Глава 8

Несмотря на заверения хозяина в безобидности горничной-альбиноса, Шарлотта по-прежнему опасалась ее и запретила прислуживать за столом. Ануш не обиделась, служанку устраивала уборка и прочая грязная работа. Марта, наоборот, порадовалась повышению и с особым рвением подавала тарелки. Однако экономка этим не ограничилась и поставила на дверь в личную комнату замок. Господин Бош, узнав, об этом, лишь скептически хмыкнул. Он понимал, пожелай вампирша причинить зло, ее бы не остановил засов.

С Гийомом Шарлотта отныне виделась редко. Он много работал и частенько приезжал домой под утро. Когда пришел срок, хозяин снова уехал, якобы по служебной надобности. Тем удивительнее было получить от него письмо с просьбой наведаться в Мадален. «Я встречу вас на станции, – сообщал господин Бош. – Бояться нечего». Сторонний человек решил бы, Гийома тревожили преступники, с которыми девушка могла столкнуться в темноте, но она сразу поняла: речь о нем самом.

Шарлотта сама не знала, зачем согласилась. Она пришла в себя уже в буфете зала ожидания, когда нечаянно пролила на себя кофе. Ну вот, теперь останется пятно. Девушка досадливо отставила чашку и потянулась за салфеткой, когда на столик упала тень. Подняв голову, Шарлотта увидела ту самую женщину, которая следила за ней месяц назад. Не спрашивая разрешения, незнакомка присела рядом и вытащила кошелек. Девушка полагала, она сделает заказ, но женщина отмахнулась от официанта и пододвинула кошелек к Шарлотте.

– Здесь десять тысяч, – вместо приветствия сообщила она.

Девушке представляла голос незнакомки высоким и неприятным, на деле он ничем не отличался от сотен других.

– Вы меня с кем-то спутали, извините.

Шарлотта попыталась встать, но затянутая в черную перчатку рука решительно преградила ей путь. Взгляд девушки заметался в поисках полицейского. Следовало позвать его с самого начала, а она тянула время.

– Не надо кричать, мы просто поговорим.

– Нам не о чем разговаривать, – излишне резко возразила Шарлотта.

От ее порывистого движения качнулся стол, и часть содержимого чашки вытекло на белую скатерть.

– Напрасно вы так считаете! – немного манерно рассмеялась женщина. – Тем хватает. Например, Гийом Бош. Полагаю, он вам хорошо знаком.

Шарлотту словно окатили холодной водой. Она тяжело опустилась обратно на стул и позволила официанту заменить скатерть.

До отхода поезда оставалось полчаса. Целых полчаса.

Выходит, Гийом… Ну да, следовало ожидать. Шарлотта слишком малозначимая особа, чтобы выслеживать ее и устраивать похищение. Тогда деньги – плата за некую услугу. Слишком грязную и слишком опасную, раз некто собирался надолго обеспечить девушке безбедную жизнь.

– Надеюсь, вы ничего не имеете против облигаций? В банковских билетах вышло бы слишком много, целый саквояж.

– Вы ошиблись, – хрипло пробормотала Шарлотта. – Всего доброго!

Она предприняла вторую попытку уйти. Вслед полетел насмешливый голос незнакомки:

– Неужели вы даже не спросите, какую пустяшную услугу можете нам оказать?

Девушка замерла и медленно обернулась. Глаза ее пылали праведным гневом.

– Я хочу спросить совсем другое: кто вы? И добавить, что не продаю совесть и душу.

– Зря! – наигранно или всерьез пожалела женщина и убрала кошелек в меховую муфту. – Душу и вовсе часто отдают за бесценок, ходовой товар.

– Кто вы? – шагнув к незнакомке, повторила вопрос Шарлотта.

– Никто. Прощайте, глупышка!

Отодвинув экономку со своего пути, женщина направилась к выходу. Девушка попыталась догнать пособницу преступников, но помешала толпа. Незнакомка буквально затерялась среди людей, словно ее унесли вдаль паровозные клубы пара. Шарлотте ничего не оставалось, как, досадуя на свою нерасторопность, вернуться за столик и допить остывший кофе. Она глотала, не чувствуя вкуса, и напряженно ждала, нет, уже не женщины, сделавшей столь странное предложение, а последствий своего отказа. Шарлотта слишком хорошо понимала, они последуют.

