Глава 12

Гийом вернулся раньше обычного и сразу понял: что-то не так. На первый взгляд все то же: заспанный Ларри, спешно накрытый ужин в столовой, но господин Бош остро ощущал пустоту. В силу своей сущности он доверял интуиции и, проигнорировав потребности желудка, ведомый нехорошим предчувствием, поднялся в кабинет. Дверь оказалась открыта, хотя Гийом хорошо помнил, как закрывал ее. Ключ был только у Шарлотты. Нахмурившись, хозяин, не зажигая света вошел. В голове всплыли откровения в кафе. Ну, конечно, как он и полагал, Шарлотта снова пыталась ему помочь. Интересно, как? В прошлый раз экономка позвала священника.

– Мадемуазель! – окрикнул Гийом.

Если бы девушка ушла, то закрыла бы за собой дверь.

Ответом стало молчание. Размеренное тиканье часов вопреки обыкновению не дарило спокойствия, а любимая темнота заставляла сердце биться чаще. Но господин Бош не решался ее нарушить, стоял и ждал.

– Шарлотта! – чуть громче позвал он. – Не бойтесь, я не сержусь. Я сам виноват, напугал вас глупыми сказками.

Да где же она? Гийом зажег лампу и направился к окну. Может, экономка, словно маленькая девочка, притаилась за занавеской? Его рассеянный взгляд случайно скользнул по зеркалу, и господин Бош замер на полпути. Скрывавшая источник проклятия портьера валялась на полу, вырванная с карниза с «мясом», а на самом зеркале кровавыми подтеками кто-то вывел слишком знакомые буквы, заменив последнюю на приговор. «RIP» – покойся с миром. Внутри все похолодело и оборвалось. Словно кто-то ударил Гийома под дых – он ощутил реальную боль в животе, острую, нестерпимую, сбившую дыхание. Затем она переместилась выше, стиснув грудину. Гийому казалось, он разом постарел на десяток лет. На негнущихся ногах господин Бош подошел к зеркалу и коснулся надписи, пробуя ее на вкус. Если она действительно сделана кровью… Гийом молил, чтобы это оказалось кровью! Он отдал бы все на свете: чин, деньги дом и даже жизнь, – лишь бы надпись вывели той же губной помадой. Но в глубине души Гийом понимал: надежды напрасны. Проклятие всегда забирало жертв, рано или поздно. Многие Боши пытались, но так и не смогли его обмануть. Иногда оно выжидало годами, иногда наносило удар стремительно, словно почуяв высший миг счастья. Все верно, именно сегодня душа Гийома расправила крылья, и именно сегодня зеркало забрало Шарлотту. Он не стал проверять, спрашивать, на месте ли экономка.

Вкус крови. Соль прожигала язык. Или это его собственные слезы? Господин Бош в недоумении провел рукой по щеке и смешал два вкуса. Вот он, а вот… Стоп, даже кровь сохранила бы запах Шарлотты, эта же только имела вкус. Наклонившись, практически уткнувшись носом в надпись, Гийом втянул в себя воздух. Девушка касалась зеркала, он точно мог сказать, где именно, но буквы не сохранили никакой информации. Складывалось впечатление, будто они возникли сами: ни запаха кожи, ни перчаток. Тут бы пригодилась Ануш. Усилием воли заставив себя повернуться спиной к зеркалу – с каким бы удовольствием он уничтожил его, но все тщетно, – Гийом потянулся за колокольчиком на столе и тут заметил выглядывавшую из газеты записку Шарлотты. Господин Бош торопливо развернул ее и жадно вчитался в строки. Чем дальше, тем больше он мрачнел. Бросив мимолетный взгляд на снимок, Гийом скомкал газету и бросил ее в корзину для бумаг.

– Ларри!

Рык хозяина перебудил дом. Забегали заспанные слуги, гадая, что произошло.

Сжимая кулаки и с трудом сдерживая рвущегося наружу волка, господин Бош ждал Ларри посреди кабинета. Завидев выражение его лица, слуга попятился и сбежал бы, но прирос к полу после очередного окрика.

– Нет, ты останешься и приведешь мне Ануш. Немедленно!

Гийому хотелось что-то сломать или разбить, и он с размаху запустил пресс-папье в проклятое зеркало. Оно пошло трещинами, но, как и в случае с Шарлоттой, восстановилось за считанные минуты.

Ларри побледнел и забормотал молитвы, хотя никогда не считал себя набожным человеком.

– Ее нет, месье, – запинаясь, пробормотал он.

