Глава 27

Ночь была не просто длинной, она была нескончаемой, а Роман — неутомимым. После четвертого раза, Вера вяло отмахнулась от мужа и просто провалилась в сон. Уже под утро. Отрубилась так, что не услышала бы даже пионерский отряд с барабанами и горном. Привычка вставать рано скреблась где-то на подкорке, но утомленное тело не среагировало. И нагло продолжило спать дальше. Проснулась Вера от ласкового поцелуя, который и не думал кончаться, пока она не открыла глаза.

Первое что увидела — это сияющие ярко-голубые глаза, опушенные длинными ресницами. И ослепительную улыбку, от которой перехватывало дыхание. Рома лег боком, подперев рукой голову. Ее пальцы потянулась и ласково потерлись о мягкую щетину щеки. Уже какая-то зависимость от прикосновений к его «колючкам».

— Доброе утро, жена, — свеж и бодр настолько, что хотелось стукнуть.

— Почему я чувствую себя так, будто меня переехал бульдозер? — пробормотала Вера, силясь сдержать улыбку в ответ.

— А нечего было динамить. Бульдозер оголодал.

— Ром, мы же вчера не предохранялись! — внезапно вскрикивает она, в ужасе поднося ладонь ко рту.

— Ничего не бойся. Последствий не будет.

— Ты что-то…

— Родная, я расскажу тебе, но чуть позже. Но пока просто знай: тебе нечего опасаться, ни в каком смысле. И да, пока ты спала, я накормил сына завтраком и отправил в сад. С ним все хорошо.

— Боже, я просто мать-ехидна. — простонала Вера, закрывая лицо руками.

— Ничего подобного. Это просто я качественно поработал ночью, — самодовольно ухмыльнулся мужчина.

— Как Ник? Как его самочувствие?

— Все хорошо. Здоров и бодр. Съел завтрак и умчался с Алисой. А я за свои родительские подвиги хочу быстрый утренний секс, — наглые мужские руки попытались пролезть под одеяло.

— Подожди, Рома ты что — на таблетках? — она отодвинулась и насколько позволяло состояние, резво вскочила с кровати, прикрываясь одеялом.

— На каких таблетках? — недоуменно вытянулось красивое мужское лицо.

— Ну, на этих… которые для потенции.

— Это еще зачем?

— Так не бывает, чтобы столько раз за ночь. И потом еще с утра…

— Вера, мы еще вчера выяснили что все твои прошлые мужики были неумелыми и ленивыми. А я — нормальный. Люблю секс, люблю давать и получать удовольствие. А от тебя у меня вообще хронический стояк. Знаешь, как мешает? — он выразительно покосился на свой пах, где призывно топорщилась ткань домашних штанов.

— Ничего не хочу слышать. У меня все болит, и я голодная. Хочу в душ и завтрак!

— О! Я тоже хочу в душ. Вчерашний мне понравился. Ты так сладко стонала…

— Даже не думай! Я закрою дверь!

— Напугала до колик. Ладно, жестокая женщина, пойду на кухню. Ты, когда сытая, более сговорчивая.

Против своей воли Вера проследила глазами, как мягко и плавно он поднялся с постели и направился к дверям. Наглец не надел майку и его мускулистое великолепие было щедро предоставлено взору. Само собой дыхание участилось и рот заполнился слюной. В голове вспыхнули картинки того, как она кусала и целовала это тело прошедшей ночью. Внутри все сжалось так сладко, что она инстинктивно сомкнула ноги. Почувствовав ее состояние, Роман обернулся и губы тронула понимающая улыбка.

— Если передумаешь, я в твоем полном распоряжении.

— Уйди с моих глаз, — не очень уверенно рявкнула Вера и скрылась за дверью. Но негромкий бархатный смех было слышно даже в ванной.

Все же есть что-то особенное в ленивом удовольствии, когда после шикарной ночи мужчина еще и кормит чем-то собственноручно приготовленным. Даже если это обжаренные на сковородке сэндвичи с сыром. И все без какого-либо «женщина, иди займись женскими обязанностями». А если учесть еще и отсутствие у повара футболки, когда можно беззастенчиво любоваться широченной мужской спиной с лениво перекатывающимися мускулами… Зачем обманывать саму себя? Ей нравится ощупывать глазами крепкую шею, плечи, спуститься по позвоночнику до низко сидящей резинки штанов…

— Вера, если ты не прекратишь на меня так смотреть, у меня спина загорится.

— Тебе показалось. Я просто завтракаю, — она спрятала улыбку за чашкой кофе, но смеющихся глаз не отвела.

С ироничным упреком Роман покачал головой, потом дожарил свою порцию и присел рядом.

— Наглая врунишка.

— Виртуозный выдумщик.

— Виртуозный я не только в этом, правда?