С одной стороны, целое состояние. Можно согласиться, не задумываясь, и забыть Девер, словно страшный сон. Мать и сестра обивали бы ее порог, моля о прощении, если бы Шарлотта стала баснословно богата. Даже Мишель Гадар, и тот бы обратил взор на мимолетное развлечение. По меркам провинции десять тысяч – это состояние, только вот девушка не нуждалась ни в легких деньгах, ни в прощении предавших и уж точно не во внимании мерзавца, причинившего ей столько боли. Ей хотелось тишины и тепла, которое, вот ирония судьбы, она обрела в доме господина Боша. И продать его отныне означало продать саму себя.

Проходящий поезд выполз из темноты и натужно остановился у платформы. Колеса перестали вращаться, но пар еще плотным облаком окутывал тендер и переднюю площадку первого вагона. Прокомпостировав билет, Шарлотта вошла в третий и устроилась у окна. Оно запотело, и вместо вокзала девушка видела мутные пятна. «А что, если они подсядут ко мне?» Воспоминания о недавнем похищении обожгли холодом. К горлу Шарлотты словно приставили острую сталь. Сглотнув, она огляделась. Вагон медленно наполнялся пассажирами. Их было немного: наступила зима, несезон для пикников и прочих загородных прогулок, и поезда ходили полупустыми. Сейчас и вовсе вторая половина дня, возвращались домой те, кто работал в Розберге. Девушка вздохнула с облегчением, когда состав тронулся. К ней так никто и не подсел. Выходит, незнакомка приходила одна.

Надо рассказать Гийому. Шарлотта ни минуты не колебалась. Теперь, когда она знала его тайну, пусть одну из, но самую главную, хозяин оказался вне подозрений. Он мог пугать, казаться странным, но не убийцей. Гийома единственного волновала судьба Шарлотты. Она не тешила себя пустыми надеждами, к ней благоволили только потому, что видели перед собой такого же изгоя.

Залитый светом Розберг медленно исчезал за горизонтом, поезд летел сквозь тьму. Вагоны второго класса отапливались, но недостаточно, чтобы изо рта не шел пар. Гадая, зачем понадобилась хозяину, Шарлотта выводила на стекле нехитрые узоры и внимательно считала станции, чтобы не пропустить нужную. Пусть названия выкрикивал проходивший по вагонам кондуктор, девушка легко могла пропустить Мадален.

Шумная летней порой платформа встретила Шарлотту ярким пятном единственного фонаря и оглушительной тишиной, которая бывает только в сельской местности. Сойдя с поезда, девушка в нерешительности переминалась с ноги на ногу. Когда, издав протяжный гудок, состав унесся прочь, она ощутила себя безмерно одинокой и беззащитной.

– Рад, что вы приехали, мадемуазель.

Шарлотта ощутила, как кто-то потянул за ручку ее саквояжа. Девушка покорно разжала пальцы и обернулась к Гийому. Он подошел неслышно, встретил, как обещал.

– У вас были основания думать иначе?

Ночь и скудное освещение удачно скрывали его лицо, но Шарлотта надеялась по иным признакам догадаться, изменился ли хозяин. Фигура, вроде, осталась прежней, только это внезапное появление… Впрочем, он не в первый раз возникал будто из ниоткуда.

– Одно и очень веское. – Гийом предложил ей руку и повел к спуску с платформы. – Любая другая женщина ответила резким отказом.

– Выходит, я недостаточно разумна, – пошутила Шарлотта. – Или слишком любопытна. Право, не знаю, что хуже.

– Я бы сказал иначе: вы слишком разумны, Шарлотта. Остается надеяться, что здравый смысл восторжествует и в отношении бедной Ануш.

– Нет! – вскрикнула девушка и сконфуженно прикрыла рот ладонью.

Фу, как невоспитанно! Но решения экономка не изменит, вампирша не станет прислуживать гостям.

– Жаль! – вздохнул Гийом и закрыл тему.