Унести бы ноги живым – у хозяина начали расти клыки. Сейчас не полнолунье, даже не новая луна, а он постепенно обретал черты зверя. Ларри никогда не видел Гийома в облике зверочеловека, хозяин пару раз случайно показал ему только когти, и случившаяся метаморфоза вогнала его в панику. А ведь оборот не совершился, форма трещала, но держалась. Уши пока тоже не изменились, только глаза стали волчьи.

– И где она? – вкрадчиво поинтересовался Гийом.

Он вовремя спохватился и предотвратил превращение. Не здесь и не сейчас, Ларри ему еще понадобится. Господин Бош мрачно усмехнулся. Похоже, сегодня он впервые оправдает чужие ожидания и отведает крови. Ануш заслужила самой страшной расправы, но сначала он добьется от нее правды. В споре вампира и оборотня последний окажется сильнее.

– Не могу знать, месье.

Решено, пора увольняться! Пусть господин Бош хорошо платил, больше Ларри не выдержит. И экономка куда-то пропала, будто чуяла, что ночью разразится буря. Нежится сейчас с любовником, пока Ларри за нее отдувается. Горничные – ее забота.

– Так найди. Или нет, вот что, – Гийом остановил попятившегося к выходу мужчину, – расспроси слуг, может, Ануш проболталась, куда собиралась.

– Прямо сейчас? – в сомнении переспросил Ларри.

По его мнению, горничная не стоила устроенного переполоха. Господин Бош считал иначе и лично принял участие в допросе прислуги. Не прошло и часа, как он уже садился в экипаж. Записка Шарлотты и показания прислуги сложились в единое целое. Накануне вечером Ануш вместе с экономкой взяли извозчика и куда-то уехали. Вернулась одна Шарлотта, напуганная и растрепанная. И тут эти слова о «Трех красотках»… Пусть Гийом не входил в клуб нечисти Розберга, он знал имя его председателя – того самого Жофрея. «Завтра в газетах поднимется шумиха, – заскрежетав зубами, подумал господин Бош. – Может, даже напишут о новой жертве маньяка. Впервые он изменит принципам.

Там, на фотографии, оставленной Шарлоттой, улыбался Норман Крауч. Если совсем недавно он был для Гийома одним из многих, то теперь стал главным подозреваемым. Господин Бош вспомнил обещание его покойного брата отомстить. Тогда оба чернокнижника носили другую фамилию, а слова обвиняемого показались юному полицейскому обычным сотрясением воздуха. Когда тебя приговаривают к смерти, и не такое пообещаешь виновнику своих бед. Дело Суаре стало первым серьезным в карьере будущего начальника полиции, Гийом перелистывал его сегодня днем. Два брата-чернокнижника. Один попался на темном ритуале, второй сбежал, то ли подкупив стражу, то ли действительно воспользовавшись ее преступной халатностью. Норман надолго пропал из поля зрения полиции. Судя по новой фамилии, он заключил с кем-то брак, чтобы стереть прошлое. Затем развелся, а то и просто разошелся с фиктивной женой и отправился покорять столицу. Итогом стало появление Нормана Крауча, блистательного молодого повесы. Если бы не Шарлотта… А ведь стоило догадаться, маркиза Лютин – бывшая содержанка тестя Нормана. Ничего, господин Бош выбьет из Жофрея и Ануш нужные показания, и завтра зятя герцога Мерсере арестуют. Норман таки понесет наказание, которого избежал в свое время. Как же высоко он взлетел! Но гнилая душа никуда не делась, породнившись с кузеном короля, Норман мстил за брата давнему обидчику.

Теперь, когда имя прозвучала, мозаика событий медленно складывалась в голове Гийома. Мелкие разрозненные факты, которые по отдельности не давали ничего, но все вместе вели к Норману Краучу. Трость, мотив и, главное, возможность. Чернокнижнику не составило бы труда призвать какого-нибудь демона, который расправлялся бы с женщинами – господин Бош сомневался, что зять герцога сам марал руки в крови. Хотя кто его знает, служение Дьяволу накладывает отпечаток на разум.

Гийом намеренно отправился в кабаре один, не стал брать полицейских. Он не собирался ни с кем делиться удовольствием беседы с Ануш и Жофреем. Если они вдруг погибнут, ничего страшного, такое случается: один сообщник избавился от другого, а сам при попытке к бегству провалился под сцену, прямо в террариум к крокодилу. Его держали на потеху публике.