Вера картинно закатила глаза, но не стала продолжать. Во-первых, хотелось есть, а во-вторых, разговор скатывался в ту плоскость, где переспорить Рому не было никаких шансов.

Во время завтрака несколько раз косилась на него, но приходилось тут же отводить глаза, слишком мужские взгляды он бросал в ответ. Нет-нет и нет! Все устало, все болит. Ей нужна передышка. Слишком резвый старт после длительного воздержания.

Она доела сэндвич и с удовольствием потягивала кофе из любимой чашки. Роман унес тарелки, потом вернулся, жадно втянул воздух и…

— Нет, не могу больше! — мгновенно пересадил жену на барную стойку и вклинился всем телом.

— Рома, не смей!

— Прости, родная. Ты так сексапильно выглядишь. Глаза блестят, губы пунцовые…

— Рома! Никакого секса!

— Как скажешь, — руки нагло забрались под футболку и накрыли грудь. Вмиг затвердевшие соски словно сами тянулись за лаской, — хочу твой вкус. Хочу свой язык у тебя между ног.

— Рома, — простонала она, понимая, что уже проиграла. Низко звучащий, с рычащими интонациями голос заставил мурашки лихорадочно метаться по телу. Щекочущая тяжесть начала собираться внизу живота, предвкушая удовольствие, — ты не…

— Я — да, родная. С тобой я всегда «да»! — и вот уже она первая тянется к его губам, а ладони оказываются на широких плечах. Он целует так жадно, так умело, что она растворяется в ощущениях, требуя еще и еще. До сбитого дыхания и грохочущего пульса в висках. Голова кружится, а тело предвкушает умелые ласки этого сногсшибательного мужчины.

Футболка мгновенно отброшена за ненадобностью. На смену мужским пальцам на ее груди оказываются губы. Он втягивает сосок в рот, прикусывает и тут же ласкает языком, обводя вокруг, постукивая. Вера стонет в голос и это подстегивает его еще больше. С оттягивающим влажным звуком он выпускает ее грудь изо рта.

— Вот так, родная. Покричи для меня.

Она вскрикивает, когда его зубы ощутимо прикусывают второй сосок. Прогибается кошкой, пальцы погружаются в светлую шевелюру, требуя еще большего контакта, еще больше прикосновений. Крик сменяется долгим протяжным стоном, потому что на смену зубам приходит язык. Он сводит с ума, заставляет лепетать что-то неразборчивое. Вера сжимает его талию ногами, пытаясь увернуться от ощущений и одновременно прижимаясь еще сильнее.

Мужская рука заползает за кромку трусиков и заставляет жалобно заскулить от умелых движений пальцев. Чуть шероховатые подушечки играют на ней, словно на музыкальном инструменте. Головокружительно, пошло, невыносимо приятно! Ее руки, на которые она опиралась за своей спиной, дрожат. Ее бережно укладывают на столешницу, одновременно вытряхивая из шорт и белья. Инстинктивно Вера сжимает ноги.

— Нет, родная. Не зажимайся. Пятки на столешницу.

— Рома, я так не могу…

— Оставлю без сладкого, — вряд ли сможет сдержать обещание, сам судорожно сглатывает в предвкушении.

Сгибает одну ее ногу и ставит на столешницу, потом другую. Вера стыдливо зажмуривается. Быть настолько открытой и беззащитной перед мужчиной. Даже таким, одуревшим от страсти — это чересчур.

— Боги, какая ты красивая, — бормочет Рома, накрывая ее промежность пальцами, — сдохну сейчас, если не попробую.

Вера с шумом втянула воздух, когда его язык осторожно коснулся влажных складок. Потом прошелся шире, впитывая вкус ее удовольствия и первый мучительный стон. Понимая, что этот вкус ударил в голову, как крепчайший алкоголь. Ласковые, настойчивые прикосновения к клитору и такие острые ощущения, от которых она едва не подпрыгнула.

— Тихо, моя бешенная, — негромко засмеялся он, положив ладонь на подрагивающий живот.

— Р-рома! — зарычала она, — остановишься и я тебя убью.

Он приподнял голову и не отрывая от нее потемневшего взгляда, провел языком по блестящим от ее влаги губам. Это было так возбуждающе, что она невольно дернула бедрами, призывая его вернуться.

— За угрозы — накажу. Кончишь, когда я разрешу.

— Рома, пожалуйста… — простонала она, изнывая.

