Глава 17

«А начиналось все так хорошо» Если кто-то начинает рассказ с этой фразы, финал его будет жопно – эпическим. По крайней мере с моими подругами этот постулат из разряда аксиомы. То есть истинный и не подлежащий доказательству.

Короче, так все хорошо начиналось…

– Вон за тот столик нам, мальчик, пошлого шампанского и клубнике, – приказала Валентайн мальчику, лет сорока, одетому в фирменный передник заведения. Столик, на который указала наша предводительница, находился прямо возле самой сцены, где вертелась на пилоне, неуклюже извиваясь телом, потрепанная стриптизерша.

– Девочки, а вам не кажется, что формат нашего заведения… – начал было «мальчик», но напоровшись на взгляд Вальки, подавился словами и жестом пригласил нас следовать за ним. Взгляд Вальки, это когда она приподнимает блэндированную бровку почти к росту линии волос, пугал даже Серегу.

– Формат заведения. Блин. Секс для нищих, – поддержала подругу Катька, – ничего, сегодня у них тут будут нормальные танцы.

Вот… Вот тут мне надо было развернуться и ломая каблуки бежать, не оглядываясь.

Но…

– Ага, и караока с румбой, – хмыкнула Надюшка. Я замерла на месте. Валька с Катюшкой похоже в этот момент тоже уже решили передумать отрываться. Но жажда приключений на задницу, все же взяла верх. Даже Надины танцы с бубнами померкли в возбужденных адреналином наших мозгах.

Мы уселись за столик, я расслаблено откинулась на спинку очень неудобного стула-кресла и даже испытала подобие какого-то залихватского кайфа. Девка на шесте определенно не заканчивала стриптизных университетов. И мне ее от чего-то было очень жалко.

– Я лучше станцую, – прочавкала клубникой Валюха. Ну, кто бы спорил. У нее с детства синдром отличницы. Она всегда лучшая во всем. Ну, она так думает. Главное, чтобы она только не полезла на шест. Хотя… С бутылки шампанского на четверых, подобная оказия вряд ли случиться. Я так себя успокоила, схватила с блюда ягодку, сунула в рот. Как раз в этот момент несчастная бедолага сорвалась с пилона си со звуком, с которым на пол падает кусок сырого мяса, грохнулась об блестящую поверхность сцены. Я подавилась клубникой. Валька надулась щеками, пытаясь не заржать, но не выдержала и захохотала в голос. Я вскочила с места и бросилась к бедолаге, которая попыталась встать на четвереньки.

– Вечер перестает быть томным, – предрекла замогильным голосом Надюха. Я не сразу поняла масштаб трагедии. Помогла пострадавшей дойти до подсобного помещения, а когда вернулась к столу, подруг своих за ним не нашла.

Они танцевали. О боже, что это был за танец. Я сжалась на своем стуле, попыталась сделать вид, что не знакома стремя ведьмами, которые разве что нижний брейк не плясали на пятачке между столами, где ужинали несчастные люди. Когда Надя танцует, мы все обычно замираем от восторга. Наша подруга пять лет назад перенесла страшную болезнь. Куча химий, операций, гормонотерапии. Она поправилась, потом снова похудела, потом опять поправилась. Мы жутко за нее переживали, и сейчас с ужасом вспоминаем те месяцы. Но… После этого Надя решила, что от жизни надо брать все. При чем часто без спроса, и не очень раздумывая над тем, что правильно, а что не очень. И танцует она всегда, как в последний раз. И поет так же, а учитывая, то, что когда добрый боженька раздавал голос и слух, Надя стояла в очереди за недюжинным, изощренным, аналитическим умом, караоке мы обходим по кривой дуге. Один раз нас с позором вышибли из заведения, когда над головой оглохшей публики взорвалась лампа дневного света когда Надюша пела «Не плачь» из репертуара Булановой. И хоть Надежда утверждала, что это была случайность, мы все таки не рискуем больше.

Так вот, сейчас Надя, подпевая несущейся из динамика песне, танцевала, что-то похожее на цыганочку с выходом, расшвыривая Вальку и Катьку как котят одним движением бедра. Я вцепилась пальцами в фужер и…

– Давай знакомиться, красотка, – прямо над моей головой прогрохотал нетрезвый бас. Я подняла глаза на, набивающегося мне в кавалеры, «красавца». – Ты ничего так. Аппетитная. Старовата, конечно. Я люблю баб в соку, – блеснул золотой фиксой куртуазный джентльмен.

– Простите, но я не знакомлюсь в ресторанах, – нервно дернув плечом, я, поборола тошноту, сделала глоток выдохшегося шампанского, давая понять, что разговор окончен.

– А я не принимаю отказов, куколка, – ощерился мужик и впился пальцами в мою грудь. А захлебнулась дрянным шампанским, сгорая от унижения и ярости.

