Глава 9

В памяти девушки еще жила удивительная ночная прогулка по холмам, когда она переступила порог единственной гостиницы в Мадален. Шарлотта смутно помнила, как очутилась в этом неказистом двухэтажном здании, напоминавшем иллюстрацию к историческому роману: такие же беленые стены, балки крест-накрест, покатая крыша и скрипучая деревянная лестница. Гийом разбудил экономку затемно, взвалил на плечо и отнес к Мадален. В само селение он не зашел: даже плащ с глубоким капюшоном не скрыл бы сомнительного облика господина Боша. Хозяин оставил девушку в полумиле от Мадален, а сам вернулся в свое жилище.

Шарлотта зевнула и направилась к конторке. Она не выспалась, но ничуть не жалела об этом. Ночь выдалась волшебной. Сначала она пахла страхом – все-таки рядом оборотень, но потом… Девушка с энтузиазмом взбиралась на каждый холмик, нюхала особенный воздух, училась слушать тишину. Гийом открыл для нее незнакомый мир, совершенно непохожий на привычный. Шарлотты старалась увидеть его глазами хозяина. Все словно сон! И вот теперь засиженная мухами конторка. Девушке пришлось не один раз ударить по дребезжащему звонку, для того чтобы осоловелый, кое-как одетый хозяин прошаркал к рабочему месту. Он смотрел на Шарлотту как на диковинку. Еще бы, художники давно разъехались, зима не лучшее время для пленэров, горожане тоже освободили дачи, а тут барышня.

– Мне нужна комната. Дня на три, дальше как пойдет.

Кошелек еще хранил тепло рук Гийома, может, его запах. Девушка машинально потянулась за ним в карман пальто и ведь нашла, хотя не знала, куда его положил владелец.

– Самая лучшая и светлая? – оживился хозяин.

– Самая лучшая и светлая, – кивнув, подтвердила Шарлотта.

Так она оказалась на втором этаже, в комнате с видом на местную центральную площадь. На ней, возле монумента, отдаленно напоминавшего рыбу, одиноко стоял экипаж. Понурая лошадь в попоне меланхолично жевала овес из торбы. Нахохлившийся извозчик дремал на козлах, решив подождать клиентов здесь, а не возле станции. Работники кафе поднимали маркизы и вытаскивали на улицу столики. Может, им повезет, и кто-то зайдет выпить чашечку кофе под утреннюю газету. После Розберга Мадален казалась до одури сонной. Жизнь в ней словно замирала, а потом, спохватившись, вновь ненадолго ускоряла бег, и так по кругу.

Шарлотта осмотрелась. Что ж, хозяин не обманул, комната действительно чистая и светлая, пусть и обшарпанная. Обстановка скромная, из всех украшений – ваза с сухими цветами. Девушка наклонилась, понюхала. Увы, ничего общего с лепестками из дома Гийома. Однако она здесь не для отдыха. Можно вздремнуть пару часов, а дальше приниматься за дело.

Завтрак подали прямо в номер. Его принесла супруга хозяина, подвижная, но простоватая женщина неопределенного возраста. Она забавно произносила звук «а», растягивая его и вечно делая ударным. За поглощением яичницы Шарлотта успела навести первые справки. Об убийстве несчастной Жаклин шептались которую неделю, хозяйка с удовольствием поделилась местными сплетнями. Через четверть часа девушка уже знала, где жила убитая, куда собиралась в злосчастный день. Экономке так же пришлось выслушать пару нелестных слов о хозяине. Нелюдимый чужак сразу вызвал подозрения, а тут еще брат Жаклин неожиданно заявил, что полиция покрывает полицию. Подробностей женщина не знала, зато слышала, будто господин Бош как раз из этого ведомства.

– Странный он очень, – поглядывая через плечо, будто кто-то мог подслушать, шептала хозяйка. – Вот зачем такому человеку дом в глухомани? И если бы на лето приезжал с друзьями на охоту, так и сейчас там сидит. Приедет и уедет, приедет и уедет. В дом никого не пускает, ни с кем не дружит, хотя у нас тут именитые господа у озера отдыхают. Как есть маньяк!

