Глава 17

О том, что они в доме не одни, Мира узнала, когда неведомая сила оторвала Ника от неё, подняла его в воздух и швырнула в сторону. На лице Ромы нельзя было прочесть ни единой эмоции. И только в глазах поблескивал какой-то жуткий, незнакомый ей огонёк.

– Ты кто? – лениво бросил Новак ошалевшему, но уже поднимающемуся на ноги Нику.

– Её парень, – с одышкой, не отпустившей после любовных утех, отозвался тот. – Мира меня сама пригласила… – тут же добавил парень и посмотрел на неё в ожидании подтверждающих слов. – А вы… брат, что ли?

– Любовник, – холодно усмехнулся Рома и бросил на Миру горящий взгляд. – Ещё раз спрашиваю: ты кто?

– Да мимо проходил! – вызверился Ник и демонстративно сплюнул, а Новак будто только этого и ждал: бросился в его сторону и от души ударил кулаком в челюсть.

Никита серьёзно пошатнулся, но не упал. Рома явно воспринял это как предложение продолжить. Он ударил снова и снова по лицу. На пол брызнула алая кровь, Мира закричала.

– Вон пошёл!.. – выдохнул Новак, подхватывая Ника подмышки и выталкивая в сторону входной двери. Туда же полетели и шмотки.

Повторять не пришлось. Парень, спотыкаясь от накатившего страха, покинул гостеприимный дом в считаные секунды. Новак повернул голову к Мире и кивнул.

– Твоя очередь. Рассказывай, – то ли предложил, то ли настоятельно посоветовал он. Мира как раз закончила с пуговицами.

– О чём? – сглотнула она, стараясь не выглядеть жалко. Новак уличающе прищурился.

– А так с ходу не понятно, нужно объяснить? – опасно усмехнулся Рома, демонстративно разминая ушибленные костяшки на правой руке. Мира, как под гипнозом, смотрела на это действие, но запретила себе бояться.

– Я разозлилась на тебя! – выкрикнула она.

Рома резким движением ослабил и стянул галстук, запонки бросил в стоящую на полке вазочку. Мира пошла на попятную и сбавила обороты.

– Сказала и сказала, что с того?! Ты сам во всём виноват!..

– Виноват – отвечу, – с лёгкостью отозвался Новак.

На кресло он бросил пиджак и расстегнул верхние пуговицы сорочки, как-то вызывающе резко размял шею.

– И ты тоже ответишь…

– Да что ты мне сделаешь?! – окончательно выдавив из себя страх, крикнула Мира и стала на ноги.

Рома толкнул её обратно, легко коснувшись плеча.

– Ничего я тебе не сделаю, родная. Однако… назвалась любовницей – раздвигай ноги, – мерзко оскалился он и подался вперёд, но Мира его оттолкнула. Сначала, правда, сочла это удачей и только потом, по довольному выражению на мужском лице осознала, что это не так. Подскочила опять.

– Я уже понял, что тебе нравится эта игра, – поделился наблюдениями Новак и расстегнул сорочку до конца, вытащил край из-за ремня брюк, звякнул массивной пряжкой.

– Да пошёл ты в задницу!

– Правда? Разрешаешь? – похабно рассмеялся Рома. – А я с твоего позволения начну по старинке.

Он скрутил её быстро, ловко и практически без потерь. В отличие от Ника, явно имея определённый опыт.

– Ненавижу тебя! – зло выдохнула Мира в его жёсткие губы. – Ненавижу! – выкрикнула, получив секундную передышку.

Споткнувшись о не вовремя подвернувшийся под ноги кофейный столик, Рома упустил инициативу и девчонку.

– Рома, хватит, уже не смешно! – предупредила его Мира, бросая взгляд на разделяющий их диван.

– Правда? Больше не смешно? А что так? – натурально удивился он, чисто инстинктивно поправляя сбившийся в порыве борьбы ворот сорочки.

– А я не жалею – понял?! – вопреки здравому смыслу прокричала Мира на всю мощь голоса. – Хватит лицемерия! Да на тебя же противно смотреть! Корчишь из себя святого! А сам наверняка дрочил на меня по ночам, начисто забывая, что так тоже нельзя! – торопливо облизав пересохшие губы, Мира нервным жестом руки убрала волосы от лица. – Я так больше не хочу! Это мне больше неинтересно! Зачем говорить о любви, когда можно просто трахаться! Со всяким, с каждым, с первым встречным! Главное, чтобы не по документам, как у нас с тобой! – рассмеялась она, а Рома не рассмотрел в этом смехе злого отчаяния.