Он сбавил шаг и прижал к себе локоток спутницы, страхуя от возможного падения. Шарлотта не возражала и сама положила вторую руку на плечо хозяина. Она не понимала, отчего начальник станции столь халатно относится к своим обязанностям. Мадален не вымирал на зиму, тут тоже жили люди, отчего нельзя вызвать фонарщика?

– До апреля это забытое Всевышним место, – словно прочитав ее мысли, заметил господин Бош и предложил: – Если боитесь, я могу донести до экипажа на руках.

Шарлотта покраснела и пробормотала:

– Что вы, это лишнее, месье!

Подумаешь, оступится пару раз или испачкает юбку, вот если бы гололед… Сейчас пока только застывшая грязь. Морозец каждую ночь превращал ее в камень.

– Вы хотите, Шарлотта? – задал провокационный вопрос Гийом.

Он верно понял ее сомнения, проник в самую суть. Конечно, ей хотелось. Хотя бы для того, чтобы почувствовать себя дамой, а не прислугой. Но девушка ответила твердым отказом. Пусть ее репутация подмочена, необходимо сохранить хотя бы осколки.

Господин Бош разочарованно промолчал. Ему тоже хотелось на пару минут почувствовать себя не тем, кем он являлся.

Наемный экипаж с озябшим возницей ждал на привычном месте. Нахлобучив кепку на самые глаза, подняв воротник, кучер ссутулился на козлах и напоминал ворона.

– Как договаривались, – коротко обронил Гийом и распахнул дверцу перед спутницей.

Шарлотта немного неуклюже, от волнения и потому что торопилась, забралась внутрь. Через мгновение к ней присоединился хозяин и стукнул в стенку: трогай. Фаэтон дернулся и покатил по спящим улицам Мадален. Пока девушка тряслась в поезде, наступила ночь. Деревенские жители ложились рано, лишь в немногих окнах горел свет. В таверне лениво травили байки и потягивали сидр, в церкви убирались после вечерней службы.

Так вышло, что Шарлотта оказалась на одном сиденье с Гийомом. Она не знала, сделал ли он это намеренно или случайно, но, воспользовавшись случаем, с тревогой вглядывалась в линию подбородка, ловила лунный свет, чтобы рассмотреть выражение глаз. Увы, они не дали никаких ответов. Господин Бош дышал ровно, размеренно. Со стороны казалось, будто он погрузился в медитацию, отрешившись от окружающего мира. Шарлотта пару раз пробовала завести с ним пустую светскую беседу – лишь бы не ехать в тишине, но Гийом не отвечал. Он встрепенулся только при подъезде к загородному дому. Хозяин не изменил своим правилам, экипаж остановился у ворот. Господин Бош вышел первым, расплатился и помог выйти Шарлотте.

– Тут грязно, – предупредил он, – позвольте немного поухаживать.

Возница неодобрительно глянул на него. Видимо, придерживался мнения, что заботливый спутник не заставил бы женщину тащиться до крыльца в темноте.

Фаэтон укатил. Только тогда Гийом деликатно, стараясь не прижимать к себе, поднял экономку и быстро отнес к дому. Девушка не возражала. Дорожка действительно разбухла от дождей и требовала охотничьих сапог, а не элегантных ботинок.

– Ну вот.

Господин Бош сгрузил ношу на крыльцо и, порывшись в кармане, отпер дверь. Он возился долго – тайны дома скрывали несколько замков.

– Проходите в гостиную, я сейчас.

Прежде, чем Шарлотта успела ответить, Гийом метнулся в недра дома. Девушка проводила его недоуменным взглядом, а потом вспомнила: полнолунье. По спине пробежал легкий холодок. Одна, наедине с оборотнем… Вдруг у него вырастут клыки, а то и что-то похуже? Недаром господин Бош каждый месяц прятался от людей. Но раз Шарлотта приехала, она останется.

Девушка совершенно не ориентировалась в доме. Оно и понятно, она бывала здесь однажды, при обстоятельствах, которые не способствовали изучению обстановки. Однако в гостиную ее привел запах – все тот же, только более насыщенный, яркий. Шарлотта не удивилась, вновь увидев на полу маттиолу. Теперь к ней намешали душистый табак. С усмешкой покачав головой, девушка устроилась на ковре и подняла пригоршню лепестков. Такие пахучие, словно Гийом оборвал их сегодня.

– Я не ошибся.