– Почему?

Логика женщины удивляла, но Шарлотта понимала, знай она Гийома чуть меньше, тоже заподозрила бы. Казался же он ей подозрительным всего пару недель назад.

– Тела он в погребе прячет, святой дух свидетель! – Хозяйка коснулась лба сложенными щепотью пальцами. – Оттого никого и не пущает. Когда Жаклин пропала, как раз снова приехал. В день, когда труп отыскали, в город подался, испугался расправы. И ведь там он в безопасности! Кто против такого пойдет? Скажи Оливер, – так звали брата погибшей, – хоть слово, в тюрьме бы сгноил.

Девушка сочувственно вздохнула, якобы принимая сторону хозяйки. Да, сомнительная репутация у господина Боша, нужно срочно ее исправлять, пока селяне не подпалили дом. С них станется!

– А вас-то сюда каким ветром занесло?

Шарлотта надеялась, хозяйка не спросит, но просчиталась. Прежде словоохотливая женщина смотрела с подозрением. На минуту девушка испугалась, что ее могли видеть вместе с хозяином, но потом успокоилась. Не надо паниковать раньше времени.

– Жених попросил, – улыбнулась Шарлотта. – Он журналист и очень интересовался Жаклин.

Хорошую легенду придумал Гийом, вот и уголки губ хозяйки поднялись, глаза снова потеплели.

– Никак до города наши беды дошли! – всплеснула она руками. – Мы уж не чаяли. Вы разберитесь, разберитесь, милая барышня, – женщина стиснула запястье гости, – а мы в долгу не останемся. Только лучше бы жениху вашему самому: опасно. Вдруг убивец и вас?..

– Не беспокойтесь, – заверила Шарлотта, – я только общие сведения соберу, а потом Вальтер приедет.

Вальтер. Нужно не забыть, как она назвала выдуманного жениха, а то выйдет конфуз.

Хозяйка удовлетворенно кивнула и, снабдив гостью очередной порцией сплетен, большей частью откровенными выдумками, удалилась.

Через полчаса Шарлотта стояла на центральной площади и раздумывала, к кому направиться первому: к брату Жаклин или ее жениху. Таковой тоже имелся, хозяйка гостиницы проболталась. Семье погибшей он не нравился, поэтому молодые люди встречались тайно и не невинно, судя по многозначительному кашлю источника информации. Экономка выбрала брата – именно он распространял грязные наветы. Может, именно Оливер случайно или преднамеренно убил опозорившую семью сестру и свалил все на заезжего господина.

Семейство Брук жило на тихой узкой улочке, занимало квартиру на первом этаже небольшого дома. Они держали молочную лавку, которая располагалась тут же, через стенку. В обязанности покойной Жаклин входило помогать брату забирать продукты у фермеров и стоять за прилавком, поэтому никто не удивился, не застав ее поутру. Тележка пропала, значит, опять пошла за молоком и сыром. Потом забили тревогу, нагрянули к любовнику, только девушка, по его словам, до него не дошла.

Оливер отсутствовал, уехал по делам, зато Шарлотта смогла поговорить с матерью Жаклин. Пожалев осунувшуюся женщину в черном траурном платье, девушка купила у нее пару головок сыра и только потом завела разговор о дочери. Она старалась действовать как можно деликатнее, понимая, рана на сердце еще не зажила.

– До сих пор тяжело!

Хозяйка лавки всплакнула и приложила ладонь к груди. Они беседовали на кухне – женщина на время заперла магазин, все равно покупателей не было. Обстановка жилища напомнила Шарлотте о собственном доме, том, который остался в Девере. У них висел точно такой же сотейник, и печка отделана плиткой, только тут узор коричневый, а у них голубой. И на стульях самодельные вышитые сиденья. Еще бы горшок с лавандой на окно… Сердце защемило. Тот мир давно потерян, а «девочка Хэмптонов» умерла.

