Глава 11

Гийом стоял у окна и думал. Следовало бы работать, а он возвращался мыслями к прошлому, раз за разом прокручивал в голове события дня. Господин Бош поступил опрометчиво, совершил столько ошибок. Например, дал понять, будто между ним и Шарлоттой могло возникнуть нечто. Он усмехнулся, наблюдая за тем, как фонарщик открывает колпак очередного фонаря. И эти откровения, разве они уместны за чашечкой кофе? Что с ним произошло, почему Гийом не пресек любопытство экономки? Виной всему она, ее тревога, рука, в отчаянье ухватившая его руку, когда мужчина собирался разобраться с Мишелем Гадаром. Одной гадкой, масленой улыбки шевалье хватило, чтобы понять, он не внял предупреждениям. Гийом не сомневался, молодой человек оказался на нужной улице не случайно, должность научила его не верить в совпадения. Раз так, кто-то проследил за Шарлоттой, направил Мишеля по нужному пути.

Единственное, о чем сейчас не жалел господин Бош, – о славном ударе в плечо. Хотя нет, жалел – следовало отпечатать кулак на лице мерзавца. Шарлотта переживала, что шевалье запомнит форму, но разве задача полиции не оберегать слабых? Пусть жалуется на должное исполнение обязанностей представителя власти.

Фонарщик перетащил лестницу дальше от здания управления, превратился в неясный силуэт, а господин Бош все не двигался с места. Пальцы его приросли к мраморной плите подоконника, взгляд давно ничего не видел.

Та девушка, она поверила ему, доверилась, а он… Нетрудно догадаться, что попытается сделать сердобольная Шарлотта, Гийом обязан оставить ее. Любила ли она его? Нет. Только эта убежденность вселяла спокойствие в сердце, иначе господин Бош давно утонул бы в темной пучине. Любил ли он ее? Тоже нет, но страстно хотел уберечь от проклятия зеркала. В клуб Гийом сходит сам, пора преодолеть еще один страх, признать себя таким же ненормальным, как Ануш и прочие обитатели оборотной стороны ночи.

Подвинув стопку архивных дел, господин Бош взялся за перьевую ручку. Слова не шли, то выходили слишком эмоциональными, то, наоборот, сухими. Наконец ему удалось найти золотую середину. «Мадемуазель, – скрипело по бумаге железное перо, – я крайне сожалею о причиненной боли. Я не желал вас расстроить и нижайше прошу забыть нелепицу, которую сказал по причине нездоровья. Не пугайтесь, виной всему обычная усталость, иногда она туманит разум, вызывает нелепые видения. Так же заклинаю вас ничего не предпринимать до моего возвращения и не выходить из дома даже с сопровождающим. Надеюсь, моя просьба не доставит вам беспокойства. Вместе с этой запиской посылаю визитку своего секретаря, к которому вы сможете обратиться по вопросам бала». Осталась только подпись, но начальник полиции вывел вместо нее инициалы. «Искренне ваш» казалось нелепым, «с уважением» – слишком официальным. Положив записку в конверт и добавив туда нужную визитку, Гийом позвонил в колокольчик и отослал все по домашнему адресу. Теперь можно вернуться к работе.

Рассеянно проведя пальцем по пыльным папкам, господин Бош задумался. Не стоило ли наведаться в клуб сегодня же? Ануш не стала бы предлагать обычную прогулку, выходит, она подозревала, членам сообщества нечисти известно о несостоявшихся похитителях, а, может, и человеке с тростью, которого, после долгих раздумий, Гийом связал с преступниками. Он впервые задумался, не опрометчиво ли принял на работу вампиршу. Ему не нравилось ее любопытство. «Не сейчас!» – господин Бош усилием воли вернул себя к кипе бумаг. Их следовало просмотреть и вынести резолюцию. А затем вновь погрузиться в прошлое. Гийом словно заново проживал годы своей службы, медленно продвигался от одного дела к другому, чтобы найти зацепку. Он знал, она отыщется, нужно только лучше искать.

Записка господина Боша Шарлотту не застала, она разминулась с ней на пару часов.