Шарлотта услышала голос, но не обернулась. Она не хотела разочаровываться, видеть, в кого превращается начальник полиции. Пусть хотя бы еще на пару минут он останется для нее человеком.

– У них просто сильный запах, – пожала плечами девушка и высыпала лепестки обратно. – Зачем вам столько?

– Для эфирного масла. Оно меня успокаивает, навевает мысли о том, что я…

Гийом сглотнул, но закончил:

– Что я нормален.

– Но вы и так нормальны! – с жаром возразила Шарлотта.

Она различила дуновение воздуха, но продолжала сидеть спиной к двери. Еще немного, еще чуть-чуть!

Господин Бош хрипло рассмеялся.

– Настолько нормален, что даже вы боитесь меня.

– И Ларри не боится.

Как девушка ни сдерживала себя, она все-таки сжалась, напряглась, когда хозяин опустился на ковер рядом с ней. Тень упала на лепестки. Мгновение, и чудовище станет пугающей явью.

– Боится. Я плачу достаточно, чтобы он молчал, но от страха избавить не могу. Ну же, поверните голову, Шарлотта. Если не сможете, лучше уезжайте. Через два часа последний поезд, я могу сделать так, что вы на него сядете.

– Я останусь, – твердо заявила девушка и, сделав глубокий вздох, обернулась.

Практически обнаженный, с налитыми бугрящимися мышцами, Гийом замер в каком-то футе от нее. Глаза его светились в темноте, руки и ноги стали заметно длиннее и покрылись темной шерстью. Такой же, сходившей на нет у шеи, поросли живот и грудь. Лицо хозяина заострилось. Сохранив человеческие черты, оно одновременно обрело звериные. Шерсти здесь не было, зато изо рта торчали кончики клыков. Уши превратились в стоячие, собачьи.

– Вот так выглядит мой полный оборот, – вздохнул Гийом и отвел глаза.

– Вы способны его контролировать?

Шарлотта не понимала, почему еще говорит. Нужно бежать из этого дома, а она приросла к полу. И ладно бы – она сочувствовала сидевшему рядом хозяину.

– Вас волнует, не накинусь ли я, не разорву ли вас в клочья?

Девушка потупилась. Неприятный вопрос, но столь важный для нее. Оставалось надеяться, господин Бош ответит правду, ничего не мешало ему солгать. Однако Шарлотта верила в обратное. Хозяин казался ей честным и храбрым человеком, который не станет скрывать дурные наклонности.

– Нет. Иногда бывают минуты помрачения, но я пережидаю их в укромном месте. С каждым годом такое все реже: я становлюсь старше, власть чувств ослабевает.

– Зверь берет вверх, если вас спровоцировать, верно? – уточнила девушка.

– Я предпочел бы не называть причину, мадемуазель. – Господин Бош снова замкнулся в себе, ощетинился невидимыми иголками. – Заверяю, случайно вы или кто-нибудь другой вывести меня из равновесия не способен.

– А облик? Способны вы контролировать его?

– Частично, но не в первую фазу полнолуния. Вам с Ларри повезло, днем, в последней фазе легче. Ночью всегда одно и то же.

Гийом в досаде ударил когтистой рукой по ковру.

– Не нужно, месье, вы не виноваты.

Шарлотта сделала то, что не должна была – осторожно коснулась его, разжала напряженные пальцы. Господин Бош в недоумении уставился на нее.

– Да, вы не страшный и не противный, – девушка убеждала не только его, но и себя. – И вы таким родились.

– В роду Бошей не водились оборотни, – глядя мимо экономки, избавился от еще одного скелета в шкафу Гийом. – Им был отец. Не знаю, где мать нашла его, не иначе Всевышний наказал за то, что сделал прадед. Зеркало всегда мстит, даже если тебе кажется, будто ты обхитрил его.

Шарлотте вдруг нестерпимо захотелось обнять хозяина, утешить, убаюкать, словно маленького ребенка, но девушка могла лишь сидеть рядом и молчаливо сочувствовать. Даже руку, и ту отняла.

– Ну вот, – горько усмехнулся господин Бош и поднялся на ноги, – теперь вы убедились, что я немногим лучше вас. Незаконнорожденный оборотень, которого мать выдала за запоздалый плод любви покойного мужа. Но я позвал вас не для того, чтобы поведать скорбную повесть, мне нужна ваша помощь.