– Понимаю, – сочувственно кивнула Шарлотта и налила госпоже Брук воды. – Я не хочу причинять вам боли, просто очень важно понять, кто же убил Жаклин, что с ней действительно произошло.

– Сначала я грешила на Александра. – Женщина сделала пару глотков и уставилась в стену. Голос ее звучал монотонно и отрешенно, словно гибель дочери выпила из матери все эмоции. – Он соблазнил ее, хотя и Жаклин тоже хороша, не так мы ее с отцом воспитывали. Казалась такой благонравной! – Хозяйка вздохнула. – Когда Оливер узнал, хотел проломить голову мерзавцу, но дочь удержала. Сбежала из-под замка, чуть ли не на руке с топором повисла. Сын, конечно, наподдал ей. Повезло, что муж мой до позора не дожил. Александр голодранец, мадемуазель. Пусть и мы не богачи, но у него даже собственной крыши над головой нет. Он подмастерье, вырастет ли в мастера, неизвестно. Только Жаклин моя совсем голову потеряла, слушать ничего не желала. Поженимся, говорит, и все тут.

– А в тот день?

– Да обычно все было. Жаклин встала засветло, взяла тележку, отправилась за молоком. – Женщина судорожно вздохнула. – Нашли ее через три дня обезображенную. Тот изверг вдобавок медальон забрал! И пенса ведь не стоит, зачем ему?

– Медальон? – заинтересовалась Шарлотта.

Помнится, у остальных жертв тоже пропадали украшения.

– Ну да, – недоумевая, почему это так важно, кивнула госпожа Брук. – Александр подарил. Больше ничего моя девочка от него и не видела.

Женщина разрыдалась, уткнувшись в платок. Шарлотта терпеливо ждала, пока она успокоится.

Выходит, медальон подарил жених… Проще всего предположить, он же и забрал его. Тогда Александр идиот, ведь на него подумают в первую очередь. Но убийца не просто так снял медальон. Нужно рассказать Гийому. Он полицейский, догадается.

– Я слышала, ваш сын грешит на одного человека… – Шарлотта осторожно перевела разговор на господина Боша.

Несчастная мать вновь приложила пальцы ко лбу и устало подтвердила:

– Да, заходил мужчина. Он видел, как Жаклин беседовала с заезжим господином. Тот якобы звал ее к себе, дочь отказывалась.

– Какой мужчина? – мигом напряглась Шарлотта.

Гийом точно не разговаривал с погибшей, в его состоянии такой контакт физически невозможен.

– Не знаю, – пожала плечами госпожа Брук. – Я к похоронам готовилась, не до того было. Он сам пришел, услышав о нашем горе, хотел помочь. Мол, вдруг полиция заинтересуется? А зачем ей интересоваться, если тот, из дальней усадьбы, тоже оттуда.

– То есть к вам пришел некто и точно описал человека, говорившего с Жаклин? – нахмурилась девушка. – Почему вы решили, что убил именно чужак?

Чем дальше, тем сильнее экономка убеждалась, что господина Боша элементарно подставили. У него тоже имелся личный враг. Визит к Брукам не акт доброй воли, а часть хорошо продуманного плана. Наверняка в Мадален и раньше шептались о странностях Гийома – тут все на виду. Если бы он ездил в деревню, пил кофе, то и отношение было бы иное. Но оборотень запирался в доме и никого к себе не пускал, даже таких же аристократов – идеальная почва для слухов.

– Так он сказал, – простодушно поведала госпожа Брук. – Что такого?

– Ничего, – вынужденно согласилась Шарлотта и повторила вопрос: – Положим, тот господин интересовался Жаклин, но разве это делает его убийцей?

– Но кто-то да убил. Не свои же! У нас преступников нет, – поджала губы владелица лавки и поднялась из-за стола, намекая, что разговор окончен. – Только приезжий мог. Он последний ее видел, да и полиция никого не нашла. Давно бы схватили, коли кто другой. Простите, мадемуазель…

– Всего один вопрос! – прервала ее девушка. – Как выглядел человек, который рассказал вам о начальнике полиции. Он из Мадален?