Представление закончилось, последние гости покидали кабаре. Протиснувшись сквозь толпу у выхода, Гийом через зрительный зал направился к сцене. Жофрей сейчас там, в тени кулис наблюдает за официантками. Бес строго следил, чтобы они не допивали оставленное гостями шампанское, не пытались прикарманить случайно оброненные деньги или нанести какой-нибудь другой ущерб заведению. Если бы не внешность, Жофрей работал бы распорядителем зала или конферансье, но увы! Оттолкнув девушку с подносом, Гийом легко запрыгнул на сцену. Возмущенные крики охранника его не остановили, хук справа отправил в полет попытавшегося задержать незваного гостя вышибалу. Наблюдавший за всем из укрытия Жофрей попятился и бросился наутек. Но господин Бош не собирался его отпускать. Нюх безошибочно вел оборотня к жертве, напрасно бес надеялся укрыться в гримерной танцовщиц. Под громкий визг раздетых девиц Гийом за шкирку выволок упирающегося Жофрея обратно на сцену и швырнул под свет софитов. Чтобы бес не сбежал снова, мужчина придавил его ногой.

– Ну, сам расскажешь, или помочь?

По стечению обстоятельств все прочие светильники погасли, остался гореть лишь один, тот самый, возле которого валялся на грязном полу бес.

Гийом снял перчатки, обнажив отросшие когти. Сегодня он впервые поблагодарил отца за вторую сущность и не собирался ее скрывать.

– О чем вы, месье? – пробовал юлить Жофрей.

Вместо ответа господин Бош чиркнул когтями по его горлу, оставив кровоточащую царапину.

– Где Ануш, и сколько тебе заплатили? Выкладывай, мне известно о Нормане Крауче.

Бес позеленел и попытался отползти. Гийом придавил его сильнее.

– Выбирай: смерть или тюрьма?

– Думаете со мной справиться?

Глаза Жофрея сверкнули. Утратив былую аморфность, бес с небывалой силой для его комплекции оттолкнул врага, однако Гийом быстро вскочил на ноги. Его удар оказался весомее, Жофрей едва не проломил головой сцену.

Официантки давно с криками разбежались, охрана тоже позорно отлынивала от прямых обязанностей. Жофрея не любили, мысленно все желали избавиться от уродца. Главное, чтобы их самих не трогали.

– Повторяю вопрос.

Сжатая ладонями Гийома голова беса практически трещала. Зверь победил человека, подарив ему небывалую силу. Горящие глаза с расширившимися зрачками отражали решимость дойти до конца, то есть до смерти Жофрея. И тот променял деньги на жизнь.

– Тюрьма, – сдавленно прохрипел он, – только отпустите!

– Вот видишь, – осклабился господин Бош, клацнув удлинившимися клыками, – ты зря жаждал видеть меня в рядах клуба. Представляю, сколько всего интересного теперь откопаю. Ну!

Бес решил начать с малого – с Ануш.

– Она в костюмерной. Недавно поела и спит.

– И возвращаться, разумеется, не собирается.

Вампирша была бы полной дурой, если бы явилась в дом на улице Шиповника. Даже не напиши Шарлотта записку, Ануш слишком рисковала, рано или поздно Гийом бы догадался о ее роли.

– Нет. Она просила устроить так, будто ее убили.

Умная девочка! И Гийом сам подпустил ее к Шарлотте, заверил в безопасности вампирши. А экономка раз за разом просила уволить Ануш. Она оказалась прозорливее мнившего себя знатоком душ хозяина.

– Полежи пока здесь, подумай о жизни. – Господин Бош достал моток веревки и крепко связал руки беса. – Скоро тебя отвезут в участок. Полицейские за каждой дверью, – солгал мужчина, – затеряться в ночи не удастся. Мы закончим разговор позже, сам понимаешь, долг чести.

Жофрей моргнул в знак согласия и мысленно попрощался с Ануш. Жалости к вампирше он не испытывал, беса волновал только он сам. А еще бывшего постановщика танцев кабаре огорчала собственная невнимательность. Он где-то допустил ошибку, раз выгодная сделка с чернокнижником закончилась столь плачевно. Теперь вместо хорошенькой любовницы, домика и выпивки деньги пойдут в казну. Несправедливо!

Ануш действительно спала, когда Гийом грубо потревожил ее покой. Он выдернул девушку из груды тряпья и, сдавив горло, приподнял над полом. Вампирша сначала попыталась укусить обидчика и лишь потом открыла глаза. Они мгновенно округлились от ужаса. Ануш не ожидала столь скоро увидеть бывшего хозяина, поэтому наелась до отвала и задремала.