Девушка вернулась домой в растрепанных чувствах. Первым порывом действительно было разбить зеркало, но дверь в кабинет оказалась заперта, а ключ отчего-то раз за разом застревал в замке. Отчаявшись попасть внутрь, Шарлотта позвала Ануш и попросила адрес клуба. Экономка все равно не смогла бы заниматься рутинными домашними делами, все существо ее требовало действия.

– Сами вы его не найдете, да и просто так, с улицы, туда не пускают, – покачала головой горничная.

– Так проводи меня! – едва не сорвалась на крик девушка.

Стало безумно стыдно. Экономка обязана держать лицо перед слугами, а Шарлотта повела себя словно базарная торговка. Основа ее профессии – вежливость и уважение, домоправительница подает пример остальным.

Ануш задумалась и неуверенно предложила:

– Сегодня вечером можно. Хозяин вернется поздно, мы обе сможем отлучиться, мадемуазель.

Что верно, то верно, интересы господина Боша превыше всего.

– Во сколько открываются двери клуба?

Девушка слышала, подобные заведения работали только по ночам.

– В десять вечера, мадемуазель. Мы вынуждены прятаться, – виновато улыбнулась горничная, – у многих хорошая работа, нельзя, чтобы кто-то догадался о существовании клуба.

– Но я ведь о нем знаю, – парировала Шарлотта. – И хозяева непременно заинтересуются ночными прогулками слуг.

Ануш широко улыбнулась и заверила:

– Ночь надежно скрывает от посторонних глаз. Все убеждены, что мы ночуем дома. А если вдруг, всегда можно прийти в свободный день, переночевать и благополучно вернуться на работу с утра.

В десять вечера – как долго ждать! Шарлотта сойдет с ума, пока стрелки достигнут нужной цифры. Она украдкой взглянула на Ануш. Горничная все так же, скромно сложив руки на переднике, стояла рядом. Станет ли она помогать, ведь экономка недолюбливала ее.

– Послушай, Ануш, – решилась девушка, – а нельзя попасть в клуб раньше? Мне хватило бы разговора с распорядителем. Если он не знает того человека, вряд ли с ним знакомы остальные.

Горничная задумалась. Лоб пересекла продольная морщинка, нарушив образ идеальной вечной молодости.

– Сегодня четверг… Если только зайти в кабаре «Три красотки». Жофрей приходит к четырем, наблюдает за репетицией представления. Но там не место для порядочных женщин, – предупредила Ануш.

– Мы же отправимся туда не ночью, – возразила Шарлотта.

Прежде ей не приходилось бывать в кабаре и прочих злачных заведениях, в которых полуголые женщины соседствовали с выпивкой и опиумом. Девушка слышала страшные рассказы о разврате и убийствах за плотными малиновыми занавесями и десятой дорогой обходила единственный в Девере кафешантан. Но ведь все непотребства творились по ночам, когда заведения наполняли посетители, а сейчас день, никого, кроме танцовщиц и прочего персонала нет.

– Тогда я доделаю уборку и провожу вас. Отсюда далеко, лучше взять экипаж. И хорошо бы извозчик подождал вас, мадемуазель.

Ануш так тревожилась за нее, даже странно. Неужели авторитет Гийома столь велик, что перевешивает личные отношения. И отчего же сегодня ключ не подошел к замку, что с ним случилось?

– А ты? – задала резонный вопрос экономка.

– Останусь, с вашего позволения. Только… – горничная замялась. – Только вы не пугайтесь, когда Жофрея увидите. Он солнца не переносит, поэтому устроился в кабаре.

– Тоже вампир? – поежилась Шарлотта.

– Нет, бес.

Час от часу не лучше! Скоро девушка познакомится со всей нечистью из сказок и алтарных картин.

Подтвердив свое желание повидаться с Жофреем, бессменным председателем клуба потусторонних существ Розберга, Шарлотта засела за амбарные книги. Цифры призваны были успокоить девушку, вернуть способность мыслить здраво. Щелкали счеты, пальцы гоняли черные и белые костяшки. В двух колонках росли столбики цифр. Отгоняя мысли о зеркале, экономка кое-как свела баланс на наделю, на большее ее не хватило. Когда в комнату робко заглянула Ануш, она жутко обрадовалась и с чистой совестью захлопнула книгу.

