Глава 18

– А зачем ты кричала страйк? – устало спросила я у Катьки, когда мы уже сидели у Вали дома и пили чай с сушками.

– Да черт его знает. В запале, – хмыкнула подруга. – такого бугая пока завалишь…

– Чем хоть ты его? – хлюпнула чаем Валька.

– Пепельницей, промазала манех. Хотела просто его сбить, но в лоб попала. Знаете девочки, старая я наверное стала, прицел сбился. Такие потрясения… – вздохнула наша «старая» феечка, захрустела сушкой, так, что у меня заныли виниры. – Раньше то бывалоча…

Впасть в элегические воспоминания Кате помешал дверной звонок. Я замерла на стуле. Нет, ну а кто может явиться в такое время в приличный дом? Свои в такую погоду дома сидят, телевизор смотрят, только чужие шастают.

– Никого нет дома, – хмыкнула Надя. – Не открывай, Валька. Ну в пень. Отгребем еще, а у нас завтра выписка наследного прынца.

– Точно старые стали, мы никогда и никого не боялись, ясно? – хмыкнула Валюшка и почапала в прихожую. У нее всегда так. Чувство противоречия порой затмевает разум.

Тишина повила в кухне гробовая. Настолько, что было слышно, как сахар в чашке тает, как мне показалось. Я сползла с табуретки и на цыпочках подошла к двери, согнулась креветкой, припала ухом к замочной скважине.

– Если ее там убивают и расчленяют, то, что ты тут кланяешься фиг поможет, – прошептала Надюха, пошла к ящику с кухонными принадлежностями, достала из него молоток для отбивания мяса и тяжелый пестик.

– Тетя Валь, мама у вас? – наконец услышала я родной, любимый голосок моей дочери.

– Опа, вспомнили про маму, – вот я сейчас выйду и дам Вальке по башке. Ну зачем она? Машка пришла. Моя Машка. Я так соскучилась по ней. – Чего надо, Иудушка? Тридцать серебряников зарыла на Поле чудес, не помнишь где? Эх, Машка, выпороть бы тебя до синей жопы.

– Теть, Валь…

– Имею право. Я твоя крестная. Считай мать вторая. Хотя, ты и первую то…

Я резко распрямилась, так, что у меня перед глазами заплясали разноцветные мушки, дернула дверь… Валька, зараза, заперла нас в кухне. Вот паразитка. Ну я ей…

– Да не хотела я, теть Валь, я просто думала, что если мама не узнает, то все будет как раньше. Я боялась, что они с папой разведутся. Я не хотела ее расстраивать. И Соньку я послала к черту. Я просто…

Моя девочка несчастная. Она держала в себе все. Боже. К глазам подступили болючие слезы. Ей восемнадцать, но она еще совсем ребенок. Она боялась лишиться семьи, а я…

– Ты просто эгоистка, – припечатала Валька. – И думала только о себе ты. Я боялась… Я не хотела… А то, что мать твою, твой папа винторогий с грязью смешал? Ты боялась маму расстроить? А то, что маму делают дурой, и заставляют жить в грязи тебя не смущало? Проваливай к своему папуле. Что он тебе за молчание пообещал то хоть? Надеюсь стоящее что-то. Шутка ли, мать предать.

– А что мне надо было делать? Самой семью родителей разрушить? Вы то что бы сделали, а тетя Валя? А, молчите? Нечего сказать? Никуда я не провалю, ясно?

– О дает, – хмыкнула Надька. Интересно, когда она успела занять такую же позу, что и я у проклятой двери. – Прямо помесь Макаренко с Плевако. Даже чем-то в психоделику отдает. Я заслушалась. Но, одно могу сказать, Валька права, а ты поплыла. Ну и Машку можно понять. Наверное. Я запуталась, короче. Одно могу сказать точно, в этом комбинезоне «голосистом» с дочерью встречаться плохая идея.

– Почему голосистом? – всхлипнула я, признавая правоту подруги.

– Потому что у тебя все сиськи наружу, – заржала Катька со своей табуретки. – Прям не Рита, жена ифрита, а Мессалина.

– Да какой из Сереги ифрит то? Так «оно» на палке.

Дверь резко распахнулась. Настолько, что Надю отнесло к столу, возле которого она свалилась и тихо заскулила, с грохотом выронив из ослабшей ручонки пестик. Я успела отскочить, но больно получила ручкой по боку. Теперь синяк будет. Валька, появившаяся на пороге, сверкала глазами так, что мне показалась, она того и гляди хату запалит.

– Встречайте. Нашего полку прибыло. Перебежчики возвращаются. Нам нужен шпион в стане врага. Так что я подумала… В общем, на испытательный срок берем диверсантку. Но… Прям вот один шаг в сторону, и я лично выпорю прямо по жопе. – показала за спину кулак Валюха. У меня сердце пропустило сразу несколько ударов. Машка моя, ммоя девочка. Похудела. Одни глаза остались на родном личике, которые она отводит от меня стыдливо.

– Мам, я правда…. Я вас люблю, и тебя и папу. А он… Мамочка, я ему не нужна больше. Да? У него теперь есть сын, о котором он мечтал. Я, знаешь… Я Соньку хотела с лестницы столкнуть. Но не смогла.

– Глупая моя девочка, – прошептала я, прижала к себе вздрагивающую дочь, погладила ее по волосам, вдохнула родной запах. Сергей ее отец. Ну не могу я про него говорить ей гадости. Это нечестно. Она его любит. И впутывать ее в мою месть не имею права. – Конечно твой папа тебя не разлюбил. И ты не должна…

– Валя права, мам, я эгоистка. И папа… Он меня молчать заставил. Я их с Сонькой случайно увидела в СПА центре загородном, когда была там с… У меня есть мужчина, мам. Он старше, и… В общем папа сказал, чтобы я молчала про них с Сонькой, а то он расскажет, чем твоя любимая доченька занимается вместо учебы. Назвал меня шлюхой. А сам в это время… То есть ты понимаешь? Он готов был глаза закрыть на мои закидоны, не вмазал по морде моему кавалеру, не отволок домой, лишь бы самому продолжать встречаться с моей подругой. Грязно и мерзко. И я глупая. И он… Я тогда подумала, что он не любит меня. А теперь у него есть наследник. И… Я с вами, короче. Я в деле. И комбез у тебя – бомба. Теть Валь, а мне такой найдешь?

– Маш, все совсем не так, послушай…

– Ничего, мы тебя воспитаем правильно, – рявкнула Валюха. У меня все поджалось везде, где могло поджаться. – Ну, девочки, чин-чин. В нашем полку прибыло. И по матрешкам. У нас завтра день Х.

– Почему Х? – обморочно спросила я, глядя на дочь, явно поймавшую безумие витающее в воздухе.

– Чтоб никто не догадался, – хихикнула Катька.