– Надеюсь, ты догадываешься, что мне хочется с тобой сделать? – наклонившись к жертве, в холодной ярости прошептал господин Бош и, не разжимая хватки, вдавил вампиршу в стену. Теперь она лишилась всякой возможности двигаться. – Разорвать на куски, как поступали с жертвами мнимого взбесившегося оборотня. Только теперь все случится взаправду, никакой инсценировки. Я раздеру твое горло, залью кровью тщедушное тело. Это самое малое, что положено предателю. Но ты можешь облегчить свою участь, пойти под суд по человеческим законам, если скажешь, где Шарлотта и дашь показания против Нормана Крауча.

– Как? – хрипло выдавила из себя смятенная Ануш.

Она тряпичной куклой повисла в руках Гийома.

– Мое дело – находить, Ануш, жаль, ты не придала значения моей должности. Итак? Считаю до трех.

Пальцы надавили сильнее, сломав остатки воли бывшей горничной.

– Да!

Ануш могла лишь шевелить губами, но господин Бош прочел нужный ответ. Он отпустил жертву и, сложив руки на груди, замер над ней бесстрастным палачом. Вампирша мгновенно оказалась у противоположной стены, взлетела на потолок, демонстрируя присущее ее виду игнорирование законов физики. Она понимала, Гийом не простит, и попыталась сбежать. Только бывший хозяин предвидел нечто подобное. Оттолкнувшись ногами от пола, он в прыжке ухватил Ануш за шиворот и повалил, придавив сверху своим телом. Когти впились в плечи, до крови.

– Мне стать зверем, Ануш? – в холодной ярости шепнул Гийом.

– Вы не рискнете репутацией! – пискнула девушка, цепляясь за соломинку надежды.

– Уже рискнул. – Когти вошли глубже, сорвав с губ вампирши стон. – Меня видели девицы из кабаре, официантки, люди на улице. Или они решили, будто погоня за Жофреем и синяки на его физиономии – всего лишь дружеское приветствие?

– Но это не убийство, вы же не убьете меня, верно? – пролепетала Ануш.

Она напрягла свое казавшееся таким слабеньким, а на самом деле состоявшее исключительно из мышц тело, но смогла лишь немного приподнять мучителя. Он тоже прибег к возможностям второй ипостаси.

– Так убить можно по-разному. – Пальцы Гийома вновь переместились к горлу. – Например, свернуть шею, а потом обставить так, будто в кабаре хозяйничал маньяк. Ради такого я не побрезгую, разорву кожу зубами. Но любая экспертиза подтвердит, умерла ты не от этого. Как тебе такая перспектива?

– А в тюрьме?

Вампирша начала торговаться, значит, успокоилась. Господин Бош насторожился. Вряд ли Ануш украдкой выпила книжного зелья храбрости, выходит, она по неким признакам уверовала в спасение. Кто же освободит вероломную горничную, неужели сам месье Крауч? Гийом нашел бы место и для него, главное, чтобы чернокнижник не напал со спины. Или?.. Господин Бош выругался и вскочил на ноги. Кто-то вызвал полицию, опередил его! Наверняка глупые девчонки. Неужели они осмелились освободить Жофрея? План рушился словно карточный домик.

– Не всегда вам выигрывать, месье.

Ануш сверкнула поалевшими глазами и прыгнула. Она метила в горло, но Гийом перехватил ее в воздухе, избежал смертоносного укуса. Пару минут они катались по полу. Вампирша пыталась дотянуться до шеи жертвы, та, в свою очередь, стремилась выбить из нее дух.

– Пора забыть о полученном воспитании.

Кости Ануш захрустели, и она сломанной игрушкой повалилась в угол. Чтобы надежно обезопасить себя и пресечь попытки к бегству, Гийом переломал вампирше ноги.

– Вот так, – удовлетворенно кивнул он. – Причинять вред женщине недостойно мужчины, но с некоторых пор ты для меня падаль. Лежи и думай, что скажешь на допросе.

Оправив помятую в ходе схватки одежду, господин Бош вышел вон. Гнев постепенно улегся, а вместе с ним затих внутри волк. Ничто больше не выдавало в начальнике полиции оборотня. Гийом быстро взбежал по лесенке на сцену и обнаружил подтверждение худшим предположениям: Жофрея не оказалось на прежнем месте. Оставалось только гадать, каким образом Ануш поняла, что он на свободе. Господин Бош мог поручиться, что не слышал никаких подозрительных шорохов.

– Бес, а дурак!

