Глава 24
Утром Вера подскочила ни свет, ни заря. Нет худшего стыда, чем проспать в первый рабочий день. Даже если живешь со своим начальником под одной крышей. Приняв душ, Вера в домашней одежде спустилась вниз, чтобы приготовить еще спящему Нику кашу на завтрак.
Как и ожидалось, Роман уже оккупировал барную стойку своими документами.
— Доброе утро, родная! Волнуешься? — его кошачье-ироничная улыбка бодрила не хуже чашки кофе.
— Вообще-то — да. Но больше хочу сварить Нику кашу. Пока он окончательно не подсел на чьи-то бутерброды, — она открыла холодильник, чтобы достать молоко.
— Я тут подумал: можно попросить Дашку на пару часов составить тебе компанию. Она введет тебя в курс дела, поможет. Если хочешь.
— Неудобно как-то, — овсяные хлопья с шуршанием высыпались в маленькую кастрюльку.
— Даша будет рада помочь. Для нее помогать — это смысл жизни.
— Тогда давай я сама ей позвоню. Чтоб не получилось, что прячусь за твою спину.
— Ты всегда за моей спиной. Даже если стоишь рядом, — обжег он жену взглядом. Как же хочется ей все рассказать! Про парность, про двуликих, про то, что она для него значит…
— М-м-м, что ты философствуешь с утра. Я, пожалуй, не откажусь от чашки кофе.
— Сейчас сделаю, — Роман мягко сошел со стула и направился к кофе-машине, — держи твой кофе в твоей любимой чашке. И утренний поцелуй, — быстро, обхватил ее затылок одной рукой и легко чмокнул в губы, — идут в комплекте!
Вера картинно закатила глаза, но улыбку сдержать не смогла.
Спустившийся Ник сначала скривился на тарелку, но после веской фразы отца, что «от каши растут быстрее» решительно схватился за ложку.
Попивая кофе, Вера огляделась по сторонам и невольно замерла от нахлынувшего в душу умиротворения: теплые солнечные квадраты на деревянных полах, нестерпимо красивый мужчина в небрежно расстегнутой голубой рубашке, звонкий малыш с зажатой в кулаке ложкой. Это же счастье? Вот оно! Ее глаза перескакивали с предметов интерьера на мужчин — и чувство решительной, жадной собственности поднималось откуда-то изнутри. Мое! Этой — мой дом, мое утро и мои мальчики.
Роман, делая вид, что беседует с сыном внимательно поглядывал за сменой эмоций на лице жены. Задумчивость, удивление, радость — сменяли друг друга словно в калейдоскопе. Дорого бы он дал, чтобы понять, о чем она думает, пряча улыбку за чашкой кофе. Роман чувствовал ее эмоции, но понять бы почему такой резкий переход. Отчего так потеплели обычно строгие серые глаза? Только ли от того, что смотрит на ребенка? Или он ей тоже небезразличен?
Допив кофе, Вера упорхнула наверх переодеваться, все с той же загадочной улыбкой. Роман успел докормить сына, незаметно глотнуть успокоительного и убрать со стола посуду. Жена спустилась — собранная и строгая, в элегантном светлом костюме с юбкой. Юбка-карандаш деликатно прикрывала колени, но он-то знал, что под ней умопомрачительные ноги. Интересно — в колготках или чулках? Почему-то был уверен в последнем. Захотелось медленно задрать ткань, проверить, где начинается кружевная полоска, забраться под нее пальцем, поглаживая нежную кожу бедра. А белье? Какого оно сегодня цвета? М-м-м, он теперь весь день будет думать о том, как его жена будет смотреться на его столе с задранной юбкой и в чулках.
Упорно давя впрыснутое в вены желание, Роман стиснул зубы. Осталось потерпеть еще немного. Только бы не сорваться, и не завалить «ассистентку» на любую горизонтальную поверхность в первый же рабочий день.
— Ну что, поехали? — Вера протянула руку к ребенку и Роман заметил на запястье свои часы. Мужские губы сами собой растянулись в улыбку.
— Разумеется, — он втиснул свои плечи в пиджак.
— Я поговорила с Дашей, она не против поработать пару часов. Сказала — приедет на своей машине.
«Какая умница» — подумал Роман, — «деликатно решила не мешать».
На двух машинах они сначала подъехали к саду, сдали свою банду на попечение смущающейся Валечке и уехали в офис. Всю дорогу Роман просматривал документы, делая вид, что задумчиво поглаживает ладонь жены. Лаская пальцами внутреннюю поверхность, с радостью ощущал ее легкую дрожь. Никогда бы не подумал, что будет получать такое удовольствие, соблазняя женщину простым прикосновением к запястью.