– Нет, – сухо ответила женщина. – У сына спросите, он с ним говорил. Всего доброго!

Оказавшись на улице, Шарлотта крепко задумалась. Внутри рос комок беспокойства, подступал к горлу. Мишель Гадар казался сущим пустяком по сравнению с игрой, участницей которой она невольно стала. Некто знал о тайне Гийома, недаром придавал убийствам сходство с расправой дикого зверя. Насилие оттуда же, из представлений об оборотнях. Преступник хотел отправить господина Боша на плаху, но что он получал взамен? Должность? Возможно, но не проще ли просто придать тайну огласке? Хозяина бы сместили с поста – люди отказались бы работать под начальством оборотня. Нет, тут месть, та самая, которой жаждал Мишель. В прошлом Гийом совершил нечто, за что теперь обречен на страдания. И каким-то непостижимым образом во всем этом замешана маркиза Лютин.

Шарлотта не пошла к Александру. Интуиция подсказывала, девушка не добьется ни слова от Оливера, если тот прежде успеет поговорить с матерью. Нужно непременно его дождаться и выяснить внешность столь осведомленного господина. Для наблюдения девушка выбрала бистро на углу, где помимо незамысловатой еды подавали спиртные напитки. Последние ее не интересовали, зато местные завсегдатаи снабдили описанием Оливера Брука. Когда Шарлотта вошла внутрь, у стойки на высоких табуретах устроились двое пожилых мужчин в одинаковых мятых серых кепи. Они неторопливо потягивали пиво и обсуждали с хозяином некого Луи. Поздоровавшись, девушка с разрешения местных присела рядом и за взятку в виде еще одной кружки получила нужные сведения. И вовремя – стоило Шарлотте выглянуть в окно, как она заметила Оливера. Он быстрым шагом направлялся к лавке. Девушка едва успела перехватить его у самых дверей, к вящему неудовольствию госпожи Брук. Шарлотта заметила ее в проеме окна.

Оливер оказался еще менее разговорчив, чем его мать. При упоминании профессии выдуманного жениха Шарлотты он презрительно скривился.

– Журналист! Вернее сказать, писака, которому нравится копаться в чужом белье.

Порядочная девушка обиделась бы, если бы столь нелестно отозвались о ее нареченном, вот и экономка изобразила негодование.

– Вы оскорбляете достойного человека, месье!

– В нашем королевстве еще не перевелись достойные люди? – рассмеялся Оливер. – Позвольте угадаю – те, которые живут в виллах у озера? Один из таких убил мою сестру.

– Это всего лишь слухи, месье. – Шарлотта с трудом сохраняла спокойствие. – Мы с Вальтером хотим восстановить справедливость.

– Справедливость? – Молодой человек побагровел. – Думаете, этого сукина сына посадят? Он уже купил местных полицейских, а розбергские и вовсе у него с рук едят.

– Но ведь есть еще столичные. – Как же девушке хотелось его ударить, а приходилось терпеть оскорбления в адрес хозяина. – Или вы смирились и не хотите наказать убийцу сестры?

– Почему не хочу, очень хочу. – Растеряв былой пыл, Оливер привалился к дверному косяку. – Только мне все безумно надоело, оставьте нас в покое. Пусть хотя бы на том свете Жаклин не трогают.

– Всего одну минуту! Одну минуту, и я уйду, месье. Ваша мать рассказала о человеке, который навел на мысль о личности убийцы. Опишите его, пожалуйста, если возможно, дайте адрес. Я хочу побеседовать с ним.

– Адреса я не знаю, он приезжий. А внешность…

Оливер потер затылок и сдвинул кепку на глаза.

– Обычный такой, среднего возраста, среднего роста. Одет хорошо. У него еще трость была интересная, с набалдашником в виде собачьей головы. А теперь, – нахмурился молодой человек, – прощайте, мадемуазель. Здесь вам больше делать нечего.

Семья Бруков заняла круговую оборону.

Вежливо попрощавшись, Шарлотта поплелась к Александру. Ее волновал медальон. Может, юноша просветит, в чем его ценность. Заодно нужно пообедать – беседы с родственниками убитой отняли много сил.