– Какая, месье?

Шарлотта разом сосредоточилась и перебралась на диван. Гийом остался стоять, ничуть не смущаясь своего внешнего вида. Он не зажигал света, довольствуясь лунным, но девушка все равно старалась смотреть значительно выше пояса – слишком уж вызывающе белела набедренная повязка. Она рождала греховные мысли, жаром опаляла щеки. Шарлотта не понимала, как вообще могла их испытывать даже не к человеку – к оборотню.

– Помощь в обелении моего имени. Помните девушку, которая пропала накануне вашего первого визита сюда?

Шарлотта кивнула. Они столкнулись с розыскной командой, когда уезжали.

– Ее убили. И думают на меня.

– На вас? – изумленно выдохнула девушка.

Мысли о теле Гийома испарились, сменившись беличьим колесом беспокойства. Ладно она, кто мог дурно подумать о господине Боше в Мадален?

– Пока только ходят слухи, гадкие, – поморщился владелец дома и, поколебавшись, опустился на диван подле экономки. Видя ее скованность, он завернулся в лежавший под валиком плед. – Якобы я соблазнил девицу и бросил. Она тоже якобы хотела рассказать всем о случившемся… Словом, полнолунье наступило не вовремя. А еще болтают, будто я колдун. Сначала я не придавал значения, но теперь, в свете событий в Розберге, убежден: некто целенаправленно пытается превратить меня в убийцу. Тот человек, которого схватили, он не убивал, Шарлотта. Грабил, да, даже развлекся с одной из жертв, что не менее омерзительно, но не вспарывал горло.

Шарлотта молчала. Да и что на такое ответишь? Спокойные улицы Розберга вновь дышали опасностью.

– Если хотите, откажитесь, я не вправе заставлять.

– Нет, месье, – мягко возразила девушка и слабо улыбнулась. – Одинокие люди должны помогать друг другу, верно?

Господин Бош с некоторой задержкой кивнул и уточнил:

– То есть вы сознаете, какому риску себя подвергаете? Я попрошу лишь взглянуть непредвзятым взглядом на факты, побеседовать с родными убитой, но если действительно планируют свалить меня…

– Мне уже предлагали деньги за предательство, месье, – оборвала его Шарлотта. – Сегодня. Та женщина, которая прежде следила за мной.

Гийом подскочил и, больно стиснув ее запястье, рискуя сломать его, не рассчитав силы, потребовал:

– Рассказывайте!

Девушка вновь погрузилась в события прошедшего вечера и постаралась максимально точно описать каждую деталь. Сначала ее смущали пылающие глаза хозяина, но вскоре Шарлотта к ним привыкла и перестала замечать. Оборотень казался странным, временами пугающим, однако своим, чего девушка не могла сказать об Ануш. Уж с ней бы в одной комнате ночью она не осталась.

– Постойте, я знаю ее! – Господин Бош нервно почесал когтем подбородок. – Это маркиза Бланш Лютин! Решено, отправитесь вместе со мной на королевский бал и взглянете на нее, Бланш непременно будет.

Шарлотта в сомнении покачала головой.

– Вы, наверное, ошиблись.

– В чем конкретно? – Гийом во всем ценил точность.

Позабыв о своем нынешнем облике, он придвинулся к девушке. Та отреагировала мгновенно, испуганно вжавшись в спинку дивана. Господин Бош с приглушенным ворчанием, заставившим Шарлотту замереть – именно так поступают при встрече с дикими животными, – соскочил на пол и, наклонившись, «умыл» лицо душистыми лепестками. Стиснув край диванной подушки, девушка напряженно наблюдала за ним. Она не понимала смысла происходящего. Или вдобавок к облику зверочеловека Гийом потерял рассудок? Губы прошептали начало молитвы, трусливый разум предложил сбежать через окно, но Шарлотта справилась с приступом паники. Она перестанет уважать себя, если уйдет. Господин Бош дал слово и сдержит его. Он все тот же, только с когтями и шерстью, и экономка сильно обидела его страхом.

– Поезд ушел, а ведь вы могли уехать, – с глухим укором пробормотал Гийом.