С абсолютно холодным взглядом, с беспристрастным лицом он просто уверенно шагнул вперёд и влепил ей пощёчину. Было больно и обидно одновременно. Было унизительно и стыдно. Щека горела, а душа разрывалась от окутавшей безнадёжности.

– Не-на-ви-жу, – сглотнула Мира невысказанный упрёк, а Рома всё с тем же ужасающим спокойствием улыбнулся.

– Можешь быть свободна. Я тебя больше не держу.

Она сорвалась с места, как только Новак отвернулся, чтобы подойти к стойке с алкоголем. А потом долго бежала, не разбирая дороги. Выбившись из сил, заревела в голос, усевшись прямо на обочине дороги. Она рыдала и кричала диким зверем, выгоняя из себя смертельную обиду и затаённую злобу. Половина лица онемела, вторая была стянута после высохших слёз. Горло охрипло, а глупое сердце никак не желало успокоиться. Оно рвалось обратно. Чтобы унизиться снова! Чтобы просить прощения! Только чтобы быть рядом. На его условиях.

– Мира? Мир, что случилось? – раздался над головой смутно знакомый голос. Сквозь слёзы было не разобрать. – На тебя напали?.. Ограбили?.. Что?! Мир, ты узнаёшь меня? Это я, Кир! – потрясли её за плечи, и слёзы полились с новой силой.

Мира прятала лицо в ладонях и жадно хватала воздух. Она не могла вынырнуть из обиды и страдания. Не хотела этой корявой реальности.

– Вставай, я отвезу тебя домой, – предложил Кир, и Мира заскулила.

– Только не домой, – просипела она, сглотнув липкий ком. – Я не пойду… – принялась она цепляться за его руки.

– Да что случилось, можешь ты нормально сказать или нет?! – тряханул её Кир. Мире не хватило сил, чтобы этому воспротивиться и только тогда парень увидел наливающийся цветом синяк на её щеке. – Это дядь Рома, да? – вдруг догадался он и напряжённо засопел. – Мир?.. Мир, вставай, поедем в полицию!

Его руки она оттолкнула и даже смогла подняться. Правда, крепко стоять на ногах всё ещё не удавалось.

– Не… не надо в полицию, можно я побуду пока у тебя? – взмолилась Мира, мысленно проклиная себя за жалобный тон, за сорванный голос, за ненавистную слабость!..

Кирилл ответил не сразу, натужно вздохнул.

– Если только до вечера, – явно нехотя и стыдливо опустив голову, поставил он условие. – А потом приедут родители, они спрашивать не будут – сразу вызовут участкового. Мира, ты же должна понимать, что этого так оставлять нельзя…

– А можно не сейчас? – попросила она слабым голосом и Кир смирился. Снова уступил, как делал всегда в отношениях с ней.

Он помог устроиться ей на переднем сидении, и сам сдвинул на груди полы порванной блузки. Мира тут же уткнулась головой в стекло. В доме Кир постелил ей в гостевой спальне.

– Может, воды? Или водки? Есть ещё обезболивающее… если нужно.

– Оставь меня, пожалуйста, одну, – тихо попросила Мира, но Кир не спешил сдаваться.

– Не оставлю, пока не расскажешь, – твёрдо заявил он. – Что произошло?

Мира всхлипнула и крепко зажмурилась, но слёзы всё равно прорвались и покатились по щеке.

– Я сама… – всхлипнула Мира громче, – сама виновата…

– Ну это конечно! А если ближе к сути?

– А если к сути, то сказала Ромкиной девушке, что он – мой любовник! – вскрикнула Мира так, словно перед ней сидел виновник всех её бед.

– А это так? – без особых эмоций уточнил Кир. Мира отчаянно закачала головой.

– Нет…

– И за это он ударил?

– Я ещё столько всего наговорила, – ужаснулась Мира самой себе и снова заревела в голос. – Мне… мне вернуться надо, – подорвалась она с постели, но Кир удержал и уложил обратно.

– Куда в таком виде?! Сначала ты успокоишься, – разумно предложил он, и Мира послушно упала на подушку.

Она не хотела каяться. Она вообще не хотела всего этого психоанализа, но прогнать мысли из головы бывает не так-то просто. Пришлось вариться в кипящем котле одной, щедро сдобрив горькую похлёбку солью из слёз. Кир вошёл в комнату ближе к вечеру.

– Родители звонили, сказали, что будут поздно. Так что можешь побыть ещё немного.