Александр оказался взрослым мужчиной, что немного объяснило неприязнь Бруков. Шарлотта затруднялась точно определить его возраст, с толку сбивали усы, но она бы приняла его за ровесника мужа Иветты – тому в мае исполнилось двадцать девять. Мастер куда-то ушел, Александр работал один, поэтому они смогли переговорить в мастерской. Подмастерье произвел на девушку впечатление тихого и застенчивого человека. Иной бы в его годы не задержался на подхвате, открыл бы свою лавку. Однако Шарлотта поняла, что привлекло в нем убитую. Александр излучал мягкое обаяние, несмотря на скромный заработок, одевался чисто, даже со вкусом. Увы, ничего нового он не поведал. Медальон самый обычный, куплен на ярмарке на годовщину знакомства. Тогда Жаклин на целый день улизнула от родных, и, счастливые, они до темноты бродили между рядами. О человеке с тростью Александр ничего не слышал. Тот к нему не заходил, да и вряд ли наведался бы в камеру – несколько суток мужчина просидел в участке по подозрению в убийстве. Александр с пониманием отнесся к расспросам Шарлотты и даже предложил вечером проводить на местное кладбище, показать могилу Жаклин. Девушка согласилась. Вряд ли с ней там случится что-то плохое, зато могут всплыть новые факты.

Еда показалась Шарлотте безвкусной. Она заглатывала ее только для того, чтобы хоть чем-то наполнить желудок. Мысли крутились вокруг Гийома и таинственного человека с тростью. Откуда он взялся, почему именно сейчас? Еще пару вопросов девушка задать себе не решалась: слишком страшные. К примеру, как мог человек в здравом уме даже ради мести совершить такое с ни в чем не повинными девушками. И не явится ли враг к господину Бошу с полицией, а то и вовсе пистолетом, пока Шарлотта жует утиную грудку. Решено, она должна вернуться и все рассказать. Вряд ли кто-то согласится подвезти девушку до дома с мрачной репутацией, раз так, придется полагаться на собственные ноги и везение в виде попутных повозок. Будучи человеком ответственным, Шарлотта оставила записку для Александра: «Простите, месье, никак не могу: срочное дело». Она поручила ее хозяину гостиницы, строго-настрого велев передать в нужные руки.

– Убийством интересуетесь?

В Мадален все быстро становится явным.

Шарлотта не видела смысла отпираться и кивнула.

– Тоже первым поездом сегодня приехали?

– Почему – тоже? – нахмурилась девушка.

Да, крупный просчет они допустили – не сверились с расписанием. Оставалось надеяться, какой-нибудь поезд действительно проходил через Мадален на рассвете. И извозчики ее не видели… Карту бы! Тогда девушка отыскала бы ближайший городок и соврала, будто добиралась из него. Но одно Шарлотта знала точно: меньше лжи, больше спокойствия. Лучшие ответы – уклончивые и короткие, тогда не запутаешься в собственной паутине.

– Господин, устроивший переполох у Бруков, тоже явился на рассвете, разбудил меня.

О, это ценная информация! Девушка вцепилась в хозяина гостиницы клещам и вскоре выяснила новые подробности о владельце необычной трости. Худощав, молчалив, представился сыщиком. Поселился на втором этаже, но в комнате не ночевал. Номер снял на день и хорошо заплатил сверху за молчание. С последним мужчина прогадал – жажда оказаться на первых полосах газет оказалась сильнее. Шарлотта с готовностью пообещала изобразить собеседника ключевым свидетелем и дать бесплатную рекламу его гостинице. Совесть ее не мучила: обман обменяли на обман.

– Я хотела бы прогуляться до озера, поговорить со слугами, – невзначай оборонила девушка. – На виллах ведь на зиму кто-то остается?

– Только сторожа.

– Замечательно! – потерла ладони Шарлотта. – Нет ничего лучше подозрительного сторожа, наверняка порадую жениха новыми фактами. Послезавтра поеду его встречать, он сейчас в ответственной командировке.