При подъезде к офису, Вера судорожно сжала его ладонь, немедленно получив ободряющую улыбку.
— Ничего не бойся. Рядом я и Дашка.
— Я не хочу тебя подвести.
— Я уверен, что ты будешь очень стараться. Иначе вызову на ковер. Или на стол…
— Рома!
— Ты мне только одно скажи: на тебе сегодня колготки или чулки?
— А вот мучайся!
Она что, показала ему язык⁈ Какая плохая девочка. Этому язычку он найдет массу куда более приятных применений…
В сотый раз за этот день Вера мысленно поблагодарила Рому за идею. И Дашку за то, что та согласилась ввести в курс дела. Не стыдясь, она конспектировала советы, имена, названия. Через пару часов, когда жена старшего Кольского уехала, Вера вышла из своего кабинета, находящегося через стенку от «босса», в приемную. Стараясь не обращать внимание на любопытствующие несколько пар глаз, которые, впрочем, мгновенно были опущены. Ей правда, показалось, что некоторые визитеры принюхивались, но парфюмом она, по просьбе Ромы, не пользовалась. Так что наверное — показалось. Слух о том, что ассистентом у Романа Кольского работает его жена, облетел офис со скоростью лесного пожара. Но зная его крутой нрав, толпы любопытствующих в приемной не было — терять работу никому не хотелось. К ней заглядывали только по необходимости, и от чего-то исключительно — женщины.
Вера передала Кристине документы на отправку. Секретарь ей все больше нравилась — доброжелательна, но без подобострастия. Рыжеволосая красотка была умна и совершенно не соответствовала стереотипу безмозглой секретарши. Крис еще раз подтвердила, что возьмет на себя максимум дел, пока Вера входит в курс.
— Может передадите Роману Георгиевичу вот эти документы? Он просил.
— А что — добровольцев нет? — догадалась Вера, просмотрев бумаги.
— Все жить хотят, — пожала та плечами, пряча улыбку.
— Ладно, иду.
Подхватив папку, Вера одернула пиджак и с легким стуком вошла в уже знакомый кабинет.
— Наконец-то! — бросил на нее недовольный взгляд хозяин кабинета.
— Что-то не так, Роман Георгиевич?
— Все утро тебя жду.
— Вы могли меня вызвать.
— А может я ждал твоей инициативы?
— Вот, я инициативно занесла Вам документы. Это по стройке торгового центра. Они отстают от графика и собираются превысить смету.
— Тебя с такими новостями прислали в качестве живого щита, так? Надо отдать должное: щит красивый. Смотрел бы и не только… — откровенный мужской взгляд встретила ироничной улыбкой. Хотя в душе заворочалось от откровенного мужского восхищения.
— Документы лучше посмотрите, Тиран Георгиевич, — она подошла и положила документы на стол.
— Не провоцируй. А то захочу «затиранить» тебя прямо на этом столе. А потом на полу и на диване…
— Рома!
— М-м-м? — мурлыкнул он.
— Я буду у себя, — она развернулась и направилась к дверям.
— Вер, так все-таки — чулки? — вопрос застал ее на пороге.
Она остановилась, чуть повернув голову, и лукаво улыбнулась.
— А если скажу, что чулки и без белья?
— Что⁈
— Хорошего дня, Роман Георгиевич! — кажется флирт на рабочем месте — это не так уж и плохо. Бодрит и тонизирует не хуже кофе.
Первый день пролетел нервно, но незаметно. Вера была вынуждена признать, что работа начинает ей нравиться. Как и доброжелательная Кристина, и динамичная рабочая атмосфера. Даже иронично перешучиваться на скользкие темы с начальником — нравится.
Вечером, подписав последние документы, Роман передал их Вере и вместе с ней вышел в приемную.
— Крис, мы уехали.
— Хорошего вечера, — кивнула секретарь, принимая папку, — Вера, поздравляю с первым рабочим днем.
— Благодарю. С вашей помощью, Кристина, это было не так страшно.
— Спасибо. И ко мне можно на «ты», — улыбнулась рыжеволосая.
В холле Роман ухватил ее руку и галантно поместил на свой локоть. Подумав, Вера решила, что не хочет вредничать. Даже просто идти рядом с ним было удовольствием: красивый широкоплечий мужчина, который не задумываясь, подстраивался под ее шаг, чтобы на каблуках не пришлось бежать. Да и завистливые взгляды сотрудниц всех возрастов не стоит снимать со счетов. Рома притягивал к себе взгляды одним присутствием, не прилагая никаких усилий. И он — рядом с ней, галантно придерживает дверь, улыбается именно ей, не замечая никого вокруг. Греет самолюбие, чего греха таить. Или не только самолюбие?