Одевшись максимально скромно, пряча лица от прохожих, девушки дошли до ближайшей биржи извозчиков. С возницей договаривалась Ануш.

– Все в порядке, – кивнула она, обернувшись к поджидавшей неподалеку Шарлотте. – Дорогу туда я оплачу, обратно уж вы, сами, мадемуазель.

Нутро экипажа пахло шерстью и немного сыростью. Прижавшись лбом к запотевшему окошку, девушка наблюдала за мелькавшими пятнами фонарей, пытаясь угадать, в какой квартал они направляются. Вот и знакомый бульвар, с которым Шарлотта познакомилась, когда искала улицу Шиповника. Выходит, кабаре на холме. Разумно – вряд ли добропорядочные жители потерпели такое соседство. Фаэтон проехал немного по бульвару и свернул на одну из узких улочек, взбиравшихся вверх по холму. Тут девушка потеряла ориентацию в пространстве и целиком доверилась вознице.

Кафе, церквушка, дома с бельевыми веревками между окнами… Все казалось чуточку нереальным в скупом зимнем свете. И чуточку волшебным из-за снежинок. Они лениво сыпались с неба, напоминая о грядущем светлом празднике.

Вот и очередной бульвар, наискось пересекавший холм. Он вел к белокаменному собору, распростершим невидимые руки над этой частью города. Тут снова стало шумно, но публика изменилась. Исчезли чинные компаньонки, дети с гувернантками, благолепные старушки, все чаще попадались смеющиеся парочки, не стеснявшиеся целоваться на людях. А вот и кабаре. Шарлотта заметила его издали по светящейся вывеске. Три бесстыжие девицы задирали юбки, демонстрируя панталоны.

– Это квартал красных фонарей? – наклонившись к Ануш, шепнула девушка.

Так вот куда Ларри отвез господина в новолунье!

– Он по правую руку, – ничуть не смутилась горничная. – Я там часто бывала: сытное место.

Экономка понимающе кивнула. Затуманенные выпивкой и похотью, люди вряд ли заметят вампира.

Ануш приказала остановиться у черного входа:

– Нечего всем видеть, что мы приезжали.

Вложив в ладонь возницы пару монет, горничная постучала в неприметную дверь с зарешеченным окошком. Щелкнула задвижка, и на них уставились чьи-то глаза.

– Кто? – прогремел раскатистый бас.

Его обладатель наверняка мог похвастаться внушительной комплекцией, других в вышибалы не брали.

– Сестры пришли к Жофрею, – не стушевалась Ануш. – Меня ты помнишь, а это кузина. Она только сегодня приехала.

После короткой заминки дверь распахнулась, явив бородача в синих штанах и красной жилетке на волосатое голое тело. Он пристально, подозрительно оглядел сначала на Ануш, затем на Шарлотту и милостиво разрешил:

– Проходите!

Экономка с опаской юркнула мимо мужчины. Он внушал подсознательный ужас. Такой зажмет, кричать бесполезно, свернет шею как цыпленку. Но бородач не тронул, даже не ущипнул. Он потерял к девушкам всякий интерес, стоило им переступить порог.

Ануш уверенно повела спутницу через лабиринт комнат. Сразу видно, она хаживала сюда неоднократно. Шарлотте то и дело приходилось переступать через фрагменты декораций и прочий хлам закулисья. Голова едва не касалась низких потолков, а крохотные комнатки порой с трудом вмещали одного человека. Однако тут жили – на полу валялись матрасы, на самодельных столиках из перевернутых ящиков теснились тарелки с остатками пищи. И ни единого окна. Наконец по узкой лесенке девушки выбрались на сцену, туда, откуда доносились дружный топот ног и лихая мелодия пианиста. Временами все это обрывал хриплый мужской голос, требовавший начать сначала. Он перемежал слова с отборной бранью.

– Жофрей, здравствуйте! – приложив ладони ко рту, чтобы усилить звук, попыталась перекричать общую какофонию Ануш.