Гийом наклонился и втянул воздух. Он сразу почувствовал запах Жофрея, вычленил его из других, тот превратился в путеводную нить эллинской принцессы.

Бес не стал отсиживаться в кабаре, забрал деньги и дал деру. Господин Бош настиг его на одной из узких улочек, полнившихся скучающими господами и жаждавшими их развлечь девушками. Нацепив несуразный плащ, надвинув цилиндр на глаза, он деловито вышагивал по тротуару. В руках – жестяная коробка из-под конфет. Многие узнавали Жофрея, здоровались, выходит, не такой уж он затворник. Гийом ненадолго остановился, просчитывая варианты развития ситуации, и свернул в ближайший перпендикулярный проулок. Чутье безошибочно выведет его кружным путем наперерез бесу. Воспользовавшись эффектом неожиданности, господин Бош легко навяжет свои правила игры, избежит конфликта с местными «бабочками» и их сутенерами. Они наверняка вступятся за Жофрея, напади Гийом открыто. «Ничего, из камеры уже не сбежишь!» – злорадно подумал мужчина, заняв наблюдательную позицию за мусорным баком. Вот и Жофрей. Фонари в этой части улицы не горели, и он сбавил шаг, ступал осторожно, поминутно оглядываясь. Эх, не туда смотрит! Достав из кармана платок, господин Бош выбрался из укрытия. Бес не успел толком испугаться до того, как очутился прижатым к спине с кляпом во рту. Жестяная коробка с глухим стуком упала на мостовую и раскрылась. Из нее посыпались монеты и купюры. Гийома изумила реакция Жофрея: он печалился о деньгах больше, чем о собственной судьбе, все пытался нагнуться, собрать. И мычал так, словно просил: «Пожалейте, не оставляйте плоды долгих трудов всякому сброду!».

– Нет уж, пусть лежат. – Господин Бош пнул коробку. – Как пришли, так и ушли.

Стянув руки Жофрея брючным ремнем, он закинул его на спину и понес к ближайшему участку. Был бы человек, в данном случае бес, а статья найдется. Для начала Гийом собирался привлечь его за кражу и бродяжничество. Физиономия подходящая, поверят, разбираться не станут. Главное, чтобы Жофрей не успел предупредить Нормана Крауча. Единственный надежный способ, как показала практика, – посадить беса в камеру.

Для Ануш тоже припасено обвинение – проституция. Официально она вне закона. Заодно господин Бош нанесет удар по кабаре, которое теперь закроют. Сегодня он собирался мстить, не выбирая методов.

Дежурный похрапывал на стуле, когда в участок ввалился Гийом. По дороге ему пришлось пару раз доказать право на жизнь, кошелек и переноску живого груза. Последний господин Бош в целости и сохранности скинул под ноги подскочившему полицейскому.

– Почему в таком виде? – Начальник ткнул в расстегнутый китель.

Дежурный судорожно, путаясь в пуговицах, поспешил привести себя в порядок и вытянулся во фронт. Даже спросонья он сообразил, кто к нему пожаловал. Впрочем, догадаться несложно: из-под пальто выглядывала форма. Бедолага гадал, какое именно начальство принесло на его голову, и вопрошал небеса, отчего оно нагрянуло в его смену.

– Виноват, ваше благородие! – глотая буквы, выпалил мужчина.

Он аж покраснел от волнения и натуги.

– Оформи! – Гийом указал на притихшего Жофрея.

Дежурный сдвинул фуражку и почесал затылок.

– А за что, ваше благородие? Он человек честный.

Вот, значит, как, бес и тут преуспел!

– Тогда за честность и оформи, – раздраженно ответил Гийом. – Перед тобой опасный преступник, отвечаешь головой. Буди остальных, и отправляйтесь в «Трех красоток». Найдете там блондинку-альбиноску и кинете в отдельную камеру. Вернусь, проверю.

Вот и все, теперь можно заняться Норманом Краучем. Господин Бош понимал, к этому визиту нужно подготовиться, и отправился за подкреплением. Он намеревался провести арест по всем правилам, сначала задержать, а потом официально предъявить обвинения. Гийом не сомневался, пособники чернокнижника отпираться не станут, спасая свою жизнь, оговорят нанимателя. В свою очередь начальник полиции с удовольствием предоставит суду всплывшие неприглядные страницы прошлого обвиняемого. Дело сохранилось, фотокарточки Нормана тоже. Гийом сожалел лишь об одном – доказать убийства девушек зятем герцога он не сможет. Норман не станет оговаривать сам себя, прямых улик нет, а косвенных слишком мало. Единственная смерть, за которую он ответит, – Жаклин Брук. Зато в деле Шарлотты все ясно, кроме самого главного – где сейчас экономка. По дороге в департамент Гийома извели мысли о ней. Убило ли ее зеркало, или существовал крошечный шанс на спасение? Господин Бош запрещал себе надеяться, но глупое сердце раз за разом цеплялось за иллюзии. Хозяин слишком сильно привязался к Шарлотте, чтобы так просто принять ее гибель.