— Ты на вкус как печенье с корицей. Еще хочу, — его язык вернулся между гостеприимно распахнутых бедер. Он ласкал, оглаживал ее губами и языком, заставляя протяжно стонать и еще сильнее раскрываться ему навстречу. Вера запустила пальцы в его волосы, судорожно сжимая и стараясь притянуть еще ближе. Наконец мужские губы плотно прижались к клитору, в то время как язык начал вытанцовывать на нем что-то невообразимое. Жена стонала вперемешку с рычанием так сладко, что у него шерсть на затылке вставала дыбом. Эта женщина была его личным афродизиаком, ее хотелось сожрать целиком, без остатка. Сожрать, вместе с тем наслаждением, что она излучала. Он ускорил движения языком, потом осторожно ввел его внутрь. Вера издала гортанный стон и попыталась насадиться на него глубже. Он понимал, что доставил ей дискомфорт своей вчерашней активностью и хотел увлажнить слюной, чтобы немного подлечить. Но Вера начала двигаться все активнее, требуя большего. Язык вновь вернулся к клитору, он настойчиво кружил на нем, ловя ее стоны, беспомощные всхлипы. Наконец замедлился, когда тело жены начало подрагивать. Вновь ускорился и вновь мучительно замедлил движения.

— Рома-а! — заскулила она на его очередное «издевательство».

— Что, родная? — мужчина приподнялся, нежно поглаживая припухшую плоть пальцами.

Тело извивалось на столешнице, Вера беспомощно скребла пальцами, в то время как глаза метали молнии.

— Или ты дашь мне кончить, — задыхаясь выдала она, — или я сама сейчас все сделаю.

— Опять угрожаешь? — ускорил темп пальцев, заставив ее закатить глаза от удовольствия.

— Ромочка, пожалуйста… пожалуйста.

— Хочу, чтобы ты кончила от моего языка, — он накрыл языком ее клитор и в несколько секунд довел до оргазма. Вера оглушительно закричала, и он в очередной раз порадовался что ребенка нет дома. Выпрямившись во весь рост, Роман любовался раскрасневшимся лицом жены, ее широко распахнутыми глазами, в которых сияли звезды. Казалось, даже кожа светится от полученного удовольствия. Поглаживая подрагивающие бедра, он подумал о том, что в первый раз довел женщину до пика, наплевав на собственное удовольствие.

— Рома, — прошептала она, когда тело перестало подрагивать, — мы что — проспали работу?

— Родная, не об этом ты должна думать после хорошего оргазма, — рассмеялся он, куснув за внутреннюю поверхность бедра. Потом, чтобы не поддаться искушению и не продолжить, отошел поднять ее одежду.

— В отличие от тебя — я ответственная, — пробурчала Вера, спрыгнув со столешницы и начала одеваться. Пальцы еще подрагивали, но хотелось одеться, чтобы не чувствовать себя такой беззащитной.

— В отличие от тебя, я знаю, что сегодня — суббота, — усмехнулся он.

— Оу! Действительно оргазм был хорошим. Мозги как желе, — не смогла не улыбнуться она, — Рома, подожди, я удовольствие получила. А как же ты?

— Я же не урод какой-то, чтобы из-за своего стояка делать тебе больно. Твоему телу нужно время, чтобы восстановиться, — и не обращая внимание на бугор в штанах, он отошел к плите, — будешь еще кофе?

— А, давай!

— Родная, я тут подумал насчет выходных, — Рома поставил перед ней ее любимую чашку с напитком и присел рядом, — поехали с мелким в отпуск, дней на пять?

— Куда?

— Ну, как? Ты же не умеешь кататься на лыжах. А в Италии в этом году очень холодное лето, — он искушающе улыбнулся.

— В Италию? Но у меня даже загранпаспорта нет! — воскликнула ошарашенная Вера.

Роман с укоризной посмотрел на нее.

— Паспорта были сделаны на следующий день, после нашего приезда.

— А у ребенка зимних вещей нет. Он растет, и я планировала купить их позже.

— Думаешь, нас остановят такие мелочи? Вера, все что касается покупок — это не проблема. Привезут к самолету. Часть здесь, часть там, на месте.

Мозг отказывался понимать, что можно — раз! и оказаться, где даже не мечталось. Похоже для этого мужчины не существует понятия «невозможно». Для ее мужчины. Она растерянно смотрела в его смеющиеся голубые глаза, на широкую улыбку.

— Ты… ты сейчас серьезно?

— Вполне. Какие еще сложности могут быть по-твоему? Я все решу.

— И когда ехать?

— Да прямо сейчас. Я сделаю пару звонков: чтобы подготовили самолет ко взлету и шале в Пассо Тонале. Пока будем забирать мелкого — подвезут вещи. Что-то еще?

— Я не знаю… Я никогда так спонтанно не ездила.

— Иногда нужно пробудить в себе дух авантюризма, родная. Чтобы все удовольствия жизни не прошли мимо. Так что — ты согласна?

— Видимо — да, — развела она руками.

— Тогда беги наверх переодеваться, а я пока обо всем договорюсь.