– Что вы себе позволяете? – прокашляла, борясь с желанием вцепится ногтями в наглую морду кавалера. – Руки уберите.

– Да что ты ломаешься то, как старый телевизор? Ясно же, зачем ты сюда явилась в костюме сосиски. Куколка, ты же не думаешь, что тут на тебя выстроится очередь? Ягодка ты, но уже закисшая, – гнусно заржал подонок и дернул золотистый шнурок на моей груди.

– Не смейте меня трогать, – пропищала я позорно. Дернулась, пытаясь вырваться из захвата сарделькообразных пальцев. Боже, грязь какая.

– Ты же слышал, что дама сказала? – рык за моей спиной показался мне оглушительным, звериным, полным ярости. И очень знакомым. Слишком знакомым. Господи. За что? Позор какой.

– Слышь, шаолинь, шел бы ты отсюда, – сверкнул золотым клыком наглый урод.

– Как ты меня назвал? – снова рык. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Не получилось, я просто свалилась на пол, когда куртуазный ухажёр разжал свои пальцы. Понятно теперь, почему шаолинь. Костюмчик у хлыща, который взял моду меня спасать, сегодня и вправду похож на дерюгу. Такую, что тибетские монахи носили в своих ратных подвигах. Лапти бы ему еще. Ботиночки подгуляли. А так… Это, конечно самые важные мысли, которые должна думать женщина ягодка, валяясь на полу убогой провинциальной харчевни. Права была Валька, секс для нищих.

Золотозубый перешагнул через меня и пошел на Василия свет Георгиевича, как носорог, нагнув свою лысую башку.

– Наших бьют, – проорало пространство далеким голосом одной из моих подруг. Я закрыла голову руками, стараясь абстрагироваться. Позор. Это не позор даже, это…

Рядом со мной упал золотозубый. Приземлился, красиво хрюкнув и затих, развалившись в позу патриция.

– Эй, ты как там? – склонился надо мной чертов спаситель, чтоб его. Ну почему он всегда оказывается там. Где не нужно? Что он обо мне подумает? А какая мне разница, что? Или есть?

– Как в аду, – прохрипела я. Мой жалкий сипящий свист слился со странным хрустом деревянным. Я увидела, как глаза Горячева стали сначала удивленными, а потом закрылись вовсе. Огромная туша придавила меня, как муху к липкой ленте. Не пошевелиться.

– Эй, он чего к тебе приставал? – поинтересовалась Валька. Я сфокусировалась на взъерошенной подруге, увидела в ее руке спинку от тяжелого стула. Интересно, как она со своим бараньим весом его поднять ухитрилась?

– Босс, – яростный рев разорвал гудящее музыкой пространство. Валька посмотрела в сторону источника звука, задумчиво губу закусила и изрекла, – Хилять надо.

– Надо, – подтвердила невидимая Надька. – Этого то Катюха стреножит, додик друг у красавчика, а вот охрану заведения вряд ли, много их. Да и огласка накануне выписки нам ни к чему. Представь, завтра заголовки в местной прессе «Жена будущего мэра устроила дебош в элитном ресторане» Хотя…

– Никаких хотя, – рявкнула я, завертелась ужом, пытаясь выбраться из-под моего несчастного защитника. – Мою репутацию поганить? Не позволю.

– Ой, немного и можно. Слишком она у тебя идеальная. А тут прикинь, какой мэр из Сержа твоего, если его благоверная в кутузку попадет. А этот утырок ничего так, симпопо. И видать при бабосах. Везет тебе, Ритка. А на меня вечно упыри какие-то западают, – хмыкнула Валюха.

– Вообще-то он меня спасал от того упыря, – показала я на своего кавалера, лежащего рядом.

– А, ну сорян, тогда. Случайная жертва.

– Не случайная. У вас не бывает случайных. У вас вечно так, сначала косим всех, а потом разбираемся, – вздохнула я, – снова сделав попытку выбраться из-под Горячева. Он вдруг открыл глаза.

– О, пупс. А я думал… Алла Пугачева ела эскимо, а пупсики кричали… – глупо улыбнулся хлыщ. А лифчик у тебя фуфло.

Так, стоп, лифчик. О, боже. У меня грудь вся наружу, а шнурок у козла кавалера остался в лапище. И я явно слышала звук фотоаппарата. Сережа меня убьет. А мне плевать. Плевать же?

– Не рассчитала я силы, – задумчиво вздохнула Валька.

– Валим, – проорала пробежавшая мимо Катька. Надюха схватила меня за руку, выдернула как репку на волю и поволокла за собой, словно привязанного к лошади преступника.

Больше никогда. Клянусь. Я вообще никогда больше не поддамся на авантюры этих ведьм.