Шарлотта же зачарованно рассматривала сцену. Так вон оно какое, кабаре! На деревянных подмостках на фоне задника, изображавшего дворцовые интерьеры, выстроились в два ряда высокие стройные девушки в одном белье. Головы их украшали яркие плюмажи. Танцовщицы, не забывая улыбаться, дружно поднимали ноги, поворачивались к условному зрителю спиной и, наклонившись, зазывно покачивали бедрами. Кружева и атлас оставляли мало простора для фантазии. Девушка отродясь не носила таких и сомневалась, что согласилась бы примерить даже для супруга. Как оказалось, на этом девушки не останавливались и в конце танцевали практически обнаженными.

Залившись краской, Шарлотта отвернулась от сцены и перевела взгляд на Жофрея. Им оказался невысокий, с ребенка, бородатый абсолютно лысый мужчина. Несмотря на рост, он был пропорционально сложен, назвать его карликом язык не поворачивался. И все бы ничего, если бы не лицо. Когда Жофрей обернулся, девушка поняла, почему Ануш просила не пугаться. Один глаз беса был голубым, другой карим. Острый нос венчала бородавка, а рот тонкой ниточкой растянулся до ушей. Вдобавок лицо исказила асимметрия, отчего правая сторона казалась выше левой.

– Не видишь, я занят! – рявкнул Жофрей и, щелкнув кнутом по полу, зыркнул на танцовщиц. – Что встали? Работаем! Кого вы можете соблазнить обычными голыми сиськами? Больше задора, больше желания!

Девушки, с интересом рассматривавшие визитерш, встрепенулись. На сцене появился стул, и каждая по очереди принялась демонстрировать искусство обольщения. Какая жизнь довела их до подобного заведения, заставила за пару пенни торговать добродетелью?

– Это экономка Гийома Боша. – Упрямая Ануш не желала сдаваться и встала между Жофреем и сценой, поневоле завладев его вниманием. – Она просит ему помочь, рассказать об одном человеке. Пара минут, и мы уйдем.

– Гийома Боша, значит… – задумчиво протянул бес и хлопком в ладоши прервал репетицию. – Пошли вон отсюда, жирные коровы! Перерыв десять минут.

Танцовщицы, подхватив с пола корсажи, дружной стайкой устремились за кулисы, радуясь возможности перевести дух. Убедившись, что они ушли, Жофрей кивнул Шарлотте:

– Теперь говори. Я уважаю Гийома, хотя он сторонится нас. Какая у него беда?

Экономка бегло пересказала историю нападения у библиотеки и выразила скромную надежду на помощь. К сожалению, бес ничем не смог ей помочь.

– Вот, если бы на часик позже! Неподалеку одна из наших работает, она могла бы что-то увидеть по дороге домой. Что-нибудь еще?

Девушка описала внешность злодея. Шансы ничтожно малы, примет недостаточно, но вдруг? Не забыла она и о маркизе Лютин – ниточке, связывавшей их с преступником. Бес крепко задумался, почесывая рыжую клочковатую бороду, а потом приказал Ануш принести стопку газет:

– Они там, валяются у рампы.

Шарлотта недоумевала, зачем Жофрею понадобилась старая пресса. Вряд ли имя преступника напечатано на первой полосе. Как она ошибалась!

– Взгляните! – Бес поманил девушку и ткнул крючковатым пальцем в заметку. – Вот ваша Бланш, а вот тот, с кем она крутит любовь. И трость имеется. У меня память отменная, это вы, люди, не обращаете внимания на подобные мелочи.

Дрожащими руками Шарлотта приняла у Жофрея газету и взглянула на нечеткий снимок. Судя по надписи, его сделали в опере, на громкой премьере с примой театра. Женщину девушка узнала сразу. Она стояла с краю снимка, старательно позируя фотографу. Рядом мужчина, но он не подходил под описание: молодой, тонкий, высокий.

– Тот другой, – покачала головой экономка, возвращая газету.

– Потому что вы не туда смотрите, – проворчал Жофрей. – Кто по центру снимка? Трость лежит на заднем плане. Не поручусь, что она принадлежит именному этому господину, выясняйте сами.

Шарлотта вторично изучила снимок. В центре стояла семья герцога Луи Шарля Мерсере, кузена ныне здравствующего короля: отец, мать, дочь и зять. Оба мужчины среднего роста и теоретически подходили под описание.