Вот и получилось обставить свой отъезд. Лишь бы Гийом к тому времени стал нормальным! Ну, или практически нормальным, когти и повышенную волосатость можно спрятать.

Слово за слово, хозяин куда-то сбегал, избавил постоялицу от необходимости плестись до озера пешком. Ее любезно согласился подвезти то ли кум, то ли сват владельца гостиницы.

– Только завтра бы уже, а то темнеет рано, не успеем вернуться. – Возница задумчиво посмотрел на небо.

– Думаю, мне не откажут в ночлеге.

– Опасно! – покачал головой провожатый.

– Полагаете, меня тоже попытаются убить? О, не беспокойтесь, я прихватила оружие.

А в голове крутилось: «Лишь бы не заставили его показать, а то у меня даже вилки нет».

Шарлотта понимала, что жутко рискует. Темнота и разбитая проселочная дорога не лучшее сочетание, однако судьба не оставила выбора. Записку господину Бошу при таких настроениях среди горожан не пошлешь, придется явиться без предупреждения. Зато маньяка в Мадален нет, хотя бы его опасаться не следует.

Пока мужчина, тяжко вздыхая, запрягал лошадей, Шарлотта успела сбегать в ближайшую лавку за мукой и маслом и выпросила у хозяйки гостиницы, разумеется, не бесплатно, десяток яиц. Она помнила обещание, данное Гийому, и не собиралась морить его голодом.

Когда показались виллы, девушка спрыгнула с видавшего виды шарабана, неизвестно как оказавшего в этой глуши, и заявила, что хочет немного пройтись. До озера оставалось меньше мили – довольно, чтобы обмануть чужую бдительность. Затерявшись среди чахлых зарослей кустарника, Шарлотта сделала вид, будто направляется к ближайшей вилле, хотя на самом деле юркнула между деревьями и затаилась. Шарабан уехал не сразу. Девушке казалось, он проторчит там целую вечность, но, наконец, экипаж укатил, и она смогла выбраться из укрытия. Корзина оттягивала локоть, тонкие подошвы позволяли почувствовать каждую неровность, но экономка упрямо шла вперед. Она с опаской посматривала на солнце и надеялась не сбиться с пути. Совсем скоро светило закатится за горизонт, и Шарлотта потеряет всякую ориентацию в пространстве. Уфф, успела! Когда длинные тени легли на землю, вдали показались очертания знакомого дома. Шарлотта прибавила шагу, соревнуясь со сгущавшейся темнотой. Она проиграла, ночь упала на землю прежде, чем девушка добрела до ограды. Разом стало холодно и неуютно. Ноги болели и промокли, но экономка не сдавалась и уже при свете звезд забралась на крыльцо. Отдышавшись, она постучала. Может, стоило подойти к окну, позвать Гийома?

– Что вы здесь делаете?

Голос раздался со спины и заставил Шарлотту подпрыгнуть. Со страху она едва не выронила корзину.

– Месье, нельзя же так пугать! – опомнившись, пожурила девушка.

Господин Бош вышел из сумрака. Сегодня он казался Шарлотте другим, чуть более человечным. Выходит, завтра к вечеру станет почти нормальным мужчиной.

– Разве я разрешил возвращаться? Почему вы не остались в гостинице?

Гийом пропустил ее слова мимо ушей и сверлил девушку тяжелым взглядом из-под насупленных бровей.

– Потому что вы голодны и потому, что у меня для вас новости, месье. Разрешите войти?

Немного подумав, хозяин кивнул, и, потянув за дверную ручку, экономка вступила в темную прихожую. Корзинку у нее тут же отобрали. Легкое дуновение ветра подсказало, Гийом прошел мимо. Наверное, ужинать. Шарлотта не двигалась. Она вдруг ощутила себя неимоверно беспомощной в темноте без звериного чутья хозяина. Закрытая дверь лишила ее последнего источника света, и девушка банально боялась на что-то наткнуться.

– Я совсем забыл. Простите!