Все подготовили в кратчайшие сроки. Приказ об аресте лежал в кармане Гийома Боша, когда он садился в одну из знаменитых черных полицейских карет, наводивших ужас на обывателей. Не желая спугнуть птичку раньше времени, Гийом велел потушить фонари и двигаться максимально тихо. Он специально не стал дожидаться утра: ночью человек наиболее уязвим и не склонен к сопротивлению.

Зять герцога Мерсере недавно приобрел особняк на набережной. Он был знаком многим, кто любил спускать состояния за карточным столом или игрой в рулетку. Составив выгодную партию, Норман без зазрения совести сорил чужими деньгами, крутил романы с актрисами и дамами высшего света. Герцог смотрел на все сквозь пальцы, так как сам не отличался высокоморальным поведением. Поговаривали, будто мужчины на пару пропадали в игорных домах. Видимо, на этой почве они в свое время и сблизились, других точек соприкосновения Гийом не видел.

Остановив экипаж у моста, господин Бош изъявил желание пройтись.

– Если поднимется шум, войдете через полчаса. Задерживать всех, кто попытается выйти из дома, – напутствовал он подчиненных.

С Норманом тоже хотелось поговорить наедине, упоминание проклятия, зеркала и прочих вещей при посторонних вызвало бы закономерные вопросы.

Поднявшись на крыльцо помпезного, недавно отремонтированного особняка, Гийом позвонил. Он приготовился долго стучать в дверь и удивился, когда ему сразу открыли.

– Надо же, сам господин Бош!

На пороге стоял владелец дома и широко улыбался. У Гийома чесались руки стереть с его лица издевательскую усмешку.

– Полагаю, вам известно, зачем я пожаловал, – холодно произнес начальник полиции.

Не стоит идти на поводу у эмоций, достаточно Жофрея и Ануш. Бывший чернокнижник – серьезный противник, с ним нужно держать ухо востро.

Норман кивнул и неопределенно махнул рукой на комнаты полутемного дома:

– Вам наверняка захочется услышать ответы на некоторые вопросы.

Постановление об аресте приятно грело карман. Гийом не желал показывать его раньше времени, притворившись, будто нанес частный визит. Он прятал истинные чувства за маской спокойствия, пусть Норман думает, будто начальнику полиции практически ничего неизвестно.

– Хотите что-нибудь выпить?

Чернокнижник подошел к сделанному в виде глобуса бару и открыл его. Зазвенели бутылки.

– Немного бренди, пожалуйста.

Вежливость скрипела на зубах, но Гийом обязан постараться ради Шарлотты.

Норман налил обоим по половине стакана, добавил льда и поставил бутылку обратно.

– Итак? – Он живо обернулся к гостю.

Господин Бош смотрел на него и вспоминал скамью подсудимых. Похожий на Нормана молодой человек, только с другим цветом глаз шипел проходившему мимо молодому комиссару: «Ты еще пожалеешь!» Вспомнил Гийом и самого господина Крауча, еще без модной бородки, твердившего на допросе: «Ты не понял, с кем связался, полицейский, за нами весь Темный мир». Теперь, по мнению зятя герцога, пришло время расплаты.

Вместо ответа Гийом сделал глоток бренди и, наслаждаясь моментом, положил на стол приговор роскошной жизни собеседника.

– Вам надлежало избавиться от трости и лучше выбирать исполнителей.

Лицо Нормана вытянулось. Он порывисто схватил бумагу и пробежал ее глазами.

– Иногда в ловушку попадает охотник, смиритесь, месье.

Потягивая бренди, господин Бош довольно улыбался. Постановление произвело должный эффект, Норман не догадывался, что все зашло столь далеко.

– У вас нет доказательств!

Владелец дома попытался порвать бумагу, но Гийом перехватил ее и надежно спрятал в кармане.

– Достаточно. Минимум двое, соревнуясь друг с другом в откровенности, поведают, что вы планировали в отношении госпожи Хэмптон. Наверняка найдутся и те, кто вспомнит о вашей связи с Жаклин Брук.