– И чья любовница маркиза?

Возможно, это привнесет какую-то ясность.

– Старшего, разумеется, – хмыкнул бес. – Хотя, уверен, младший тоже увлечен прелестями маркизы, а она, не будь дурой, наставляет герцогу рога.

Увы, все только больше запуталось, пусть и сузило круг поисков. Впрочем, Шарлотта собиралась проверить слова Жофрея. Вряд ли герцог поехал бы в Мадален или подослал любовницу к неприметной экономке. Поблагодарив беса за помощь, девушка ушла. Ануш, как и обещала, осталась, только проводила экономку до дверей.

Прохладный воздух остудил голову. Шарлотта растерянно огляделась по сторонам. Извозчик, вопреки договоренности, уехал, придется искать другого. Подняв воротник: зябко, и поправив капор, временно заменивший шапочку, девушка зашагала по бульвару, высматривая свободные экипажи. Скоро, ближе к представлению, тут будет не протолкнуться. Шарлотта намеренно убыстрила шаг: она опасалась, что ее примут за девушку легкого поведения. Скорее бы выбраться отсюда и поговорить с Гийомом! Он бы точно понял, солгал ли Жофрей. Почему зимой темнеет так рано, а хозяин надумал работать до утра!

Шарлотта переминалась с ноги на ногу у универсального магазина, когда ее окликнули. Обернувшись, она увидела приоткрытую дверцу экипажа. Он не походил на наемный, да и лошади слишком ухоженные, в новой сбруе.

– Не бойтесь, мадемуазель, садитесь.

Девушка покачала головой и перешла на другую сторону улицы. Однако незнакомец проявил настойчивость и, велев развернуть экипаж, нашел ее и там. Догадавшись, что Шарлотта добровольно не сядет к нему, мужчина вышел. Когда о тротуар оперлась трость с набалдашником в виде собачьей головы, у девушки замерло сердце. Она хотела бежать и не могла, словно приросла к мостовой.

– Немного пройдемся?

Воспользовавшись ее растерянностью, незнакомец взял экономку под руку и знаком приказал кучеру следовать за собой. Выходит, бес из кабаре не соврал, в деле замешан высший свет. Девушка отважилась поднять глаза на спутника. Ее постигло жестокое разочарование: тот спрятал лицо за глухой маской.

– Итак, любопытство привело вас к «Трем красоткам». Я не удивлен.

Шарлотта нахмурилась. Откуда он?.. Неужели Ануш? Вот тебе и преданность – только горничная могла рассказать экономке о Жофрее и сообщить преступнику, когда они навестят кабаре.

– Пустите!

Шарлотта попыталась вырваться, но мужчина крепко стиснул ее локоть.

– Тише, милая, тут же люди! – склонившись к самому ее уху, шепнул он. – Для всех мы старые приятели.

– Ануш вам кто?

Если предположение о предательстве горничной верно, владелец трости не удивится вопросу. Так и вышло:

– Всего лишь маленькая должница. Вампиры в большом городе порой так неосторожны!

– Вы подослали в дом господина Боша шпионку? – брезгливо скривилась Шарлотта. – Как низко!

– Увы, начальник полиции не принял бы на работу моего человека, пришлось искать маленькие слабости его прислуги уже после найма, – с деланным сожалением вздохнул мужчина. – Но все неважно, большая игра началась, и господин Бош проиграет. Не сегодня, завтра вы умрете, а в ящике стола Гийома Боша найдут ваши сережки. Убийца сентиментален и снова заберет украшение жертвы. Моя полная безоговорочная победа.

Даже маска не смогла скрыть довольную улыбку преступника. Он упивался грядущей местью.

– Я сегодня же расскажу обо всем господину Бошу! – пригрозила Шарлотта, раздумывая, как бы выпутаться из неприятной ситуации.

Мужчина один, экипаж следовал за ними на некотором отдалении, если изловчиться, можно сбежать.

– Вряд ли, – покачал головой владелец трости. – У меня на вас особые планы, мадемуазель, вы сыграете роль решающей жертвы. Выбирайте, где хотите умереть.