Локтя коснулась рука, и Шарлотта с облегчением выдохнула. Она позволила увести себя прочь, но не в гостиную, как сначала подумала, а совсем в другую комнату. Там, на втором этаже, горел свет – ночник на подоконнике. Девушка не могла его видеть, подходя к дому: окна выходили на другую сторону. Рядом лежала книга и стоял продавленный мягкий стул, сразу видно, любимый.

– Надеюсь, вы не воспримите это как намек.

Гийом сконфуженно замолчал. Причины имелись – он привел Шарлотту в спальню.

Обойдя хозяина, девушка скользнула взглядам по стенам. Ее заинтересовали картины, великое множество, все с одним и тем же лицом.

– Ваша мать была красивой женщиной, – задумчиво пробормотала экономка, остановившись у одного из портретов.

– Так я хранил ее в памяти. Каждый год она дарила мне портрет. Видимо, таким образом пыталась заместить свое отсутствие в моей жизни.

Господин Бош прикрыл дверь и зажег вторую лампу. В комнате сразу стало светлее. Бросив косой взгляд на хозяина, Шарлотта убедилась, сегодня у него пропали звериные уши и немного выправилось лицо.

– Страшное зрелище? – Гийом по-своему понял ее интерес.

– Нет, и мы это уже обсудили, месье.

Девушка отодвинула пуфик в изножье кровати и уселась на него. Следовало бы спросить разрешения, но Шарлотта верила, хозяин не заставил бы ее стоять.

– Я устрою вас здесь, только заберу вещи, – Гийом указал на книгу. – Можете смело пользоваться чем угодно. А теперь рассказывайте, что случилось.

Экономка поведала о результатах расследования, подробно остановившись на личности человека с тростью. Господин Бош напряженно молчал, по выражению его лица сложно было понять, знаком ли ему таинственный субъект.

– Похоже, пора возвращаться в Розберг, – пробурчал Гийом и посетовал: – Терпеть не могу огласку, но без нее не обойтись.

– О чем вы? – встревожилась Шарлотта.

Она даже привстала, всем корпусом подавшись к владельцу дома.

– Всего лишь о давно минувших днях. Самому в архиве мне дело не найти, придется привлекать сотрудников. Помнится, трость эта мелькала, слишком приметная деталь. И украшения, я достал тот медальон из воды потому, что пытался разгадать тайну преступника. Если мы ее выясним, Шарлотта, убийца угодит нам прямо в руки.

Возбужденный, жаждущий действия господин Бош прошелся по комнате и остановился против экономки.

– Нужно взять два билета на любой завтрашний поезд, проходящий в сумерках. Два билета первого класса, разумеется, если позволите скомпрометировать вас, мадемуазель.

Девушка рассмеялась: настолько нелепыми показались его слова.

– О, месье, десятки молодых особ компрометируют подобным образом каждый день. Большинство из них няни и гувернантки, вынужденные путешествовать вместе с хозяевами.

– Помнится, изначально вы отказались и ратовали за раздельную поездку.

– Теперь же мне жутко любопытно ненадолго оказаться пассажиркой первого класса.

Гийом покачал головой и заметил, то ли в шутку, то ли всерьез:

– Вы никогда не казались мне ветреной особой.

Шарлотта равнодушно пожала плечами:

– Мое отношение к людям прямо пропорционально степени их узнавания.

Как же эта спальня разительно не похожа на другую, в Розберге! Столичные антиквары бились бы за право забрать ту или иную вещицу. Чем больше девушка рассматривала обстановку, тем больше убеждалась, господин Бош обладал изысканным вкусом. Разве обычный мужчина мог поставить здесь такой столик или выписать резной шкаф – предмет сугубо утилитарный. Даже кровать, и та больше отражала личность хозяина, чем ее коллега в Розберге.

– Вы любите этот дом.

Шарлотта провела рукой по бархатной обивке пуфика и с интересом рассмотрела полог кровати, навевавший мысли о средневековых рыцарях.

– Люблю, – с неохотой признал Гийом. – Я купил его сам и только здесь не обязан считаться со вкусами предков, слуг и гостей.