– Я не знаю такую! – взвизгнул Норман, растеряв всю степенность.

– Зато вас помнит хозяин гостиницы в Мадален, – парировал Гийом, – брат погибшей, ее любовник. Вы достаточно наследили, месье, когда старались столь грубо подставить меня. Но я готов заключить с вами сделку.

– Сделку? – поднял брови чернокнижник и залпом наполовину опорожнил свой стакан.

– Именно.

Господин Бош сделал паузу, играя на нервах собеседника, и продолжил:

– Вы поможете вернуть госпожу Хэмптон, уничтожить проклятие, а я сделаю вид, будто маньяк действительно пойман. Если же это невозможно… – Гийом помолчал. – Сами понимаете, тогда предложить вам нечего.

– А вам – предъявить мне, – нашелся Норман. – Вы угрожаете зятю кузена короля!

– О, вы в курсе, насколько изобретательны люди в вопросах мести! – рассмеялся начальник полиции и взглянул на часы. – У вас мало времени, через пятнадцать минут сюда войдет много людей в форме, и сделать я ничего не смогу. Решайте, месье!

Господин Бош лукавил: даже получив нужную помощь, щадить господина Крауча он не собирался. Но стоило поиграть в честного полицейского. Норман убежден, Гийом благороден, как же он удивится, когда ощутит веревку на шее!

Владелец дома напряженно молчал. Рука его то и дело тянулась к колокольчику для вызова слуг, но Норман всякий раз судорожно ее отдергивал. Он мучился сомнениями и, судя по косым взглядам, которые месье Крауч бросал на гостя, разрешиться они должны были не в пользу последнего. Раз так, надлежало немного помочь. Гийом отставил пустой стакан и вплотную подошел к Норману. Колокольчик полетел на пол. Господин Бош отбросил его ногой подальше, чтобы противник не дотянулся, и, ухватив за шиворот, чуть приподнял Нормана. Опешивший поначалу чернокнижник быстро проявил свою суть. Губы его зашевелились, призывая помощь Тьмы. Гийом не позволил ему закончить, швырнув оппонента в противоположный угол кабинета.

– Ну уж нет, – усмехнулся он, – никаких пентаграмм, заговоров и прочих штучек! Захотите раскровенить себе палец, перевяжу.

– Шелудивый пес!

Светский лоск слетел с Нормана, и он обнажил свое истинное лицо – злобное, перекошенное досадой из-за рухнувших планов. Поднявшись на колени, Норман исподлобья смотрел на Гийома. Тот стоял рядом, всего в паре шагов. Чернокнижник способен его уничтожить, но для этого пришлось бы продать свою душу. То ли дело чужие! Он убивал без зазрения совести – к жертвам ритуалов не испытывают жалости. А себя Норман любил и не собирался повторять ошибки рода Бошей. Именно поэтому на коже не появилось ни единой царапины.

Начальник полиции наморщил нос.

– Фу, как мелко, месье! Ваш словарный запас чрезвычайно беден.

– Оборотень! – выплюнул Норман.

Господин Бош и бровью не повел. Если господин Крауч надеялся оскорбить, то просчитался.

– Итак? – поторопил с принятием решения гость. – Время истекает.

Норман крепко задумался. Ему не хотелось в тюрьму. Ненависть толкала вперед, раздавить, уничтожить Гийома, но разум остудил минутный порыв. Господин Крауч мог одновременно отомстить и удовлетворить требования начальника полиции. Как он упустил этот момент, решение ведь на поверхности! Раз человек просит себя погубить, не стоит ему мешать. Норман снова воспрянул духом и ухмыльнулся. Ловушка таки сработала, только не так, как он задумал изначально.

– Проклятие убило девушку? – деловито уточнил чернокнижник и поднялся на ноги, отряхнув одежду.

Господин Бош нуждался в нем, значит, заведомо в проигрыше. Он может сколько угодно угрожать, диктовать условия все равно будет Норман. Сознание собственного превосходства засияло в глазах месье Крауча. Он устроился в кресле, закинув ногу на ногу, и беззаботно добавил:

– По-моему, вам нужно придержать своих псов, за оставшееся время мы точно не управимся. Или оставьте все, как есть, посостязаемся в суде.

Гийом заскрипел зубами. Он почувствовал перемену настроения противника, и его собственное начало стремительно ухудшаться. Первую партию господин Бош таки проиграл, хотя еще минуту назад был уверен в обратном. Оставалась вторая, решающая.

– Мне нужны гарантии, – жестко заявил Гийом.