По телу девушки пробежали мурашки. Он не сумасшедший, слишком спокоен и рассудителен. Шансы вернуться на улицу Шиповника живой таяли с каждой минутой.

– В таком случае я имею право на последнее желание.

Шарлотта тянула время и с надеждой всматривалась в темноту. Должна же судьба хоть раз ей улыбнуться, неужели девушка напрасно молилась Всевышнему?

– Пожалуй, – после минутного раздумья, кивнул мужчина. – Я отвечу на ваши вопросы в экипаже.

Нет, только не там! Стоит Шарлотте оказаться внутри, как она пропала.

– Я ведь под действием проклятия, зачем похищать и убивать меня?

Подходящий проулок маячил рядом. На углу – табачная лавка. Там многолюдно, в толкотне легко выскользнуть из рук убийцы.

– Не люблю полагаться на фатум. Вдруг силы ведьмы не хватит на очередное поколение Бошей?

Пора! Шарлотта вцепилась зубами в руку преступника и, воспользовавшись его замешательством, юркнула в толпу у лавки. Изрыгая проклятия, мужчина бросился за ней, но расчет девушки оправдался, она сумела выбраться в проулок первой. Недовольные грубо прерванным разговором любители табака подарили ей драгоценные минуты форы. Задыхаясь, Шарлотта летела над тротуаром, моля небеса не поскользнуться и не упасть. В боку кололо, но она не сбавляла темпа. Экипаж! Совершив последний рывок, девушка буквально ввалилась внутрь фаэтона и приказала ошеломленному вознице трогать.

– Плачу вдвойне! – задыхаясь, выпалила она.

Распластавшись на сиденье, Шарлотта повторяла, словно молитву: «Лишь бы он не нашел меня, лишь бы не нашел!» То ли Всевышний действительно услышал ее, то ли господин с тростью счел ниже своего достоинства преследовать жертву, но девушка благополучно добралась до дома двадцать один по улице Шиповника. Получив обещанную плату, извозчик проводил взглядом сумасшедшую девицу. Его дело помалкивать, особенно за такие деньги.

Буквально ввалившись в прихожую, Шарлотта едва не столкнулась с Ларри. Тот смерил ее высокомерным взглядом и полюбопытствовал, куда она отлучалась. Как бы между делом слуга упомянул присланную хозяином записку. Экономка жадно вырвала ее из рук Ларри и, не удосужившись сказать ни слова, удалилась к себе.

Письмо Гийома огорчило и рассердило одновременно. Как он мог так дурно думать о Шарлотте, решить, будто она предпочтет собственное спокойствие чужим страданиям? А вот к запоздалому пожеланию остаться дома следовало бы прислушаться, но злополучная встреча уже состоялась.

Убрав записку за корсаж, Шарлотта позвала Марту и велела принести сегодняшние газеты. В одной из них она обнаружила фотографию семьи Мерсере. Выходит, газета не фальшивка. Девушка в задумчивости всматривалась в лица мужчин, пытаясь понять, кого же из них повстречала на улице. Она злилась. Зачем подозреваемые родились практически одного роста и телосложения! И отчего за окном зима, летом на улице рассмотреть фигуру намного проще. Устав гадать, экономка обвела карандашом фотографию и написала на обороте записки: «Кто-то из них. Он собирался убить меня и подставить вас. Ануш предательница, ее шантажировали. Проверьте Жофрея из «Трех красоток». Упаковав бумажку в газету, Шарлотта решила подсунуть ее под дверь кабинета: вдруг с утра они с хозяином разминутся, а так он будет в курсе последних новостей. Сказано – сделано. Вскоре девушка снова стояла у заветной двери. Подсунув под нее газету, Шарлотта, ни на что не надеясь, вставила ключ в замок. Сначала он не поддался, и девушка собиралась отступить, когда внутри что-то щелкнуло, и запястье прокрутилось вместе с запорным механизмом. Судьба явно хотела, чтобы экономка покончила с прошлым сегодня, стоило ли ей мешать? Шарлотта вошла и, наклонившись, подняла с полу газету с запиской. Положив их на стол, девушка направилась к зеркалу. Оно осталось таким же, с виду самым обычным, красивым, только сейчас экономка знала его тайну.