Он все так же сидел на корточках у груды лепестков и прижимал к лицу маттиолу.

– Не хочу. И простите. Мне пока непривычно, но я совладаю с эмоциями, месье.

Стараясь производить как можно меньше шума, Шарлотта поднялась с дивана и приблизилась к Гийому. Дрожащая ладонь коснулась его спины. Какая она горячая! А шерсть шелковистая. Господин Бош не двигался, выжидая, что еще придет в голову недалекой экономке – умная бы не играла с огнем.

– Вы не обязаны, – мягко повторил Гийом. – Не обязаны принимать меня таким.

Последнее слово он буквально выдавил из себя, с болью и горечью.

Рука девушки замерла, а затем переместилась на его плечо. Не отнимая пальцев, Шарлотта опустилась на ковер. Зашуршали потревоженные лепестки, наполнив гостиную сладковатым ароматом.

– Я здесь, в вашей власти. Это ли не признак доверия, месье?

Если бы Гийом хотел, уничтожил бы ее в одно мгновение. Острые зубы впились бы в плоть, девушка не успела бы уклониться. Но минута шла за минутой, а ничего не происходило, только руки господина Боша уперлись в пол.

– Зачем вам лепестки, месье? Они вас успокаивают?

Шарлотта сделала глубокий вдох, освобождаясь от страха. Все хорошо, хозяин напуган не меньше нее. Наверное, прежде избегали его, не давали шанса заговорить.

– Я люблю маттиолу, – простодушно ответил Гийом. – Глупо, наверное, особенно человеку моего положения. Я сам выращиваю ее, удобряю, а после наслаждаюсь ароматом. Он погружает меня в странное состояние… Понимаете, Шарлотта, маттиола напоминает о редких мгновениях спокойствия, может, даже счастья. Именно ей пахнет воздух, когда демоны покидают меня.

– Ночью, да?

Сердце девушки сжималось от сочувствия. Могущественный и одинокий начальник полиции казался таким потерянным! Заблудившийся среди ночного сада ребенок, непонятый и непринятый. Выросший без отца, ненужный матери, да что там, никому на свете. Путь в храм ему тоже закрыт, отец Августин ясно озвучил позицию Церкви. А ведь Гийом ни в чем не виноват, он не выбирал облик при рождении и не проливал чужой крови.

– В час волчьей луны, – кивнул господин Бош. – Тогда существа Темного мира обретают право на жизнь.

– Грустно!

Шарлотта набрала пригоршню засушенных цветов и рассыпала по дивану.

– Мне тоже нравится маттиола, – призналась она, – хотя ее родственница, ночная фиалка, чуть симпатичнее.

– Их часто путают, – оживился Гийом и медленно, опасаясь спугнуть экономку, поднялся на ноги. – И они действительно из одного семейства. Вы увлекаетесь ботаникой?

– Самую малость, как всякая девушка. Месье потом покажет мне свой сад?

Хозяин дома кивнул и предложил:

– Если вас не смущает мой облик, могу предложить прогулку по окрестностям. Сейчас прохладно, надолго я вас не задержу, покажу лишь самые красивые места. Ночью все по-другому, отсекается ненужное.

– В таком случае я согласна.

Шарлотта предпочла бы мягкую постель, но понимала, отказаться нельзя. Гийом не растерзал бы ее, просто обиделся, но как раз снова обижать его девушка не хотела.

– Сейчас! Так вам станет легче. Как я сразу не додумался! – пожурил себя господин Бош и на пару минут оставил гостью в одиночестве.

Когда он вернулся, Шарлотта сидела на прежнем месте, перебирая лепестки. Услышав скрип половицы, она подняла голову и взглянула без всякого страха. Удивительная женщина! Теперь, накинув халат, Гийом выглядел куда пристойнее. К сожалению, застегнуть его он не мог: мешала видоизменившаяся фигура.

– Вы позволите? – Господин Бош указал на диван.

– Конечно, садитесь, – улыбнулась Шарлотта, словно речь об обычном светском визите.

Гийом на всякий случай устроился подальше от девушки и вернулся к прерванному разговору:

– Так в чем именно я ошибся?