Девушка фыркнула.

– Месье, вы не из тех, кто придает значение мнению других. Скажите, и я обновлю обстановку городского дома.

– Не нужно, – остановил ее господин Бош и засунул книгу подмышку. – Вы и так слишком много сделали, Шарлотта. С вами я почувствовал себя живым.

Шарлотта смущенно молчала. Она банально не знала, что ответить. Поблагодарить? Слишком формально. Преуменьшить свои заслуги? Но похвала прозвучала столь искренне. Лучше сделать вид, будто хозяин ничего не говорил.

– Я ничего не смыслю в моде, но оплачу все расходы, – от душевных качеств экономки Гийом перешел к обсуждению грядущего бала. – Вы когда-либо посещали подобные мероприятия, или потребуется помощь сведущей женщины?

– Боюсь, потребуется, – вздохнула Шарлотта.

Она читала о балах лишь в газетах. В Девере устраивали ежегодный прием в ратуше, но по известным причинам Хэмптонов туда не приглашали.

– Не волнуйтесь, – тепло, насколько позволял нынешний облик, улыбнулся Гийом, – вы не ударите в грязь лицом. Никто поймет, что вы экономка.

Вопрос вертелся на языке, но пусть сказка останется сказкой.

Гийом в задумчивости постоял немного напротив Шарлотты, а потом скомкано пожелал спокойной ночи. Девушку не покидало ощущение, что он не решился еще что-то сказать или сделать. Потушив одну из ламп, Шарлотта в нерешительности остановилась возле кровати. Никогда прежде она не спала в чужой постели, одна на двоих с сестрой не считается. Казалось, простыни хранили запах господина Боша, тепло его тела – вещь запретную и греховную. Абсолютно все в комнате напоминало о нем, твердило, Шарлотта чужачка и должна уйти. Но она осталась. Девушка не стала запирать дверь: если имеешь дело с оборотнем, это бессмысленно. Скинув платье, она не сразу заглянула в ванную комнату, а некоторое время просидела на подоконнике, всматриваясь в ночь. Отсюда темнота казалась иной, не враждебной, а притягательной. Вот бы сейчас открыть окно, пустить внутрь студеный воздух свободы! Зевнув, Шарлотта сползла на пол. Никакой свободы не существует, всего лишь разыгралось воображение.

Забраться в постель оказалось сложнее, нежели предполагала девушка. Она долго сидела, не решаясь закинуть ногу на перину. Он здесь спал. От этих слов кровь приливала к щекам. Вот смятая подушка, вот складка на простыни. Все чистое, вторая половина кровати и вовсе не тронута, но… Шарлотта украдкой, будто кто-то мог заметить, коснулась наволочки. Стоило устроиться на диване, но она здесь, фактически с Гийомом. Девушка нахмурилась и отогнала от себя порочные мысли. Отчего-то они посещали экономку только в Мадален. «Господин Бош твой хозяин», – напомнила себе Шарлотта и подтянула край одеяла. Именно так, ничего больше, для собственного спокойствия. «Опыт Мишеля не пошел тебе на пользу, – покачала головой девушка и заползла на прохладную сторону кровати. – Ты явилась среди ночи, месье хорошо воспитан и уступил тебе спальню. В остальных комнатах, наверное, холодно и беспорядок, но ты упорно видишь везде знаки».

Свернувшись калачиком на самом краю, Шарлотта прикрыла глаза, однако сон не шел. Девушка ворочалась с боку на бок, неизменно оказываясь на «чужой» половине кровати. Память калейдоскопом подкидывала разрозненные картинки, большей частью связанные с Гийомом. На одной он предстал злобным и полуобнаженным. Недопустимо! Экономка вновь перекатилась на «свою» сторону. Завтра нужно встать пораньше, приготовить завтрак и вернуться в Мадален – слишком много дел для пустых мыслей.

Неплохим средством от фантазий оказалось напоминание, что прекрасный принц – оборотень. Шарлотта успокоилась и смогла заснуть.