– Покойся во зле, – тихо повторила Шарлотта расшифровку аббревиатуры на раме и смело взглянула на свое отражение. – Ты получил достаточно жертв, не хватит ли? Ну, что молчишь?

Девушка коснулась пальцем холодной поверхности, чиркнула по ней ногтем. Зеркало не отзывалось, продолжало изображать неодушевленный предмет.

– Питаешься чужим горем? – теперь Шарлотта обращалась к обитателю потустороннего мира, с которым заключил сделку первый Бош. – И слишком труслив, чтобы показаться. Ну давай, я стою перед тобой без оружия.

Напрасно, демон, заключенный в зазеркалье, не обнаружил себя.

– Ненавижу! Глупое зеркало!

Шарлотта в сердцах ударила по гладкой поверхности и, кажется, заметила некое движение, рябь или вроде того.

– Что, решил и мне предложить векселя взамен жизни? А мне они не нужны, представляешь? Мне Гийом нужен, нормальный, без веры в проклятие. Чтобы он перестал прятаться от людей, спокойно ходил в церковь.

Девушка вскрикнула: зеркало внезапно накалилось, обожгло пальцы.

– Ах так! Давно пора с тобой покончить и с проклятием тоже!

Обернувшись, Шарлотта отыскала глазами пресс-папье и, вооружившись им, вернулась к зеркалу.

– Прощай, зло!

Экономка замахнулась и изо всех сил ударила по собственному отражению. Оно разлетелось на десятки осколков, блестящим дождем упало к ногам девушки. Но она недолго торжествовала. Осколки завертелись, соединяясь друг с другом, и снова вернулись на прежнее место. Трещины стремительно зарастали, через пару минут зеркало казалось новым. Шарлотта в остервенении ударяла по нему снова и снова. Увы, зеркало каждый раз возрождалось, подтверждая свое колдовское происхождение. Оно словно издевалось над девушкой, которая швыряла в него всем, что попадало под руку. Утомившись, Шарлотта рухнула на пол. Теперь она понимала, почему зеркало до сих пор не уничтожили. Выходит, нужен некий ритуал, но где достать его условия? Жаль мужчина с тростью не назвал имя создавшей ловушку ведьмы, если потребовалось бы, девушка сходила к ней даже на могилу. Неужели выхода нет, и Гийома никак не спасти? Шарлотта отказывалась верить. У каждого действия есть противодействие, даже у магии. Возможно, в публичной библиотеке найдутся полезные сведения. До закрытия осталась пара часов, и, пусть господин Бош запретил покидать дом, девушка все же попытает счастья. Полная решимости продолжить расследование, она поднялась на ноги, повернулась и с удивлением поняла, что не может сделать ни шагу. Нечто раз за разом отбрасывало Шарлотту обратно к зеркалу. Девушка удвоила усилия, то же сделала неведомая сила. Она все теснее прижимала экономку к помутневшей гладкой поверхности, пока ее спина, наконец, не коснулась зеркала… и не провалилась в него. Потеряв равновесие, Шарлотта полетела в бездну, но каким-то чудом сумела-таки зацепиться за раму и повисла на ней. Внизу зияла пустота. Девушка понимала, что долго так не продержится, рано или поздно пальцы разомкнуться. Она истошно звала на помощь, но никто не услышал. Силы медленно покидали Шарлотту, наступил миг, когда она больше не могла бороться. Поглотив ее крик, темнота приняла новую жертву.

Вопреки ожиданиям, внизу оказалась не пустота. Шарлотта летела очень долго и в итоге приземлилась на нечто жесткое. Бок тут же отозвался болью, словно протестуя против безжалостного обращения. Осторожно пошевелившись, девушка убедилась, что жива. Теоретически жива, потому что ее тело вполне могло остаться в кабинете, а сюда угодила только душа. Но когда их разъединяют, что-то чувствуют, верно? Как бы сейчас пригодилось Священное Писание!