Девушка наморщила переносицу, припоминая, о чем речь. Ах да, маркиза и бал.

– В двух вещах, месье. Я уважаю ваш ум, верю в ваш профессионализм, но маркиза Лютин никак не могла следить за мной, тем более пытаться подкупить. И уж точно мне не место на балу.

– Вздор! – фыркнул владелец дома. – Души многих аристократов не чище носовых платков больных инфлюэнцей. Они не брезгуют самыми гнусными вещами. За время службы я повидал немало таких маркиз. Одна утопила собственную горничную за то, что та застала ее с любовником, вторая облила серной кислотой соперницу, чтобы удачно выйти замуж. Не вижу причин, чтобы маркиза Лютин не могла стать сообщницей преступников.

– Выходит, они тоже из высшего света? – логично предположила Шарлотта. Не станет же женщина такого положения выполнять указания мещан.

Против воли всплыло имя Мишеля. Нет, вздор! Он всего лишь шевалье, обходителен, смазлив, но разве этого довольно, чтобы стать темным гением маркизы? Или Мишель несравненный любовник? Ну да, с дамами он наверняка ведет себя иначе, не сжимает горло, пока срывает панталоны.

– Что случилось?

Встревоженный голос Гийома вернул Шарлотту к реальности. Она провела рукой по щеке. Мокро. Неужели расплакалась? Дурно! Отринув сомнения, господин Бош пересел ближе к девушке и стиснул ее руки. Мерцавшие в лунном свете глаза, казалось, проникали в самую душу.

– Опять тот мерзавец?

Шарлотта промолчала, но ответа не требовалось, Гийом и так понял, о ком она думала.

– Не надо. Не надо, мадемуазель, все в прошлом.

Когтистая ладонь оторвалась от ее кожи и робко легла выше, на локоть, словно побуждая обнять, выпустить на волю пережитый кошмар. И девушка поддалась соблазну, прильнула к горячему телу оборотня. Она молчаливо плакала, впервые за все это время воскресив в памяти подробности летнего пикника. Шарлотта запрещала себе думать о нем, но сейчас плотину чувств прорвало. Гийом похлопывал ее по плечу и обнимал одной рукой. От него исходили волны сочувствия. Кто бы мог подумать, единственным существом, который не осуждал ее, не называл виновницей произошедшего, оказался оборотень!

– Я велю проверить его дела. Чего он там добивался, места в муниципалитете? Я обеспечу ему самоотвод от всех должностей в гражданских и коммерческих учреждениях.

– Не нужно! – испуганно вздрогнула Шарлотта и выпрямилась.

Гийом тут же отпустил и отодвинулся.

– Не нужно, – повторила она, – Мишель получил по заслугам. И я… Я должна была предвидеть, не вести себя столь опрометчиво.

Поступать, как положено девушке с хорошей репутацией. С той же Иветтой никогда бы подобного не случилось, она принимала будущего мужа только в присутствии матери и исключительно после помолвки. Шарлотта решила пойти по другому пути, самой составить свое счастье и поплатилась.

– Ладно, – раздраженно пробормотал Гийом, – оставим на время шевалье в покое, перейдем ко второму пункту ваших возражений. Объясните, почему мне нельзя взять вас в столицу.

– Но это же очевидно, – улыбнулась Шарлотта. Она пришла в себя и снова стала прежней, невозмутимой и рассудительной. – Вас засмеют. Начальник полиции Розберга – и с экономкой! Возьмите любовницу, месье.

– У меня нет любовницы, и вы это знаете, – сверкнул глазами господин Бош. Слова девушки разозлили его.

– Тогда любую незамужнюю родственницу.

– У меня нет незамужних знакомых дам, только вы.

– С моей репутацией – на бал? – Девушка рассмеялась и покачала головой. – Флердоранж в волосах превратится в насмешку над обществом.

– А я люблю давать свету пощечины, – настаивал господин Бош. – Любой, кто посмеет усомниться в вашей чистоте, тем же вечером получит вызов от моего секунданта. Прострелить лоб какого-нибудь дурака – даже занятно.

И Шарлотта сдалась, не найдя новых контраргументов. Но где же она возьмет платье, туфли, драгоценности? Королевский бал не потерпит готового наряда из лавки, дамы в пух и прах разнесут его в первую же минуту, отравив весь вечер. На робкие возражения подобного толка Гийом заверил, что обо всем позаботится.