– Нет, надо идти, – прошептала Мира, слабо представляя себе, как она это сделает. – Я извинюсь за всё, и Рома меня простит, – с полной убеждённостью в своей правоте пробормотала она, но не сделала даже попытки подняться. Нужно было ещё немного времени.

– Я могу проводить, – предложил парень, когда Мира уже стояла в дверях, но она категорично отказалась. Сделать это нужно было самой.

В теле ощущалась жуткая слабость, голова кружилась, перед глазами будто стояли мыльные разводы, но она шла. Мучительно медленно, точно каждый шаг давался с тяжким трудом. Хотя, наверно, по сути, так и было. До этого ясное небо заволокли противные осенние тучи, накрапывал мерзкий дождь. Видимо, небо тоже чувствовало это…

Дверь была заперта, свет нигде не горел, дом казался необитаем. Мира прижалась лицом к стеклу, пытаясь хоть что-то рассмотреть, но ни движения, ни силуэта уловить не удалось. Внутри нарастала жуткая тоска, а ещё какое-то нехорошее предчувствие. Будто что-то оборвалось между ними. Что-то очень важное, что принято беречь… Мира беречь не захотела.

Она надавила на кнопку дверного звонка и прижалась спиной к холодной каменной кладке. Крупная дрожь подбросила и без того несчастное тело, но другой опоры для него не нашлось. Очень долго ничего не происходило, а потом в доме послышался какой-то шум. Мира неловко поднялась, но когда дверь распахнулась, и Ромка показался в проходе, легче не стало. В руках Новак держал её чемодан, купленный год назад в Риме. Он толкнул чемодан за дверь, и тот с глухим царапающим звуком завалился на бок прямо ей под ноги. Следом полетели рюкзак, куртка и мобильник. Мира тяжело сглотнула, но не смогла ни возмутиться, ни как-то ему помешать.

– Твои вещи, – сухо подвёл Рома итог.

С пустым взглядом и упрямо поджатыми губами он повертел в руках ту самую коробочку, которую преподнёс в дар сегодня утром, а потом одним резким движением сорвал с неё бант и упаковочную бумагу. Крышка полетела под ноги, из коробки Рома извлёк ключи, бросил Мире в руки, но поймать их она не догадалась.

– От твоей квартиры, – процедил он. – Адрес на брелоке.

Дальше в руках у Ромы оказались бумаги.

– Я продал твой дом, деньги уже на счету. Карта. Код. Дарственная на квартиру. Паспорт. А это то, что осталось от капиталов твоего отца, – перечислял он, швыряя Мире в лицо многочисленные документы. – Завтра в девять состоится собрание акционеров, на котором я представлю новую владелицу компании. Адрес офиса найдёшь в папке. Не опаздывай. На этом всё, – подвёл он итог и захлопнул дверь своего дома. По всему было понятно, что сделал это навсегда.

Ещё какое-то время Мира просто стояла на пороге, слабо соображая, что это было. Мозг отказывался воспринимать такую реальность. Этого с ней произойти не могло! Потом она долго стучала. В дверь и в окно. После Мира кричала, признавая свои ошибки. Не только перед Ромкой – перед всеми. Она звала его. Она плакала. Раскаяние пришло слишком поздно, дверь Новак так и не открыл. В какой-то момент Мире показалось, что лучше умереть прямо здесь, и она до позднего вечера сидела на ступенях его дома. Что делать дальше, было не понятно. Мира вообще плохо представляла, какое у неё, в принципе, может быть «дальше». А уже в темноте рядом с ней оказался один из охранников посёлка, что стоят на въезде.

– Девушка, вы не можете здесь находиться – это частная собственность, – беспристрастным тоном заявил он и, придерживая под локоть, поставил Миру на ноги.

Мужчина собрал бумаги, которые так и лежали в хаотичном порядке на крыльце, затолкнул их в рюкзак и намотал лямки на ледяную ладонь. Мира следила за его действиями, будто через призму сознания. Признавать происходящее она по-прежнему отказывалась. Правда, не стала спорить, когда её вместе с вещами загрузили в машину такси и захлопнули дверцу. Уже в пути Мира почувствовала в руках что-то тяжёлое. На ключах, действительно, висел яркий брелок с точным адресом её новой жизни.

Таксист привёз Миру к элитному жилому кварталу и услужливо перенёс вещи в квартиру. Вероятно, за это ему хорошо заплатили. А потом она вдруг оказалась совершенно одна. Из глубины квартиры, через открытое окно доносился шум реки. Прямо как в детстве. В её детстве реки были быстрыми, а горы высокими. Это воспоминание выплыло ниоткуда и туда же ушло. Река звала, и у Миры не нашлось ни одного аргумента, чтобы отказаться от приглашения.