Эмоции накрыли удушливым пологом. Шарлотту била крупная дрожь, от былого адреналина не осталось и следа. Девушка поняла, что совершила фатальную ошибку, но исправить ее уже не могла. Кто она, чтобы бороться с самим Дьяволом? Гийом предупреждал, а Шарлотта вообразила себя равной Всевышнему. В итоге ее наказали за гордыню. Слезы брызнули из глаз. Неужели Преисподняя? Именно тут обитает Дьявол. Даже без могилы…

Вспомнились лица матери, сестры. Как бы они к ней ни относились, это ее семья. И Гийом. Шмыгнув носом, Шарлотта тоненько застонала. Когда она летела, думала, будто умрет, но реальность оказалась гораздо хуже. Девушка могла шевелить конечностями, мыслила, говорила – выходит, душа не покинула оболочку. И окружающий мир, тот же пол прошел бы сквозь пальцы, если бы она умерла. Стоп, пол! В Преисподней не бывает скрипучих половиц, там только безграничная пустота и персональные камеры для грешников. Неужели ее наказание – лежать на деревянном полу в комнате без окон? Или это и не комната вовсе, а гроб? Истошно закричав, девушка рывком села и с облегчением выдохнула: крышка не давила на голову. Обшарив пространство вокруг себя, Шарлотта убедилась, ее не хоронили заживо. Пол действительно пол, пахнет пылью и гнилью. Если положить на него ладонь, ощутишь дуновение сквозняка. Только в Преисподней ветра нет. Выходит, девушка попала куда-то еще. Преисполненная надежды, превозмогая боль, Шарлотта встала и, выставив вперед руки, принялась по дюйму ощупывать пространство. Вскоре пальцы уткнулись в стену. По ней экономка добралась до двери, окончательно убедившись, что очутилась в неком доме, а не мире Дьявола. Вряд ли бесы строили жилища, подобные человеческим, выходит, хитрое колдовство затянуло девушку в другой квартал, а то и город. Дверь оказалась не заперта, и Шарлотта благополучно выбралась из коморки.

– Ну и ну! – покачала головой девушка.

Складывалось впечатление, будто зеркало перенесло ее на несколько столетий назад, даже крестьянские дома не шли ни в какое сравнение с этим убогим жилищем. Низкие потолки, иногда и вовсе открытые балки, сквозь которые проглядывала крыша из дранки. Крошечные мутные оконца из слюды, рассохшиеся деревянные стены. Из мебели – только пара сундуков да топчан. Зато на кухне полно всевозможной посуды. Под потолком – гирлянды трав. Плюхнувшись на колченогий табурет, Шарлотта в недоумении уставилась на рукомойник. Вода из него стекала в обычное ведро.

– Может, я сплю?

Девушка ущипнула себя, но видение никуда не делось. Тогда экономка подошла к окну: может, хоть место окажется знакомым? Тут ее ожидания оправдались – из-за крыш выглядывали башни главного собора Розберга. Странно, с правой до сих пор не сняли леса. В каком же году завершилось строительство? К сожалению, Шарлотта не увлекалась историей и не могла ответить. Улицы тоже казались другими. Куда-то исчезли доходные дома, вместо них, не соблюдая красную линию, теснились разномастные домишки, большей частью деревянные. Впереди вместо бульвара проглядывал кусок крепостной стены.

– Всевышний, куда же я попала? – обхватив голову руками, простонала Шарлотта.

Она заметалась по кухне. Перед глазами, словно в дурном сне, мелькали котелки, пучки трав, глиняные кувшины и грубо сколоченный стол. Откуда-то несло кислым, настолько противным, что Шарлотту едва не стошнило. Зажимая нос рукой, экономка ринулась вон, надеясь выбраться на улицу. Увы, входная дверь оказалась заперта, окно тоже. Приглядевшись, Шарлотта поняла, что оно цельное, выставлялось на лето. Ничего не оставалось, как вернуться на кухню и попытать счастья там. Экономка согласилась бы выбраться из этого кошмарного дома даже через дымоход.

– Добро пожаловать, деточка! Я долго ждала, но не думала, что явится девчонка. Но мне без разницы, лишь бы обменять твою жизнь на свою.

Шарлотта обернулась. На пороге кухни стояла женщина в блеклом, сошедшем с книжных иллюстраций шерстяном платье на шнуровке и улыбалась практически беззубым ртом. Преисподняя таки настигла девушку.