– Считайте моим маленьким подарком. Вы приехали, должен же я вас как-то отблагодарить?

– Тогда перейдем к моему заданию, месье. Наряд и прочее – лишь плата за работу, позвольте ее выполнить.

– Собственно, – господин Бош ненадолго замялся, – в общих чертах поручение я уже озвучил. Не называя себя, пообщайтесь с местными. Попытайтесь узнать, на основе чего убийцей считают меня. Только осторожно, не стремитесь обелить мое имя. Я пробуду здесь еще дня три-четыре, думаю, этого хватит для маленького расследования. Чтобы не привлекать внимания, снимите номер в гостинице. Она жуткая, но в лучших комнатах еще можно устроиться. Деньги на расходы я выдам. Свой интерес объясните профессиональной необходимостью. Для всех вы невеста журналиста, освещающего столь странное дело.

Шарлотта кивнула. Она справится. Немного риска, немного изворотливости, и тайны Мадален раскроются.

– Тогда разумнее будет встретиться в поезде, месье, – внесла предложение девушка, – чтобы сыграть свою роль безупречно. Разумеется, – спохватившись, добавила она, – если вы захотите возвратиться в город со мной.

– Захочу, – кивнул Гийом. – Я пришлю записку и сообщу время отправления поезда. Возьмете билет в первый класс.

– Но, месье…

Зачем бесполезные траты ради пары часов пути? Девушка расскажет все хозяину и вернется к себе, во второй класс.

– Возражения не принимаются, – отрезал господин Бош. – Вы едете со мной, и точка. Рядом, Шарлотта.

«Рядом» прозвучало как собачья команда. Ладно, у всех свои причуды.

Вспомнив о том, что в последний раз ела еще в Розберге, Шарлотта поинтересовалась, имелась ли в доме кухня. Получив положительный ответ и заручившись разрешением зажечь свет, где потребуется, девушка удалилась на поиски легкого ужина. Она намеревалась приготовить что-нибудь и месье. Пусть он оборотень, но явно не питался святым духом. Кладовая ломилась от копченого мяса. Шарлотта выбрала грудинку. Если взбить яйца и немного молока, они не останутся голодными. Вскоре, вооружившись венчиком из вилки, девушка уже готовила омлет. Чуть потрескивала нагревшаяся плита, добавляя кухне уюта. Тут все осталось как при прежних хозяевах, но, сразу видно, большей частью латунной посуды не пользовались. Привлеченный запахом, в дверях показался Гийом. Он снова преобразился, пусть не утратил пугающего облика, зато сумел натянуть на себя штаны.

– Одну минуточку, месье! – не оборачиваясь, проворковала Шарлотта. – Можно еще сделать сэндвичи с лососевой пастой, хотите?

– Хочу.

Господин Бош сглотнул слюну. Он привык питаться всухомятку, а тут такое пиршество! Даже мелькнула мысль взять Шарлотту в заложницы и оставить в доме кухаркой.

– А что вы обычно едите? Ну, во время полнолунья.

Девушка порхала по кухне, умудряясь одновременно следить за омлетом, поджаривать грудинку и готовить сэндвичи. Сегодня повезло, ужин удался, но надо озаботиться меню Гийома. В ледовом шкафу больше ничего не осталось, а питаться одним мясом и хлебом, не выход.

– Тем, что заранее закупил Ларри. Как-то не задумывался об этом.

– А надо бы. Садитесь!

Шарлотта отодвинула стул с высокой спинкой и выложила на тарелку ужин для хозяина. Потом взяла немного омлета и один сэндвич себе. Два она оставила Гийому.

– Волшебно!

Господин Бош поглотил незамысловатый ужин за считанные минуты и вздохнул:

– Днем я бы еще мог отвести вас в деревню, но теперь и думать нечего. Луна вошла в полную силу, лицо не спрячешь.

– Ничего страшного, я завтра схожу, прикуплю всего, а потом опрошу родных девушки. Я не брошу вас, месье.

– Не кидайтесь громкими обещаниями! – покачал головой Гийом.

Однако Шарлотта говорила правду.