится точно такой же ребенок. Совершенно идентичный. Если будет рожден от тех же родителей.

– Допустим….допустим родится точно такая же как Лина.

– Сама Лина. Не точно такая же. А это и будет именно она. Ее душа!

– Хорошо. Допустим родится Лина. Но каким образом она родит тебе ребенка?

– Точно таким же как и в прошлый раз. Я отрекся от бессмертия. Все должно повториться один в один. Поверьте. Что этот шанс намного более точный, чем воскрешение Кристины-младенца.

– Бред!

Габриэль вскочил с кресла и прошелся вдоль оранжереи.

– Ты будешь ждать восемнадцать лет? А сколько лет буду ждать я?

– Я бы ждал и целую вечность, если бы знал, что любимая вернется! – сказал Король и подошел к Падшему. Протянул руку и положил ему на плечо.

– У тебя будет время изменить свою жизнь и начать ждать. Кто-то ждет столетиями. Или тысячелетиями. Есть история про одного из Высших. Он прождал свою женщину тысячу лет, прежде чем смог снова найти прорыв в наш мир и вернуть ее обратно. Тысячу лет…Чем мы отличаемся от Высших.

– Я вижу вы оба… вы уже все решили. Конечно. Велес Константин вернет сразу обеих родственниц! Тогда как я…

– А ты вернешь свою любимую жену. И если ты ее так любишь, то несчастные сколько там тридцать шесть лет не сыграют никакой роли. Более того ты можешь быть единственным в ее жизни.

– Ты прав, Влад. Наверное, так будет лучше. Ты вернешь Лину, а она вернет в этот мир мою мать. И тогда будут счастливы многие. В том числе и Марианна и Камилла, и Самуил с Яриком. Было бы эгоистично просить тебя сделать иначе. И я верю тебе, я верю, что ты вернешь их обеих.

Король повернулся к внуку.

– Верну. Даже не сомневайся. Я сделаю все, чтобы вернуть. А сейчас, когда мы все прояснили, для тебя у меня есть важное предложение. Предложение, от которого ты не можешь отказаться. И это уже не касается возвращения твоей матери и Лины. Это касается твоего клана и нашего братства. Будущего нашего братства.

– Это касается твоей войны с Горными волками?

– Горные считают, что мы убили их собратьев, но это не так. Асморон вернулся из самой преисподней, а с ним пришла в этот мир и смерть. Это дело рук АСморона. Столкнуть два клана, подстроить так, чтоб началась война. Бросить кость нам обоим и заставить враждовать. Я знаю, что Вахид пришел к тебе и попросил о помощи, предложил воссоединиться против нас. И это хорошее предложение. Как политик и король я бы на твоем месте его принял. НО! Я сделаю тебе предложение лучше!

– Какое, Влад. Что может быть лучше обещанной свободы, возврата земель и влияния в сумеречном лесу?

– Только Европейские земли, княжества и соединение с кланом вампиров на основании тесных родственных связей. За тебя отдадут Василику Мокану.

– Хромоногую ведьму? Разве она не живет в отдельном склепе и не спрятана от глаз?

– Василика наследница европейского клана и ее отец даст в приданое земли, свое покровительство и корону Европейского клана. Как тебе такое предложение, Константин?

Король знал, что его внук амбициозен, упрям и умен. И его ответ заставил короля усмехнуться.

– Я согласен. Мне нравится такое предложение. Горные волки не получат поддержки от моего клана. Границы будут закрыты. Ни один горный не проникнет на твою территорию через мои земли!