Норман фыркнул:

– Какие именно? Что я действительно помогу? Увы, вам придется обойтись без них. Но риск оправдан, верно, месье?

– Гарантии того, что вы способны помочь. Может, о зеркале и проклятии вам известно не больше меня.

Господин Бош злился, но сдерживал себя. Сейчас он не имел права и пальцем прикоснуться к чернокнижнику. Тот прекрасно это понимал, поэтому вел себя столь нагло.

– Ах, эти… – протянул Норман и налил в стакан еще бренди. – Охотно! Например, я могу назвать имя ведьмы, которая зачаровала зеркало. Ее легко найти в списках инквизиции. Только вот воскрешать мертвых я не умею…

– Госпожа Хэмптон жива, ее забрало зеркало. В буквальном смысле. – Похоже, Гийому тоже потребуется бренди, очень много бренди. Хотя бы для того, чтобы сердце болезненно не сжималось при упоминании Шарлотты. – На нем появилась кровавая надпись.

Лицо Нормана будто вылиняло. Начальник полиции ожидал совсем другой реакции – злорадства. Выходит, даже чернокнижник не подозревал об истинных возможностях зеркала. И что же случилось с Шарлоттой, раз ее участь напугала врага? Однако причина бледности владельца дома заключалась совсем в другом: он осознал, что ему тоже придется заплатить за игры с древней магией.

– Ну, в чем дело? – нетерпеливо окликнул Гийом. – Что вас так тревожит, разве все пошло не по плану?

– Нет, – покачал головой Норман. – Проклятие всегда работало иначе, просто высасывало жизненные силы. Ведьма вернулась, и, похоже, как ни прискорбно это сознавать, нам временно придется стать союзниками.

О проклятии Бошей господин Крауч узнал не из книг. Тяжело было бы отыскать их в той глуши, в которую его забросила судьба. Оплакивая брата, проклиная полицейского, который едва не лишил Нормана жизни, он вставал и засыпал с мыслью о мести. И вот как-то ему во сне явилась ведьма. Сначала чернокнижник принял ее за плод собственного воспаленного воображения, но беззубая старуха возвращалась снова и снова. И тогда Норман решился заговорить с ней, круто изменив свое будущее. Он стал проводником покойницы в мире живых, взамен обрел богатство, связи и способ уничтожить Гийома.

Получив желанный ответ, господин Бош ненадолго покинул хозяина дома. С арестом нужно повременить, Шарлотта дороже.

Полицейские встретили отмену приказа с недоумением, но субординация исключала любые споры. Начальник имел право на любой каприз.

Пусть завтра по городу поползут слухи о подозрительной активности у особняка Крауча, громкого общественного резонанса это не вызовет. Во время визита, а герцог Мерсере обязательно его нанесет, кузен короля не сможет предъявить ничего конкретного. Главное, приказ об аресте цел, и господин Бош обязательно им воспользуется.

Норман терпеливо дождался начальника полиции. Оправившись от минутного потрясения, он нашел ситуацию не столь скверной, какой она казалась вначале. Шаткой – да, но не катастрофической.

– Слушаю! – кивнул Гийом, плотно прикрыв дверь кабинета.

Чернокнижник кратко, утаив ряд моментов, посвятил его в историю ведьмы.

– Существует ли какой-то способ помешать ей?

Господин Бош нервно теребил ворот рубашки. Хотелось расстегнуть ее – мужчине не хватало воздуха. А внутри трепетала крыльями радость: «Жива!» Пока жива.

Норман задумался и кивнул.

– Пожалуй. Я много читал о подобных проклятиях, вам нужно попасть в зеркало, убить ведьму и вернуться до исхода лунных суток с момента ее гибели. В противном случае портал закроется, и вы с девушкой навеки останетесь пленниками зеркала.

– Я готов! – кивнул начальник полиции.

Он сделает что угодно, лишь бы Шарлотта вернулась. Она жертва его неосмотрительности, Гийому ее и спасать.

– Все не так просто, – усмехнулся месье Крауч и выдвинул унизительное условие: – Вам придется действовать в образе волка.

Господин Бош справится, гораздо хуже сидеть здесь и сходить с ума от неизвестности.

– И как же мне вернуться? Положим, я найду госпожу Хэмптон и убью ведьму. Дальше!

– А дальше магия разрушится, поток времени восстановится. Вам ничего не придется делать.

На самом деле чернокнижник соврал, никто прежде не возвращался из зазеркалья. Гийому Бошу пора перестать ходить в любимчиках фортуны и, наконец, умереть, не на эшафоте, так в другом мире.