Вода была тёмная, а в её глубине таились отблески фонарей, что печально спускали головы над парапетом моста. Мира разглядывала эти отблески и слушала тихий жалобный стон волны. Её заключили в каменные берега. Сковали, будто цепью. Её оторвали от матери и толкнули в этот забытый богом уголок. Мира грустно улыбалась, чувствуя нечто подобное. Обездоленность. Одиночество. А ещё она была никому не нужна. Странно только, что сейчас это уже не страшило.

– Привет, – раздалось в стороне.

Река испуганно замолчала и Мира нехотя оторвала взгляд от её тёмной воды.

В паре метров от неё стоял мужчина с бутылкой пива в руке. Он зябко ёжился и кутался в высокий воротник куртки. Моросящий дождь опускался на его кожу, придавая ей какое-то волшебное мерцание. Мире вдруг показалось, что мужчина похож на ангела. Только с пивом! Эта мысль заставила неуверенно растянуть губы.

– Прыгать собралась? – без особого интереса в голосе полюбопытствовал он.

Мира не знала, что на это ответить. Действительно ли она собралась или ему так только кажется?..

– А давай займёмся сексом? – весело предложил незнакомец, и это заставило недоумённо нахмуриться. Мира продолжила всматриваться в его лицо, а мужчина сделал глоток пива и поморщился. – Это значит, нет? – уточнил он на всякий случай. – Жаль. А я подумал, раз тебе уже всё равно, то можно попытать счастья. Тебя ведь Мира зовут?

Мина тряханула головой, желая привести мысли в порядок.

– Откуда вы знаете? – зачем-то спросила она, хотя это было совсем неважно. Мужчина снова сделал глоток.

– А я уж было подумал, что ты немая, – буркнул он в сторону. – А вообще, нас как-то знакомили. Не помнишь?

Мира покачала головой. Помнит ли она? Вряд ли. Она вообще не помнит своей жизни, будто и не жила вовсе.

– Так что насчёт секса? – усмехнулся он, явно не желая терять такой шанс. – Нет? Или, может, мне подождать пока спрыгнешь?

– Зачем? – искренне удивилась Мира.

– Ну как же, – коварно улыбнулся мужчина. – Анекдот такой есть, не слыхала? Когда девушка хочет спрыгнуть с моста и к ней подходит бомж. И этот бомж говорит: «Девушка, а давайте займёмся с вами сексом». Та вся такая: «Фу, ты же бомж, как между нами может что-то быть?!», а он посмотрел на неё и отвечает: «Ладно, тогда я тебя внизу подожду», – на этом мужчина тихо рассмеялся, но, не получив должной реакции, смущённо прокашлялся. – Уловила смысл?

– Вы бомж? – выдала Мира, и смеяться мужчине расхотелось.

– Ты думаешь о чём-то не о том, – посетовал он и вздохнул. – Так, что насчёт моего предложения? Да? Нет?

– Извините, я, наверно, вас неправильно поняла… – совершенно расстроившись от подобного факта, проронила она.

– Не беда. Чай, не гордые, можно и повторить, верно?

Мира благодарно улыбнулась, а мужчина посмотрел на неё оценивающе.

– Замёрзла, небось? – предположил он, но Мира ничего не чувствовала, потому и не ответила. – Иди ко мне, погрею, – что-то внушая взглядом чёрных гипнотических глаз, прошептал он. – А лучше стой, я сам подойду! – довольный собственной сообразительностью предложил мужчина и сделал несколько шагов.

Одной ладонью он подхватил Миру под руки и сжал со спины, а другой зачем-то потянул на себя и вверх.

– Давай сюда, – бормотал он, касаясь её лица обжигающе горячими губами.

Твёрдые ладони впивались в рёбра, а дыхание прорывалось под ворот блузки. Настойчиво, но мягко он повёл пальцами по её бедру, приподнимая его выше. Мира поймала взгляд и уже не могла оторваться от него. В этих глазах, такой же тёмной водой плескался целый мир.

– Ну, ну-ну-ну-ну-ну, – затараторил он, удерживая её возле себя. – Стоим, хорошая моя, стоим, не падаем, – тянул он её голосом куда-то далеко. – Ну, куда ты, ну! – раздался его крик, а дальше Мира провалилась в темноту. Густую и холодную.